Том 15. Глава 9: Бартоломью Александер возвращается

Государственный преступник, убивший второго принца, скопировавший его лицо с помощью магии модификации тела и занявший его место... Именно в таком статусе Айзек находился сейчас в одной из камер Тюремной башни на территории королевского замка Ридилл.

Во времена войн Тюремная башня служила темницей для пленённых вражеских аристократов, а в последние десятилетия здесь содержали в основном провинившуюся знать и членов королевской семьи.

Хотя Айзек и считался самозванцем, выдававшим себя за принца, приговор ему ещё не вынесли, а потому и обращались с ним, судя по всему, подобающе члену королевской семьи.

Камера оказалась на редкость опрятной: помимо самых необходимых удобств, здесь стояла добротная мебель, вполне достойная богатого дворянского особняка.

Если не считать вделанной в окно решётки да тяжёлой железной двери, запертой на множество замков, комнату вполне можно было назвать уютной.

Самому Айзеку надели на запястье проклятый артефакт в виде браслета, блокирующий магию и подавляющий волю к сопротивлению, но заковывать в цепи не стали. Он мог свободно расхаживать по камере, да и кормили его исправно трижды в день.

В полдень заслонка в нижней части железной двери чуть приоткрылась, и внутрь просунули поднос с едой. На обед подали хлеб, густой наваристый суп и даже фрукты.

Айзек зачерпнул немного бульона и лишь слегка пригубил. Ни подозрительной горечи, ни онемения на языке. Похоже, еда не отравлена.

…Впрочем, оно и понятно.

Герцог Крокфорд прекрасно знал, что Айзек не выдаст правду. А потому не стал бы так рисковать, подсыпая яд в тюремную похлёбку.

Айзек неспешно отламывал кусочки хлеба и отправлял в рот, когда со стороны окна вдруг донеслось кошачье мяуканье. Он обернулся: по ту сторону решётки смирно сидел чёрный кот.

Камера находилась на высоте четвёртого или пятого этажа обычного здания. Как он умудрился сюда забраться?

Не успел Айзек опомниться, как чёрный кот приподнял переднюю лапу — точь-в-точь как человек, приветствующий старого приятеля.

— А с узниками-то тут обращаются на удивление недурно.

Из кошачьей пасти прозвучала самая настоящая человеческая речь. Айзек от неожиданности выронил хлеб, а чёрный кот расплылся в довольной ухмылке, словно только этого и ждал.

— Здорово, принц. Безвыходное положеньице, а?

И этот развязный тон, и ехидный прищур золотистых глаз были ему прекрасно знакомы.

— …Рад приветствовать, господин Бартоломью Александер.

Услышав это, чёрный кот заурчал совсем по-кошачьи и усмехнулся:

— А мне даже нравится, что ты продолжаешь так учтиво меня величать, прекрасно зная, кто я такой.

— Сегодня у тебя на редкость очаровательный облик.

— О да, я само очарование. Можешь хвалить меня и дальше. Мя-а-ау.

Айзек ответил замяукавшему Чёрному дракону бледной улыбкой и подошёл к окну.

Прутья решётки пересекались крест-накрест, и просветы между ними были такими узкими, что сквозь них вряд ли протиснулся бы даже кот.

— Ты здесь по поручению леди Эверетт?

Неужели Безмолвная Ведьма хоть немного за него переживает? Или, быть может…

— Леди Эверетт… разочарована во мне?

Айзек прекрасно осознавал тяжесть своего преступления и был готов к всеобщему презрению. И всё же от одной мысли о том, что женщина, которую он так глубоко уважал, в нём разочаровалась, сердце тоскливо сжималось.

Заметив, как по лицу Айзека скользнула тень, чёрный кот лишь фыркнул.

— Да расслабься. Моя хозяйка вообще не умеет в людях разочаровываться. Она просто с самого начала ни от кого ничего не ждёт.

— …

— А-а, хотя в последнее время она вроде как меняется? …Да ладно, не бери в голову. Это я так, мысли вслух.

Чёрный кот глубокомысленно кивнул и, дёрнув усами, посмотрел на Айзека снизу вверх.

— Слышь, Сиятельный принц.

— Я больше не принц.

— Тогда просто Сиятельный.

— …А как-нибудь иначе меня назвать нельзя?

Пропустив его слова мимо ушей, кот в лоб спросил:

— Ты что, помирать собрался?

На губах Айзека сама собой заиграла бледная, прозрачная улыбка.

Ответ на этот вопрос был предрешён ещё десять лет назад.

— «Я» уже давно мертвец.

Айзек Уолкер умер десять лет назад. Тот, кто стоит здесь сейчас — всего лишь бракованная кукла без лица и имени. И знают об этом лишь герцог Крокфорд да Эллиот.

Чёрный кот пронзил мрачно усмехающегося Айзека взглядом своих золотистых глаз.

— Слышь, Сиятельный. Хочешь, я угадаю твоё настоящее имя?

От этих слов сердце Айзека пропустило удар.

Если кот знает имя «Айзек», это означает лишь одно: он... и его хозяйка, Безмолвная Ведьма, знают правду о событиях десятилетней давности.

Не может быть. О подмене десятилетней давности должны знать только герцог Крокфорд и Эллиот.

Айзек нервно сглотнул, а Чёрный дракон Воган зловеще ухмыльнулся и...

— ...Чёрт. Забыл. Э-э, как там его? ...Ай? ...Зак-зак? Уотер? В общем, что-то в этом духе.

Тут даже выдержанный Айзек не устоял: он прыснул, и его плечи мелко затряслись от беззвучного смеха.

Чёрный кот смущённо вильнул хвостом и сердито уставился на узника.

