Свежий ветер, дующий по полю.

Милые птички, щебечущие в синем небе.

Это подпространство, созданное как база Резистанса, сильно напоминало реальный мир… Хотя, наверное, правильнее будет: напоминало «раньше». Из-за буйства Древ Скверны, база была наполовину разрушена. Теперь от неё не осталось и следа – лишь руины.

Но даже так, все находящиеся внутри ученики были живы и здоровы. Все сбежали на это поле. Самое главное то, что не было ни единой жертвы… Хотя, если уж говорить о самом главном – то это, наверное, возможность вновь видеть улыбки этой парочки, – слегка пафосно размышляя об этом, Кёя посмотрел вбок.

– Ты и вправду большая молодец, Комари. То, что все спаслись, это твоя заслуга.

– Э-хе-хе, всё потому, что это меня так много раз спасали!

Комари с Канон улыбнулись друг дружке. Хотя обе полностью израсходовали свои силы, они были живы. Сам этот миг общения друг с другом и есть награда, ради которой Комари была готова отдать свою жизнь.

Однако обстоятельства не позволили им долго наслаждаться обществом друг друга.

– Эй, ты чем тут занята? Живо за мной, – окликнул Канон стоящий неподалёку ученик с нарукавной повязкой, на которой было написано: «Исполнительный комитет».

Разумеется, окликнули не только одну Канон. И тут, и там ученики из отряда охраны начали перевозку членов Резистанса.

После того, как всё закончилось, они вдруг пришли в это пространство и окружили сбежавших на поле учеников из Резистанса. Тем не менее, последние все были сильно истощены и подавлены из-за предательства богини Сноэллы. Ни у кого не было запала огрызаться на исполнительный комитет, так что в итоге обошлось без боя. Сейчас они дожидались возвращения в школу посредством этой «перевозки».

Ну а поскольку Канон была членом Резистанса, она не могла отказаться.

– Ну что ж, мне пора.

– У-угу…

– Хе-хе, не делай такое лицо. Со мной уже всё в порядке. Благодаря тебе.

Канон улыбнулась обеспокоенной Комари. Её выражение лица вновь стало таким же элегантно благородным, как и при нашей с ней первой встрече. Похоже, она преодолела тот страх, что внушили ей «Розенские детки» А значит, с ней точно всё будет хорошо.

– И ещё… тебе тоже спасибо, Кёя Кудзё.

– А-а, да не за что. Я особо-то ничего и не сделал.

– Верно, всё заслуга Комари. Ты лишь довесок.

– Н-не надо уж так прямо…

– Хе-хе, да шучу я… Доверяю Комари тебе, – бросила напоследок Канон и решительно зашагала вперёд.

И столь величественным был её вид, что члены исполнительного комитета, которые, по идее, должны были конвоировать её, невольно выглядели словно свита.

Что и ожидалось от подруги Комари. Выходит, она всё-таки не просто псевдо-барышня… – восхищался ею Кёя, но тут услышал голос, который разом испортил его спокойное настроение:

– Ну и ну, постарался ты на славу, Кёя, – послышался сзади кансайский диалект.

Тоже «псевдо», но в отличие от манеры речи Канон, этот его дико раздражал. Разумеется, можно было даже не спрашивать, кто хозяин голоса.

– Благодарю вас, Кудзуха…

Обернувшись, он увидел Кудзуху, натянувшую свою обычную нахальную ухмылку. Именно она привела сюда целую ораву охраны. Кудзуха объявилась сразу после того, как всё закончилось, а, значит, предвидела, что всё так сложится с самого начала. Она спихнула всю возню с битвами на Кёю с остальными и урвала себе самый лакомый кусок. Кудзаха провернула всё настолько удивительно в своём характере, что Кёя искренне восхитился ею. Впрочем, поскольку делал он это не ради похвалы, самому Кёе на это было откровенно наплевать.

Куда важнее…

– Что с ними теперь будет? – спросил Кёя, наблюдая за тем, как уводят членов Резистанса.

С его точки зрения, Резистанс подверг Феррис опасности. По правде говоря, ему не было никакого дела до того, что с ними будет. Но судьба конкретно Канон его всё же беспокоила.

