Пройдя через врата, они увидели возвышающуюся перед ними... длинную-предлинную лестницу.

– Вау-у-у-у!.. И докуда же она тянется?! – разинув рот, Комари смотрела вверх на лестницу.

Белоснежные ступени уходили так высоко в небо, что их конца практически не было видно.

…Судя по всему, это и есть настоящий вход в мир богинь. Поскольку это их священная обитель, грубости вроде «доберёмся мигом с помощью магии телепортации» здесь не дозволялись.

– Эх, какая невинная у тебя реакция, Комарушка. Нам ведь теперь придется топать по ней пешком, понимаешь? Это просто жесть… Худшее проявление авторитаризма мира богинь…

– Ох, в мои годы подъемы и спуски даются тяжело…

В полную противоположность взволнованной Комари, взрослые рядом с ней выглядели удрученными. Но другого пути не было. Вся группа усердно начала подъем по лестнице.

Однако на полпути…

– …Эм, кстати говоря… а почему вы тоже идете с нами? – обернулась Рин, будто вспомнив что-то.

После чего…

– Ну, а что такого? Раз уж мы здесь, то все в одной лодке. Я должна вернуть Розе.

– Угу, а я хочу остановить Кёю. К тому же я хочу кое-что выяснить у верховной богини, – невозмутимо ответила, казалось бы, посторонняя парочка… в лице Кудзухи и Феррис.

Ну и они, несомненно, обладали силой, с которой нельзя было не считаться, и Янаги с остальными дали добро. Так что с этим можно было смириться, но…

– Тогда, может, вы хотя бы сами наложите на себя сокрытие-c? Я ещё могу понять зачем скрываться владычице демонов, но вам-то, Кудзуха, это зачем?

Перед проходом через Врата они попросили Рин наложить на них сокрытие её оригинального навыка.

Оказалось, на это была причина.

– А, как бы сказать… Видишь ли, у меня же способность реинкарнации, так? Но она не ограничивается только людьми… Честно говоря, однажды я переродилась в богиню.

– Что? Вы что вообще творите?

– Ну, оно как-то под влиянием момента получилось, можно сказать. В общем, меня, конечно же, раскрыли и выгнали. С тех пор мне, можно сказать, вход воспрещен, или даже в розыске… Да и вообще, само присутствие существа из старого Мирового Древа – это уже проблема. Так что, спрячь меня пока что.

– …Нет уж, вы сами виноваты-с. Может, мне вас сдать-с?

– Да ладно тебе, зачем так жестить? И вообще, ты уверена? Если сейчас снять сокрытие, мгновенно сработает «система охраны» мира богинь. И тогда аудиенция с верховной богиней накроется медным тазом. Ну, мне-то, в принципе, всё равно.

– Кх, как подло!..

Кудзуха, наоборот, перешла к угрозам:

– Так что, полагаюсь на тебя, Юи, – поддразнивала Кудзуха.

– А, да забудьте вы уже об этом! Точнее, я сама заставлю вас забыть! – завелась Рин.

Комари с улыбкой наблюдала за ними… Как вдруг:

– …Прости меня, Комари, – внезапно извинились перед ней.

Невольно обернувшись, она увидела стоящую рядом Феррис.

– «Прости»? Чего это ты вдруг?

– Ну, мы были вместе всё это время, а я молчала… о том, что я – злая великая владычица демонов.

Ранее она уже показывала ей свой человеческий облик. Но тот факт, что она – Лост Нуар, она не сообщала. А это равносильно тому, что она всё время её обманывала.

Но Комари тут же возразила:

– Не нужно извиняться! Ведь ты не злая владычица демонов! Я прекрасно помню, как ты много раз спасала меня. И когда мы сражались с Юки, и тогда у Резистенса. Поэтому ты абсолютно точно не плохая!

– Мне приятно это слышать, Комари… Однако я оборвала множество жизней. Это неоспоримый факт.

– Н-но ведь ты делала это не потому, что хотела, верно же?! – прямо заявила Комари.

Хоть она и не должна была знать ничего про основу владыки демонов, в её словах не было ни капли сомнения.

Видя, насколько она ей доверяет, Феррис улыбнулась с искренней радостью. И именно поэтому спросила:

– Да, верно, может быть и так… Но разве это значит, что за мной нет греха? Сможешь ли ты сказать то же самое перед теми, кого я убила?

– Н-ну…

Не найдя, что сказать, Комари прикусила губу и опустила голову. Честная реакция, продиктованная искренностью и неумением лгать. Увидев это выражение лица, которое вызвало у неё нотки ностальгии, Ферис тихонько рассмеялась.

– Хе-хе-хе, реагируешь один в один, как Кёя. Но это хорошо. Мне не по душе те, кто может отбросить чувства мертвых, словно они ничего не значат, – заявила Феррис, а затем тихо добавила: – Именно поэтому я хочу остановить его. Пока он не совершил ту же непоправимую ошибку, что и я.

Ферис произнесла это спокойно, но с твердой решимостью. Глядя в её глаза, всё становилось понятно. Она действительно, от всего сердца любила юношу по имени Кёя Кудзё… Отчего-то Комари почувствовала легкую зависть. К кому именно была эта зависть, она сама пока не понимала.

Спустя примерно час… группа наконец поднялась по лестнице.

– Вау-у-у, это и есть мир богинь!..

Величественный дворец, возведенный на белоснежных пушистых облаках.

Прекрасный сад, где порхали семицветные бабочки.

Повсюду щебетали птицы, а в небе безмятежно плавали стаи рыб. А… в центре возвышалось дерево до того огромное, что на него приходилось смотреть, задрав голову.

За лестницей их ждал самый что ни на есть небесный рай, достойный называться обителью богинь.

Однако…

– Как-то тут… суетливо, что ли…

В противоположность умиротворённому пейзажу, множество богинь носились туда-сюда. Даже со стороны было видно, что творится переполох.

Разумеется, причина была ясна.

– Ну, это наверняка из-за нападения на школу.

Недавнее нападение на школу. Хоть эти богини и принадлежали другой фракции, это не отменяло факта атаки демонов на главный оплот героев, защитников Мирового Древа. Естественно, мир богинь тоже пришел в движение, чтобы разрешить ситуацию.

– Похоже, дело и правда серьезное.

– Тогда нужно скорее встретиться с госпожой Фрейей!.. Так стоп, а где, собственно, находится верховная богиня?

Хоть они и были героями, о богинях они толком ничего не знали. Указателей здесь не было, и группа лишь озиралась по сторонам, словно потерявшиеся дети.

Впрочем, среди них была одна осведомленная особа, некогда бывшая богиней.

– А, насчет этого не беспокойтесь. Она – богиня, которая ведает всё. Обычно она сидит взаперти у себя, но о том, что мы пришли, она точно должна знать. Так что, если она намерена встретиться, нужно просто немного подождать, и…

Не успела она договорить, как внезапно спустилась одна богиня и коротко сообщила:

– Прошу сюда. Госпожа Фрейя ждет вас.

– Видите? – усмехнулась Кудзуха, следуя за проводницей.

Остальные пошли следом. Похоже, её не просто так прозвали «всеведущей».

Их привели к огромному дереву в центре мира богинь.

– Ого… какое большое дерево!..

– Ага, это сердце, управляющее миром богинь, воплощение Мирового Древа… по сути, само Мировое Древо в миниатюре, – объясняла всё Кудзуха, словно туристический гид.

Они слышали, что «нынешнее Мировое Древо еще не на стадии гибели», но глядя на это молодое и тянущееся вверх дерево, это становилось очевидным. Этот мир всё еще находится в стадии здорового роста, и эта мысль немного грела им душу.

В стволе этого миниатюрного Мирового Древа зияло множество дупел, и, похоже, каждое из них использовалось как комната богини или склад. Богиня-проводница вошла в одно из таких дупел. Внутри была лестница, ведущая вглубь дерева. Спустя десять с лишним минут спуска Комари и остальные наконец добрались до места.

– Подождите здесь, пожалуйста.

Комната, в которую их привели, напоминала просторный зал для совещаний. Однако верховной богини еще не было, как и других богинь. Богиня-проводница тоже быстро удалилась.

Они стали ждать, как им и сказали, но с течением времени напряжение нарастало. Они чувствовали себя, как ученики, вызванные в кабинет директора.

Словно видя душу Комари насквозь, Феррис тихонько хихикнула.

– Что такое, Комари, нервничаешь?

– Д-да, ну… А какая она из себя эта верховная богиня? Я понимаю, что она самая главная, но… – с тревогой спросила Комари.

Феррис ответила:

– Хм, верховная богиня Фрейя… «Изначальная богиня», «Всеведущая», «Та, что умрет в конце» – её называют по-разному, но в любом случае говорят, что она знает обо всём сущем в мироздании. Включая конец света… Впрочем, сама она ничего не делает. Она всё знает, но лишь наблюдает. Так что верховная богиня – это лишь титул, особых прав командования у неё нет, этим заправляет совет старейшин, состоящий из высокоранговых богинь. Ну, она словно воплощение наблюдателя в истинном смысле этого слова.

Каково это – знать всё о мире? Завидно, но в то же время страшно… – размышляла Комари, а тем временем…

– Прошу прощения за ожидание.

Неизвестно, когда она там появилась, но в центре комнаты стояла богиня, скрывающая лицо белоснежной маской. Единственное, что можно было разглядеть – плотно сжатые губы, по которым было невозможно прочесть никаких эмоций.

Однако Комари что-то в её облике показалось Комари странным. Она несомненно была богиней высокого ранга. Тем не менее окружавшая её атмосфера разительно отличалась от той, что исходила от высокоранговых богинь в школе. В отличие от обычных богинь, излучавших величие, заставляющее пасть ниц, эта богиня была, как бы сказать… очень тихой. Её аура напоминала ту безымянную призрачную девочку, которую она видела в подземелье школы…

– Добро пожаловать, уважаемые герои. И владычица демонов, – тихим голосом поприветствовала Богиня на мгновение ошеломленную группу.

Придя в себя от этого приветствия, Комари невольно спросила:

– Эм... Вы – госпожа Фрейя?..

– Да, это я.

– Вы действительно «Всеведущая»?

– Меня так называют.

– Т-тогда… когда у меня день рождения?

– Третьего марта.

– А что любит Лалачка?

– Кажется, бананы.

– Ответ на третий вопрос в домашнем задании по математике, которое нам задали недавно?

– Вероятно, 14.

– Вау, ничего себе! Вы и правда знаете всё!

– Эй-эй, нельзя играть с верховной богиней…

– Круто, круто, – невинно восхищалась ею Комари.

Однако сама Фрейя покачала головой.

– Не «всё». Я знаю лишь сценарий мира.

– Сценарий?..

– Вы уже знаете, что в этом мире существуют «Роли». А если есть роли, которые нужно исполнять, значит, существует и сценарий, служащий первоисточником. В этом мире есть сценарий от рождения и роста Мирового Древа до его гибели.

– То есть… это вроде жизненного плана?!

– Нет, ну это вряд ли…

– Да, можете понимать это в таком ключе.

– В-вот как…

Неожиданно легко согласившись, верховная богиня добавила:

– Однако… это касается лишь того времени, пока изначальный сценарий не был искажен. История, по которой должно было следовать это Мировое Древо, уже сильно искажена. Руками той особы – Имир. – назвала имя этой женщины уже верховная богиня. – Вы уже знаете, кто она такая. Инородное тело, пришедшее из старого Мирового Древа… Она исказила начальную историю; историю, начинающуюся со смерти Розе.

На эти слова тут же отреагировала Кудзуха.

– М-м? Погодите, а разве не наоборот? Это Розе пыталась убить Розалию… – договаривая, Кудзуха, похоже, сама всё поняла. – …Тц, опять ложь, значит. Вот коза…

– Да, именно так, дитя реинкарнации. Умереть – было изначально ролью Розе. Через смерть Розе Розалия познает печаль и отправится в путешествие по миру с истинным героем. Такова была их история… Однако этого не случилось. Имир сблизилась с Розалией, поведала ей сценарий Мирового Древа и дала мудрость и силу, чтобы ниспровергнуть его. Она использовала Розалию, полную любви и невинности. В результате Розе, которая должна была умереть, была спасена. С этого момента всё начало идти наперекосяк. Сейчас Мировое Древо стремительно движется к финалу, который должен был наступить лишь в далеком будущем.

Слова Верховной богини подтвердили, что источником всех бед действительно была Имир. Без победы над ней мир во всем мире невозможен.

– Тогда мы должны остановить её! И для этого, я прошу вас, госпожа Фрейя, извлеките «Меч Древнего», что находится внутри…

– Да, разумеется. С моими полномочиями это займет всего один день.

Видимо, она уже знала желание Комари. Фрейя кивнула еще до того, как та договорила. Она тоже желала спасти Мировое Древо. Причин для отказа быть не могло.

Однако…

– Но перед этим я должна ответить на твой вопрос… Феарриолес.

Сказав это, Верховная богиня повернулась к Феррис. Она, видимо, с самого начала знала, что та – отвергнутая владычица демонов. И знала, о чем та хочет спросить.

Именно поэтому Феррис спросила без прикрас:

– Скажи мне, глава богинь… Являюсь ли я всё ещё владыкой демонов?

Фрейя спокойно ответила на этот вопрос:

– Твоя роль сейчас колеблется. Роль, что была возложена на тебя изначально – быть самим Концом, уничтожающим мир. В конце времён ты должна была быть освобождена из той пустоши и сжечь всё дотла. В точности так, как записано в тринадцатой «Эдде Погибели».

– Эдда Погибели… это тоже сценарий Мирового Древа?