— Да ничего не поделаешь. Не моё это — человеческие имена запоминать. Всё-таки для такого, как ты, и «Сиятельного» вполне достаточно.

— Айзек Уолкер. Буду признателен, если запомнишь.

Стоило Айзеку ответить голосом, в котором ещё дрожало эхо смеха, как кот обиженно отвернулся.

И всё же это поражало. Тот факт, что кот едва не назвал его настоящее имя, означал лишь одно...

— Выходит, леди Эверетт... узнала, кто я такой на самом деле? И об этом знаете только вы вдвоём?

— О таких вещах кому попало не треплются.

— Разумное решение.

Обмолвись кто-нибудь неосторожно о существовании Айзека Уолкера, и герцог Крокфорд бросил бы все силы на то, чтобы стереть Безмолвную Ведьму в порошок. Вряд ли он оставил хоть какие-то вещественные доказательства подмены десятилетней давности. Заяви кто-либо об этом вслух — герцог попросту уничтожит смельчака, и делу конец.

— Слушай, а у тебя нет желания просто взять и выложить всё начистоту?

— Нет. Иначе мне не защитить имя Феликса Арка Ридилла.

Если Айзек расскажет всё, в истории останется лишь позорная правда о том, что настоящий Феликс покончил с собой десять лет назад.

Этого допустить нельзя.

Айзек больше не имеет права носить чужое имя. А значит, он должен умереть так, чтобы имя Феликса Арка Ридилла покрыло себя не позором, а славой.

— Я хочу, чтобы все мои дипломатические успехи и победа над Проклятым драконом остались в истории как великие свершения настоящего второго принца. А подлый имперский маг, позавидовавший его блестящим заслугам, улучил момент после новогодней церемонии, убил принца и занял его место... после чего был раскрыт и предан жестокой казни. Вот к какому исходу я хочу всё свести.

Сейчас Айзека заботило только одно: как умереть, спасая честь Феликса.

Их интересы с герцогом Крокфордом здесь полностью совпадали — деду было выгодно, чтобы о его внуке, втором принце, сложили красивую, героическую легенду.

Отныне Айзек будет собственными устами превозносить заслуги Феликса и примет смерть как злодей, возжелавший их присвоить. Под презрительными и полными ненависти взглядами тех, кто искренне любил второго принца.

— Ровно через две недели соберётся Высший совет, куда съедутся первые лица страны. Там я сыграю роль самого отвратительного мерзавца, посмевшего украсть имя принца-героя. И чем чернее будет моя слава, тем возвышеннее и прекраснее станет трагедия истинного принца.

На Айзека, декламирующего план чуть ли не нараспев, чёрный кот смотрел как на нечто совершенно омерзительное. Он даже сморщил нос.

— ...Никогда не пойму, что у вас, людей, в головах творится.

— Думаю, и среди людей найдётся мало тех, кто способен меня понять.

Он и сам прекрасно осознавал, что это чистое безумие.

И всё же остановиться он уже не мог. Пути назад не было.

— Надо же... леди Эверетт знает, кто я такой. Смешанные чувства.

Если бы у него был выбор, он предпочёл бы, чтобы глубоко уважаемый им человек никогда не узнал о столь уродливой лжи.

Но где-то в самой глубине души он ликовал.

— ...Я счастлив, что леди Эверетт помнит моё настоящее имя. Теперь я могу со спокойной душой взойти на эшафот.

Кажется, только сейчас он начал по-настоящему понимать желание Феликса о том, чтобы его не забывали.

Впрочем, сам Айзек вовсе не стремился стать путеводной звездой. Достаточно и того, что его имя сохранится в памяти человека, которым он восхищался.

Айзек улыбнулся чёрному коту. Безмятежной улыбкой человека, давно примирившегося со смертью.

— Не выполнишь одну последнюю просьбу? Когда солдаты уводили меня, я бросил свои карманные часы в кусты у мужского общежития. Внутри спрятан духовный камень Уильдену — духа, с которым у меня заключён контракт. Я хочу доверить его леди Эверетт. Ведь как только меня казнят, наш с Уильдену контракт автоматически расторгнется.

— А, без проблем. Уж это я ей передам.

С этими словами кот грациозно развернулся и легко помчался вниз по отвесной стене башни.

⚚⚚⚚

— …В общем, такие вот дела.

Вернувшись в гостевые покои Семи Мудрецов в королевском замке Ридилл, Неро пересказал Монике всё, что увидел и услышал.

Выслушав его в полном молчании, Моника побросала свои немногочисленные вещи в дорожную сумку и поднялась на ноги.

Отведённые Мудрецам покои славились невероятной роскошью даже по меркам королевского замка. Как одна из Семи, Моника могла гостить здесь сколько душе угодно, и никто не посмел бы сказать ей ни слова. Однако она намеревалась покинуть замок, не задержавшись ни на одну ночь.

Сейчас перед ней стояла задача, не терпящая отлагательств, и на счету была каждая секунда.

— Неро, прежде чем возвращаться в академию, мы кое-куда заглянем.

— Предупреждаю сразу: в холод я больше не сунусь.

— Не волнуйся. Это совсем рядом со столицей.

Времени оставалось ровно две недели.

На Высшем совете, который соберётся по истечении этого срока, решится участь юноши, присвоившего себе имя принца Феликса.

Высший совет — это собрание первых лиц государства. Естественно, Моника, как одна из Семи Мудрецов, будет на нём присутствовать… как и герцог Крокфорд.

Этот Высший совет станет местом, где решится абсолютно всё.

Там Монике предстоит вступить в бой.

Со своим заклятым врагом — герцогом Крокфордом.

———