Семь Мудрецов прибыли к маяку ещё засветло. Мелисса, Сайлас, Рей и Рауль уже приступили к патрулированию окрестностей. Моника же, которой предстояло использовать древний артефакт Звёздную Ткачиху Миру, вместе с Ведьмой Звездочётом Мэри Харви находилась в одной из комнат маяка и занималась снятием печатей.

В отличие от Ключа Хранителя Знаний Софокла, Звёздную Ткачиху Миру нельзя было просто так выносить — она постоянно хранилась в шкатулке для драгоценностей под несколькими слоями сильных печатей.

Мэри объяснила Монике ключевые формулы, и та очень осторожно, шаг за шагом, принялась снимать защиту.

— Готово…

Моника выдохнула, закончив работу. Мэри, сидевшая напротив, радостно улыбнулась и посмотрела на шкатулку.

— Тогда открывай скорее~

— Д-да!

Пальцы Моники, лежавшие на крышке шкатулки, напряглись от волнения.

Древние артефакты обладают собственной волей. Вспомнив Софокла и Прожорливую Зои, Моника сглотнула. Сможет ли она наладить контакт? Согласится ли артефакт помочь ей?

Заметив тревогу Моники, Мэри мягко, почти сонно произнесла:

— Всё будет хорошо~. Мира-чан обычно очень милая девочка… если рядом нет мужчин.

— Эм… а если мужчины есть, то плохо?

— Она просто немного влюбчивая~. Разве не прелесть?

— А… ага…

Влюбчивый древний артефакт. Это было довольно сложно осознать.

Смешивая любопытство с опаской, Моника медленно открыла крышку шкатулки.

Внутри лежало изящное украшение: браслет и кольцо, соединённые тонкими золотыми цепочками. На тыльной стороне ладони красовался крупный рубин, обрамлённый декоративной оправой.

Моника осторожно взяла артефакт в руки — и рубин, словно обнимающий звезду, начал мерцать.

— Полумесяц, облака редки, расположение звёзд безупречно…

Молодой женский голос — то ли шёпот, то ли напев — коснулся ушей Моники. Голос был мягким, спокойным, умиротворяющим. В нём чувствовалась торжественность, присущая жрице или святой.

Моника бережно надела украшение на правую руку: сначала браслет, затем цепочки и рубин легли на тыльную сторону ладони, и наконец кольцо заняло своё место.

На худеньком запястье Моники браслет болтался, но стоило рубину мигнуть — и он плотно обхватил руку, словно прилип. Одновременно на среднем пальце Моники проступил красный узор — контрактный знак древнего артефакта.

— Итак, давайте сплетём звёзды. Тысячи, миллионы, миллиарды звёзд — рассыплем их по ночному небу и посвятим…

Моника посмотрела в окно. Ещё недавно на горизонте теплился слабый отблеск заката, но теперь всё поглотила глубокая ночная синь.

Как и говорила Звёздная Ткачиха Мира — луна в полумесяце, облака редкие, звёзды яркие. Идеальная ночь.

Моника один раз сжала и разжала правую руку, на которой теперь был артефакт, и повернулась к Мэри.

— Тогда… я пошла.

— Удачи тебе~

С фонарём в правой руке (где был надет артефакт) и посохом Мудреца в левой Моника вышла из комнаты и стала подниматься по лестнице.

Верхняя площадка маяка представляла собой круглую террасу, окружённую перилами.

Справа расстилалось тёмное-тёмное ночное море. Густая чернота, напоминавшая о времени, когда всё было заполнено тьмой Прожорливой Зои, тянулась до самого горизонта.

Слева же сиял огнями Сазандол — тысячи фонарей освещали улицы.

Моника осторожно заглянула вниз через перила — и тут же об этом пожалела. Людей собралось гораздо больше, чем она ожидала.

— …

Она отшатнулась от перил и попятилась.

— Чё, струсила? — раздался голос снизу.

— Неро…

Моника опустила взгляд. На тёмном полу мерцали золотые глаза и смутный кошачий силуэт.

Как только она поставила фонарь на пол, чётко проступили очертания чёрного кота.

Неро довольно мяукнул и вильнул хвостом.

— Лучшее место в первом ряду — это привилегия только твоего верного напарника. Ну давай, начинай уже.