– Да чёрт его знает, – начала Кудзуха. – Они совершили попытку переворота школы. Тут тебе и распространение незаконного препарата, и заговор с мятежом, и нелегальные сходки и агитации к опасным идеям… Ну, короче, если применять устав школы, то это залёт по полной программе. Лично я бы нисколько не удивилась, если бы их не то что принудительно отчислили, а вообще посадили в тюрьму, – дала она довольно пугающий ответ.

Данная школа в полуавтономной зоне. Законы Японии на неё не распространяются и всё подчиняется закону, имя которому школьный устав, определяемый школьным исполнительным комитетом. Так как они восстали против этой школы, то они вполне закономерно могли подвергнуться довольно суровому наказанию.

…Но Кудзуха тут же пожала плечами.

– Да ладно тебе, пошутила я – хватит такие рожи корчить. Мне аж плохо становится, когда я вижу у тебя такую грустную щенячью морду… Расслабься. Пока что мы отправили их в больницу.

– Э… П-правда?!

– Да, они действительно использовали всякие препараты и занимались линчевательством, но к лучшему или к худшему сейчас самый разгар ВВУ, в котором «всё дозволено». Всякие шалости во время их проведения обычно игнорируются под предлогом, что это «уловки для победы». В противном случае проведения турнира-учений, где ты можешь умереть, было бы невозможно. Ну и самое главное… Их обнажённые клыки даже близко не достигли исполнительного комитета. Для верхушки это «обычное дело».

Кёя не знал, радоваться ему или грустить по этому поводу.

– Так что после лечения их ждут в основном допросы. Из твоего доклада ясно, что за всем стояла богиня Сноэлла. Для школы её поиски куда важнее, чем низкоранговые учеников, которых подбили на бунт… Впрочем, всё бы разрешилось быстро, если бы мы знали, куда исчезла Сноэлла.

Она смерила Кёю многозначительным взглядом, но он тут же отвернулся… Чтобы у него ни спрашивали, он не собирался докладывать о том, что увидел под конец. Кёя отлично понимал, в худшем случае сам окажется втянут в это дело.

– Короче, по этим причинам, зла мы им не причиним.

– Ясно… Как гора с плеч. Я был уверен, что их ждёт принудительное отчисление…

– Ха-ха, да не быть тому. В конце концов… школе не с руки, чтоб «дно» вдруг испарилось. Тут всё как в пищевой цепочке – миру нужны низы, которыми можно полакомиться. Не оживлять, не добивать, а давать ползать в пыли на благо верхов. Всё как в реальном обществе, не так ли?

С последним он согласиться не мог, но в любом случае ничего ужасного их, похоже, не ждёт. Кёя облегчённо вздохнул.

…Но тут Кудзуха добавила одну деталь:

– Впрочем, это касается лишь рядовых членов Резистанса.

Взгляд Кудзухи пал на юношу, которого вели под конвоем из восьмерых человек, лидера Резистанса – Кокуфудзи.

Приблизившись к Комари, Кокуфудзи остановился.

– Ну надо же, вижу вы целы и невредимы, мисс Комари, – как всегда мерзким тоном провоцировал Кокуфудзи.

– …В-ваша… рука!..

Комари увидела, что правая рука Кокуфудзи была отсечена по локоть… Скорее всего, дело рук Хины.

– Ох, вы переживаете обо мне? Ха-ха, вы всё такая же наивная душа, – Кокуфудзи язвительно ухмыльнулся… Но затем добавил: – Но… спасибо вам большое.

– Э?..

– Судя по произошедшему, я могу догадаться, что это вы спасли нас, не так ли? Всё же я был лидером, поэтому выражаю вам свою благодарность… Хотя вы же всё и разрушили, – не забывал Кокуфудзи добавить щепотки яда в свои слова. – И всё же это вызывает раздражение. Для меня вы прошлое, которое я отбросил. Поверить не могу, что именно вы – та, что лишь говорит слащавые вещи и грезит идеалами вроде «быть праведной», спасли нас. Какая ирония, – произнёс Кокуфудзи с холодной саркастичной улыбкой на лице… но вдруг кое-что осознал. – …М-м? Нет, ничего ироничного тут нет… наверное, так и должно быть?.. Ха-ха, ха-ха-ха-ха… Где же я свернул не туда?.. – что-то пробормотал сам себе Кокуфудзи, а затем поднял голову. – Ну, продолжайте упорно в том же духе. Всё равно скоро осознаете собственную глупость… А пока вперёд и с песней.

