Том 14. Глава 5: Тайный друг
Обычно слуги спали по несколько человек в одной комнате, однако Айзеку — личному слуге Феликса — в виде редкого исключения выделили отдельные покои неподалеку от комнат принца.
Эта неслыханная привилегия объяснялась просто: с прицелом на будущее Айзека готовили стать двойником Феликса.
Дни мальчика были расписаны по минутам: днём он прислуживал Феликсу, в свободные часы осваивал самооборону и верховую езду, а по ночам, вернувшись к себе, корпел над нескончаемыми заданиями герцога.
Роль слуги позволяла в точности перенять повадки и жесты господина.
Ну а боевые навыки, верховая езда и горы учебы — всё это было заделом на будущее, когда придёт время занять его место.
Втянувшись в этот изнурительный ритм, Айзек осознал, почему герцог Крокфорд так спешил с подготовкой двойника.
Феликс отличался пугающей хрупкостью. Наверняка у него была слабая грудь и малокровие. Стоило мальчику чуть-чуть пробежаться, как у него темнело в глазах и он падал без сил. Физически он не шёл ни в какое сравнение со сверстниками, а от малейшей перемены погоды тут же слегал с жаром.
«Второй принц долго не протянет...» — взрослые в поместье уже давно это предчувствовали.
Миновало первое лето службы Айзека. По утрам и вечерам стало зябко, и Феликс слёг с сильным жаром.
Он почти ничего не ел. Пылающие щёки, тяжелое, прерывистое дыхание — на измученного ребёнка было больно смотреть.
И всё же герцог, живший с ним под одной крышей, даже не пытался проведать внука. Складывалось впечатление, что ему абсолютно всё равно: умрёт, так тому и быть.
Айзек ни на шаг не отходил от постели мечущегося в бреду Феликса. Заботливо вытирал испарину, поил водой из кувшина. И каждый раз, стоило Айзеку помочь, Феликс смотрел на него полными слёз глазами и с мукой произносил:
— ...Прости, что доставляю столько хлопот.
— Ну какие же это хлопоты.
Но как бы мягко Айзек его ни разубеждал, печальное лицо Феликса не прояснялось.
Казалось бы, член королевской семьи должен воспринимать чужую заботу как должное, однако Феликс всегда и перед всеми чувствовал себя виноватым.
Простите, что не понимаю уроков.
Простите, что не умею держаться в седле.
Простите, что не умею правильно здороваться.
Простите, что не оправдываю ваших ожиданий.
Было предельно ясно, как именно герцог Крокфорд обращался с внуком до сих пор.
Его ледяной взгляд всегда говорил одно: тот, кто не способен оправдать надежды, попросту не нужен.
Ради этого герцог и растил Айзека как двойника. Чтобы переложить на него всё то, с чем не справлялся «бесполезный» принц.
— ...Айзек.
— Да.
— Почему у меня... ничего не получается как надо?.. Ведь я так хочу... оправдать ожидания дедушки...
Послышался тихий всхлип. Похоже, болезнь надломила не только слабое тело Феликса, но и его дух.
— Наверное, я умру ещё до того, как вырасту... и все обо мне забудут. О таком слабом и жалком втором принце наверняка забудут, словно меня никогда и не было...
Пустые утешения вроде «Ну что вы, это не так» всё равно не осушили бы его слёз.
Феликс сомкнул опухшие веки и надломленным голосом прошептал:
— ...Вот бы после смерти стать звёздочкой... как первый король Ральф. Если бы я стал созвездием, все бы меня помнили.
Это была сказка из книги, которую Феликс читал совсем недавно.
Первый король Ральф очень боялся, что после смерти люди предадут его забвению.
Узнав об этом, его жена Амелия во время похорон взмолилась Королю Духов Тьмы, и тот обратил Ральфа в созвездие.
Айзек с горькой усмешкой подумал: как же это в духе Феликса, так любившего звёзды.
…Даже если вы не станете созвездием, я вас ни за что не забуду…
Но одной лишь памяти Айзека было недостаточно. Наверняка.