— П-погоди, погоди…

Моника растерянно водила глазами. Ни за что нельзя смотреть вниз, на толпу у подножия маяка.

— Их… их с вечера стало ещё больше…

За время, проведённое в качестве одной из Семи, она уже привыкла к публичным выступлениям — даже подношение в Рейнфилде пережила. Но всё равно большие скопления людей вызывали дрожь.

Единственное спасение — высота: отсюда лица внизу не разглядеть.

— Хлопотная ты хозяка, однако…

Когда Моника, вцепившись в посох, присела на корточки, Неро обошёл её сзади и принялся легонько похлопывать передними лапами по спине.

— Давай, вставай. Запечатлей это хорошенько. Это город, который мы с тобой отстояли.

— Да...

— Лана тоже сказала, что смотрит.

— П-правда? Т-тогда… постараюсь…

Моника, всё ещё цепляясь за посох, поднялась и обвела взглядом сияющий огнями город.

Конечно, Лану она так и не увидела. Но улицы, по которым они гуляли вместе, магазины, куда заходили — всё это вызвало в груди волну самых разных чувств.

Чёрного дракона Феодора они победили, Прожорливую Зои запечатали. Но часть города всё ещё лежала в руинах, многие люди не оправились. Она слышала, что некоторые лавки так и не открылись после всего случившегося. Множество кораблей уничтожено, моряки остались без работы.

Не всё вернётся как было…

Жертв удалось свести к минимуму, но многое уже невосполнимо. В том числе и жизнь чёрного дракона Феодора, павшего от её руки.

Но это — точка. Точка, после которой можно двигаться дальше… И это сделаю я.

Моника крепко сжала посох в левой руке и подняла правую, на которой сияла Звёздная Ткачиха Мира.

Золотые цепочки качнулись, рубин, обнимающий звезду, слабо засветился.

— Как же густа мана, пропитавшая землю. Как тяжёл воздух, что витает здесь… И всё же людская жизнь по-прежнему полна жара.

Звёздная Ткачиха Мира пела-шептала. Слова древнего артефакта, веками наблюдавшего за людьми, были мягкими, но несли в себе подобающую тяжесть.

— Пусть непрерывная череда людского бытия не прервётся. Вернём этой земле правильное течение.

Контрактный знак ярко вспыхнул красным. Слова, которые нужно произнести, пришли сами собой. Голос Моники слился с голосом артефакта.

— «Итак, наступает время плетения звёзд.»

Моника плавно провела правой рукой вбок — словно погладила землю кончиками пальцев.

— Слёзы, что капали на землю. Если в них скорбь — я верну их звёздам.

— «Кровь, что капала на землю. Если в ней стенание — я верну её звёздам.»

Вся земля Сазандола засветилась. Из-под почвы начали подниматься светящиеся крупицы.

Словно пузырьки воздуха в воде, они медленно поднимались, пока не устремились к Монике на вершине маяка.

Звёздная Ткачиха Мира вытягивала и собирала ману, пропитавшую землю Сазандола.

— Плач, что пропитал траву и деревья — стань звёздами, украшающими ночное небо.

— «Любовь и ненависть, растворившиеся в воде — станьте звёздами, танцующими в ночи.»

Моника высоко подняла правую руку. Накопленная в артефакте мана хлынула из тонких пальцев в небо. Каждая крупица была слабой, хрупкой. Но вместе они превратились в море звёзд, украсившее ночь, и медленно гасли.

— «Звёзды, звёзды — взойдите на небо. Звёзды, звёзды — украсьте ночной небосвод.»

Восторженный рёв толпы донёсся откуда-то издалека. Наверное, потому что всё сознание Моники было поглощено концентрацией и расходом огромного количества маны. Чем могущественнее артефакт — тем сильнее истощение. Собирать и выпускать в небо колоссальный объём маны через Звёздную Ткачиху Миру требовало невероятной сосредоточенности.

Моника сильнее сжала посох и твёрдо упёрлась обеими ногами в пол.

Когда артефакт вытягивал ману из земли, возникало ощущение, будто она соединяется с миром. Она ясно чувствовала себя частью этого мира.

Мир состоит из чисел.

Эту фразу она долго носила в сердце.

Теперь же Моника могла добавить:

Но есть вещи, которые числами не измерить.