– Да, верно. «В час роковой, когда богинь главу смерть заберёт в свои объятья, и тьма отчаянья закроет людям глаза навсегда, освободится из пустоши владычица демонов в блеске огня, и мир, что мы знали, сгорит дотла без следа» – это финальный сценарий, оканчивающий… тринадцать связанных историй погибели, начинающихся с истории Розе и Розалии… Этим завершением должна была произойти смена поколений Мирового Древа. Поэтому изначально данное пророчество должно было неизбежно претворено в реальность… Но сейчас твоя роль стремительно угасает. Сам финал Мирового Древа переписывается. И ты ведь уже знаешь имя того, кто пытается взять на себя… роль владыки демонов вместо тебя, не так ли?

– …Так я и думала…

Глубоко вздохнув, Феррис закрыла глаза, словно погрузившись в раздумья. Никто не знал, какие мысли были у неё на уме.

Но так или иначе, они узнали всё, что хотели. А это значило, что наконец-то настал «тот самый момент»…

– Прошу прощения за ожидание. Итак… начнем, Комари Имари?

Фрейя тихо обернулась.

В этот миг сердце Комари болезненно сжалось.

Наконец-то пришло время. Сейчас из неё извлекут «Меч Древнего» и… и она умрет. Без сомнений, наверняка.

Стоило ей вновь осознать это, как она перестала чувствовать свои ноги. Онемевшие ноги бесконтрольно дрожали, она перестала понимать, вдыхает она или выдыхает. Холод расползался из самой глубины тела, и казалось, стоит хоть немного расслабиться, как она рухнет на пол.

Но Комари стиснула зубы и терпела. Ещё рано, пока стоит делать вид, что всё идёт как надо. Нельзя вызывать подозрений. Иначе Янаги наверняка не примет меч. И последний козырь для спасения мира будет упущен.

Да, может, она и не была избранным героем. Но всё же… если она может быть принести кому-то пользу, то она должна доиграть свою роль до конца.

– Прошу сюда.

– Д-да!..

Кое-как передвигая дрожащие ноги, Комари направилась к богине, которая манила её рукой. Единственное, что её немного беспокоило – её почему-то вели вглубь комнаты, прочь от остальных.

Это необходимая процедура для ритуала пересадки? – подумала она, испытывая дискомфорт.

– Эм… Комари Имари, могу я задать тебе один вопрос? – спросила её Фрейя Комари настолько тихо, что услышать её могла лишь она.

– Э?.. Вы? Мне? – невольно растерялась Комари.

Что всеведущая верховная богиня может спрашивать у неё?.. И вопрос оказался совершенно неожиданным.

– Как ты подавляешь дрожь, когда тебе страшно?

– Э?..

– Ты знаешь, что сейчас умрешь. Так почему ты продолжаешь идти вперёд? Как ты подавляешь дрожь? – тихо повторила Фрейя.

Смысл вопроса был ей совершенно непонятен. Но… смутно она чувствовала, что Фрейя спрашивала её об этом всерьёз.

Поэтому Комари ответила прямо:

– Вы ошибаетесь, госпожа Фрейя. Ведь…

Комари медленно протянула руку и сжала руку Фрейи.

В тот момент Фрейя тихо ахнула. Рука Комари, сжавшая её ладонь, дрожала так, что скрыть это было невозможно.

– Видите? Я никак не могу подавить дрожь. Мне и сейчас страшно, невыносимо страшно. Видимо, я всё-таки не гожусь в герои… Но однажды меня научили тому, что можно бояться, можно дрожать – главное продолжать идти вперёд на задеревеневших ногах. Поэтому я собираюсь придерживаться этого принципа до самого конца!

– Вот как… Значит, можно бояться… Спасибо тебе, Комари Имари.

Под белоснежной маской выражение лица богини было не разглядеть. Но всё же Комари показалось, что Фрейя улыбнулась с некоторым облегчением.

– Но почему вы спросили об этом?..

Она ответила, потому что её спросили, но ей всё же было любопытно, зачем всезнающей богине задавать такой вопрос?

Но ещё до того, как Комари услышала ответ, она кое-что заметила. Её руки дрожали не переставая… но сейчас дрожь руки, соединенной с богиней, казалась не только её собственной…

– Госпожа… Фрейя?..

Но не успела она озвучить свои сомнения, как её прервали неожиданные извинения:

– Прости меня, Комари Имари.

– …Что? О чем вы?

– Я только что впервые в жизни солгала. Я сказала, что пересадку меча можно сделать за один день, но это неправда… У меня больше нет этого «одного дня».

– Что это знач…

В тот миг, когда она хотела переспросить, всё началось.

Снаружи раздался пронзительный крик. Поняв, что происходит нечто неладное, все немедленно бросились наружу.

И тогда… перед их глазами предстало невероятное зрелище.

Бесчисленные монстры, заполнившие небо и землю.

Адское пламя, бушующее повсюду.

Крики богинь, эхом разносящиеся по округе.

Это была трагедия, точь-в-точь как та, которую они наблюдали в школе. Огромная армия демонов вторглась в мир богинь.

– Демоны?! Это же мир богинь-с! Как они вообще смогли проникнуть?!

– Ни барьера, ни даже тревоги?!.. Почему система охраны не срабатывает?!

Орды монстров летали с хозяйским видом, растаптывая миниатюрный сад богинь. Бессильным богиням оставалось лишь разбегаться в панике. «Система охраны», о которой говорила Кудзуха, похоже, даже не активировалась.

Но сейчас было важнее действовать, чем искать причины.

– Амо, Мики, Усуи, срочно займитесь защитой богинь.

– Но это без сомнения отвлекающий маневр. Вероятно, их цель…

– Знаю. И всё же спасите как можно больше жизней, – без колебаний принял решение Янаги, как и тогда в школе.

Даже зная, что это ловушка, долг героя – преодолеть её и спасти жизни. Амо и двое других не стали спорить, тут же рассредоточились и бросились уничтожать монстров.

Проводив их взглядом, Янаги сразу же обернулся.

– Госпожа Фрейя, прошу сюда. Цель врага, несомненно, вы. Не отходите от меня и Аманэ.

Как именно армия прошла сквозь барьеры и охранные сети – неизвестно, но цель очевидна: поняв, что «Меч Древнего» находится в Комари, они нацелились на Фрейю, единственную богиню, способную его пересадить. Учитывая, что против них Имир, такая ситуация вполне возможна.

Только один вопрос мучил Комари. Фрейя – всеведущая богиня… если так, то даже про это нападение она знала с самого…

– Будущее изменчиво, Комари Имари, – мягко прошептала Фрейя, словно зная о её сомнениях.

И… в именно в этот момент явилась она.

– Ой, а вам, ребятки, разве не нужно убегать?

Женщина, окутанная опасной дьявольской аурой, словно сама тёмная ночь приняла человеческий облик – это была не кто иная, как главный кукловод Имир. Виновница всех бед, желающая уничтожить мир, появилась в сопровождении множества солдат-гомункулов.

– Зачем ты явилась сюда… Имир?!

– «Зачем?» – вы же и сами понимаете, не так ли?.. Ну же, отдайте мне эту женщину, – она указала на Фрейю.

Как и ожидалось, целью была она.

Но, разумеется, отдавать её просто так никто не собирался. Герои выстроились вокруг Фрейи, чтобы защитить её.

Увидев это, Имир захихикала:

– Хе-хе-хе, да, конечно, так и должно быть. Но всё же… если посмотреть, у вас собралась интересная компания. Ножны для меча, отвергнутая владычица демонов, бывший герой–охотник на древнего дракона, заключившая сделку с дьяволом, а там, кажется, обладатель способности реинкарнации? Хе-хе-хе, потрясающе. Вне всяких сомнений сильнейший отряд нынешнего Мирового Древа. Как страшно.

Имир уверенно улыбнулась.

…Однако Янаги и остальные почти не слушали её. Все относились к Имир по-разному, но перед боем все обратили внимание на одно и то же. А именно…

– …Где юноша Кёя?

Присутствия сильнейшего юноши, которым она управляла, нигде не ощущалось.

– А, он залечивает раны. Да и последние приготовления нужно сделать. Владыка демонов очень занят, знаете ли, – безразлично ответила Имир.

…Но, заметила ли она? Что в тот же миг взгляд героев изменился.

– Ну надо же, значит, ты пришла без Кёи. Вот как, вот как, а не слишком ли это… опрометчиво?

В одно мгновение воздух задрожал от пронзительной жажды убийства.

Её нападение, конечно, было неожиданным… но в некотором смысле крайне удобным. Ведь главный кукловод, подлежащий первоочередному устранению, сама вышла на свет. Причем вдали от своей сильнейшей охраны в лице Кёи. Лучшего шанса для Кудзухи и остальных и вообразить нельзя было.

Но улыбка Имир ни на йоту не дрогнула.

– Возможно. Наверное, против вас эти игрушки всё равно что пустое место. Но всё в порядке. Ведь здесь… – начала она раскрывать причину своей уверенности…

Но Кудзуха уже начала действовать еще до того, как Имир договорила.

Да, очевидно, что раз она явилась без Кёи, у неё есть какой-то план. Значит, логично уничтожить её до того, как она его реализует. Кудзуха не настолько добра, чтобы ждать пока та начнёт хвастать.

Убить со скоростью за гранью восприятия, не давая ей времени на применение тайных козырей – внезапное убийство было специальностью Кудзухи. Воспользовавшись брешью в восприятии, она в мгновение ока переместилась за спину Имир. Она использовала сверхскоростную телепортацию, которая доставила проблем даже Кёе. Отвлекшаяся на болтовню Имир никак не могла на неё среагировать, и клинок Кудзухи легко настиг её шею… Точнее, так должно было быть, но...

– …Ой? Какое невоспитанное дитя.

Клинок, который должен был снести голову, остановился в миллиметре от шеи. Причина была ясна – невидимый барьер, развернувшийся, чтобы защитить Имир.

Но это было странно. Магическими глазами Кудзуха заранее убедилась, что на Имир нет защитных заклинаний, и это не была защита постфактум, так как она даже не успела осознать атаку. Эта стена возникла внезапно, причем независимо от воли Имир.

На мгновение Кудзуха растерялась… но тут же догадалась об истинной природе барьера.

– Неужели это… защитная система мира богинь?!

– Хе-хе-хе, какая догадливая. Именно так, пока она есть, тот мальчик мне не нужен. Я хотела вам рассказать, но… мир богинь – это мой сад! – после чего Имир громко провозгласила: – «Ордер: Гардиан Протокол: Экзэкьют[1]»!

В тот же миг в воздухе появилось бесчисленное множество геометрических узоров. И одновременно из каждого магического круга вырвались бесчисленные лозы. Это вне всяких сомнений была сама защитная система мира богинь.

Неизвестно как, но одно было ясно наверняка: Имир полностью захватила систему мира богинь.

– «Экзэкьют»… ха-ха, это же высший уровень доступа!.. Неудивительно, что даже тревога не сработала. ...Эти полномочия должны быть только у главы богинь. Как ты их получила?

– Хе-хе-хе, с чего бы мне тебе рассказывать?

Насмехаясь, Имир взмахнула кончиком пальца, словно дирижерской палочкой. В ответ на это лозы зашевелились. Янаги и остальные приготовились к отбиваться… но это было совершенно бессмысленно.

– А теперь, схватите их!

Бесчисленные лозы рванулись вперед, рассекая воздух. Янаги молниеносно взмахнул огромным мечом, чтобы перерубить их. Удар был невероятно точен… однако он не смог отсечь ни одной лозы.

– …М-м?

Он не промахнулся… вовсе нет. Клинок Янаги с безупречной точностью попал по лозам. Но лезвие прошло сквозь них, словно через мираж. После чего лозы, обвив Янаги, стали материальны и крепко сковали всё тело старого воина. Это было одностороннее воздействие, при котором эффективны только атаки противника. К тому же, стоило им коснуться героя, как его сила мгновенно была похищена.

Накопленное мастерство, магическая сила – всё было бесполезно перед этой абсурдной силой. Это напоминало сюжетное событие в игре с принудительным проигрышем. Но это было закономерно. Поскольку это была защитная система, установленная Мировым Древом для охраны богинь, живущие в этом Мировом Древе, ничего не могли с ней поделать. Как и в случае с «полномочиями благоволения» Розалии, это была концепция высшего порядка, превосходящая даже оригинальные навыки.

И еще большей проблемой было то, что Имир была существом из старого Мирового Древа. Естественно, в систему была встроена устойчивость к магическим формулам из другого Мирового Древа. Ни Комари, ни Феррис, ни даже Кудзуха ничего не могли противопоставить этой защитной системе.

В результате – сильнейшая группа героев была с легкостью схвачена.

– Хе-хе-хе, какой преслестный вид. Подавлять врагов, владея читерскими способностями… интересно, герои всегда испытывают нечто подобное?

Герои, пленённые защитной системой, не могли пошевелиться. Имир с удовлетворением наблюдала за этим. Единственной, на кого не распространялась атака системы, была богиня Фрейя, но и она уже была схвачена солдатами-гомункулами.

Иными словами, герои потерпели сокрушительное поражение.

И тут, пусть и с запозданием, кое-кто понял причину.

– Понятно… вот оно, значит, как…

– Хе-хе, поняла наконец? Здесь я сильнее вас.

– А? Нет, я не об этом. Я говорю о том, что я поняла… кто ты такая на самом деле, – Кудзуха пристально посмотрела на Имир. – Ну, всё просто. Полномочиями уровня «Экзэкьют» обладает только верховная богиня. Другими словами… ты – верховная богиня… только предыдущего Мирового Древа.

Имир ничего не ответила на утверждение Кудзухи. Вместо этого она слегка улыбнулась, внезапно развернулась и направилась к плененной Фрейе. Она положила руку на маску, скрывавшую лицо богини и грубо её сорвала. В этот момент…

– Н-не может быть!..

От изумления Комари широко раскрыла глаза. Из-под маски показалось лицо, точь-в-точь такое же, как у Имир.

– Хе-хе-хе… ты совершенно права, перерожденочка. Я – наместница старого Мирового Древа. Названия «Богиня» и «Дьявол» отличаются, но роль одна – та, кто следует воле Мирового Древа и исполняет его сценарий.