– Могли и не говорить, я так и собираюсь делать! – посмотрела Комари ему прямо в глаза.

Посмотрев в её глаза и о чём-то подумав, Кокуфудзи фыркнул и, пока его уводили, несколько удовлетворённо улыбнулся… Только вот его вели к другому магическому кругу телепортации – не к тому, куда отводили остальных учеников.

– Кокуфудзи – зачинщик. Он отправится в «Тюрьму Нарвиди» – специальную тюрьму для героев. О ней ходит немало тёмных слухов, и лично я бы предпочла сдохнуть, чем попасть туда. Но что поделать? Создание повстанческой организации, распространение незаконного препарата, групповое линчевание верхушки и в довершении всего проникновение в комнату управления большим магическим кругом исполнительного комитета.

– …М-м? Эй, это же…

– Что? Хочешь что-то сказать?

Прикидываясь дурочкой, Кудзуха наклонила голову. Поняв, что она имеет в виду, Кёя тут же отвернулся.

– …Нет, ничего.

– Угу-угу, так-то лучше. Большой магический круг взломал именно Ицуки Кокуфудзи. Арестовавший его в тот же день отряд охраны очистил своё имя. Ну а что? Так никто не пострадает. И всё благополучно разрешилось.

Провернула она всё очень грязно, но Кёя ничего не сказал.

Он не Комари. Если козёл отпущения нашёлся, то для него это идеальный вариант.

– Ладушки, мы уже практически всех увели, так что мне тоже пора отчаливать, – закончила разговор Кудзуха так же односторонне, как и начала, когда пришла сюда, но затем обернулась, будто вспомнив что-то перед уходом. – Кстати, подумай там до нашей следующей встречи.

– …? Над чем?

– Над наградой, чем же ещё? Я же говорила, что дам её тебе, если ты покажешь результаты в качестве приманки.

Услышав об этом, Кёя вспомнил: а ведь точно, она что-то такое говорила.

– Всё что угодно… Разумеется, даже что-нибудь малость непристойное.

– Ладно-ладно, подумаю.

Стоит взять награду, и ты никогда не узнаешь, какую цену за это придётся заплатить. В душе Кёя уже определился, что ни за что и ни о чём не будет её просить.

После чего Кудзуха ушла вместе с исполнительным комитетом.

Наконец-то всё успокоилось, – уже было подумал Кёя…

– Ух, всё ли с ними будет хорошо… – беспокойно ходила туда-сюда Комари, провожая взглядом Канон и остальных, кого увёл исполнительный комитет.

Сейчас её беспокойство проявлялось даже более явно, чем когда она противостояла Древам Скверны.

– Если ты так переживаешь, то почему бы тебе просто не пойти за ней?

– Но… Я-я верю в Канонушку!

Кёя вспомнил, что Комари однажды уже говорила ему нечто подобное. Видимо, так Комари заботится о других… Но её суматошная паника выбивала его самого из колеи. И поэтому он предложил:

– Точно… Сходи тоже на осмотр. Ты ведь у нас тут безрассудствовала только в путь. Заодно Канон навестишь, – придумал он дежурное оправдание, но…

– Наверное… ты прав! – тут же согласилась наивная Комари.

Она в самом деле билась с Древами Скверны и ей действительно был необходим отдых. Всё равно из-за этого инцидента «Выживание» поставят на паузу, так что убиваем двух зайцев одним махом.

– Т-тогда я пойду!

– И я тоже! Я тоже пойду!

Подражая Комари, стоящая сбоку Лала тоже подняла руку. Она уже давно положила глаз на активирующийся телепортационный магический круг. Должно быть, она просто хочет попробовать телепортацию.

– Ты с нами, Кёя?

– А, я? – В ответ на вопрос Кёя отрицательно покачал головой. – Нет, будет неловко, если туда пойду я…

Хоть Резистанс изначально был опасной организацией, Кёя стал непосредственной причиной их краха. Было бы жутко грубо с его стороны следовать за ними в больницу.

– Я зайду за вами через некоторое время. Жди меня в больнице.