Айзек обтёр лоб Феликса влажной холодной тканью и отвёл прилипшую от пота чёлку.
— Когда у Вашего Высочества спадёт жар, я исполню любую вашу просьбу.
— …Правда любую?
— Да. Поэтому, прошу вас, отбросьте эти грустные мысли.
Когда Айзек ободряюще кивнул, Феликс смущённо затеребил край одеяла:
— Тогда… я хочу друга.
— Что ж, давайте попросим герцога. Он непременно подберёт вам достойного компаньона из хорошей семьи.
Стоило Айзеку предложить это, как из-под одеяла показалась слабая рука и робко ухватилась за край его сюртука.
— …Я хочу, чтобы им был Айзек.
— Но ведь я слуга.
— …Хотя бы тогда, когда никого нет рядом, — произнёс Феликс, замявшись, смущенно и неловко поджимая губы.
Айзек тихо рассмеялся и, снова отирая испарину со лба мальчика, произнёс:
— Арк.
Это было второе имя Феликса, которым его почти никогда не называли.
Принц изумлённо распахнул светло-голубые глаза и посмотрел на Айзека. Тот с лёгким озорством подмигнул:
— Если звать друг друга иначе, то мы уже похожи на друзей, верно?
Лицо Феликса вмиг просияло. Куда только подевался тот унылый, хнычущий мальчик.
— Тогда… тогда я тоже буду звать тебя Айком!
— Договорились. Арк и Айк — как созвучно, правда?
— Угу!.. Угу! — радостно закивал с широко сияющими глазками и счастливой улыбкой Феликс.
Узнай Феликс, что Айзеку уготована роль его двойника, он бы наверняка впал в отчаяние, решив, что совершенно не нужен деду.
Потому Айзек и молчал. Как он мог заявить в лицо: «Я куплен герцогом только потому, что вы слишком слабы и бесполезны»?
…Пусть и понимал: однажды день, когда придётся открыть правду, всё равно настанет.
Но пока Айзек прятался от этой жестокой реальности, с головой окунаясь в их тайную игру в друзей.
Вдали от чужих глаз Феликс дёргал Айзека за край одежды и с искренней, по-детски светлой улыбкой звал его «Айк».
Стоило прозвучать этому имени, как начиналось их тайное время.
— Что такое, Арк?
— Знаешь… говорят, сегодня ночью будет звездопад. Давай посмотрим вместе? Хотя бы из окна!
Эта наивная просьба заставила Айзека на миг растеряться. Выскользнуть из комнаты посреди ночи — пара пустяков, но ведь его ждала огромная гора заданий от герцога.
И всё же, не в силах отказать милому Арку, Айзек тепло улыбнулся:
— Хорошо. Ночью я прокрадусь к тебе. Только вот… досидишь ли ты до этого времени, Арк?
— Я… я ни за что не усну! А если начну клевать носом, Айк ведь меня разбудит?
— Я принесу печенье и мятный чай. С ними мы точно не уснём.
— Угу!
Той ночью они вдвоём сидели у окна, пили чай, хрустели печеньем и смотрели в ночное небо.
Феликс обожал звёзды. Пусть сообразительностью и хорошей памятью принц обычно не отличался, но всё, что любил, запоминал без труда.
Указывая пальцем на сияющие светила, он без запинки называл созвездия и увлечённо рассказывал легенды об их происхождении.
Впрочем, на полпути Феликс всё равно задремал, и Айзеку пришлось перенести его в кровать.
Тихо посапывающий мальчик казался таким безмятежным. Айзек нежно погладил его по волосам, как когда-то гладил собственного младшего братика.
— …Спокойной ночи, Арк.
Феликс стал для Айзека господином, другом и кем-то вроде младшего брата.
Сердце мальчика, опустевшее после потери семьи, теперь полнилось светом этого хрупкого маленького принца.
Слишком много искренней нежности было в тех мгновениях, чтобы назвать их простой игрой понарошку.
———