Том 15. Глава 8: Семь изнурённых Мудрецов

После смерти одного из Семи Мудрецов Королевства Ридилл, Мага Самоцветов Эммануэля Дарвина, оставшуюся шестёрку срочно созвали во дворец. Однако на то, чтобы собрались все до единого, ушло целых три дня.

В Нефритовый зал, куда дозволено входить лишь Семерым Мудрецам и королю, самым последним прибыл Маг Артиллерий Брэдфорд Файерстоун, только что вернувшийся с охоты на дракона.

Брэдфорд явился прямо с дороги: оброс щетиной сильнее обычного и выглядел небрежно — мантию Мудреца он накинул прямо поверх походной куртки. Но, несмотря на это, на его суровом лице не читалось ни капли усталости.

А вот те пятеро, что прибыли раньше, выглядели куда мрачнее. Не изменился разве что Терновая Ведьма, в своём привычном темпе грызущий овощи.

— О-го-го, ну и кислые же у вас всех мины. К мрачной роже Бездны мы все давно привыкли, но… Барьер. Нечасто увидишь тебя таким измождённым.

Брэдфорд был прав: как ни странно, самым изнурённым в комнате выглядел Маг Барьеров Луис Миллер.

Длинные каштановые волосы потускнели и потеряли блеск, а вместо привычной безупречной косы были небрежно стянуты на затылке. Вдобавок под глазами залегли такие тёмные круги, что крайнее истощение Луиса бросалось в глаза каждому.

— Ты ведь на дух не переносил Самоцвета. Я-то думал, ты тут будешь громко хохотать да потягивать винцо… А у тебя, оказывается, всё-таки есть сердце.

— Прошу прощения, что не оправдал ваших ожиданий, но я просто вымотан заботами о ребёнке.

— …

— Стоит мне взять её на руки, чтобы убаюкать, как дочь почему-то наотрез отказывается спать.

Брэдфорд с непередаваемым выражением лица выдавил: «…О, ясно», — и перевёл взгляд на Монику.

— У нашей Безмолвной малышки тоже вид паршивый. Ты позавтракала хоть?

— А, д-да… всё в порядке. 

Моника была бледна, поскольку в последнее время без передышки носилась повсюду.

Узнав от Хайди, где находится Марси, Моника сразу же помчалась в северный монастырь верхом на Неро, а оттуда без промедления вернулась в Академию Серендиа.

Путешествовать на спине дракона оказалось далеко не так комфортно, как летать с помощью магии Рин. Мало того, что жутко холодно, так ещё и постоянно страшно сорваться вниз, а встречные птицы то и дело норовят врезаться прямо в лицо — не расслабишься ни на секунду.

Из-за этого Монике пришлось привязать себя верёвкой к выступу на спине Неро и на протяжении всего полёта непрерывно поддерживать тонкий защитный барьер.

Стоило ей, обессиленной до предела, добраться до общежития Академии Серендиа, как её выловила Рин и тут же утащила в замок. Сейчас и мана, и физические силы Моники были на исходе.

Сидящий рядом Терновая Ведьма Рауль Роузбург достал из кармана морковь и предложил: «Будешь?» — однако Моника вежливо отказалась. У неё всё-таки не было настолько железных нервов, чтобы беззаботно хрустеть морковкой прямо перед началом собрания.

Рауль оставался всё таким же невозмутимым, а Колдун Бездны Рэй Олбрайт, как и всегда, был мрачен.

Посреди всего этого старейшая из присутствующих, Ведьма Звёздных Пророчеств Мэри Харви, произнесла короткое «Итак» и взяла слово.

— Раз уж все в сборе, давайте начнём… хотя, если честно, прямо сейчас мы практически ничего не можем сделать.

Маг Самоцветов Эммануэль Дарвин вступил в сговор с магом Империи и замыслил государственный переворот.

…А если точнее: утверждалось, будто Маг Самоцветов причастен к чудовищному преступлению, в ходе которого некий «маг Империи» убил второго принца и занял его место.

Если эту версию примут за правду, Айка казнят как «имперского мага, выдававшего себя за второго принца». В худшем случае это грозит спровоцировать войну с Империей.

Поэтому Моника, собирая волю в кулак, подала голос:

— П-простите…

На Монику, которая обычно отмалчивалась на собраниях, разом обратились все взгляды.

Нужно во что бы то ни стало убедить остальных Мудрецов и сделать так, чтобы Айка не казнили, — приказала себе она.

— Я… я не думаю, что господин Маг Самоцветов мог совершить нечто подобное.

— Ну, полагаю, так оно и есть.

Тем, кто так легко согласился с Моникой, оказался Луис. Подперев щёку рукой и задумчиво накручивая на палец растрёпанную прядь волос, он произнёс:

— Как и сказала госпожа Безмолвная Ведьма, этот трус ни за что не посмел бы предать герцога Крокфорда. И уж тем более смехотворно утверждать, будто этот цепляющийся за жизнь старик совершил самоубийство из чувства вины. Он из тех, кто ради выживания пойдёт по головам и будет вылизывать чьи угодно сапоги.

Брэдфорд бросил на язвительного Луиса подозрительный взгляд.

