Сын мясника Глен Дадли лежал, раскинувшись на кровати в родном доме, и рассеянно разглядывал знакомые с детства пятна на потолке.

За окном стояла тёплая, приятная погода — обычно в такую пору Глен, даже без особых дел, уже был бы на улице. Но сегодня у него совершенно не было сил ни на что.

Последние дни выдались по-настоящему бурными.

После того как Прожорливую Зои доставили из Сазандола в Королевский магический исследовательский институт, Глен стал поставщиком маны для крупного медицинского магического инструмента. Сейчас та часть исследования завершилась, и дальше начнётся долгая стадия проверки и верификации. Участие Глена в ближайшее время будет минимальным.

…

Глен отвернулся от окна, перевернулся на другой бок и закрыл глаза.

Все выкладывались по полной, чтобы вернуть то, что отняла Прожорливая Зои.

Семь Мудрецов и их ученики, Сирил, Лана, Карина, Магический Корпус, Рыцари Дракона, исследователи — и сам Глен. Каждый делал всё, на что был способен.

И всё равно то, что отняли у Элианны, полностью вернуть не удалось.

Жертва Луиса не прошла даром: благодаря медицинскому магическому инструменту, настроенному на определённую магическую силу, удалось добиться фиксации отнятых частей тела. Но для фиксации требовалось идеальное совпадение срезов. С волосами, где срезы крошечные и их тысячи, это оказалось почти невыполнимой задачей. А главное — если магическая сила самой Элианны снижалась, место соединения становилось нестабильным. Иными словами, прикреплённые волосы могли просто отвалиться.

Одна из исследовательниц, Хильда Эверетт (которая, оказывается, была приёмной матерью Моники), объяснила так:

"Представьте, что для приклеивания отнятой части тела используются два вида клея. Первый — это собственная магическая сила испытуемого, второй — магическая сила, выдаваемая медицинским магическим инструментом. Только когда они соединяются, фиксация становится возможной… То есть, как только магическая сила испытуемого падает, всё начинает отходить".

Благодаря усилиям исследователей (и жертве Луиса) кожу Элианны удалось прикрепить обратно. Но при снижении её магической силы на коже проступали красные полосы, словно следы от заплаток. Чтобы их убрать, снова требовалась обработка медицинским инструментом.

Элианна хоть и знала основы магии, но сама редко её применяла. Поэтому, если не использовать магию, кожу пока удавалось сохранять в нормальном состоянии.

Всё равно волосы не вернулись к прежнему виду, а постоянный страх, что кожа в любой момент может отслоиться, никуда не делся.

Я не смог вернуть всё… Хотя обещал Элли, что верну всё как было.

Глен не сдержал обещания, данного Элианне.

И при этом ему собираются присвоить громкий титул Магического Рыцаря. Для Глена, терзаемого чувством собственной бесполезности, такой титул казался просто тяжёлой ношей.

Сейчас во дворце как раз началась чуть запоздавшая в этом году садовая вечеринка — туда съехались дворяне со всей страны.

А через пять дней состоится церемония награждения тех, кто участвовал в разрешении инцидента с Прожорливой Зои, официальное представление нового из Семи Мудрецов — Мага-Истребителя Драконов, а также посвящение Глена в Магические Рыцари.

Поскольку на вечеринке будут присутствовать и провинциальные дворяне, мероприятие обещает быть очень пышным.

А от такого вообще можно отказаться?

Глену хотелось заявить, что титул Магического Рыцаря ему не нужен, но, судя по всему, без веской причины отказываться от королевской чести — это неуважение.

Он посоветовался с коллегой по ученичеству у Семи Мудрецов — Уго Галетти. Тот схватил Глена за плечи и, брызжа слюной, выпалил: "Нет-нет-нет, отказываться категорически нельзя! Они же специально для тебя новую должность создали. Если откажешься — это будет плевок в лицо королевской семье. Тебя и твоего мастера просто уничтожат, серьёзно".

Новая должность, о которой Глен вообще не просил, — это уж слишком.

"Тяжело… как я посмотрю Элли в глаза…" — крутилось в голове, когда дверь без стука распахнулась.

В комнату влетели две младшие сестры.

Девушка шестнадцати лет с золотисто-каштановыми волосами, как у Глена, собранными в высокий хвост, и прищуренными глазами — Анна.

Пятнадцатилетняя девочка с таким же цветом волос, заплетёнными в две косы, и россыпью веснушек — Бетти.

Анна, открывшая дверь, заголосила на своём простонародном наречии:

— Глен! Братец Глен! Беда! Большая беда!

А Бетти, старательно подражая манерам благородной девицы, пропищала высоким голосом:

— Братец Глен, вам письмо! И не обычный почтальон принёс — сам гонец, лично!

