Поздним вечером свет луны заливал внутренний двор, где прошла вечеринка.

В стене, куда попала пуля, зияла свежая пробоина. Возле неё с молчаливым видом стояла Мария. Её волосы развевались на ночном ветру. Она суровым взглядом буравила пробоину.

Мысли, которые обуревали её душу с того момента, как она совершила промах на состязании талантов, оформились в слова:

— Почему… Почему я ошиблась?..

Когда-то давно для неё это было немыслимой ошибкой.

Для давней неё.

Прошлое для Марии было адом.

Мария прошла боевое крещение шесть лет назад — зимой, когда ей было четырнадцать и в России вспыхнула революция.

Марию, которая участвовала в сражениях в качестве солдата, за природный дар к стрельбе, неуловимость и активность прозвали Казуаром, и она превращалась в полулегендарную личность.

Но этой легенде о Казуаре пришёл конец в бою, когда пала Москва. Из-за ошибки в расчётах всего на миг Мария погубила командира, Михаила Николаевича Юрия, которого уважала и любила как родного брата. С тех пор она потеряла смысл жизни. Она замкнула своё сердце в небытии и стала настойчиво жаждать саморазрушения.

Скитания привели Марию, которая покинула Россию, в Нью-Йорк. Подчинённая небытию и разрушению, она, держа в руках реконструированный Энфилд, который и поныне был горячо ею любим, погрузилась в хаос Нью-Йорка. И работать наёмным телохранителем в группировке, которую можно было назвать бандой, она начала из-за слабой надежды, что бог судьбы пошлёт ей кончину под названием «саморазрушение».

Однако бог судьбы подарил Марии не разрушение, а свет надежды.

В ту пору Отряд Цветов Императорского Боевого корпуса находился на заре своего создания. Встреча с Фудзиэдой Аямэ, которая в поисках его бойцов путешествовала по всему миру, сильно изменила судьбу Марии.

Мария, прикомандированная к Императорскому Боевому корпусу, исполняла обязанности командира Отряда до тех пор, пока этот пост не занял Огами. Начиная с той самой весны, когда командиром назначили Огами, она перешла на должность вице-командира и стала оказывать тому поддержку.

Однако она в тот момент времени всё ещё продолжала цепляться за прошлое. Избавила её от этого вскоре последовавшая битва.

В период, когда шли показы постановки «Золушка», случился инцидент с нападением Сообщества Тьмы в Фукагаве. Тогда Сообщество Тьмы атаковало лично Марию — причём объявило ей психологическую войну, воспользовавшись её душевной травмой, смертью Юрия[1].

Но в этой битве вышло так, что связь Отряда Цветов и Марии, вызывавшая в своё время опасения, только укрепилась. Одновременно с этим Мария освободилась от заклятия прошлого и начала возвращать себе человеческие эмоции.

Разглядывая пробоину в стене под лунным светом, Мария заговорила сама с собой.

— Я деградировала как солдат… Поэтому и ошиблась…

Вернуть себе человеческое сердце в то же время значило смириться со своими слабостями. Так считала Мария.

— Может, мне не позволено… вернуть себе человеческое сердце…

Неожиданно она почувствовала за спиной чьё-то присутствие.

— Кто здесь?! — издав пронзительный вскрик, Мария обернулась: там с фонарём в руках стояла Сакура. От неожиданного гневного оклика та переполошилась:

— П-простите!

— Ты чего так поздно?

— Огами-сан напился и отключился, поэтому я совершала ночной обход вместо него. А вы, Мария-сан?

— Я дышала ночным воздухом. Просто трезвела. Спокойной ночи. — Мария отправилась прочь.

Сакура взглянула на пробоину в стене и невольно сказала вслед Марии:

— Эм, Мария-сан. — Мария остановилась. Сакура, хоть и с небольшим трудом, произнесла: — Ошибки бывают у всех. Поэтому я думаю, что вам лучше особо не переживать.