Наместница – та, кто, раздавая оригинальные навыки, вызывает волнения в мире, и собирает рожденные в них «истории»… И древний дьявол, и новая богиня делают одно и то же, поэтому Имир и Фрейя по сути являются одним и тем же существом. Именно поэтому Имир, как и Фрейя, обладала всезнанием, и ей было легко узурпировать права администратора.

Но когда правда раскрылась, стало еще непонятнее.

– Н-но тогда почему?! Зачем вы пытаетесь уничтожить Мировое Древо, если вы с госпожой Фрейя одинаковы?.. – невольно спросила Комари.

Лицо Имир выразило легкое недовольство.

– «Почему», спрашиваешь? Хе-хе-хе, какое счастливое дитя. Аж тошнит от тебя… Слушай, уж ты-то наверняка поймёшь, каково мне, не так ли, Феррис?

– …Ты тоже была заперта в вечной тюрьме… – пробормотала в ответ Феррис с мучительным видом.

В этот миг лицо Имир просияло искренней радостью.

– Ах, как и ожидалось от моей дочурки! Да, именно так. Когда-то я была наместницей Мирового Древа. Я усердно исполняла свою роль. Распространяла оригинальные навыки, погружала мир в пучину конфликта, собирала множество историй-трагедий. И семя, оставшееся в конце, было готово прорасти!.. Я отыграла свою роль до конца! – сильно повысила голос Имир, словно восхваляя свой великий подвиг…но её лицо тут же исказилось от ненависти. – И всё же… эта девчонка, Асука, всё угробила!.. Силой Всемогущества Мировое Древо было перезапущено с самого начала. Я, не сумевшая завершить свою роль в самый последний момент, была выброшена снова в начавшийся с нуля мир. Более того, там уже была другая я – Фрейя. Понимаешь? У меня отняли роль, не дав её закончить. Мне, ставшей никем, остались лишь бессмысленно длящаяся вечная жизнь и сжигающее чувство долга: «Я должна исполнить роль»… Хе-хе-хе, смешно, не правда ли? Роли, которую нужно исполнить, уже нет, а моя душа принуждает к этому. Это было настолько нелепо, что я даже попробовала вот это. Но как видишь…

С самоуничижительной улыбкой Имир достала из-за пазухи нож. К всеобщему удивлению она вдруг вонзила лезвие в собственную шею… Однако барьер остановил острие в миллиметре от кожи. Это была сила Мирового Древа, такая же, как и у защитной системы.

– Видишь? Вот так. Мне не позволено совершить самоубийство. У Наместника, являющегося руками и ногами Мирового Древа, нет такого права. Тебе не кажется, что это жестоко? Ты даже представить себе не можешь, какой это ад – быть скованной ограничениями Наместника, быть поглощённой проклятьем чувства долга, исполнить который невозможно, и продолжать скитаться, пока это Мировое Древо снова не погибнет!..

В результате того, что на Имир взвалили ошибку, возникшую из-за перезагрузки мира… она оказалась в ловушке. В ужасающей вечной тюрьме, в которой ей не позволено даже умереть.

Ах, вот оно что, – несмотря на то, что она знала, что это зло, Комари невольно подумала, что это действительно могло стать мотивом для уничтожения мира.

– Хе-хе-хе… теперь ты поняла, почему Мировое Древо должно погибнуть. Раз конец недоступен мне, то пусть конец настанет мир. У меня должно быть на это полное право, разве нет? – шёпотом озвучила Имир свою эгоистичную логику и рассмеялась еще более воодушевлённым голосом. – Поэтому, знаешь, я сейчас так счастлива! Ведь… я снова могу продвигать сценарий к погибели!..

В руке Имир, чьи губы искривились от восторга, был тот самый нож, который она только что использовала для попытки самоубийства. Но теперь она направила его не на себя… а на шею Фрейи, имеющей то же лицо, что и она.

И тут Комари вспомнила пророчество о конце света, которое она узнала от неё… предзнаменования, случающиеся до рождения последнего владыки демонов. Одно из них – смерть верховной богини.

Да, целью этого нападения было не только предотвращение пересадки меча.

– Хе-хе… не держи на меня зла, Фрейя. Мы с тобой одинаковы, моя радость – это твоя радость. Да и вообще… будь благодарна. Ведь я дарую тебе конец.

Имир приставила нож к её незащищенной груди. И Фрейя даже не попыталась сопротивляться, а наоборот, кивнула, как будто это было само собой разумеющимся.

– Да, конечно. Я уже исполнила возложенную на меня роль. Как всеведущая богиня я оставила пророчества, как наблюдатель следила за миром, и родила последнюю богиню, которой доверено пророчество прощения… «богиню спасения и реинкарнации» Лалу. У меня осталась лишь одна роль – умереть здесь. Поэтому мне не о чем жалеть, – сухо и абсолютно хладнокровно произнесла она, словно знала об этом с самого начала.

Но… здесь была девушка, которая не могла с этим смириться.

– Не надо… Пожалуйста, остановитесь! – закричала Комари полным горя голосом, отчаянно пытаясь сопротивляться.

Разумеется, она тоже понимала, что это неизбежный финал, предначертанный для Фрейи. Верховная богиня знала об этом с самого начала, и сама это приняла.

Но как можно говорить, что тебе не страшно, только потому, что ты знаешь, о том, что случится? Кто решил, что у наместницы нет чувств?

Разумеется, ей было страшно. Ведь… руки той, кто готовилась встретить свой конец, дрожали, как у испуганного ребенка.

Зная это, Комари отчаянно сопротивлялась. Она должна что-то сделать даже если это невозможно, даже если это безумие. Героя, которым она восхищалось определяло то… что он протягивал руку тем, кому было страшно.

Увидев бессмысленную борьбу девочки… Фрейя мягко улыбнулась.

– Ты действительно добрая девочка, Комари Имари… Слушай внимательно, проклятые пустые ножны и дитя, которое меньше, чем кто-либо подходит на роль героя. Судьба в этом мире действительно существует. Никто не может пойти против возложенной роли. Но… она не абсолютна. Асука, создавшая нынешнее Мировое Древо, тоже верила в это. Поэтому – сопротивляйся. Изо всех сил, как тебе велит сердце, покуда не достигнешь финала, которого желаешь сама.

Это были последние оставленные ею слова.

Зловещий клинок тускло сверкнул. Он погрузился в грудь богини плавно, словно входя в предназначенные для него ножны. И… Фрейя просто рухнула. Ни божественной защиты, ни чуда не произошло. Упавшее тело верховной богини рассеялось, словно слившись с ветром. После неё не осталось ничего.

– …Хым, я удивлена. Отрицать судьбу… не слишком ли сильно на неё повлияла Асука?

Имир на мгновение посмотрела на место, где исчезла Фрейя, словно о чем-то задумавшись. Но тут же с насмешкой отбросила эту сентиментальность.

– Пф, ладно, неважно. Теперь стрелка часов сдвинулась еще на одно деление! Осталось только сделать Кёю Кудзё владыкой демонов и посеять в мире отчаяние! Этот глупый фарс почти закончен…Я наконец-то дошла до этого момента!..

Имир рассмеялась в экстазе.

Позволив убить верховную богиню у себя на глазах, герои могли лишь в бессилии кусать губы.

– У-хе-хе-хе, ну что? Каково это – быть способными только смотреть? Хочется умереть, да? Теперь-то вы хоть немного поняли, каково это – быть наблюдателем?.. Ну, я могла бы убить и вас, но это роль владыки демонов, а не моя. Вы корм для Кёи Кудзё. Жертвы, необходимые чтобы он стал владыкой демонов. Поэтому я пока оставлю вас в живых.

Имир с наслаждением смотрела на поверженных героев. Всё шло по её плану. Исход был предрешен в тот момент, когда Янаги и остальные пришли сюда.

Однако…

– Упс, чуть не забыла. Конкретно тебя я должна убить прямо здесь и сейчас!

Имир резко обернулась.

Её взгляд был направлен на… всё еще ошеломленную Комари.

– Хоть ты и всё равно не можешь использовать оригинальный навык Всемогущества, но я должна избавиться даже от малейшей вероятности того, что это случиться. Я похороню эту проклятую силу здесь и сейчас!

Навык, ставший причиной того, что Имир оказалась в ловушке вечного застоя… Теперь, когда Фрейя мертва, пересадка невозможна, а Комари, как неподходящий носитель, использовать его не может. Беспокоиться больше не о чем, но всякое может быть. Убив Комари, она похоронит семя вместе с душой окончательно – только тогда можно будет сказать, что опасаться больше нечего. Имир не настолько глупа, чтобы проявлять самонадеянность в такой момент.

– Ты должна быть мне благодарна, знаешь ли? Ты ведь всё равно получила от Хельзы такое же проклятие, как у меня? Сейчас я избавлю тебя от мук, – прошептала Имир пугающе мягким голосом и вскинула тот самый нож, которым только что убила Фрейю.

Комари оставалось лишь беспомощно закрыть глаза.

…Однако именно в этот момент.

– Ох-ох, как же ты своевольничаешь, – раздался внезапно голос третьей стороны.

Невольно обернувшись, они увидели стоящую там богиню…

– О, здравствуй, Сноэлла. Что ты здесь делаешь?

– Да так, пришла посмотреть, как идут дела. Подумала, не творит ли тётка, возомнившая себя кукловодом, что вздумается, – усмехнулась, неприятно провоцируя, появившаяся богиня – Сноэлла.

Видимо, почувствовав в её словах скрытую враждебность, недовольно фыркнула.

– Ой, а не слишком ли много ты на себя берешь? Я присматривала за тобой, потому что ты похожа на меня… но, похоже, я слишком избаловала тебя. Собачке Розалии здесь не место. Эй вы, заткните её! – отдала Имир приказ своим подчинённым, солдатам-гомункулам, ведь помешать ей устранить ненавистный «Меча Древнего» в наилучший возможный для этого момент – тяжкий грех.

…Но тем не менее…

– …? Что вы делаете?! Живо схватить Сноэллу!

Гомункулы почему-то не двигались. Имир раздраженно повторила приказ, но они по-прежнему игнорировали её. Они не выказывали ни малейшего намерения подчиняться.

Они должны были быть запрограммированы беспрекословно выполнять приказы. Так почему же они так себя ведут? Глядя на растерянную Имир, Сноэлла громко рассмеялась:

– А-ха-ха-ха, как нелепо! Почему ты теперь-то растерялась? Сама ведь только что сделала то же самое. Право командовать ими уже перешло мне!

– Н-не может быть! Ведь эту технологию дала тебе я…

– Да, верно. Но неужели ты думала, что я буду вечно просто копипастить твой код? «Богиня инноваций и мышления»? Очевидно же, что я давно всё проанализировала и переписала! Например, вот так – а ну, схватить эту тётку!

В тот момент, когда Сноэлла отдала приказ, гомункулы послушно пришли в движение. Не способная противостоять физическим способностям уровня S-ранга, Имир была беспомощно прижата к земле… Для вторжения в мир богинь гомункулы были исключены из целей защитной системы. Даже если бы она попыталась изменить настройки, ей бы свернули шею при первом же движении.

Иными словами, это был полный мат.

– Гх… собралась предать меня?!..

Столкнувшись с непредвиденным развитием событий, Имир смотрела на Сноэллу с нетипичной для неё паникой.

Но та лишь невозмутимо пожала плечами.

– Предать? Не припоминаю, чтобы клялась тебе в верности… И вообще, ты забыла, что сама только что сказала? Ну же, вспомни, чьей собачкой я была?

– Неужто?!..

Именно в этот момент она и объявилась.

– Ну тебя, Сноэллочка, ты слишком быстро раскрываешь карты.

По миру богинь раздался смех, напоминающий звон колокольчика, и в то же время спустилась богиня, славящаяся своей ослепительной красотой…

– Розалия?..

– Приветики, как делишки? Хотя чего спрашивать, конечно, всё отлично, раз ты так вволю резвишься. – оглядев с улыбкой ужасное состояние мира богинь… Розалия вдруг холодным голосом спросила: – Слушай, а ведь ты с самого начала знала про меч, да? И специально молчала, и не говорила нам, не так ли? Чтобы Кёя не использовал Всемогущество для перезагрузки мира. И то, что ты упустила «отвергнутую владычицу демонов», тоже было для того, чтобы стравить Кёю с героями?

– П-понятия не имею о чём ты…

– Ложь на меня не действует.

Под её пронзительным взглядом Имир на мгновение дрогнула, но тут же вернула свою привычную презрительную ухмылку.

– Не смеши меня, жалкая самозванка! Ты всего лишь заняла это место благодаря заклятью, которое я тебе дала!

– Верно. Но… это ведь ты научила меня тому, что если продолжать играть роль, можно обмануть даже Мировое Древо, разве нет?

Розалия безмятежно улыбалась. В её глазах светился свет, видящий насквозь любую ложь. Словно она была настоящей богиней обмана… Имир бессознательно отвела взгляд.

– Д-да и вообще, ну и что с того? Отсутствие меча не помешает плану! Раз в конце мир всё равно будет уничтожен, подобная мелочь не играет никакой роли! К тому же, последнее проклятье могу создать только я!

– А, ты об этом?.. С этим мы уже разобрались.

– Что?..

– Ты слишком недооцениваешь Кёю. Он всё это время наблюдал за тобой и учился. И говорит, что уже всё запомнил. Кёя может создать конец света и в одиночку.

– П-погоди…

– Знаешь, оглядываясь назад, ты очень многим мне помогла. Я в самом деле благодарна тебе за то, что ты рассказала мне о сценарии Мирового Древа, дала силу подменить Розе.

– Эй, послушай…

– Но знаешь…

– Послушай меня, говорю тебе!

Чувствуя, что всё идёт паршиво, Имир отчаянно пыталась прервать её… Но всё было тщетно.

– Ты нам больше не нужна. – с лёгкостью произнесла Розалия.