– Ясно… Я поняла! Пошли, Лала!

– Навестим больных, принесём им бананы!

Комари с Лалой вдвоём побежали к магическому кругу, но в последний момент Комари вдруг обернулась.

– Спасибо тебе огромное… Кёя!

– Что ты такое говоришь? В этот раз всё разрешилось благодаря твоей силе.

 Именно сила очищения Комари спасла всех от Древ Скверны. Но Кёя знал, что дело не только в ней. Её сильнейший меч – это… решимость спасти других, даже перед лицом этого устрашающего аномального существа. 

И вот Комари с Лалой наконец телепортировались.

В этом пространстве остался только Кёя… Нет, будет правильнее сказать, только Кёя и одна кошка.

– Уверена, что не хочешь с ними? – вдруг спросил Кёя, присев на траву.

После чего ему из-под ног пришёл следующий ответ:

– М-мяу, не хочу, чтобы кое-кому стало одиноко.

К нему медленно подошла чёрная кошка – Феррис.

Она запрыгнула на колени к Кёе и уютно свернулась клубком, словно воспринимая их как какую-то подушку.

Погладив чёрную кошку, Кёя пробормотал:

– …Прости, что тебе пришлось ощутить страх.

– Хе-хе-хе, что ты такое говоришь? С чего это я должна была испугаться? Ты бы всё равно пришёл во что бы то ни стало. Поэтому я нисколько не переживала.

– Ха-ха, да у тебя стальные нервы.

В неустрашимости ему никогда не сравниться с владыкой демонов.

– …Но мне было страшно. Я думал, что потеряю тебя.

– Хе-хе, ты всё такой же трусишка.

– И не говори.

Несмотря на порицания, Феррис нежно потёрлась об него, чтобы успокоить.

Ощущая её сладостное тепло, Кёя подумал: «Как же я рад, что защитил это тепло».

…Но не успел он предаться своим сильным чувствам, как глаза Феррис игриво сверкнули.

– Но чего я точно не ожидала, так это того, что ты появишься в компании девушки.

– Угх, не выражайся так двусмысленно. Так сложились обстоятельства…

– Ого, я бы очень хотела послушать, зачем ты соблазнил новую девушку, пока меня не было?

В ответ на зловредное обвинение Кёя пробормотал:

– Не дразни меня так… Ты же знаешь, что мне не интересны другие девушки, кроме тебя.

Услышав, его объявление о капитуляции, Феррис довольно улыбнулась.

– Ясно-ясно, настолько влюблён в меня?

– Да.

– Прям по уши?

– Да.

– Без ума от меня?

– Да.

– Мяу-хе-хе-хе-хе! – очень довольно рассмеялась владычица демонов.

Ему было очень досадно, но… что поделать, если это правда.

Оказавшись порознь с ней на этот раз, Кёя чётко осознал, насколько он помешан на Феррис. Одна лишь мысль о мире без неё вызывала тошноту. Они провели вместе уже больше тридцати тысяч лет, но… ему столь малого промежутка времени катастрофически не хватало.

Но тут вдруг…

Легка на помине – пришла неожиданная гостья.

– Кёя, – неожиданно окликнули его сзади.

Обернувшись, он увидел вышедшую из леса ту самую Хину Кирасаки.

– О, Хина. Что вы здесь делаете?..

Ещё недавно Кёя видел, как Хину окружил и допрашивал исполнительный комитет. Ведь официально именно она разрешила весь этот инцидент.

Причина проста. Никто не смог даже увидеть движения Кёи. Поэтому поверженные ученики из Резистанса думали, что их сокрушила Хина – номер два в школе. В случае усмирения Древ Скверны тоже, когда они очнулись, всё уже закончилось. Так что они никогда бы не догадались, что за всем стоял провалившийся герой.

Впрочем, это не имеет отношения к делу. От появления Хины Кёя вытаращил глаза.

– Ваш допрос давно закончился. Разве вы уже не вернулись обратно?..

Допрос Хины кончился минут пятнадцать назад. Хотя правильнее будет сказать, что он не «закончился, а его «свернули» из-за её нулевых коммуникативных навыков… Как бы там ни было, Хина ведь после допроса куда-то ушла. Так что она здесь делает?