Сакура подумала, что Мария переживала из-за ошибки на состязании скрытых талантов. Та, стоя спиной к ней, ответила:

— Как наивно.

— Э…

— На поле боя ошибки недопустимы. — Её голос был полон неприступной суровости.

Сакура невольно поклонилась:

— П-простите. Я сказала лишнего!

Мария вдруг сопоставила с такой честной Сакурой былую себя. Ей показалось, что на поле боя такая прямота была где-то в ней самой.

Марии захотелось спросить у Сакуры о том, о чём сейчас думала она сама.

— Ты…

— Д-да?

— Что ты думаешь о судьбе?

Сакура удивлённо раскрыла глаза от внезапного вопроса. Но это длилось всего лишь какое-то мгновение. На этот сложный вопрос у Сакуры имелся на удивление определённый ответ.

— Я думаю, что каждый сам куёт свою судьбу.

Ответ Сакуры казался правильным. Но для Марии, над которой судьба продолжала издеваться, это, фактически, был отнюдь не тот ответ, которому она могла согласно кивнуть.

Переваривая ответ Сакуры, Мария ушла, не проронив ни слова. Оставшаяся в одиночестве Сакура лишь смотрела ей вслед.

Спустя несколько дней Огами и Аямэ собрали Цветочную Труппу в салоне. Сценарий к июльской постановке был завершён, и теперь требовалось его распространить. Сакуре и остальным актрисам вручили сценарии, которые только-только принесли из типографии.

— «Любовь — это бриллиант». Это наша следующая постановка. — Сакура, державшая сценарий в руках, по виду была полна интереса.

Аямэ принялась всем рассказывать:

— Это произведение — инсценировка незавершённого романа Одзаки Коё[2] «Золотой демон»[3].

— Аямэ-сан, я жуть как медленно читаю сценарии, может, живенько расскажешь, чё это за история?

Айрис и Коран, подняв руки, поддержали предложение Канны:

— Айрис тоже хочет послу-у-ушать!

— Нам бы хоть тольки описание, можно рассказать?

— Ничего не поделаешь, — заметила Аямэ и начала рассказ заново: — Главный герой — ученик старшей школы Канъичи. У него была невеста по имени О-мия, и они любили друг друга. Но из-за бедности своей семьи О-мия выходит замуж за богача. Канъичи думает, что О-мия его предала, и…

Канна перебила её:

— И тут я говорю: «В эту ночь сего месяца[4] я своими слезами затуманю луну!».

— Именно так. После этого Канъичи, который испытывал сердечные муки, становится ростовщиком. Тем временем дела у мужа О-мии идут плохо, и О-мия вынуждена влачить тяжкое существование. Надо же было случиться такому, что её муж-богач занял деньги у Канъичи, — вот так Канъичи и О-мия вновь повстречались.

— И что, они помирились?

Аямэ покачала головой в ответ на вопрос Сакуры:

— Увы, этого не случилось. Канъичи простил долг семье О-мии, но не смог оставить свою ненависть к О-мии. Должно быть, его ненависть была глубока именно потому, что он любил О-мию.

Канна состроила разочарованное лицо:

— Чё-то мой герой какой-то неугомонный. Вот если б я была Канъичи, я бы попросила О-мию меня накормить — тем бы и расквитались.

— Но тогда постановки не получится.

— Если на приёме пищи сделать концовку «все жили долго и счастливо», это получится ужо комедийная сценка.

Замечания Сумирэ и Коран вызвали всеобщий смех. Следом Сумирэ посерьёзнела:

— Но я понимаю. Часто говорят, что женщины очень ревнивы, но на самом деле крайне ревнивы как раз господа.

Услышавшие это Сакура и Айрис спросили у Огами, который был поблизости:

— Это правда, братик?

— Что скажете, Огами-сан?

— Я плохо в таком разбираюсь.