Чувства людей, их желания. Многого Моника не понимала и не могла измерить. Прежняя Моника отвергала всё это и пряталась в мире цифр.

— Но то, чего не понимаешь, нельзя считать несуществующим.

Может, когда-нибудь она поймёт. Может, никогда. Но даже если никогда — она не должна забывать, что такие вещи существуют. Как желание чёрного дракона Феодора, которого она убила.

— Пусть всё вернётся правильно.

— «Пусть всё течёт правильно.»

— То, чему место — да вернётся на своё место.

— «Правильное течение — без застоя.»

То, чему место — да вернётся на своё место… Моника не знала, было ли падение чёрного дракона Феодора его истинным предназначением.

Но она искренне желала, чтобы он обрёл покой там, куда ушёл.

＊＊＊

— Звезды струились по ночному небу.

Лана Колетт, смотревшая на это из окна компании, тихо выдохнула от восторга.

Даже если бы чёрный бархат небес усыпали золотым песком — такой картины не создать.

Чудо, сотворённое древним артефактом. И сотворила его Моника.

Рядом послышались шаги. Клиффорд, до этого молча занимавшийся бумагами, поднялся и встал рядом, глядя в небо.

Лана думала, что уж он-то останется равнодушен даже к такому чуду. Но, похоже, даже у Клиффорда хватило чувствительности, чтобы запечатлеть эту красоту.

— То, что делают Семь Мудрецов, приносит деньги. Я понимаю, почему король предпочитает монополизировать их.

Клиффорд оставался собой.

Лана сердито зыркнула на друга детства, одним махом разрушившего весь трепет момента.

— Слушай… неужели больше нечего сказать? "Как красиво", "как замечательно" — ничего такого?

— Чтобы увидеть это зрелище, к маяку собралась толпа. Лавки вокруг наверняка сейчас делают бешеные деньги. Ещё какое-то время всё со звёздной тематикой будет разлетаться. Если объявить этот день памятным — можно рассчитывать на постоянный доход. А если совместить с готовящимся фестивалем роз…

Лана отвернулась от рассуждений Клиффорда об экономическом эффекте Семи Мудрецов и снова посмотрела в небо. Сейчас ей хотелось запомнить красоту, созданную Моникой, а не бесстрастное лицо Клиффорда. Но тут она услышала нечто, мимо чего пройти было невозможно.

— Моника наверняка даже не думает об экономическом эффекте. Лана, тебе стоит ей это объяснить.

— Что?

Лана несколько раз моргнула и уставилась на Клиффорда.

Тот, как ни в чём не бывало, продолжал смотреть на заполненное звёздами небо.

— Клиф… ты знал? Что Моника — одна из Семи?

— Она же приходила в магазин в сопровождении других Мудрецов.

Точно. Моника приходила вместе с Четвёртой Ведьмой Шипов и Третьим Шаманом Бездны. Похоже, Клиффорд понял, кто она, ещё тогда.

Лана чуть не выпалила: "Почему сразу не сказал?!»", но сдержалась. Всё равно ничего путного он бы не ответил — только вывел бы из себя или заставил опустить руки.

Поэтому Лана просто выпрямилась, гордо вскинула голову и посмотрела на сотворённое Моникой чудо.

— Да! Смотрите, какая моя подруга замечательная!

＊＊＊

— Звёзды заполняли ночное небо.

— Ух ты-ы-ы, как красиво-красиво~ Древние артефакты всё-таки невероятные~

На окраине Сазандола, глядя в небо, восхищалась Карина Барр.

Сзади к ней подошёл мужчина. Имперский шпион Юань, принявший облик непримечательного черноволосого мужчины средних лет, тихо обратился к ней.

— Пора собираться домой, Карина. Его Величество уже дуется, что Четыре Мастера Имперского Магического Креста Пламенного Неба никак не могут собраться вместе.

— Юан, можно ещё чуть-чуть побыть в Ридилле? А? А? Меня же президент Колетт тоже звала к себе!

— Это уже лично Его Величеству скажешь.

— Ла-а-адно…

Жадный Чёрный Лев, похоже, захотел бы забрать себе не только Карину, но и всю торговую компанию разом.

Молодая и талантливая глава торговой компании Лана Колетт уже начала потихоньку влиять на моду светского общества Ридилла.