Богиня любви Розалия… Имир сблизилась с ней лишь потому, что её было проще всего использовать. И действительно, управлять юной и невинной богиней было очень легко. Ради спасения Розе она делала всё, что ей говорили. Она была по-настоящему глупой и удобной марионеткой… Нет, должна была быть ей. Но похоже, что пока она носила маску дьявола, она незаметно стала настоящим дьяволом.

– …Ч-что, что вы собираетесь со мной делать?..

– Даже и не знаю, чего бы с тобой такого сделать?

Имир уже была во власти Розалии. Та могла подвергнуть её любому наказанию, какое бы только пожелала. Лицо Имир побледнело от ужасного предчувствия того, что ждёт её в дальнейшем.

…Но в этот момент.

– Эй, не будь такой злюкой, Розалия, – одёргивая богиню, появился юноша, выглядевший до неуместности невзрачно – Кудзё Кёя.

Похоже, его раны уже исцелились, и обе руки были на месте.

– Имир пока нельзя покидать сцену, это создаст проблемы. Она создала Феррис, так что она ей как биологический родитель. Для меня она благодетель… Кстати, я ведь ни разу толком не говорил этого, но спасибо тебе, Имир, – подошедший юноша мягко и благодарно ей улыбнулся и… продолжая улыбаться, добавил: – К тому же, есть еще одна причина, почему ей нельзя уходить со сцены… Потому что убью её я.

– …Э?..

В момент, когда Имир охватили сомнения, её сердце уже было пронзено Лаванквином.

– …П-поче… му?.. У нас же общие интересы…

Хотя изо рта Имир хлынула кровь, на лице читалось недоумение.

Да, она молчала насчет «Меча Древнего». Но конечная цель – уничтожение Мирового Древа – у них совпадала. Даже если она стала не нужна, в её убийстве не должно было быть никакой выгоды…

Но Имир тут же осознала, насколько её сомнения были далеки от истины.

– Интересы? Да мне совершенно плевать на это. Причина лишь одна – я ни за что не прощу тебя за то, что ты навязала Феррис эту роль.

В шепоте юноши звучала нескрываемая, глубочайшая ненависть.

Да, вопрос «зачем убивать» был в корне неверен. Кёя сдерживался всё это время, с того самого момента, как он узнал, что это она возложила на Феррис роль владыки демонов и сдерживал разгорающийся позыв отрубить ей голову прямо сейчас.

И теперь её ценность наконец была исчерпана. А значит, этот финал неизбежен.

– Успокойся, я не просто убью тебя. В желудке Лаванквина – вечный ад. Твоя душа продолжит жить там, не имея возможности завершить свою роль, корчась от боли, пока сгорает всё твоё тело. Всё, что ты сможешь делать в этом бесконечном застое – это молиться о конце света. Познай, каково было Феррис, на собственной шкуре.

– А, а-а… Нет, НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

Всё тело плачущей и кричащей Имир охватило иссиня-черное пламя. Оно сожгло Имир вместе с её криком, после чего втянулось внутрь клинка. Осталось лишь эхо пустого предсмертного крика. Наместник старого Мирового Древа, та, кто дёргала за ниточки за кулисами истории. Женщина, которая должна была быть кукловодом всех беспорядков, встретила до крайности жалкий конец.

Когда исчезло даже эхо, защитная система, потерявшая администратора, рассеялась туманом. Вместе с этим Комари и остальные наконец вновь обрели свободу движений… но радоваться этому совсем не хотелось.

Да, существование кукловода было в некотором смысле ещё и надеждой. Надеждой на то, что, победив Имир, можно будет всё решить, не сражаясь с Кёей Кудзё… Но теперь эта надежда была разбита. Больше не осталось ни обходных путей, ни лазеек. Теперь им предстоит столкнуться лицом к лицу с этим юношей, который собирается стать злейшим владыкой демонов.

– Ну-у-с, теперь мозолившая глаза тётка исчезла, а верховная богиня мертва. Стрелка часов снова сдвинулась! Так… что там осталось?

– Эй-эй, это последнее и самое важное, не забывай. «Отчаяние людей», так?

«Эдда Погибели», о которой говорила Фрейя… Остался последний пункт. Розалия рассмеялась, словно вспомнив: «А, точно-точно», и резко повернулась к Комари и остальным.

– Эй-эй, вопрос к героям! В какие моменты вы отчаиваетесь? Когда любимые сладости раскуплены? Когда потеряли важный брелок? Когда не записалось аниме, которое ждали? – задавая такие пустяковые вопросы, Розалия в конце нарочито хлопнула в ладоши. – А, точно! Как насчет: «Когда героев, в которых вы верили, жалко убивают прямо на ваших глазах»?

Глаза богини злобно сверкнули. Стоящий рядом Кёя даже не пытался её одернуть.

…Да, они планировали это с самого начала.

– Как раз все актеры в сборе, поэтому причин откладывать всё нет, верно? Так что… начнем последний фарс?

Мило склонив голову, Розалия щелкнула пальцами.

В воздухе мгновенно появился огромный монитор. Это был экран, созданный пространственной магией богинь, такой же, какой она использовала во время ВВУ… Однако в этот раз он был не один. Бесчисленные мониторы один за другим появлялись в небе мира богинь. С той стороны на них смотрели глаза множества людей, которые ничего не знали...

Комари и остальные сразу поняли, что происходящее здесь сейчас транслируется во все иные миры, существующие в Мировом Древе.

И Розалия начала разыгрывать последнюю клоунаду перед людьми всего мира:

– Приветики всем в мире, доброе утро, добрый день, добрый вечер! Это всем известная богиня Розенька! Сейчас мы ведем прямую трансляцию из мира богинь. Кстати, в мире богинь сейчас вот такая обстановка!

Держа в руке микрофон, который она незаметно откуда-то достала, Розалия указала назад. Там были видны бушующие магические звери.

– Ситуация хуже некуда!!! В мир богинь вторглись! Скажу честно, прямо сейчас злой великий владыка демонов Кёя напал на нас, чтобы уничтожить мир! Хнык, какой кошмар!!! – нарочито нагнетая обстановку и указывая на Кёю, Розалия затем повернулась к Комари и остальным. – Но всё в порядке, не тревожьтесь! Ведь здесь сильнейшие герои! Они пришли, чтобы победить Кёю и спасти мир! Да, прямо сейчас вот-вот начнётся последняя битва злого великого владыки демонов и героев!!! Ну что, все приготовили сок и попкорн? В туалет сходили? С семьей попрощались? Смотрите дружно, не переключая канал, финальную битву, которая решит судьбу мира!

Выдав речь, которая казалась лишь злой шуткой, Розалия прошептала так, чтобы слышали только герои:

– Вот такие дела… вы же не сбежите, правда?

Ответ на этот притворный вопрос был предрешен. Сбежать перед лицом Кёи, который заявил, что «уничтожит мир», – очевидно, породит разочарование людей. Их уже затащили на арену битвы.

…Однако сами они были предельно спокойны.

– Ну, значит, придётся биться.

– Для нас это тоже неплохая сцена.

– Угу.

– Кёя, на этот раз я остановлю тебя.

В одном дурачащаяся Розалия не соврала:

Кудзуха, Аманэ, Янаги, Феррис находящиеся сейчас здесь и в самом деле представляли из себя сильнейший отряд в нынешнем Иггдрасиле. Поодиночке каждый из них, безусловно, уже терпел поражение. Но когда они вчетвером, это уже совсем другой разговор. Но что важнее всего… они просто не могли ничего не заготовить после поражения.

– Янаги, в этот раз я использую его, – тихо прошептала Аманэ.

– …Но…

– Ещё по прошлом бою ты должен был понять, этот юноша – не тот, кого можно победить красивыми словами… Марать руки ради защиты будущего детей тоже входит в обязанности взрослых.

– …Понял. Мы выиграем тебе время.

Янаги кивнул, хоть и с неохотой.

И вот четверо против одного встали друг напротив друга.

– Я поражён. Вам стоило просто сбежать.

– Ну, после всего сказанного это было бы уж слишком… А, кстати, забыла сказать. Хоть у меня и такое лицо, но я…

– Кудзуха, верно? Скорее всего, оригинальный навык типа реинкарнации, я угадал?

– Что за тухлая реакция такая? Неужели ты раскусил это с самого начала?

– Ну, раз вы не использовали оригинальный навык даже на пороге смерти, можно догадаться, что это оригинальный навык, срабатывающий в случае смерти. Но главное даже не это… Просто вы не настолько милы, чтобы просто так умереть, если вас убить.

– Ха-ха-ха, приму это как комплимент, – рассмеялась Кудзаха в своей обычной шутливой манере.

Это её отстранённое поведение, даже перед решающей битвой, где на кону стоит мир, заставляло чувствовать, что у него по прежнему нет шансов выиграть у неё в словесной перепалке. Связываться с ней – только зря уставать.

Поэтому Кёя повернулся к Феррис.

– Привет, Феррис. Ты в порядке? Они не причинили тебе вреда?

– Они не из тех, кто стал бы так поступать. Ты и сам это понимаешь, верно?

– Ага, полагаю, ты права. Просто я всё равно волнуюсь. Поэтому… не могла бы ты отойти назад? Честно говоря, тебе сейчас нет смысла тут мельтешить, так ведь? – предложил Кёя с искренним беспокойством.

Однако, даже признавая это, воля Феррис осталась неизменной:

– Да, это так. Сейчас я не смогу нанести тебе ни царапины… Однако, это относится и к тебе. Ты ведь влюблён в меня по уши. А раз так, то хотя бы щитом я послужу.

– Собираешься до такой степени давить на мою влюблённость? Злодейка, как и всегда… Ну, раз так, делай что хочешь. Даже с такой форой я не проиграю. Ради тебя я полностью уничтожу это Мировое Древо.

Кёя нежно улыбнулся. Своей невинной, обычной смущённой улыбкой. Зная, что она этого не желает, но он всё равно собирался сделать это ради неё.

Да, путь остался лишь один.

– Ну что ж, начнём… последнюю битву в этом мире, – спокойно возвестил Кёя о начале битвы.

Одновременно с этими словами из тени Кёи появился меч – кровожадный демонический меч Лаванквин. А сжимал его – Кёя в своём идеальном состоянии, с обеими восстановленными руками.

Злейший демонический меч и злейший владыка демонов.

Две чёрные души резонировали, сплетая тёмную ауру, искажающую само пространство. Смех меча, похожий на предсмертные крики агонии, сотрясал весь мир. Это был тот самый резонанс, который герои видели в подземелье школы.

Феррис, бывшая когда-то владельцем демонического меча, нахмурилась от этой аномальности.

– Так и знала... Эта сила… Ты заключил контракт?.. Какова цена?

– Тебе не стоит об этом беспокоиться… Всё равно это скоро закончится, – уклонился от ответа Кёя.

Но это также было и фактом. Резонанс уже достиг критической точки. Тёмная аура усилилась ещё больше, чем тогда в подземелье школы, когда «Олд Мис» решили отступить. А раз так, результат очевиден. Зачем тем, кого сейчас похоронят, узнавать что-то новое?

…Однако, «отличались от прошлого раза», и герои тоже.

– Ух, ну и жуть, честное слово. Что это с ним такое, леди владыка демонов?

– В таком состоянии его не видела даже я. Не смейте касаться его бездумно. Если попадёте под удар, он сожрёт вместе с душой.

– Ой, страшно-то как. Тогда авангард оставим дяденьке… Эта внушительная физуха ведь не бутафория, я надеюсь?

– ...Угу, постараюсь сделать всё, что смогу.

Трое вышли вперёд, за исключением Аманэ, которая, как и в прошлый раз, отошла назад.

Да, в этот раз противником Кёи был не только Янаги. Они бросили ему вызов в составе сильнейшего отряда. А значит, не факт, что всё закончится так же, как тогда.

Но Кёя лишь насмешливо фыркнул на это.

– Ха-ха, планируете победить с помощью наспех слепленной командной работы? Смешно.

Сколько бы сильных бойцов ни собралось, они встретились совсем недавно. А уж сражаются вместе и вовсе впервые. Пытаться бросить вызов владыке демонов импровизированным отрядом – просто курам на смех.

Покончим с этим быстро…

Слияние человека и клинка, ставший одним целым с демоническим мечом Кёя пришёл в движение. Без каких-либо уловок, прямиком в центр вражеского строя.

Там ему преградил путь Янаги. Обладая прочным телом, сравнимым с самой землёй, он блокировал удар Кёи в состоянии резонанса прямо в лоб… Но в следующий миг кожа Янаги лопнула, и брызнула свежая кровь. Сам рубящий удар он, несомненно, заблокировал, но остаточная волна рассекла старого солдата. Подавляющая тёмная аура нанесла повреждения даже плоти, защищённой кровью дракона, одной лишь ударной волной. Даже в простой разрушительной силе Кёя уже намного превзошёл отвергнутую владычицу демонов на пике её сил. Следовательно, исход начавшейся ожесточённой битвы на мечах был очевиден – Янаги, который в подземелье школы должен был иметь преимущество, теперь оказался подавлен в одностороннем порядке.

…Но, в отличие от того раза, сейчас бой шёл не один на один.

– Простите, но позволю себе остудить твой пыл.

Воспользовавшись мгновенной брешью, когда Кёя сосредоточился на обмене ударами, Кудзуха активировала семь заклинаний одновременно.

Все они представляли из себя магию рассеивания самовоспроизводящегося типа, которая создавалась автоматически и бесконечно. Более того, их содержимое хаотично переписывалось с помощью формул преломления – призм, расставленных повсюду в пространстве. Явная уловка, чтобы помешать Кёе изменять формулы заклинаний.

Раздражает до крайности, но… для нынешнего Кёи это не проблема.

– Простите, но… я уже на другом уровне, Кудзуха.

Внутри Кёи забурлила чужеродная магическая сила. Ужасающе чёрная и мутная, она уже несла в себе атрибуты безумия и разрушения ещё до сплетения формулы. Само её существование искажало мир, подобно тому Древу Скверны. Да, резонанс с Лаванквином резко повысил не только физические способности. Магическая сила тоже резко эволюционировала. А раз так, зачем ввязываться в утомительную магическую дуэль?