Глен тяжело вздохнул, глядя на разбушевавшихся сестёр.

Скорее всего, опять что-то про церемонию Магического Рыцаря. Именно то, что он сейчас меньше всего хотел видеть.

— Положите куда-нибудь.

— Открывай немедленно!

— Именно так-с!

Глен перевернулся к ним спиной. В ответ ему тут же начали хлестать по спине — судя по силе, это была Анна.

Бетти, обычно строящая из себя леди, тоже полезла на кровать и принялась размахивать письмом прямо перед лицом Глена.

Конверт был ослепительно белый, явно высшего качества. На сургуче виднелся какой-то герб.

— Взгляните на печать, братец Глен! Серебряный волк без короны, скрещённые мечи и полумесяц рожками вверх!

— Не знаю я таких.

— Это же королевский герб — серебряный волк! А корона снята, потому что право на престол отказано!

Бетти, обожающая играть в аристократку, видимо, ещё и геральдику изучила.

Как бы то ни было, после таких объяснений даже Глен понял.

— То есть… это…

Сёстры, надув от гордости ноздри, хором выпалили:

— Приглашение на чаепитие!

— От его высочества Феликса Арк Ридилла!

Глен замер с открытым ртом.

＊＊＊

На следующий день после получения письма Глен шёл по дворцовым коридорам вслед за сопровождающим.

Поскольку сейчас проходила садовая вечеринка, по дворцу сновали толпы разодетых дворян.

Садовая вечеринка — это как сигнал к открытию светского сезона. Весь период знатные семьи со всей страны съезжаются, любуются цветами в саду, устраивают чаепития и балы.

На Глене был тот же парадный мундир, в котором он ходил на бал в академии Серендия. С тех пор прошло уже немало времени, и теперь костюм ощущался чуть тесноватым.

Проходящие мимо дворяне то и дело бросали на него любопытные взгляды.

Я здесь явно лишний…

Глен тихо подавил вздох.

Как ученик Луиса он не раз бывал в казармах Магического Корпуса, но дворцы и особняки высшей знати — это совсем другое. Последний раз в таком роскошном месте он был ещё в академии Серендия.

Ну и… дом Элли, наверное, тоже…

Вспомнив, как на зимних каникулах ездил в герцогский особняк Рейнберга, Глен снова погрустнел.

С тех пор он вообще хоть немного вырос?

Может, всё-таки отказаться от звания Магического Рыцаря… Если попросить президента, он, может, что-нибудь придумает…

Пока Глен терзался сомнениями, сопровождающий остановился и открыл дверь.

— Прошу сюда.

За дверью открылась чайная комната, обставленная с невероятной роскошью. Напротив — большое окно, задрапированное алыми портьерами. За окном расстилался сад с огромными розами в полном цвету, а вдалеке виднелись гости, наслаждающиеся садовой вечеринкой.

У окна стоял чайный столик, с которого открывался лучший вид, и за ним уже сидели трое.

В роскошном парадном мундире — прекрасный лицом второй принц Феликс Арк Ридилл… то есть Айзек Уокер.

В милом светло-голубом платье — миниатюрная девушка с светло-каштановыми волосами, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт.

И в нежно-розовом платье, с короткими пшеничными волосами, уложенными в аккуратный пучок, — Элианна Хайатт.

Как только Глен увидел Элианну, он застыл на месте.

Ему никто не говорил, что она тоже будет на этом чаепитии.

Благодаря усилиям сотрудников Королевского магического исследовательского института кожа Элианны сейчас выглядела идеально. Ни единого шрама на белом лице. Но это лишь внешне — при расходовании маны следы тут же проявятся. Состояние всё ещё крайне нестабильное.

Пока Глен стоял столбом у входа, Айзек поднял голову и мягко улыбнулся прекрасным лицом.

— Привет, Дадли. Извини за внезапное приглашение.

— Приветствую.

Глен неловко приблизился к столу. Слуга отодвинул ему стул. Место оказалось между Айзеком и Моникой — то есть прямо напротив Элианны.

Глен не мог заставить себя посмотреть Элианне в глаза и отвернулся вправо. Справа от него Моника сидела с напряжённо застывшим лицом.

Слуга поставил перед Гленом чашку. Айзек взглядом дал знак — слуга поклонился и вышел. Теперь в комнате остались только они четверо.

Только-только повисла неловкая тишина, как Айзек заговорил в идеально выверенный момент:

— Поздравляю тебя, Дадли. Мне очень приятно видеть успех младшего товарища, с которым мы учились вместе в академии Серендия.

Похвала от Айзека только усилила чувство вины Глена.

Айзек тоже был на месте возвращения Прожорливой Зои. Но факт его присутствия официально скрыт.