Ответ на этот вопрос оказался до невозможности прост.

– Я потерялась.

– П-понятно…

Похоже, она всё это время бродила в лесу.

– Слушайте, мы сейчас в другом измерении, так что вы не сможете вернуться без магии телепортации. Смотрите, вон там есть Врата.

– Угу, поняла.

Кёя указал ей на магический круг, оставленный исполнительными комитетом, и Хина простодушно кивнула.

Похоже, во всём, кроме боёв, она по-прежнему беспомощна.

Но это было как раз кстати, – подумал Кёя и улыбнулся.

– Хоть и с опозданием, но… Большое спасибо вам за помощь.

Кёя поклонился ей с благодарностью.

Сначала она просто шла с ним за компанию, но в итоге именно благодаря ей он смог благополучно спасти Феррис. Без неё он мог бы не успеть.

– Не за что. Для себя старалась.

– Но вы всё равно сильно выручили меня. Это ваша заслуга.

– Стоп… мне неловко.

Хина отвернулась. Видимо, смутилась. Было очевидно, что она не привыкла к тому, чтобы её так благодарили.

Кёя натянуто улыбнулся, а затем вдруг спросил то, что ему было любопытно:

– Кстати, а что насчёт вашей цели? Вы же получили Реинкарнатор?

– Без толку. Это просто игрушка. Бессмысленная. Жаль.

– В-вот как?..

Хина поджала губы.

Видимо, выглядела она настолько жалко, что Кёя поспешил её утешить, но…

– Н-ну, не всё так плохо. Вы уже итак сильны…

– Нет. Даже близко нет. Я ещё не достигла нужного уровня.

Услышав, с какой уверенностью в голосе она говорила, Кёя вспомнил первый возникший у него вопрос.

– Эм, а зачем вам это вообще?.. Для чего вы хотите стать настолько сильной? – спросил он то же самое, что и при их первой встрече.

Но тогда ему в итоге не представилось возможности услышать ответ.

– Разумеется, если вы не хотите говорить, то я не буду докапываться. Но я подумал, может я как-то смогу помочь вам с этим. Ну, в качестве благодарности за помощь… – добавил он, но предположил, что она всё равно ему не расскажет.

Однако Хина неожиданно сказала:

– У меня всего одна цель, – открыто ответила Хина, вопреки ожиданиям… а затем огласила свою цель с куда более холодным, чем обычно, выражением лица. – Убить отвергнутого владыку демонов.

В этот миг все шумы вокруг разом замерли.

Краски мира погасли, воздух стал холодным, как лёд, и казалось, будто почва ушла из-под ног.

– В-вы имеете в виду… того самого… отвергнутого владыку демонов?.. – выдавил дрожащим голосом Кёя в этом выцветшем мире.

– Угу.

– З-зачем вам это?..

Ответ был прост.

– Отомстить за Канан. Её убил отвергнутый владыка демонов.

Канан – так звали девушку, которую Хина называла единственной близкой подругой. Даже тогда ему это показалось странным. Почему она была такой одинокой сейчас, если у неё была настолько хорошая подруга? Вот поэтому.

Но…

– Н-но это же хронологически невозможно! Отвергнутый владыка демонов – очень древнее существо. Он не мог сразиться с вашей подругой!..

Да, это какая-то ошибка. Должно быть, Хина что-то перепутала.

Однако на его возражение ответила уже не Хина:

– «Врата Вальхаллы[1]» – формула призыва, которой владеет лишь богиня отбора и погребения Валь. Это заклятье, которое можно назвать вершиной магии призыва, что собирает нужных воинов сквозь само время. Использовав его, богини некогда бросили вызов отвергнутому владыке демонов в решающей битве… но потерпели сокрушительное поражение. Потеряв множество героев и высокоранговых богинь, включая Валь, богини решили запечатать владыку демонов вместе со всем миром, – открыто заговорила Феррис, несмотря на то, что Хина стояла прямо перед ними.

Судя по её неосторожности, создавалось впечатление, что она специально сделала это, чтобы Хина заметила.

– Говорящая кошка.

– Замолчи!.. – заткнул Кёя Феррис до того, как та привлекла к себе ещё больший интерес.

Феррис ничего не ответила и просто замолчала.