Пользуясь подавляющей мощностью, Кёя силой выжег враждебные формулы. И беспорядочно выпущенная магия устремилась прямо к самой Кудзухе… и внезапно исчезла в воздухе.

– Это я научила тебя побеждать сотню в одиночку, Кёя.

Именно Феррис обучила его, как в бою с сильным врагом победить его малой силой… Это был способ сражения слабых против абсолютного, сильнейшего врага. А значит, теперь, когда они поменялись местами, нет ничего удивительного в том, что она может делать то же самое. И, что важнее всего, Феррис знает Кёю досконально. Она понимает его лучше, чем она сам: направление мыслей, критерии принятия решений, вплоть до мельчайших привычек в магических формулах. А это лучшее преимущество, когда дело касается изменения формул.

С любым из противников поодиночке было бы легко. Но когда они вот так наваливаются скопом – это неожиданно хлопотно. И… это было только начало.

– Та-а-ак, с разминкой закончили. Ну что ж, пора повышать обороты, – пошутила Кудзуха.

Но это не было простым блефом.

Трое, что поначалу были лишь сборищем одиночек, начали постепенно координировать свои действия. Причём дело было не в столь мягких вещах, как «узы» или «дружба». Нет, никто из троих и не думал подстраиваться под других. Ведь все они достигли вершин в своих областях. И вершины эти были до того «острыми», что попросту фундаментально не могли подстраиваться друг под друга.

И всё же причина, по которой они достигли высокой степени координации, была проста – поскольку каждый из них был опытным бойцом, их видение лучшего сходилось в одной точке. Они видели один и тот же наилучший ход без малейших отклонений и выполняли его без малейших ошибок. Парадоксальная конвергенция в одной точке благодаря выдающимся навыкам каждого. Это бессознательно порождало идеальное взаимное дополнение.

Физическая мощь Янаги.

Большой арсенал способностей Кудзухи.

Изменение формул Феррис.

Используя сильные стороны каждого и устраняя слабости, троица, ускоряя свою координацию, стала единой огромной силой, обрушившейся на Кёю. Это уже был не тот уровень командной работы, который можно было бы пренебрежительно называть «наспех слепленным».

…Однако, даже несмотря на это, Кёя смеялся.

– Вы все – старые.

Яростную атаку триединства сильнейшего отряда Кёя, однако, парировал с лёгкостью. Скоординированные атаки, которые, казалось, однажды позволили им нагнать его, вскоре перестали работать… Да, в одном единственном аспекте – в «скорости роста» – даже все трое вместе взятые и в подмётки не годились юноше.

Но в этом не было ничего удивительного.

В этой последней битве Кёя рискует жизнью ради идеального будущего. У него есть непоколебимая воля создать будущее своими руками.

А что же они?

Выжившая из старого Мирового Древа, старый солдат, чья история уже закончилась, женщина, бывшая когда-то владыкой демонов – все они уже стали «прошедшим временем». И причина, по которой они сражаются – лишь попытка защитить «настоящее» от Кёи. Их взгляды направлены совсем не туда, куда у Кёи, стремящегося в «будущее».

Как могут увядшие старики догнать юношу, изо всех сил бегущего к будущему?

Как нельзя остановить стрелки часов.

Как нельзя помешать росту младенца.

Как нельзя вернуть уходящие времена года.

Старики не могут угнаться за юношей. Угнаться за Кёей, который проносится сквозь настоящее к будущему, подобно времени, не может уже никто. Именно для этого он тренировался на протяжении тридцати тысяч лет.

Юноша, словно ветер, превзошёл физическую мощь Янаги, огромный арсенал способностей Кудзухи и изменение формулы Феррис. И в тот момент, когда трое наконец пали на колени, весь мир понял. Чаша весов склонилась. В этой битве, где на кону стояла судьба мира, победит этот юноша…

Но здесь был ещё один человек. Джокер, способный перевернуть этот расклад.

– Подготовка завершена, – внезапно раздался тихий голос посреди этой проигрышной ситуации.

Эти слова произнесла женщина в инвалидном кресле – Аманэ. Та, кого Кёя опасался больше всего после Янаги. Пока сильнейшие воины терпели поражение, она, единственная в мире, не меняясь в лице, концентрировала магическую силу.

И теперь эта женщина начала действовать.

– Мне не хочется этого делать… но я рассчитываю на тебя, Аманэ.

– Принято.

Она кивнула, но это была лишь формальность. Независимо от того, получила бы она это разрешение или нет, она с самого начала решила, что замарает руки именно она.

– «Иру: Флорантия – «Руид Ив Мегалит[2]».

Стоило её голосу раздаться в пустоте, как на теле Аманэ проступили странные печати. И не одна – они плотно покрывали её, словно пытаясь заполнить всё тело… Кёя сразу понял, что это были знаки жертвоприношения. И жертвой была она сама.

– Забирай столько, сколько сможешь унести. Взамен… даруй мне небытие.

В одно мгновение от печатей по всему телу начали расползаться абсолютно чёрные пятна. Глаза, руки, внутренние органы и большая часть души, являющейся источником магии, пожирались в качестве подношения. Больше она не сможет ни видеть этот мир, ни использовать магию.

Но награда, оплаченная такой ценой, действительно появилась.

– Вот как… Значит, это и есть ваш козырь?..

В тот момент, когда Аманэ закончила приносить себя в жертву, в небе развернулся гигантский магический круг. Увидев его своими глазами, Кёя невольно широко раскрыл глаза.

С первого взгляда было понятно, что это оригинальный навык типа самопожертвования. Но он самонадеянно полагал, что жертва всего лишь одного Героя его не проймёт… Нет, фактически это понимание было верным. Даже если Аманэ – одна из сильнейших героев – отдаст свою жизнь, нынешнему Кёе это нанесёт лишь урон уровня царапины.

Верно, настоящая проблема заключалась в том, что… Аманэ тоже это понимала. Поэтому она не собиралась совершать атаку, подобную самоуничтожению. Магическая формула, созданная ценой пожертвования большей части себя, предназначалась не для атаки, а для «контроля». Это был, так сказать, всего лишь «ствол». Иными словами, она с самого начала приготовила нечто иное. «Пулю», чтобы пронзить Кёю – бомбу настолько огромную, что даже триллионы крошечных людей не смогли бы с ней сравниться; бомбу, способную покончить с целым миром…

– …Ну вы и даёте. Это же… Мистлтенас!...

Да, из магического круга просачивалась подавляющая тёмная аура, способная уничтожить мир – Проклятье Конца «Ванити Хэвен». Ужасающий источник безумия, передающийся от мира к миру и превращающий землю целиком в ад; худшее из проклятий, получившее ранг запечатывания: «Особый S», уступающее лишь «Лост Кору» и «Мечу Древнего». Аманэ использовала это проклятие, являющееся сильнейшим среди тех Проклятий Конца, что собрали «Олд Мис», не по назначению, в качестве оружия против Кёи. Более того, она не просто высвободила проклятие. Сила, которая изначально предназначалась для неизбирательного уничтожения сверхширокого радиуса, то есть против мира, была настроена против человека – только для того, чтобы убить одного Кёю Кудзё.

– А ничего, что вы показываете это на весь мир? Это ведь не то оружие, которое можно использовать героям, не так ли?

– Ничего. Если это спасёт мир, мне всё равно, назовут меня героем или дьяволом, – спокойно заявила Аманэ.

Хотя с виду она кажется доброй, в душе, скорее всего, всё наоборот. Среди сплошь добродетельных членов «Олд Мис» она единственная, кто ради цели без колебаний убьёт даже младенца.

В каком-то смысле она человек нашей породы, – усмехнулся Кёя.

– Как же я рад… Было бы скучно, не будь среди вас хотя бы одного такого.

Кёя встал прямо перед уже начавшим активацию магическим кругом. Не потому, что ему всё равно, если в него попадут… Скорее, Кёя понимал: прямое попадание, мгновенно убьёт даже его в нынешнем состоянии. Ведь это сила, предназначенная для уничтожения мира, сжатая в одну точку. Его мощь вне всяких сомнений – непомерна.

Но даже понимая это, он не пытался сбежать. Эта битва предназначена для завершения истории гибели Мирового Древа. Для этого он должен сразить сильнейших героев и повергнуть весь мир в отчаяние. Если владыка демонов сбежит, поджав хвост, эффект будет прямо противоположным. Как и у «Олд Мис», у Кёи с самого начала не было пути к отступлению.

В конечном счете, у Кёи был лишь один путь.

– Ну же, Квин, я даю тебе разрешение, нажрись досыта…

Кёя уверенно поднял Лаванквин против чудовищнейшего орудия-проклятья.

Безусловно, это запретное заклятье, убивающее с одного удара, но лишь при условии, что оно попадёт. А значит, метод противодействия прост – сразить наповал в лобовой атаке. И Кёя знал, что сейчас им это под силу.

Кёя собирался встретить активирующуюся формулу величайшей силой… Но в тот момент, когда он вложил в меч всю свою магическую силу…

– …?!

Тень Лаванквина зловеще извернулась, и из неё вырвались бесчисленные шипы. И набросились они – кто бы мог подумать – на Кёю, который должен был быть его хозяином. Застигнутый врасплох юноша был безжалостно пронзён, и демонический меч радостно начал высасывать его жизненную силу.

Да, на самом деле Лаванквин хотел пожрать… не какое-то искусственное оружие-проклятье. Не было для демонического меча более изысканного угощения, чем единственный в этом мире юноша, способный владеть им. Он не мог упустить шанс сожрать его.

– Тц, вот же строптивая лошадка!.. Стоило дать немного силы, и сразу это!..

Как бы глубоко они ни резонировали, всё лишь из-за совпадения интересов. В конце концов его партнёром был – проклятый демонический меч. Ожидать от него доверия или покорности – верх глупости. Естественно, стоит показать слабость, и он тебя укусит.

Проклиная свою неосмотрительность, Кёя кое-как разрывал шипы… Но в данной ситуации это была слишком фатальная брешь.

– «Катаклизмическое проклятье – Фоллинг Сфир[3]»

Формула активировалась.

Проклятье апокалипсиса было высвобождено.

Это была величайшая магия уничтожения, столь стремительная, что превосходила саму скорость света и границы восприятия, мгновенно возвращающая любое бытие в небытие. Всё, что было объято её свечением, – будь то время, пространство и даже концепции – без исключения исчезало из этого Мирового Древа.

А сейчас, когда он подставился, перехватывать или уклоняться от него было поздно. В этот миг судьба Кёи была предрешена.

Беспомощный юноша был напрямую охвачен светом конца света, и….

– Ах, я уж думал, и правда помру. Чёртов Квин, потом накажу его… – раздался голос после того как магия апокалипсиса утихла, из глубины остаточного свечения.

«Этого не может быть» – каждый усомнился в собственном слухе. Тот свет конца определённо настиг его. Времени на уловки не должно было быть.

Но, к сожалению, это не было галлюцинацией.

– В отличие от него, ты всё-таки добрая. Благодаря тебе я спасся, спасибо тебе… Сиссела.

Когда свечение конца угасло и дым рассеялся… показался невредимый юноша. Герои широко раскрыли глаза от изумления, но тут заметили.

…В глубине тени юноши кто-то есть.

В этот миг контуры тени исказились. Это бесформенное, шевелящееся «нечто», словно живое существо, поползло по ногам юноши, обвивая всё его тело. Рассеивая яд разложения и источая леденящую злобу, его истинной сущностью было…

– Проклятие Конца… «Фимбулвенем»?!..

«Фимбулвенем» – трагическое проклятие, которое когда-то несла на себе девушка по имени Сиссела. Этот сгусток зловещего проклятия радостно льнул к Кёе, словно ластясь к любимому хозяину.

Да, как все реки в итоге впадают в море, так и путь тех, кто ищет величайшую силу, неизбежно ведёт в одно и то же место. Кёя тоже пришёл к тому же ответу, что и Аманэ: оружию Проклятья Конца.

…Нет, а к «тому же» ли?

– Сколько же… там намешано этих проклятий?..

На поверхности действительно проявлялся «Фимбульвенем». Но внутри Кёи извивались бесчисленные «Концы». Те, что были у Розалии, и те, что были украдены во время нападения на школу. Взяв за основу «Фимбулвенем», множество Проклятий Конца было насильно слиты воедино.

И Кёя уже достиг «ещё более высокого» уровня.

– Да, я знаю, Сиссела. Давай поскорее покончим с этим дерьмовым миром. Ты и я.

Откликаясь на мягкий шёпот хозяина, «Фимбулвенем» пополз, распространяясь по всему телу юноши. Проклятие яда разложения, способное заставить увянуть даже мир, в мгновение ока покрыло юношу целиком. Словно чума, оно поразило плоть, словно клеймо, осквернило конечности, словно солнечное затмение, окрасило душу в угольно-чёрный цвет… и, наконец, «Фимбульвенем» полностью слился с юношей.

– Розалия назвала это «Ётун Альтер[4]», но… Ха-ха, самому произносить это стыдно.

Юноша, ставший «тенью», пожирающей даже свет, как и прежде, холодно улыбался.

Это уже выходило за рамки «контроля» или «подчинения». Это была полная ассимиляция проклятия и человека. Кёя перестроил самого себя в Проклятье Конца. Сила разложения и безумия, исходящая от него, не шла ни в какое сравнение с той, что была раньше.

В этот момент люди всего мира впервые узнали, как физически выглядит «отчаяние». У него было… лицо Кёи Кудзё.

И теперь воплощение финала пришло в движение.

– Что ж, тогда… перейдём к основному представлению.

Усмехнувшись, Кёя просто неторопливо сделал шаг вперёд – и в следующий миг из всего тела Кудзухи хлынула кровь, и она рухнула.

– …!

Одна из членов сильнейшего отряда и самая быстрая из троих Кудзуха, пала, не успев даже среагировать. Посторонние уже даже не могли понять, было ли это техникой меча или магией.

