Осенью 14 года Канъэй[1] (1637 год) по всей области Симабара, что в Кюсю, и соседних островах Амакуса вспыхнуло страшное крестьянское восстание, известное как Симабарское восстание.

Вместе с этим восстанием вспыхнуло ещё одно. Против гнёта христиан, устроенного сёгунатом, восстали крестьяне, которые также исповедовали христианство.

Армия восстания насчитывала около тридцати семи тысяч человек. Они превозносили как Мессию сына Масуды Дзимбээ Ёсицугу — бывшего ронина из дома Кониси (Амакусу Сиро), и им удалось занять замок Хара на южном краю полуострова Симабара.

В ответ сёгунат отправил армию числом свыше ста двадцати тысяч человек на осаду замка Хара и нацелился на доскональное уничтожение сил восстания. Почти все люди, замешанные в мятеже, были убиты и репрессированы. Есть сведения, что воины сёгуната разрубали надвое головы крестьян, чтобы показать успех в бою большим, чем он был на самом деле.

На следующий день после падения замка Хара в нём оставался старик.

Это был низкорослый старик в чёрной рясе. Глубокие морщины на его лице красноречиво говорили о его возрасте.

Весь замок был завален трупами. У некоторых из них отсутствовали головы. Нельзя было даже пройти вперёд, не наступив на мёртвое тело.

Однако старик, не боясь, упрямо шёл вперёд. Когда он вскоре приблизился к центру замка, появилась ещё более крупная гора плотно уложенных трупов. Она была где-то втрое выше старика.

Старик остановился перед ней. Вытащив чётки, он принялся читать что-то вроде мантры, но вскоре резко распахнул глаза.

Как пронзителен был их блеск!

Старик тихо забормотал:

— Ты, иноверское божество… Уничтожить тебя в этой стране?

Как ни странно, с горы трупов послышались приглушённые стоны.

— Тебя прогнали из далёкой западной страны, и ты закончишь свою легенду в нашей Стране Восходящего Солнца?

Стоны становились всё громче. Они были полны печали.

Старик выставил чётки вперёд.

— Ступай со мной. Дьявола побеждают дьяволом. С тобой Духовная Столица будет под полной защитой.

Стоны на миг затихли. Но в следующий миг злая энергия — казалось, её можно было увидеть — атаковала старика.

Из уст старика вновь послышалась мантра. Злая энергия закачалась, словно в муках, и вскоре её поглотили чётки.

— Сейчас ты бессилен. Я поведу тебя в Эдо. Вряд ли ты придёшь в сознание, пока продолжается правление династии Токугава. Ты станешь частью духовной защиты Эдо… о Король демонов.

Старик взмахнул чётками. Одновременно с этим горка мертвецов развалилась.

— Тэнкай-сама! — Сзади к нему подбежали воины в доспехах.

Старик, которого назвали Тэнкаем, тихо обернулся. Его истинным обличьем был прозванный «Сайсё[2] в монашеской рясе» закулисный вдохновитель нападения Акэти Мицухидэ, в результате которого Ода Нобунага покончил с жизнью[3].

После того как Тэнкай ушёл, удивительная вещь случилась вновь.

Зашевелился труп, находившийся чуть поодаль. У этого трупа имелось лицо. Женское.

— Нельзя… недооценивать его… Нельзя… — вырвались изо рта женщины слова.

По-видимому, окончательно вернувшаяся к жизни, женщина, пошатываясь, скрылась в неизвестном направлении.

(«Войны Сакуры»: конец первого тома. Продолжение во втором томе.)

Примечания переводчика:

1. Канъэй (яп. 寛永 канъэй, букв. «защита правосудия») — девиз правления японских императоров Го-Мидзуноо, Мэйсё и Го-Комё, использовавшийся с 1624 по 1645 гг.

2. Сайсё (яп. 宰相 сайсё:) — китайское название должности санги (参議) — «государственный советник» (перевод Т. Л. Соколовой-Делюсиной).

3. Речь об инциденте в храме Хонно-дзи (яп. 本能寺の変 хонно:дзи-но хэн) — событиях в Киото 21 июня 1582 г., которые привели к смерти первого объединителя Японии Оды Нобунаги.