– Канан была избрана для той битвы, но… не вернулась. Поэтому я отомщу отвергнутому владыке демонов.

– Н-но… но… Владыка демонов запечатан! Всё уже кончено, разве нет?!

– Нет. Владыка демонов запечатан. Но ещё жив. Поэтому ничего не кончено, – решительно заявила Хина, а затем огласила ещё более устрашающий факт: – Розе сказала, что богини скоро сделают свой ход. Снимут печать и окончательно убьют отвергнутого владыку демонов.

– Что?..

– Поэтому я стану сильнее. А потом обязательно убью владыку.

– К-как же… Но владыка демонов уже запечатан – разве этого мало?.. Д-да и вообще, это же опасно! Отвергнутый владыка демонов же безумно силён! Вы сами можете погибнуть, Хина!..

– Мне всё равно. Я к этому готова. Ради этого я живу.

–Н-но…

– Короче. Я убью отвергнутого владыку демонов. Во что бы то ни стало. Даже если наступит конец света.

Каждое её слово несло в себе непоколебимую решимость. Услышав это невольно понимаешь, что никакими доводами её не переубедить.

Поэтому Кёе оставалось лишь опустить голову.

– Ясно… Вот как?.. – пробормотал он, гложимый чувством бессилия.

Он не знал, для чего Хине нужна сила.

Он не знал, что богини собираются уничтожить отвергнутую владычицу демонов.

Он не знал, что история Феррис ещё не закончилась.

Да, пока он был в неведении, мир двигался вперёд. Богини и не собирались прощать Феррис. Скоро они снимут печать отвергнутого мира и войдут в него. И тогда они сразу заметят, что отвергнутая владычица демонов сбежала, и начнут изо всех сил её искать. В конце концов это злейшая и самая ужасная владычица демонов, которая однажды практически уничтожила весь мир, так что они не могли предоставить её самой себе. И рано или поздно они доберутся до ныне бессильной Феррис. А дальше дело за малым. Во имя мира во всём мире, во имя тех, кто был ею убит, они прервут её жизнь, несмотря на то, что она даже дать сдачи им не сможет…

– Кёя, тебе холодно? Ты дрожишь, – обеспокоенно спросила Хина.

И он действительно дрожал. Его охватил безудержный страх перед неизбежным будущим. Благодаря текущему инциденту он отлично понял, насколько сложнее «защитить кого-то», чем «сразить врага».

Враг – все герои, обладающие оригинальными навыками. Во всём Мировом Древе у него нигде не было союзников. Вечно убегать от богинь и героев невозможно. Однажды их так или иначе найдут. Нет, даже если бы это и было возможно, какой в этом смысл? Бежать, прятаться, скрываться и жить в углу мира, каждый день опасаясь тени преследователей? Но тогда зачем он вообще вывел Феррис из той пустоши?

Верно, он взял её руку, чтобы она наслаждалась свободой и спокойной повседневной жизнью. Чтобы она могла улыбаться от всей души под яркими лучами солнца. А ежели кто-то попытается ей угрожать, то…

– …То остаётся лишь одно… – как только Кёя пришёл к этому заключению, он перестал дрожать. – …Эм, Хина.

– М-м?

– Позвольте спросить у вас ещё раз?.. Вы… точно готовы к этому?

– Конечно. Бой насмерть. С жизнью на кону. Само собой.

– Вот как… Рад слышать…

Вздохнув, Кёя спокойно встал на ноги.

Но Феррис остановила его, сказав:

– Не надо, Кёя.

– М-м? Ты о чём?

– Я знаю, о чём ты думаешь… Так что, прошу, остановись, – спокойным, но резким голосом предостерегла его Феррис.

Однако Кёя пожал плечами, даже не посмотрев её сторону.

– Ну так… а как иначе-то?

– Да, иначе никак. Если убьёшь, то сам будешь убит. Это неизбежный закон природы. Так что всё хорошо. Просто дай этому случиться, и всё будет хорошо.

– Ха-ха, ну ты даёшь. Всё-таки у тебя действительно стальные нервы.

Кёя тут же понял. Только что она вклинилась в разговор, чтобы заставить его осознать то, что она в курсе о том, что за ней охотятся… нет, именно потому, что она знает об этом, Феррис не собирается убегать или прятаться. Она собирается принять свою финальную роль – взять на себя все грехи и пасть как владыка демонов.