Ясно было лишь одно – он стал чем-то иным по сравнению с тем, кем был мгновение назад.

– Кёя, прекрати! В конце концов эта сила… и тебя самого… – закричала Феррис, думая о Кёе – ведь у каждой колоссальной силы должна быть соответствующая цена.

…Но всё было тщетно. В тот миг, когда юноша снова двинулся с незримой скоростью, Феррис уже оказалась заперта внутри запечатывающего барьера. Из клетки, отвергающей всё сущее, голос Феррис больше ни до кого не доносился.

Разрушив сильнейший отряд всего двумя движениями, Кёя повернулся к последнему оставшемуся члену этого отряда.

– Хм… Ужасающая сила, – тихо восхитился Янаги, укладывая позади себя Аманэ, потерявшую боеспособность после использования оружия Проклятья Конца.

В этом не было ни сарказма, ни скрытого смысла, просто его честные впечатления… На самом деле, даже Янаги не смог уследить взглядом за движениями Кёи. Настолько нынешний Кёя был вне всяких стандартов. Вероятно, никому больше не дозволено стоять перед ним.

Поэтому старый солдат закрыл глаза.

– …Что, уже всё?

Старый солдат даже не ответил, лишь глубоко вдохнул, оставаясь с закрытыми глазами. От его прежнего боевого духа не чувствовалось ни крупицы.

Сдался, что ли? – подумал не только Кёя, но и весь мир так подумал.

Но ни у кого не было права винить его. По факту, он даже не видел противника, так что может сделать Янаги, специализирующийся на ближнем бое, против такого врага? Если шансов на победу всё равно нет, лучше принять достойный конец, чем неказисто сопротивляться. Кто мог бы возразить против такого выбора?

Поэтому Кёя тоже не стал его осуждать. Лишь с лёгким сожалением вздохнул и… взмахнул клинком, целясь в шею старого солдата. Смертельный удар легко настиг беззащитную шею и… за мгновение до её отсечения вдруг сверкнул двуручный меч.

Он среагировал на невероятной скорости в то самое мгновение, когда демонический меч уже впился в кожу. Позволив разрезать лишь верхний слой кожи, он отбил клинок и тут же нанёс молниеносный ответный удар по Кёе. Даже Кёя предпочёл отступить перед лицом этого поразительного удара.

Да, Янаги не сдался. Он просто перестал полагаться на зрение.

Если не видишь – жди, пока коснётся.

Если не можешь защититься – прими удар.

Он с самого начала и не думал победить Кёю без ран. Использовать свою плоть как глаза, а кости как щит – это и есть абсолютная тактика нанесения контрударов, при использовании которой ты по сути отбрасываешь собственную жизнь. Но тем не менее Янаги нисколько не колебался применить этот способ сражения, сродни самоубийству.

Да, его старое тело и так ждало лишь увядания. Что с того, если его изрубят? Он не пожалеет ни капли пролитой крови, если на кону будущее молодых. Он был готов отдать всё, что угодно: кожу, плоть, кости и даже душу. Разве можно желать иного счастья… если гибель старого воина дарует будущее новому поколению?

– По-вашему это нормально заходить так далеко? Вы, по большому счёту, тоже ненормальный.

– Нет, вовсе нет. Ты тоже поймёшь, когда постареешь.

Необычайное упорство старца, пытающегося защитить мир.

Его незыблемая стойка, достигшая совершенства, действительно работала даже против Кёи, облачённого в «Ётун Альтер»… Нет, если быть точным, это не так. Сила Кёи по-прежнему была подавляющей. Даже полностью сосредоточившись на контратаках, эту разницу в силе было не перекрыть. По-хорошему, всё должно было закончиться одним ударом.

Но, несмотря на это, старый солдат не падал. Сколько бы его ни мучили – он не ломался, сколько бы его ни рубили – он не колебался.

По логике, он давно должен был проиграть.

В теории, он давно должен был умереть.

Но такие сложности старого солдата не волновали.

Есть те, кого нужно защитить – для логики этого достаточно.

Есть противник, которого нужно сразить – для теории этого достаточно.

Словно огромное дерево, укрывающее маленьких зверей, пока его треплет шторм. Янаги твёрдо стоял на пути бури злобы по имени Кёя. Пока за его спиной есть мир, который нужно защитить, старый солдат ни за что не упадёт.

В этой широкой спине люди увидели образ гордого дракона.

И одновременно они начали осознавать. Что самопожертвование старого солдата, который просто терпел и превозмогал, отнюдь не было бессмысленным выигрыванием времени.

– …Гхо…

Кровь закапала на поле боя.

Но конкретно в этот раз она принадлежала не Янаги.

Тем, кто выплюнул совершенно чёрную, мутную кровь… был Кёя, который должен был быть невредим.

– …Довольно, Кёя. Вложи меч в ножны. Я не могу смотреть, как проливает кровь молодой парень!..

Эти слова были не мольбой о пощаде, а искренним беспокойством за юношу.

Он знает, какую цену Кёя продолжает платить прямо сейчас, в этот самый миг.

«Ётун Альтер» – соответствуя внешнему облику, представляет из себя слияние с Проклятьями Конца. Но как бы они ни привязались, Проклятья Конца по самому своему бытию являются искажёнными проклятиями. Это смертельный яд, суть которого лишь в разрушении. Невозможно слиться с таким и остаться невредимым.

С каждым вдохом его плоть разъедало, с каждым ударом сердца его основа осквернялась. С каждым движением, с каждым жестом тело и разум юноши необратимо запятнывались тьмой. Прямо сейчас юноша продолжал испытывать муки, от которых обычный человек сошёл бы с ума.

Пусть он и был их врагом, игнорировать такие адские страдания было невозможно. Янаги искренне желал перемирия ради Кёи.

Однако… Кёя лишь усмехнулся.

– Беспокоитесь о враге даже в такой момент? Всё-таки вы действительно сильны.

Доброта, с попыткой проявить милосердие даже к дьяволу, источающему намерение убийства и безумие во все стороны; доброта, подкреплённая солидным опытом и закалённым телом. Он достиг вершины во всём – духе, технике и теле – вершина пути героя. Этот старый солдат, который никогда не пошатнётся и никогда не преклонится, словно огромное дерево, был воплощением «идеального сильнейшего», которого представлял себе Кёя.

Поэтому Кёя был убеждён, что именно он был той сдерживающей силой, что изначально была подготовлена для победы над ним. Тот, кто станет противоположностью Кёи и принесёт свет миру.

Да, он это понимал. И именно поэтому…

– Я убью тебя и двинусь дальше.

– …Зачем, Кёя? Зачем ты заходишь так далеко?..

– Известно почему. Просто чтобы защитить её.

Извергая кровавую рвоту, Кёя ещё больше усилил слияние с Проклятьями.

Если свет сияет во тьме, то и тьма, залитая светом, становится гуще. Стоящий перед ним старый солдат – это жертва, которую он обязан загрызть, чтобы окончательно стать Концом.

Поэтому Кёя не колебался. С каждой секундой стачивая свою жизнь, с каждым взмахом пожирая будущее, он всё же неумолимо ускорял обмен ударами.

Сильнее.

Глубже.

Темнее.

Юноша, одним скачком мчащийся по пути к погибели.

Со стороны он напоминал мученика, спешащего к смерти, и…

(Ах, до чего же)

Сдерживая этот яростный натиск, Янаги глубоко вздохнул.

Не от его искажённости.

Не от его глупости.

Не от его ужасности.

Лишь от его чрезмерной простодушности.

Юноша облачён в зловещую силу Проклятий Конца. Если так, то лучше бы он тоже был искажённым. Тогда бы проклятия не ранили парня.

Но он знал. Через кончик скрещённого меча он волей-неволей чувствовал его печальную до боли честность.

Да, каждый удар, наносимый с несокрушимой силой, по-прежнему верно следует основам фехтования. Он не отклонился ни на миллиметр от самых азов, которым его наверняка научил дорогой ему человек. Он ничуть не изменился с того самого момента, как впервые взял в руки меч, чтобы защитить кого-то… с того чистого и невинного мгновения…

Даже запятнанный скверной, даже подтачиваемый проклятьями, даже сойдя с человеческого пути и пав до бытия отвратительным Концом – лишь его самое первое желание защитить кого-то осталось неизменным. Даже на дне тёмной скверны юноша продолжает хранить до жалости ослепительную чистоту чувств.

Поэтому Янаги искренне извинился:

Ах, прости, паренёк. Пожалуйста, прости этого старика, который не в силах тебя остановить…

– …Прости… Кёя…

Изрубленный с головы до ног Янаги медленно пал ниц. Словно истлевшее гигантское дерево…

Яростный натиск Кёи, поставившего на кон свою жизнь, наконец одолел сильнейшего героя – и последнюю надежду мира.

– Извинения ни к чему. Я всё равно с самого начала ни на что не рассчитывал, – разнёсся голос Кёи по затихшему полю боя.

Но отвечать было уже некому. Мельком взглянув на поверженных Героев, Кёя… затем со скучающим видом поднял голову.

– Что ж… приступим к уборке.

Аманэ уже исчерпала силы, Феррис – недееспособна. Кудзуха с Янаги тоже пали. Иначе говоря, в этом мире не осталось ни одного человека, способного помешать юноше.

Верно, исход боя был определён.

Осталось лишь дать всему миру познать отчаяние. Впрочем, это дело нехитрое. Поиздеваться над обессилевшими героями, отрезать им конечности по одной, и дать их предсмертным крикам разнестись по всему миру. Тогда любой глупец поймёт, что этому миру пришёл конец.

Кёя направился к павшим Янаги с Кудзухой, что претворить отчаяние в жизнь. Протянул руку и…

– …Решила зайти настолько далеко? Честно говоря, я поражён…

Рука юноши, собравшегося прикончить Янаги, внезапно остановилась.

Путь ему приградила… широко раскинувшая руки Комари.

– Слушай, я ведь уже говорил: хочешь остановить меня – обнажи меч.

– Не хочу!

– Тогда исчезни.

– Этого я тоже не хочу!

Защищая раненых героев, Комари упрямо покачала головой.

Кёя раздражённо вздохнул от её поведения, напоминающего капризного ребёнка.

– Я не понимаю, Комари. Меч не достаёшь, но и не убегаешь. Тогда чего ты хочешь?

– Я хочу остановить тебя, Кёя!

Услышав её ответ… Кёя презрительно усмехнулся над ней.

– Ты? Остановишь? Меня? Ха-ха-ха, это невозможно. Ведь ты же… вон как дрожишь.

Сколько бы она ни прикрывалась словами, глаза Кёи не обмануть. Комари дрожала. Она была до ужаса напугана. Перед лицом воплощения конца света её инстинкты отчаянно предупреждали: «брось всё и беги прямо сейчас».

Однако…

– Да, мне сейчас очень страшно. Я дрожу. Но… ведь именно ты, Кёя, научил меня, что дрожать – это нормально!.. Поэтому я остановлю тебя!

Сжав дрожащие губы, Комари встала прямо напротив владыки демонов.

Поняв по её взгляду, что настроена она всерьёз, Кёя… холодно ответил:

– Вот как… Тогда умри здесь.

До сих пор он щадил Комари не из милосердия. Просто она была мелкой сошкой, на которую даже время было жалко тратить. Но раз она собиралась и дальше вставать у него на пути… вполне естественно, что он поступит соответствующе.

Кёя безжалостно направил клинок на бессильно дрожащую девушку.

После чего широко замахнулся им и…

– Ты точно уверен в этом, а, Кёя Кудзё-ё-ё? – внезапно раздался насмехающийся над ним голос.

Обернувшись, чтобы выяснить, кто это был на этот раз, он увидел стоящего там молодого человека.

Длинная чёлка, неприметная одежда… ничем не примечательная, заурядная внешность, но она определённо была ему знакома.

– Юки… Синдо…

– О? Неужели ты помнишь меня? А-ха-ха, мне приятно.

Юки Синдо – тот самый парень, который встал на пути Кёи с Комари во время их первой экспедиции в иной мир.

И он провоцирующе спросил:

– Значит, ты помнишь и то, о чём меня тогда спросил? «Ради чего ты взял в руки меч?». Могу я сказать, что ты взял в руки меч, чтобы убить одну слабачку, которая даже сопротивляться не может, окей? – спросил он с тем же насмешливым выражением лица, что и тогда.

Но Кёя не собирался на него отвечать.

– Что ты здесь делаешь?

– Ха-ха, игнор, да? Жестоко. Но так и быть, скажу. Я смог прийти сюда благодаря вам, ребята. Проскочил через те Врата для трансляции прямо из тюрьмы! – болтал без умолку Юки.

Но, разумеется, спрашивали его не об этом. Кёя раздражённо перебил его:

– Не понимаешь смысла вопроса? Я спросил, зачем кто-то твоего уровня припёрся сюда сейчас? Должны же быть пределы неуместности.

Да, он действительно скрещивал клинки с Юки. Но Кёя не сражался с ним всерьёз. Ничего не зная о героях, он чрезмерно перестраховывался и в результате случилась битва. На самом деле сила Юки по сравнению с Янаги или Кудзухой – просто курам на смех.

Зачем он вообще беспечно явился сюда? Неужели он думает, что «сможет остановить владыку демонов»? Если так, то это чрезмерно глупое заблуждение. Его глупость и незнание своего места, вместо изумления вызвала у Кёи гнев.

Поэтому… Кёя, поддавшись раздражению, произнёс лишь одно слово.

– Исчезни.

В этот миг Юки с силой отбросило прочь. Это не было ни проклятым словом, ни зачитыванием заклинания, а «просто слово», без какой-либо вложенной в него магической силы. Этого было более чем достаточно, чтобы героя уровня Юки просто смело. Вот насколько безумной была разница в уровнях их бытия.

Теперь он, должно быть, хоть немного понял своё положение.

Кёя снова повернулся к Комари… Но за его спиной снова раздался смех.

