Моника Эверетт, Молчаливая Ведьма, обратилась с просьбой о личной аудиенции к королю Ридилла Эмброузу Крейдлу Ридиллу на следующий день после церемонии вступления в должность нового члена Семи Мудрецов.

Семь Мудрецов формально считались советниками короля, однако на деле настоящим советником его величества была лишь Ведьма Звездочет Мэри Харви. Поэтому Моника была уверена, что ждать разрешения на встречу придётся минимум месяц, а то и несколько месяцев. Но, к её удивлению, разрешение дали очень быстро — хотя и назначили встречу глубокой ночью.

Ближе к полуночи Моника ждала в указанной приёмной. Вскоре раздался стук в дверь, и в комнату вошёл сам король Эмброуз. Рыцари охраны остались за дверью.

Эмброузу было около пятидесяти лет. В его внешности не было ни особой властности, ни подавляющего величия, зато присутствовала спокойная и разумная атмосфера. Становилось понятно, почему народ его любит.

Эмброуз Крейдл Ридилл — это король, который после поражения в войне занимался расчисткой последствий. Он не размахивал авторитетом королевской семьи, а старался учитывать интересы как соседних стран, так и внутренней знати. Из-за этого его иногда высмеивали, называя "королём, который всем угождает" или "оппортунистом".

На фоне решительных соседей вроде Императора Чёрного Льва и таких влиятельных фигур, как герцог Крокфорд, Эмброуз действительно выглядел слабовольным правителем. Однако Моника знала, что это не так. Она знала, что у него есть скрытая твёрдость: он мог даже притвориться больным, чтобы обмануть окружающих и сохранить баланс внутри страны. Эмброуз Крейдл Ридилл был мягким реформатором. Он никогда не торопил события, но постепенно, а иногда и тайно, менял старый порядок.

— Благодарю вас, что нашли для меня время, ваше величество, — произнесла Моника, не сумев полностью скрыть напряжение.

Эмброуз мягко кивнул, словно приглашая её продолжать.

Этот жест немного напомнил Моники поведение Айзека, когда он изображал Феликса. Он умел создавать атмосферу, в которой собеседнику было легко говорить.

— Я хотела бы поговорить о том, как поступить с Айком… то есть с Айзеком Уокером.

— Я слышал, что после этого инцидента он вернул своё лицо, — спокойно ответил Эмброуз.

Моника широко распахнула глаза от удивления.

Очень немногие знали обстоятельства Айзека. Вряд ли Сирил или Глен рассказали об этом. Значит, Айзек сам доложил королю.

Пока Моника молчала, Эмброуз тихо, почти себе под нос, пробормотал:

— Он очень добросовестный человек. Если бы захотел, мог бы сбежать и жить свободно.

— Айк… он очень серьёзный.

— Я также слышал, что он под твоим руководством изображает ученика.

Когда Эмброуз произнёс слово "изображает", в его глазах мелькнул испытующий блеск.

Моника выпрямила спину и прямо посмотрела в его светло-голубые глаза.

— Я не хочу, чтобы это осталось просто изображением.

Она не собиралась оставлять всё понарошку.

Айзек искренне хотел изучать магию, и Моника хотела ответить на это желание как настоящий учитель.

— Ваше Величество, прошу вас помочь ему жить как Айзеку Уокеру.

Эмброуз молча поглаживал усы. Однако Моника чувствовала — решение у него уже созрело.

— Именно ты решила помочь ему на Верховном Совете. Значит, на тебе лежит обязанность присматривать за ним.

Несмотря на жёсткое слово "обязанность", на лице короля играла мягкая улыбка.

— Если одна из Семи Мудрецов возьмёт его под свою опеку, это будет очень надёжно.

— Благодарю вас, ваше величество. …Если возникнут какие-либо проблемы, я возьму всю ответственность на себя.

— Но он ведь этого не захочет, верно?

Моника тоже так думала.

Конечно, Айзек не захочет, чтобы она брала на себя ответственность.

И всё же для неё это было своеобразным подведением итогов — способом взять на себя последствия своей просьбы.

— Нет, так нельзя. Всё должно быть по правилам. Потому что я…

Моника на мгновение замолчала, потом слегка покраснела и с гордостью произнесла:

— …потому что я — наставница Айка.

＊＊＊

Закончив аудиенцию у короля, Моника вышла из приёмной и уже спускалась по лестнице, направляясь в свою комнату для гостей, когда её окликнули спереди.

— Леди Эверетт?

Перед ней стоял Айзек в облике второго принца. Даже в ночном освещении его роскошный белый камзол с богатой отделкой сразу бросался в глаза.

Моника быстро огляделась. В коридоре никого больше не было.

— Не желаете ли прогуляться ночью, леди?

— Э-э…

— Шучу. Провожу тебя до комнаты.

С этими словами Айзек пошёл рядом с ней.

В замке он вёл себя как член королевской семьи, но раз с ним не было охраны, значит, он тайком вышел полюбоваться ночным небом.

— Вы… отдыхали? — спросила Моника.

— Нет, просто заканчивал кое-какую работу. Я не каждый вечер гуляю, знаешь ли?

— П-простите…

Почему-то, когда Айзек был один ночью, Моника сразу представляла ночное небо.

Она украдкой взглянула на него и увидела, что он смотрит не вверх, а прямо на неё.

— А ты сама? Работаешь допоздна?

— Что-то вроде того.

О том, что она обсуждала с королём, пока лучше помолчать — по крайней мере, пока не будут готовы документы.

Зато когда закончатся дела и будет готов заказанный у Ланы плащ, Моника хотела устроить небольшое торжество в честь Айзека.

Во время церемонии он улыбался так довольнно, хотя никто его не хвалил. Увидев это, Моника подумала: если никто не хвалит её ученика, то это должна сделать она — его учитель.

Пока Моника об этом размышляла, Айзек, с озорной улыбкой на красивом лице принца, наклонился к её уху и прошептал:

— У тебя такое лицо, будто ты что-то скрываешь, мой мастер?

В его тоне было скорее поддразнивание, чем допрос. Видимо, он не думал, что это что-то серьёзное.

Однако обрамлённые длинными золотистыми ресницами голубые глаза блестели влажно и горячо. Это был блеск сильного чувства, которое невозможно измерить цифрами.

Моника пока ещё не могла полностью понять все эмоции, которые он к ней испытывал. Возможно, когда-нибудь поймёт. А возможно, так и останется непонятным. Но она решила больше не делать вид, что ничего нет. Принять и понятное, и непонятное — и идти дальше.

Я хочу узнать тебя. Поэтому и хочу оставаться твоим мастером.

— Не хочешь поделиться со мной тем, что ты скрываешь? — тихо спросил Айзек.

Моника подняла на него взгляд и приложила кончик пальца к губам.

— Это секрет.

В тихом ночном коридоре, освещённом лунным светом, Молчаливая Ведьма едва заметно и таинственно улыбнулась.