— То есть ты хочешь сказать, Барьер, что Самоцвета кто-то убил?

— В девяти случаях из десяти — да.

Если так пойдёт и дальше, Луиса удастся привлечь на свою сторону. И тогда, быть может, казни Айка получится избежать.

Но не успела Моника ухватиться за эту хрупкую надежду, как Луис глухо обронил:

— Однако сколько бы мы ни рассуждали, толку от этого не будет.

От его совершенно бесстрастного тона Моника невольно повысила голос:

— П-почему же не будет?!

— Потому что всем гораздо выгоднее сойтись на версии, будто Маг Самоцветов предал страну и в сговоре с имперским магом убил второго принца...

Моника окончательно запуталась, не понимая, к чему он клонит.

Мэри бросила на неё взгляд, в котором читалось лёгкое сочувствие.

— Если признать, что малыш Эммануэль не покончил с собой, а был убит, и всё это — чей-то хитроумный план, то сразу встанет вопрос: на кого же падёт подозрение-е?

Брэдфорд скрестил на груди руки и понимающе закивал.

— Ну, первыми под подозрение попадут сторонники первого принца.

С этими словами он усмехнулся и покосился на Луиса. Тот в ответ лишь презрительно фыркнул.

И тут до Моники наконец дошло.

Точно... Господин Маг Самоцветов принадлежал к фракции второго принца... Если признать, что его убили, то первыми под подозрение попадут... вовсе не люди Империи, а сторонники первого принца!

Ведь формальной жертвой в этом деле выступал герцог Крокфорд, чей внук, второй принц, был убит.

Потерять принца, которого они прочили на трон, — разве мог быть для его фракции удар сокрушительнее?

В такой ситуации никому и в голову не придёт, что за всем стоит сам герцог. Люди неизбежно начнут гадать, кто же дёргает за ниточки.

Сторонникам первого принца совершенно не нужно, чтобы подозрения пали на них. Куда удобнее свалить вину на выходца из Империи.

Фракции второго принца вообще годится любой расклад — будь то козни старшего брата или имперский заговор.

Да и сторонники третьего принца в накладе не останутся: кто бы ни оказался убийцей, для них это отличный повод выдвинуть своего кандидата на престол.

Иными словами, абсолютно всем в Ридилле выгоднее всего считать, что убийца — человек Империи.

— В конечном счёте, — произнёс Луис, глядя на побледневшую Монику, — списать всё на то, что Маг Самоцветов оказался предателем и снюхался с имперцами — самый безопасный компромисс.

— Н-но даже если это всем выгодно, нельзя же вот так... так грубо всё переиначивать...

На её отчаянные попытки возразить Луис ответил леденящим взглядом. Из-за недосыпа под его глазами залегли такие жуткие тени, что сейчас он пугал куда сильнее обычного.

— Что-то именно сегодня вы чересчур расщебетались, дражайшая моя коллега?

— ...!

Сам Луис принадлежал к фракции первого принца. Поэтому вместо того, чтобы опрометчиво лезть на рожон и навлекать подозрения на своих, ему было куда удобнее оставить всё как есть, свалив вину на Империю.

Моника с горечью осознала: в этой комнате у неё нет союзников. А Луис тем временем с тонкой усмешкой произнёс:

— Позвольте преподать вам один ценный урок... В политике то, что правильно, далеко не всегда становится правдой. Сплошь и рядом правдой объявляют то, что выгодно власть имущим.

«Урок усвоен?» — прошептал Луис с невыносимо страшной улыбкой, порождённой родительским недосыпом.

У Моники в рукаве оставался козырь — дневник настоящего принца Феликса. Но если она покажет его Луису, станет ли он ей помогать?

...Нет. Если господин Луис узнает о подмене и получит неопровержимые улики... он предаст огласке абсолютно всё. Только чтобы окончательно, бесповоротно раздавить герцога Крокфорда.

Если все деяния герцога выплывут наружу, его неминуемо казнят.

Тогда войну и впрямь удастся предотвратить. А главное — смерть отца Моники будет отмщена.

Наверняка именно этот путь — самый «правильный».

Но тогда Айка казнят. Так и не узнав истинного желания принца Феликса.

...В таком случае... значит...

Вскоре собрание подошло к концу. Присутствующие один за другим потянулись к выходу.

Дождавшись, пока Луис скроется за дверью, Моника окликнула Ведьму Звёздных Пророчеств Мэри Харви.

О том, что она собиралась сейчас сделать, Луис не должен был узнать ни при каких обстоятельствах.

— Госпожа Ведьма Звёздных Пророчеств... У меня... есть к вам просьба.

— Ох, и какая же-е?

Мэри плавно склонила голову набок и уставилась на Монику невероятно бледными, едва ли не прозрачными светло-голубыми глазами.

Как глубоко эти глаза способны разглядеть истину? Неужели величайшая пророчица королевства насквозь видит даже этот её отчаянный шаг?

Как бы то ни было, эта ставка — величайшая во всей жизни Моники.

Всё ради того, чтобы предотвратить войну и спасти жизнь Айка.

— Позвольте мне... встретиться с...

———