– Хе-хе-хе… да не злись ты так… я знаю, что мне здесь не место.

Хотя с его головы текла кровь, Юки всё же встал на ноги. Несмотря на то, что ему продемонстрировали абсолютную разницу в силе, на его лице всё ещё играла дерзкая ухмылка.

Словно он уже давно принял решение.

– Да, я и не думаю, что смогу победить тебя. Честно говоря, я бы хотел прямо сейчас свалить домой. Но… а что мне ещё остаётся? Ведь я взял в руки меч… чтобы стать героем. А раз так, нельзя же всё время трусить? И вообще… это ведь ты мне об этом напомнил, разве нет? – заявив это твёрдо и без колебаний, всё так же ухмыляясь, Юки… добавил лишь одну фразу: – К тому же… что если, я не один такой идиот?

– …? Что ты имеешь в виду?..

Юки улыбался так, словно чего-то ожидая.

Неужели этот парень видит что-то, чего не может предвидеть даже Кёя?

…И ответ на это сомнение появился немедленно.

– Эх, я смотрю, вы по-прежнему любите безрассудствовать, мисс Комари Имари, – раздался мерзкий и неприятный голос.

Это был Ицуки Кокуфудзи – юноша с огромным количеством способностями, который когда-то возглавлял Резистанс.

– Обижать слабых – нельзя, – произнёс кто-то сбивчиво, но твёрдо.

Это была Хина Кирасаки – сильнейшая девушка в школе, повелевающая абсолютной «смертью».

И более того…

– Хе-хе, что у вас тут за ссора между влюблёнными?!

– А вот и я, Комари! Как же без меня!

– Кудзуха! Если ты жива, иди ко мне!

Анри, Канон, Рэй – и даже герои, чьих лиц и имён он не знал, один за другим появлялись, проходя через врата.

Это были не только ученики школы. Местные герои из разных иных миров во главе с Анри, и те, кто был героем в прошлом, как «Олд Мис». Воины из всех миров, словно бурный поток, спешили на помощь.

– Р-ребята… Но почему?

– Очевидно же! Потому что ты выкладываешься на все сто, Комари!!

Увидев, как девушка противостояла могущественному владыке демонов, зная, что ей не победить, они примчались сюда. Сопротивление Комари, собравшей последние крупицы храбрости, не было бессмысленным. Весь мир сейчас поднялся, чтобы сражаться вместе с Комари.

Однако…

– Нет, серьёзно, хватит с меня этого.

Кёя холодно взглянул на собравшихся героев. В этот миг всех их разом сдуло прочь. Сколько бы массовки ни собралось, они остаются массовкой. Даже если их соберётся в десять миллиардов раз больше, они не будут представлять для Кёи никакой угрозы.

– На что вы способны? Сейчас же преклоните колени и падите в пучины отчаяния. Такова ваша роль как массовки.

То, что они сейчас дышат, нужно лишь для того, чтобы исполнить роль отчаявшихся. При желании Кёя сможет перебить их всех миллион раз, не пошевелив и пальцем. Если они даже этого не понимают… придётся дать им прочувствовать это на собственной шкуре, пока они не поймут.

И вот началось растаптывание.

Стоило им подняться, как он сбивал их с ног, стоило им сжать мечи, как их сметало прочь. Издевательства, пинки, удары о землю – он врезал в их тела и души то, насколько они бессильны. Перед лицом неистового владыки демонов собравшиеся герои могли лишь беспомощно сносить побои. Исход битвы был уже давно предрешен, но Кёя продолжал безжалостно топтать их. Он основательно демонстрировал им, что такое настоящее «отчаяние», чтобы они даже не думали о том, чтобы ему противостоять.

…Нет, так должно было быть.

– …Тц, да что с вами такое?.. – неосознанно выразил Кёя своё раздражение.

В какой раз это уже происходит? Герои, которых он сметал, словно букашек, снова вставали. Подставляя друг другу плечи, волоча израненные тела, они всё равно, не желая сдаваться, вновь сжимали мечи.

Неужели после всех этих мучений они так и не поняли своего места?

Нет, дело не в этом.

Все собравшиеся здесь – ничтожные слабаки по сравнению с Кёей. Их можно назвать даже «фоновыми персонажами». Среди них есть и те, кто опьянел от силы и сбился с пути. Если сравнивать их с «настоящими», вроде Янаги, их и героями-то назвать язык не повернется.

Но лучше всего это понимали они сами. Если герой – это воплощённый предел силы, праведности и отваги, то это явно не про них. Они где-то оступились, где-то пошли на компромисс. Где-то достигли потолка, где-то опустили руки. В некотором смысле это естественно. Если есть подлинник, должна быть и подделка, – это логично. Если есть герои, должны быть и фоновые персонажи. И в истории этого Мирового Древа роль массовки досталась им. Поэтому они знают, что им не стать главными героями, которые победят владыку демонов.

И всё же они пришли сюда. Зная, что это глупо, понимая, что это бессмысленно, они явились на это последнее поле брани. Потому что… хоть сейчас они и не герои, пусть они сбились с пути… они тоже когда-то были теми, кто взял в руки меч, восхитившись звучанием слова «герой».

Поэтому они бились. Дрожа, страшась, но всё же пробуждая в себе всю ту крохотную отвагу, на какую были способны, чтобы хотя бы раз вернуть ту надежду, которую когда-то отбросили, тот идеал, от которого отказались, тот меч в сердце, который был сломан.

Глядя на них, Комари сильно прикусила губу.

Хватит, прекратите.

Несмотря на то, как отчаянно они сопротивлялись, Комари не могла искренне подбадривать их.

Противником был владыка демонов, которому проиграли даже Янаги и его спутники – очевидно, что, как ни старайся, у них не было шансов на победу. Если это Комари подтолкнула их к этой безрассудной битве, то она не имеет права безответственно «желать им удачи».

Страх и раскаяние за то, что она снова заставляет кого-то жертвовать жизнью, отдавались болью в груди.

…Но почему?

Словно заглушая эту боль, в грудь вливается нечто очень теплое.

Это были осколки крохотной отваги, которую они из себя выжали. И каждый из них собирался внутри Комари. Да, Комари не избранный герой. Она даже не может вытащить меч героя, находящийся внутри неё. Ведь ей не хватает всего – храбрости, силы и воли.

Но… сейчас здесь присутствовало всё это. Крошечные чувства каждого из собравшихся здесь сближались, переплетались, поддерживали друг друга и превращались в единую великую силу. Настолько великую, что она заставила трепетать даже меч героя.

Поэтому Комари взмолилась. Пусть она недостойна, пусть не имеет права, но лишь раз – лишь в это мгновение она криком озвучила своё желание всемогущему мечу.

Не для меня.

Поэтому, прошу, даруй им – бессильным, незрелым, но всё же устремлённым к грядущему юным героям – силу, чтобы обрести будущее.

– «Эль Вискам – Лангбэлл аз Фрейя[5]»!

В то же мгновение из груди Комари хлынул свет зари.

Это сияние, собравшее, сплетшее и усилившее отвагу каждого в десятки тысяч раз, окутало всех присутствующих героев и воплотилось в их руках в форме мечей.

Мечей для искупления ошибок.

Мечей для принятия слабости.

Мечей для обретения будущего.

Дарованные им мечи отнюдь не «сильнейшие в мире». Но это, несомненно единственные в мире молитвенные мечи, созданные только для них. Это крылья, созданные, чтобы они смогли стать идеальными героями, которым когда-то восхищались, но не смогли стать…

В тот миг, когда каждый сжал рукоять, они начали резонировать с мечами.

Это была та же высшая точка, которую продемонстрировали Кёя и Лаванквин. Но имелось небольшое отличие… Звук, рожденный их резонансом и сплетением, начал резонировать с людьми во всём мире. Выжатые последние остатки отваги и молитва о завтрашнем дне… Сила, рожденная чувствами всего мира, хлынула мощным потоком сияния.

Каждый раз, когда их отбрасывали, каждый раз, когда они падали, каждый раз, когда они оказывались сломлены – они становились сильнее.

С каждым взмахом мечей героев свет безгранично разрастался. Оттесняемый этим непреклонным сиянием Кёя мало-помалу отступал. Юноша, казалось, ставший величайшим злом, сейчас подавлялся светом, который излучают безымянные герои.

– Черт… Хватит, я убью вас всех, Квин!!

Игры кончились.

Силой подчинив беснующийся демонический меч. он влил в него максимум магической силы. Это был полносильный и серьёзный удар Кёи в форме «Ётун Альтер».

…Но в тот момент, когда он уже готов был его нанести…

– …Эта фраза – знак поражения, Кёя, – встала на ноги окутанная сиянием Кудзуха.

– …Кёя, хватит уже! – закричала Феррис, прорываясь через барьер.

С мечами Комари в руках они вдвоём нейтрализовали зловещую магическую силу Кёи.

И, воспользовавшись этим, поднялся старый солдат, которого юноша признал сильнейшим в мире…

– Спасибо, Комари Имари. Я принял твою отвагу.

Он вскинул огромный меч, объятый священным очищающим светом, высоко вверх.

Словно в ответ на это, герои тоже подняли свои мечи. Неся в себе чувства всего мира, наблюдающего за этой битвой прямо сейчас.

– Покончим с этим, Кёя.

И вот мечи героев опустились вниз.

Выпущенные вспышки мечей обратились в сверкающую радугу, рассекая небо и сметая тёмную ауру владыки демонов.

Словно радуга, придающая цвета пасмурному небу.

Словно свет зари, разгоняющий ночную тьму.

Словно отвага, вдохновляющая тех, кто сжался от страха.

Свет, сплетенный из чувств людей, пронзил самого злейшего юношу насквозь – и разнёс вдребезги его злобную тень.

– …Кё… я?..

Когда ослепительный свет угас, Розалия подбежала к упавшему юноше. Кёя, чей «Ётун Альтер», являющийся его абсолютной техникой, был разбит, не шевелился.

Верно, владыка демонов был повержен.

Сила отваги и надежды всего мира наконец-то разрушила злобное проклятие конца света.

Но, увидев этот исход, Розалия… внезапно рассмеялась.

– Хе-хе-хе… А-ха-ха-ха-ха! Эй, что это за чушь? Что за чушь, что за чушь, что за чушь? Как же это ту-у-упо!!! Слили чувства мира воедино? Объединили силы и сразили Владыку демонов? Хэппи-энд, игра пройдена, поздравляем?! А-ха-ха-ха-ха-ха! Скукотища, скукотища! Так банально, что смешно! Я этот удобный фарс видела миллион раз!! – вопя, смеялась она, возможно, отчаявшись из-за поражения.

Но сколько бы она ни кричала, отказываясь признать проигрыш, финал не изменится. Кёя уже небоеспособен, да и у Розалии тоже не было сил сражаться. Амбиции владыки демонов разбиты… это непреложный факт. Что бы она теперь ни вопила, это даже не бессмысленно, а просто жалко.

…Но Розалии были известен ещё один факт. Особенный настолько, что мог потрясти весь мир.

– …Но вы ничего не забыли? Или правда все как один не заметили такую элементарную деталь?

Внезапно успокоившись, Розалия захихикала, словно издеваясь над ними. Она вела себя совсем иначе, нежели только что, когда кричала, отказываясь признать поражение.

После чего богиня, которая вроде как должна была проиграть, задала странный вопрос:

– Ну что ж, тогда – вот вам задачка! Не волнуйтесь, я упрощу всё до простейшей викторины с вариантами ответа: да или нет, чтобы даже вы, дураки, поняли! Кстати, приз – этот мир! Поехали, файнал куэсчен! – «Кёя Кудзё – герой. Да или нет?».

Это был удивительно простой вопрос.

Тот, кто планировал уничтожить мир, владел зловещим демоническим мечом и слился с проклятиями конца света… просто не мог быть героем. Поэтому ответ – «нет». И, конечно, это правильный ответ… Но лишь Феррис, единственная во всём мире поняла, что речь не о метафоре или прозвище, а о буквальном смысле.

– Не может быть!.. – поражённо пробормотала она.

Да, Феррис знала, что Кёя Кудзё – не герой. Ведь призвала его не кто иная, как она сама. И именно в этом была проблема.

Кёя Кудзё – юноша, призванный владыкой демонов. Из чего следует, что он ни разу не получал благословения богини. Это означает лишь одно. Кёя Кудзё не герой… и даже не владыка демонов, а на самом деле просто-напросто обычный человек, который достаточно силен, чтобы потягаться немного-немало с целым миром.

А раз так, то…

– Эй, народ, вам не интересно? Если он, будучи простым обывателем, так же силен, как весь мир… то что же случится, если этот мальчик пробудится как герой?

В тот миг, когда присутствующие поняли смысл сказанного, все осознали, что именно сейчас произойдет.

Но позволить этому случиться они не могли.

– …Ну уж нет, этому точно не бывать!..

Кудзуха, Янаги и Феррис уже пришли в движение. Сильнейшие герои мира приняли решение без колебаний, и богиня никак не могла среагировать на их скорость. Клинки троицы уже настигли шею Розалии, ещё до того, как она успела что-либо сделать.

…Но в тот миг, когда её голова должна была слететь с плеч, путь героям преградили сияющие золотые врата – Пантэсариум. Сокровищница, передающаяся только владыкам демонов, закрыла свои прочные двери, чтобы защитить своего хозяина.

И из-за дверей раздался голос:

– Именем богини Розе дарую тебе благословение и проклятие. Пусть честь и позор, храбрость и безумие, друзья и враги украсят твою историю… Ну же, восстань – мой любимый герой.

Под ударами Кудзухи и остальных врата разлетелись на куски, и сокровищница встретила окончательную смерть. Но даже так, её сияние в момент разрушения оставалось бесконечно гордым. Ведь Пантэсариум сумел защитить своё самое важное сокровище в мире – своего единственного хозяина, Кёю Кудзё.