Тем, кто не знает о связи Айзека и второго принца — например, Мелиссе или Магу-Истребителю Драконов — объясняют так: "Публичное раскрытие того, что Айзек Уокер — подчинённый принца Феликса и состоит в учительско-ученических отношениях с Молчаливой Ведьмой, может вызвать политические осложнения и ненужные слухи. Поэтому его участие в операции решено скрыть".

Поэтому Айзек и не получает никакой награды.

— Президент, я… э-э…

Глен запнулся, но Айзек не торопил — спокойно ждал продолжения.

Пока Глен молчал, он почувствовал на себе взгляд Элианны.

Под столом Глен крепко сжал кулаки.

— Я… хочу отказаться от звания Магического Рыцаря…

— Почему? — тихо спросил Айзек.

— Потому что я…

Потому что не смог выполнить обещание Элианне. Потому что Айзека не награждают, а его — собираются. Эти постыдные мысли Глен не мог произнести вслух перед ними самими и снова замолк.

Тогда Айзек повернулся к Монике.

— Леди Эверетт. Как, по-вашему, выглядели достижения Дадли?

— Э-э?! А, да! Эм… очень… очень впечатляюще…

Сначала Моника растерялась, но потом собралась, выпрямила спину, сделала серьёзное лицо и твёрдо произнесла:

— Как одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма Моника Эверетт, заявляю: его умение обращаться с многослойными усиливающими техниками и отважный вызов Чёрному Дракону Сазандола были поистине великолепны, Ваше Высочество.

Моника шумно выдохнула носом. Айзек тихо рассмеялся и хитро посмотрел на Глена.

— Вот видишь, даже одна из Семи Мудрецов тебя высоко ценит, Дадли?

— Но… всё равно… я…

Глен снова не нашёл слов и замолк.

В этот момент раздался тихий стук — Элианна поставила чашку обратно на блюдце.

А следом за стуком прозвучал звонкий, но строгий голос:

— Ну и ну, какой же вы беспомощный человек!

Глен поднял голову — и встретился взглядом с Элианной.

На её обычно милом и нежном лице сейчас была откровенная ярость. Она гневно смотрела на Глена.

— Отказаться от чести спасения этой самой меня — это уж слишком большая наглость, господин Глен!

Глен остолбенел.

Разве Элианна, всегда такая воздушная и мягкая, могла сказать что-то настолько резкое?

Она продолжила, гордо вскинув подбородок:

— Благодаря вам, вернувшему мою кожу, я сейчас нахожусь здесь.

— Но волосы…

— Волосы отрастут. А пока я собираюсь наслаждаться модой коротких причёсок.

Короткие пшеничные волосы были аккуратно собраны в низкий пучок, кончики завиты внутрь и закреплены шпильками, а сверху украшены цветами и лентами.

Элианна кончиками пальцев накрутила на палец свисающую ленту.

— Только что леди Молчаливая Ведьмарассказывала мне о торговом доме, с которым она сотрудничает. Я собираюсь заказать там украшения, подходящие именно к коротким волосам.

Моника энергично закивала.

Глен, всё ещё ошеломлённый, пробормотал то, что подумал:

— Элли, ты сейчас… такая крутая.

— Ах! Совсем не понимаете женского сердца!

Элианна надулась и сердито посмотрела на него. Вот это выражение Глен уже хорошо знал.

Она прикрыла рот веером и обратилась к Феликсу:

— Ваше Высочество, позволите мне пойти полюбоваться цветами на садовой вечеринке?

— Конечно. Можешь вволю насладиться садом, которым так гордится наш королевский дом.

— Благодарю вас. Тогда… господин Глен.

Голубовато-серые глаза Элианны снова посмотрели на Глена.

— Не окажете ли мне честь быть моим эскортом?

Глен лихорадочно пытался вспомнить правила этикета, которым его учили в академии Серендия. В итоге ничего не вспомнил и мысленно услышал, как Сирил его отчитывает.

Он встал перед Элианной и неловко протянул руку.

— Эм… позвольте вашу руку?.. Так правильно?

— С натяжкой, но зачтём как сданный экзамен.

Элианна взяла его руку и поднялась. Её осанка была идеальной — настоящая благородная дама.

Глен в очередной раз подумал: сейчас Элли действительно очень крутая. А для него "крутая" — это высшая похвала.

＊＊＊

Когда Глен и Элианна вышли, Айзек улыбнулся Монике.

— Теперь с ними всё должно быть в порядке.

— Да.

Моника кивнула и отпила цветочный чай.

Она с наслаждением выдохнула, когда Айзек достал карманные часы и взглянул на циферблат.

— Можно, конечно, пойти прогуляться по саду… но давай ещё немного продолжим чаепитие.

Айзек щёлкнул крышкой часов и, сохраняя прекрасное лицо принца, хитро ухмыльнулся.

— Ещё один упрямец вот-вот должен появиться.