А главное — господин Юаня обожал умных, амбициозных и талантливых женщин.

Глава торговой компании "Флюкс" Лана Колетт — подруга Молчаливой ведьмы Моники Эверетт… Только бы ничего не случилось.

Юань вздохнул и посмотрел на небо, заполненное сиянием маны.

Золотые искры на ультрамариновом фоне. Такое зрелище раз в жизни увидишь.

— Почему ты не запечатлел это в глазах! Доложи мне всё в мельчайших подробностях, чтобы я мог закрыть глаза и увидеть это!

Истерику Чёрного Льва Юань легко мог себе представить.

＊＊＊

— Звёзды мерцали и гасли.

Айзек и Сирил молча смотрели в небо. Они просто впитывали глазами чудо, сотворённое за одну ночь Молчаливой ведьмой.

Постепенно сияние маны в небе угасало. Выпущенная энергия возвращалась в ночной небосвод.

Звёзды мигали и исчезали — хрупкие, мимолётные. Но даже угасая, они освещали город, пострадавший от чёрного дождя, и оставляли что-то в сердцах людей.

— Ну как, Сирил? Мой мастер — потрясающая, правда?

Айзек, не отрывая взгляда от неба, гордо и по-детски заявил это.

Радость, волнение, восхищение, гордость… и ещё что-то. Сирил ещё не мог разобрать все чувства, но ясно понимал одно: Айзек искренне, от всего сердца уважает Монику. Поэтому он тихо ответил:

— Да.

Над их головами ещё одна звезда мигнула и погасла.

＊＊＊

Примерно через час мерцание Звёздной Ткачихи Миры в руке Моники прекратилось.

Поглощение и выброс маны закончились.

Остатки выпущенной маны ещё слабо светились в небе.

Как только Моника опустила поднятую руку, её тело качнулось. Отдача от использования артефакта.

Звёздная Ткачиха Мира, строго запечатанная, была намного тяжелее для тела, чем Ключ Хранителя Знаний Софокл.

Неро мгновенно принял человеческий облик и подхватил пошатнувшуюся Монику.

— Спасибо, Неро… э?

Но вместо того чтобы просто поддержать, Неро подхватил её на руки и закинул себе на плечо.

Моника видела только землю и спину Неро. Она вцепилась в посох обеими руками и беспомощно болтала ногами.

Неро же бодро заявил:

— Отлично! Дела сделаны, я проголодался — идём жрать!

— Эээ?! П-погоди, погоди! Тут же ещё другие Мудрецы…

Как раз в этот момент послышались шаги, поднимающиеся по лестнице.

Тяжёлые, уверенные — явно не Мэри.

— Эй, сестрёнка! Когда захочешь назад — скажи, я тебя магией полета доставлю… Эй, ты кто такой?!

Из всех возможных людей по лестнице поднялся именно Сайлас Пейдж — Маг-Истребитель драконов.

Истребитель драконов — то есть естественный враг чёрного дракона Неро. И Сайлас не знал, что Неро умеет принимать человеческий облик.

С любой точки зрения это выглядело как похищение.

Моника в панике сорвала с пальца Звёздную Ткачиху Миру.

— С-Сайлас! Это… это не похищение! Я… я просто… ухожу пораньше! Проститеее!

— Ч-чё? Пораньше? Эй, сестрёнка, подож…

Не дав Сайласу опомниться, Моника швырнула в него артефакт.

Бросать древний артефакт — конечно, нехорошо. Но лучше, чем швырнуть его на пол.

Заодно и посох Семерых Мудрецов полетел на землю — мешал.

— Остальное… пожалуйста, позаботьтесь… кьяяяя!

Не успев договорить, Моника почувствовала, как Неро прыгнул с перил в сторону моря — подальше от толпы.

Плащи их обоих захлопали на ветру.

Неро цеплялся за карнизы окон маяка, за любые выступы, спустился примерно до середины высоты, затем сиганул на крышу соседнего склада и помчался как ветер.

＊＊＊

Оставшийся на верхней площадке Сайлас только и мог, что ошарашенно смотреть вслед исчезнувшим Монике и неизвестному мужчине.

Моника сама бросила артефакт и посох и сказала, что уходит пораньше. Преследовать или нет — непонятно.