– …Спасибо тебе за всё, Пантэсариум… Я никогда не забуду твоей преданности, – тихо раздался голос юноши, посреди разлетающихся золотых искр.

Он стоял под льющимся свечением, всё еще закрыв глаза, словно спал. Словно отрезанный от всего мира.

Увидев его, герои почувствовали, как по спине пробежал холодок.

И не из-за пробудившейся подавляющей силы… Наоборот, теперь они не чувствовали от юноши ничего. Ни жуткой тёмной ауры, как раньше, ни магической силы, искажающей мир, – вообще ничего.

Но именно поэтому они попятились назад.

Это можно было сравнить с дном глубокой морской впадины, которое никто не может разглядеть. С краем бескрайней вселенной, который никто не может увидеть. Даже они, сильнейшие, не могли уловить ни крупицы силы юноши. Это означало одно – юноша буквально стал существом совершенно иного порядка.

И сейчас этот «Конец» открыл свои глаза.

– Ясно, так вот, значит, каково это – быть героем…

Первые слова пробудившегося Кёи звучали как отстранённое впечатление. Он сам был в замешательстве от той силы, полученной благодаря расцвету семени, которая была до того безумно огромной, что она уже не казалась ему своей.

…Но столкнувшись с этим лицом к лицу, Кудзуха снова сжала меч.

– Не время бояться! Нужно сделать это ещё раз, сейчас! Пока он не вспомнил о том самом!.. – прокричала Кудзуха с нетипичной для неё паникой в голосе.

И причина была проста.

Раз Кёя пробудился как герой, неизбежно, что он получил и ту самую секретную технику. Кудзуха не знала, что это за способность, но была уверена: это нечто беспрецедентно могущественное.

Да, как свет, что усиливает своё сияние во тьме, так и тьма сгущается именно при свете. Если Комари Имари пробудила силу, чтобы преодолеть отчаяние, то чем же станет семя тьмы, проросшее под лучами этой надежды? Об ответе даже думать не хотелось.

Именно поэтому нужно действовать сейчас. Сделать это здесь и сейчас, пока юноша не научился использовать эту силу. Даже в этой критической ситуации суждение Кудзухи было абсолютно верным… Но, к несчастью, было уже слишком поздно.

– «Том самом»?.. А, вы имеете в виду… вот это? – легкомысленно пробормотал Кёя и произнёс те самые слова, которых они боялись больше всего: – «Катас: Флорантрос[6] – Диануар Эндролл[7]».

В этот миг все живые существа во всём мире встали на колени.

– Гх!..

– Не могу пошевелиться!..

На тела героев обрушилось настолько чудовищное давление, что казалось, будто их сейчас раздавит.

Тело совершенно не слушалось, они не могли пошевелить и пальцем. Им было позволено лишь стоять на коленях и склонить головы. И это касалось не только героев, находящихся здесь. Люди во всём мире, как бы далеко они ни были – нет, все формы жизни во всём мире – преклонили колени перед Кёей Кудзё.

– Это и есть твоя способность?!..

Абсолютное, полное господство, заставившее весь мир пасть ниц. Это поистине аномальная сила, достойная владыки демонов… Однако юноша, как ни странно, это опроверг:

– Э? О чём вы говорите? Вовсе нет. Это я просто слегка высвободил свою силу.

– Чего?..

Да, это было лишь лёгкое устрашение. С точки зрения Кёи это было что-то вроде приветствия. Это давление, заставившее весь мир встать на колени, даже не было его оригинальным навыком.

– В таком случае, каков же твой оригинальный навык?..

– А-а, как бы это сказать… Что-то вроде «силы управлять всем сущим». Хм, но это звучит как-то абстрактно… Как бы сказать, чтобы было понятнее…

Размышляя, как описать свою способность, Кёя совсем немного сконцентрировал магическую силу.

В этот миг герои не поверили своим глазам.

В ладони юноши появилась мутная чёрная магическая сила «Смерти»… Это вне всяких сомнений был оригинальный навык Хины Кирасаки. Нет, не только он.

Нити Кайри Урато, магическое зеркало Яхико Амано, духи Канон Ханабиси… Оригинальные навыки, которыми по определению могли владеть только их хозяева, появлялись и исчезали один за другим. Словно скучающий на занятии студент, бессознательно крутящий ручку.

От этого невозможного зрелища герои потеряли дар речи. А Кёя, глядя на них, наконец нашел подходящее слово.

– А, точно, можно сказать так. По сути, это – «Всемогущество».

Это слово, произнесённое с такой непринуждённостью, по странному совпадению являлось той же способностью, которой обладал «Меч Древнего» внутри Комари. Но в случае юноши это была не сила, при использовании которой достаточно лишь чего-то пожелать и положиться на других.

Кёя управлял всем сущим, постигал его законы и мог сотворить любой результат. В принципе, это то же самое, что изменение формул, в котором он был особенно силен – вмешиваться в структурные элементы мира и изменять их по своему усмотрению. Просто из-за того, что эта сила слишком могущественная, в итоге он стал «способен на всё»… В силу этого положение, при котором он свысока взирает на весь мир, в некотором смысле неизбежно.

Семя, проросшее от света надежды, распустилось цветком абсолютного отчаяния, превосходящего этот свет.

– …Всемогущество, значит… Ха, ну это жёстко… Уничтожить целый мир в одиночку для тебя теперь, наверное, проще простого… – лишь сухо усмехнулась Кудзуха в столько безнадёжной ситуации.

В её тоне сквозила безысходная, небрежная покорность судьбе… Но это лишь поначалу.

– …Но знаешь, имей совесть. Разрушить мир ради любимой женщины? Думаешь, чувство любви к кому-то есть только у тебя? Думаешь, твои чувства больше, чем чувства всего мира? Не высокомерие ли это?! Все живут, неся в себе свои чувства! Хочешь сказать, что имеешь право всё это разрушить?!

Взрываясь эмоциями, Кудзуха упрекала его в высокомерии и ставила под сомнение его право. Однако за этой необычайно яростной тирадой... скрывался холодный расчет.

Имея больше опыта в битвах оригинальных навыков чем у кого-либо, она отлично знала, что единственная слабость сильнейшей способности «Всемогущество»… это существенность воли её владельца. То, что любое желание может сбыться, означает также, что, если ничего не пожелать, то ничего и не сбудется. А значит, целью должна стать его воля.

Да, если Кёя Кудзё хоть немного... хоть самую малость поколеблется в своём намерении уничтожить мир, это создаст брешь, которой можно воспользоваться.

Однако ответ парня оказался до ужаса простым.

– Да, именно так, – без колебаний и сомнений просто решительно заявил Кёя.

Он любит Феррис – в этом у него не было сомнений. Когда зародилось это чувство, почему оно стало таким огромным – не имело никакого значения.

Страсть к её исключительной красоте. Жалость к её печальной судьбе. Восхищение её гордой отчуждённостью, подобной одиночеству… Поиски истоков этих чувств оказались бы бесконечными и лишёнными смысла, ибо в конечном счёте – это всё вместе взятое.

Те тридцать тысяч лет, что он потратил, чтобы убить её.

Так же, как каждый взмах меча, сделанный вместе с ней, сплетался в силу.

Каждое слово, которым они обменивались, усиливалось и превращалось в чувства.

Каждая ночь, когда они говорили до рассвета, каждый шаг, который они прошли рядом, каждое мгновение, прожитое вместе с ней – всё это было самым что ни на есть счастьем.

Да, я был с ней тридцать тысяч лет. Поэтому… хочу быть с ней и в первый день после тридцати тысяч лет, – подумал он. Вот и всё. Действительно, вот и всё.

Но… разве нужна ещё какая-то причина, чтобы уничтожить мир?

Услышав этот ответ, в котором не было ни капли сомнения, весь мир наконец понял. Больше нет ни добра, ни зла. Зло и святость не имеют значения. Этот мир проиграл просто до ужаса простым и чистым чувствам парня, который вышел за пределы всей этой мелочной ерунды.

В этот миг весь мир познал истинное «отчаяние».

И стрелки часов пришли в движение.

Великое древо, составляющее ядро мира богини… воплощение Мирового Древа начало стремительно увядать. Отчаяние, принесенное Кёей, наконец охватило весь мир.

Увидев это, Розалия радостно воскликнула:

– А-ха-ха, смотри, Кёя! Наконец-то стрелка сдвинулась! «Смерть верховной богини» и «Отчаяние мира»… подготовка к финалу завершена! – Розалия невинно рассмеялась и добавила еще кое-что: – Осталось только… завершить начало, которое осталось незаконченным!

Находясь в шаге от исполнения плана, Розалия радостно улыбалась.

…Но Кёя, который должен был разделять ту же цель, почему-то был мрачен.

– …Да.

– Ну вот, Кёя, не делай такое лицо! Знаешь, я сейчас так счастлива! Ведь теперь мое желание наконец исполнится!

Подойдя к понурившемуся юноше, Розалия мягко коснулась его щеки. Она нежно погладила его, словно утешая обиженного ребенка.

– Спасибо тебе, Кёя. Я правда благодарна. Я смогла достичь этого, благодаря тому, что ты стал моим союзником. Я так рада, что ты был рядом. Поэтому… давай начнем, – снова поблагодарила его насквозь пропитанная ложью богиня, раскрыв свои подлинные чувства.

И в то же время Розалия накрыла руку юноши своей. А затем, подняв его руку, всё ещё сжимавшую Лаванквин, – пронзила демоническим мечом свою грудь.

– …История… начинается со смерти богини Розе… Теперь же… правильный конец наконец начнется… – прерывисто шептала Розалия, сплёвывая кровь.

Да, она заняла место Розе не для того, чтобы скрывать свою личность и действовать из тени. Истинная цель была в этом – украсть роль Розе и умереть как Розе. Всё лишь для того, чтобы её единственная лучшая подруга могла жить.

Фальшивая «Богиня обмана и мошенничества» в итоге обманула даже роль Мирового Древа.

– Кёя, прошу… Создай мир, где Розе сможет жить свободно… Настоящий мир, где нет нелепых ролей и сценариев!..

– Да, я обязательно это исполню.

Загадав последнее желание, богиня Розалия тут же умерла. Доиграв фальшивую роль до конца ради мира, где сможет жить её подруга. Она никогда не увидит осуществления этой мечты… Но в свой смертный час она была уверена в том, что Кёя Кудзё обязательно претворит её в реальность.

Тело богини начало исчезать, словно растворяясь.

«Смерть богини Розе»… Тот неисполненный сценарий теперь был завершён. А раз так, остался только «Конец».

– Ну что, начнём. Это конец света, – тихо произнёс юноша, оставшийся совсем один после смерти богини-соучастницы.

В его голосе больше не было ни гнева, ни печали, лишь безэмоциональность, подобная бескрайней пустоши.

Видя это пустое выражение лица, стоящие на коленях люди поняли. Этим действительно всё закончится.

Однако…

– Н-нельзя… Кёя!..

Отчаянно сопротивляясь давлению Кёи, Комари попыталась дотянуться до меча на поясе.

Юноша посмотрел на её тщетные попытки взглядом, видящим всё насквозь.

– Теперь я вижу причину, почему ты заходишь так далеко. Проклятие подаренной жизни… Ты всегда была чьей-то заменой. Поэтому чувствовала необходимость спасать других… Так вот почему, в самом конце ты пожелала: «Не для меня», верно?..

Она должна быть полезной в обмен на подаренную жизнь. Это было источником её чувства справедливости, и иногда это давало ей силы.

Но…

– Так не пойдёт. Не смей стоять передо мной, жалкая замена, у которой нет даже собственной причины сражаться, – холодно бросил Кёя.

Ставший всемогущим юноша заметил. В тот момент, когда Комари даровала мечи света всем героям… меч не появился только у неё одной. Тот, кто не является героем, не имеет права бросать вызов владыке демонов. Это вполне естественно.

Комари опустила голову, будучи не в силах возразить ему. Кёя, окончательно подавив ростки сопротивления, объявил всему миру:

– Я начинаю подготовку к завершению мира. Но я не хочу мучить и убивать вас без нужды. Поэтому вы увидите сон. Мирный сон до того момента, пока мир не будет уничтожен. Считайте это наградой за то, что храбро сражались.

Сказав это, Кёя легко щелкнул пальцами. В следующее мгновение весь мир начал искажаться. Началось изменение мира посредством Всемогущества.

Люди, вещи, разум, концепции – всё превращалось в туман и смешивалось… Посреди всего этого Феррис тихо позвала юношу по имени:

– Кёя…

– Прости, Феррис. Но теперь я наконец смогу создать новый мир. И тогда… будем возделывать поля и жить в тишине вдвоём, – прошептал Кёя с той же застенчивой улыбкой, что и всегда.

Феррис больше нечего было сказать юноше, который собирался разрушить мир только ради неё.

…После чего всё исчезло, обратившись в туман.

* * *

[1] Order: Guardian Protocol: Execute – англ. Приказ: Защитный Протокол: Запуск. По иероглифам записано как: «Запуск прав администратора: протокол удаления угроз: полное удаление».

[2] В этом случае «иру» записано иероглифами, как «Бездна». Руид Ив Мегалит записывается как «Реквием, посвящённый тому, что когда-то было молитвой»

[3] Falling Sphere – англ. Падающая Сфера. По иероглифам записано как: «Падающий апокалипсис мира».

[4] Jötunn Alter – англ. Форма Ётуна. Иероглифами записано как: «Проклятое облачение бедственной стужи».

[5] Langbell as Freya – англ. Протяжный звон Фрейи. По иероглифам записано как: «Путеводная звезда для стремящихся в будущее».

[6] Катас, по видимому, сокращение от «Катастрофа», иероглифами записано как: Конец/Финал; В отличие от Флорантии, которая по кандзи написана как: «высвобождение изначального семени», Флорантрос по кандзи записан как: «Селекция изначального семени».

[7] Dianoir Endroll – англ/древнегреческий. Абсолютная Тьма Финальные Титры. По иероглифам записано как: «Последний цветок, преподнесённый к заключению».