Огами был взрослым, но во многих отношениях имел мало опыта, и ему было нечего ответить.

— Слушай, Мария, а ты как думаешь? — спросила Айрис. Сакура, поравнявшись с ней, взглянула на Марию, и у неё внезапно перехватило дух. Мария хмурилась над раскрытым сценарием.

— Ну Мария. — Сколько Айрис ни звала её, Мария не отвечала. Потому что слова Сумирэ пробудили в ней неприятные воспоминания.

«Где же я?» — подумала Мария и осмотрелась вокруг. Её окутывала тьма.

Откуда-то раздался смех. Марии показалось, что она где-то слышала этот неприятный прилипчивый голос.

— Кто здесь?! — вскричала Мария, и перед ней резко показался владелец этого голоса. При взгляде на него у Марии перехватило дыхание.

Перед ней возник мужчина с серебристо-серыми волосами и бородой. Его глаза, словно у рептилии, испускали холодный свет. Во всём его теле чувствовалась расслабленность.

Мужчина улыбнулся:

— Я люблю тебя, Мария…

Мария впала в замешательство, а затем издала громкий крик.

С тихим вскриком Мария села в постели. Мужская фигура исчезла с её глаз, и в полумраке показался интерьер привычной ей комнаты.

Ей снился сон? Осознав это, Мария вздохнула с облегчением.

Она вся дрожала в ночном поту. Даже во сне она не хотела встречаться с ним.

С кем угодно, только не с ним.

Имя мужчины, появившегося во сне, было Владимир Александрович Валентинов. Он служил командиром в то время, когда Мария жила в России. После революции в России он, покинув родину, переехал в Америку и присоединился к группировке русской мафии, которая обосновалась в Нью-Йорке.

Как раз тогда Валентинов снова встретился с Марией.

Он любил Марию, но его любовь была грязновата и далека от безвозмездной. Чтобы повысить своё положение, Валентинов попытался использовать Марию, которая состояла в группировке, враждебной его собственной организации. Конечно, он также втайне желал овладеть самой Марией и намеревался утолить эту свою тёмную жажду.

При этом, благодаря Аямэ, которая в то же время связалась с Марией, выяснились истинные обстоятельства смерти Юрия. За его гибелью стоял поступок, который было тяжело простить: Валентинов, который был товарищем Юрия, предал его.

Мария, узнавшая правду, возненавидела Валентинова. Она считала, что он заслуживал ненависти даже больше, чем вражеские солдаты, которые убили Юрия.

Она навела на Валентинова пистолет. Тот выстрел до сих пор стоял в её ушах.

— Почему он появился во сне?.. — прошептала Мария и уставилась на сценарий пьесы «Любовь — это бриллиант», оставленный на письменном столе. В памяти воскресли слова Сумирэ, обронённые ею в салоне, когда они получили сценарии: «Часто говорят, что женщины очень ревнивы, но на самом деле крайне ревнивы как раз господа».

Мария сжала в руке медальон, который висел на её груди.

Примечания переводчика:

1. Судя по всему, речь идёт о событиях главы 3 первой игры серии. Здесь автором допущены две ошибки.

2. Одзаки Коё (яп. 尾崎紅葉 О:дзаки Ко:ё:, наст. имя Токутаро; 16 декабря 1867, Токио ‒ 30 октября 1903, там же) — японский писатель, один из зачинателей современной японской литературы. Писал в основном исторические романы.

3. «Золотой Демон» (яп. 金色夜叉 Кондзики Яся) — роман Одзаки Коё. Нравоучительная история о бедном человеке, который становится скупым и жестоким, когда его любимая поневоле вышла замуж за более богатого жениха, пользовалась большим успехом в период Мэйдзи.

4. В тексте романа имеется в виду дата 17 января, когда Канъичи, узнав о том, что О-мия выходит замуж по наказу родителей, произносит свою речь о расставании. В современном японском языке выражение может означать сегодняшнюю ночь.