Сайлас задумчиво посмотрел на Звёздную Ткачиху Миру в своих руках.

Нельзя же бегать с древним артефактом за ними…

Сначала нужно вернуть артефакт Ведьме Звездочёту и запечатать его. А там уже доложить о Монике и спросить, что делать.

Приняв решение, Сайлас нагнулся за посохом Моники — и вдруг из артефакта в его руках раздался сладкий, томный голос.

—Мой любимый…

— А?

Сайлас посмотрел на украшение в своих руках. Рубин на тыльной стороне слабо светился изнутри тёплым светом.

— Мой дражайший… ах, ах, эта встреча — судьба. Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…

— Ч-что за…?! Оно сломалось?! Или я его поймал неудачно?!

— О, ты беспокоишся о моём состоянии… Какой ты добрый… Ну же, давайте любить друг друга, мой дражайший!

Весь остаток ночи, пока Звёздную Ткачиху Миру не запечатали обратно, Сайлас подвергался непрерывным признаниям в любви. Рей потом язвительно заметил: "Так сильно хочется похвастаться, что ты у нас такой популярный?..", а Мелисса просто умерла со смеху [RIP].

＊＊＊

Обычно по ночам складской квартал пустел, но сегодня здесь было полно людей с фонарями.

Неро накинул на Монику свой плащ и легко перепрыгивал с крыши на крышу.

Кое-кто внизу замечал его и вскрикивал, но большинство считало это выходками пьяного. По крайней мере, никто не понял, что на плече у него — одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма.

— Неро-о-о… хотя бы спустись с крыш…

Прыжки по крышам с Неро на плече — это совсем другой ужас, нежели полёты на спине чёрного дракона.

Моника взмолилась — но Неро тут же отказал.

— Да ну, внизу же толпа, не протолкнёшься. И всё равно мы на крышу идём…

— …?

— А, вот они.

Неро сделал большой прыжок, приземлился на очередную крышу и наконец спустил Монику на ноги.

Она покачнулась, но устояла — и тут же изумлённо округлила глаза.

На крыше неподалёку от маяка, на расстеленном коврике, сидели Айзек и Сирил и ели лёгкую закуску. На голове Айзека примостилась ящерица Уилдиану, а на коленях у Сирила развалились ласки.

Не успела Моника вымолвить их имена, как Неро громко заявил:

— Младший! Еда! Мясо!

— Какой наглый сенпай. Молодец, Моника, — улыбнулся Айзек.

Сегодня на нём было лицо принца Феликса — мягкое, доброе, но с лукавым огоньком в глазах.

Моника растерянно приняла чашку с чаем, которую он ей налил, а Сирил тем временем наклонил голову.

— Моника, разве ты только что не закончила выпуск маны?.. Уже можно было покинуть место?

— Э?! Э-э… ну… это…

Сирил был абсолютно прав, и Моника замялась. Тут Неро, жуя сэндвич с мясом, заявил:

— Ага, пораньше свалила. Рано ушла.

— Неро-доно… разве это не называется прогул вместо работы…

Плечи Айзека дёрнулись.

Моника сразу поняла: он еле сдерживает смех. Видимо, обращение "Неро-доно" его особенно добило.

Туле и Пике по очереди спросили:

— Прогул? — спросил Туле.

— Правонарушение — продолжила Пике.

— Моника — правонарушительница? Тогда она такая же, как Сирил и Айк — резюмировал Туле.

— Я… я не…! Хотя… пить чай на крыше действительно немного…

Сирил мучительно задумался. Айзек же сунул ему в руки чашку чая.

Убедившись, что все (кроме Неро, который уже жевал мясо) получили чай, Айзек поднял свою чашку к небу.

— Для начала — тост. За великое деяние моего мастера сегодня…

— Айк, Айк… может, как-нибудь по-другому… Ну, чтобы все вместе…

Моника редко так прямо высказывалась, поэтому Айзек на секунду удивлённо моргнул, а потом на его княжеском лице появилась озорная ухмылка.

— Тогда — за тайную ночь правонарушителей.

Моника не выдержала и фыркнула от смеха.

Рядом Сирил тоже опустил брови и неловко, но искренне улыбнулся.

Под настоящим звёздным небом трое одновременно произнесли "За нас!" и чокнулись чашками.