Но…

– Но… даже если это можешь ты, я так не могу. Ты права: я – трусишка. Поэтому я так сильно напуган. Стоит мне только подумать о том… что они действительно придут убить тебя, и я не могу унять дрожь… – пробормотав это, Кёя самоуничижительно улыбнулся. – Ха-ха, всё-таки я в самом деле провалившийся герой. Вряд ли я когда-нибудь смогу стать таким, как Комари. Не могу даже представить, как делаю что-нибудь круто, например, спасаю всех… Думаю… лучше я буду твоим личным мечом.

– Да, и я рада. Но ведь ты понимаешь, что я не желаю этого. И ты также должен знать, что стоит тебе пересечь ту линию… как ты окажешься в той пустоши, – это было величайшее предупреждение, дать которое могла лишь Феррис.

Поэтому… Кёя улыбнулся.

– Слушай, помнишь тот разговор ночью в начале «Выживания»?.. Сейчас я закончу то, что хотел сказать тогда, – после чего Кёя наконец встретился взглядом с Феррис. Глаза юноши смотрели абсолютно и только на неё. – Я тоже, Феррис. Мне тоже всё равно, где я окажусь, лишь бы ты была рядом. Будь то край света, глубины преисподней или даже пустошь, где ничего нет. Для меня… для меня главное, чтобы ты была рядом.

На лице Кёи появилась нежная улыбка. Но в глубине его глаз горела холодная, как лёд, решимость. Решимость защитить то, что ему дорого, даже если для этого ему придётся стать чудовищем.

Увидев это, Феррис в тот же миг крикнула Хине:

– Беги, девочка! Сейчас же уходи от…

Однако её предупреждение прервалось на полуслове.

Кёя мгновенно выгнал Феррис из этой области с помощью магии телепортации. Её голос больше никого не достигнет.

Остались только Кёя и Хина.

– Что стало с кошкой? Что ты сделал, Кёя?

Хина несколько раз моргнула. Похоже, она не понимала, что происходит… точнее, то, что вот-вот должно было произойти. Кёя мягко улыбнулся Хине.

– Вам и не нужно понимать. Потому что скоро всё закончится, – коротко сообщив это, Кёя направил руку на Хину, а затем пробормотал всего одно слово: – «Пламя».

Из глубины земли мгновенно извергся огромный огненный столб. Он выжег землю, испарил даже облака высоко в небе и окрасил мир в алый цвет. И всего через десять секунд пламя исчезло так же внезапно, как и появилось. Осталась лишь бездна в форме круглого кратера.

…Нет, кое-что в этой бездне, где была выжжена даже земля, осталось. То самое место, где должна была стоять Хина. В этом опустевшем пространстве теперь неподвижно парила инородная абсолютно чёрная сфера. Имея цвет «небытия», отрицающего даже свет, она напоминал птичье яйцо.

Изнутри которого показалась Хина без единой царапинки.

– Обнуление… абсолютная защита… Нет, «мгновенная смерть». Понятно, действительно читерно.

– Не понимаю, – печально пробормотала Хина, перед хладнокровно анализирующим Кёей. – Зачем ты это делаешь? Не понимаю. Почему в груди так колет? Не понимаю. Не понимаю…

Хина была в растерянности из-за разных эмоций, названий которых она даже не знала… смятение, замешательство, горе. Но медленно сделала соответствующие выводы. Ведь прежде всего она была не девушкой, а героем.

– Не понимаю, но… Ладно. Кёя, здесь мы прощаемся.

В этот миг магическая сила мгновенной смерти начала ликующе извиваться. В непонятных чувствах нет никакой нужды. Единственное, в чём она сейчас была уверена, это в том, что этот парень её враг. А что делать герою в таком случае очевидно… Но Кёя не собирался позволять ей сделать это.

Ещё до того, как Хина успела двинуться, далеко позади развернулся магический круг, который испустил сверхскоростной и сверхплотный тепловой луч такой мощности, что испарил бы даже дракона лишь коснувшись его.

Хина тут же поняла, насколько он опасен, и мгновенно окружила себя защитной стеной смерти. Однако Кёя уже предусмотрел это. Ослепив её первым лучом, он продолжал разворачивать бесчисленные магические круги. Они окружили Хину со всех сторон – сверху, снизу, слева и справа – и разом открыли по зависшей в воздухе Хине сосредоточенный огонь.

Это была массированная атака с подавляющей огневой мощью. Более того, все круги стреляли не одиночными выстрелами, а непрерывным излучением. На неё непрерывным потоком лилась огневая мощь, который бы хватило, чтобы испепелить целый континент… Однако, это всё ещё было бессмысленно. Как и в первый раз, защитная стена мгновенной смерти в форме сферы не имела слепых зон. Стоит закрыться внутри неё, и ты будешь полностью отрезан, что от тепла, что от магической силы. Вот она – подлинная форма абсолютной защиты. Неразрушимый защитный заслон под названием: «Стена Смерти», обойти которую не смог даже её естественный враг – Кокуфудзи.

Однако именно это и было целью Кёи.

– Ну, так и должно было случиться.

Раскусив природу «мгновенной смерти», Кёя понял и её слабость. Она заключалась в том, что… сама магическая сила несла в себе свойства мгновенной смерти. Эта магическая сила, чрезмерно специализировавшаяся на убийстве, не могла усиливать тело или двигать саму Хину. Причина, по которой сейчас она парила в воздухе, заключалась в том, что она попросту убила гравитацию.

Другими словами, это означало, что… нужно непрерывно поддерживать огневую мощь, способную испарить за секунду со всех 360 градусов с расстояния, куда не достанет магическая сила Хины. Как только все эти четыре условия будут соблюдены, Хина окажется в положении «шаха» – «не снимет защиту, не сможет двигаться, а если снимет, то умрёт».

Разумеется, по идее, Хине нужно было просто дождаться, пока у врага не кончится магическая сила. Соблюсти четыре условия довольно трудно, поскольку лишь единицы во всём мире, способны поддерживать их долгое время… Но к сожалению для Хины, Кёя как раз и был одной из этих единиц.

– Не тревожьтесь. Это заклинание… закончится через тысячу лет.

Каждый из магических кругов был наполнен магической силой на тысячу лет вперёд. Не очень много, но для Кёи этого было вполне достаточно. Умрёт от голода за тысячу лет? Отлично. Не выдержит и испарится? Прекрасно. А если чудом выживет… то к тому времени и он сам, и Феррис уже умрут от естественных причин.

Так что теперь всё будет хорошо.

Кёя быстро развернулся и создал Врата в реальный мир. Хина больше не могла двигаться самостоятельно. Оставалось лишь запечатать её вместе с этим подпространством, исключив возможность внешнего вмешательства и план был бы безупречен.

Убивший своего первого героя Кёя развернулся, не испытывая никаких эмоций… Но тут.

– Как неожиданно. Правда. Ты силён, Кёя. Сильнее всех, кого я видела, – раздался голос Хины из абсолютно чёрной сферы.

Она была искренне восхищена силой Кёи.

Проницательность, позволившая мгновенно определить её слабость. Рассудительность, позволившая затем выстроить наиболее оптимальную стратегию. И колоссальная магическая сила, позволившая ему реализовать эту стратегию. Хина впервые встретила того, кто способен настолько успешно противостоять её читерной «мгновенной смерти» и честно признала этот факт.

Однако существовал и другой неоспоримый факт.

– Но… я сильнее.

В ситуации, когда её полностью подавили, эти слова могли показаться пустой бравадой. Но Кёя знал, что Хина не из тех, кто стал бы так глупо врать. Если она так сказала, значит, у неё действительно есть козырь в рукаве. Тайное оружие, способное перевернуть с ног на голову, казалось бы, безнадёжную ситуацию.

И затем Хина тихо пробормотала:

– «Иру: Флорантия».

В этот миг чёрная, как смоль, сфера шевельнулась. Начав пульсировать, она, подобно бешено стучащему сердцу, ускоряла свой ритм… и в вдруг полностью замолкла. А затем через несколько секунд одновременно с тихим, разрушающим тишину звуком, по поверхности сферы, которая должна была представлять из себя абсолютную защиту, побежали трещины. Поначалу они были маленькими, но постепенно расширялись сверху вниз и наконец из неё, словно птенец, вылупившийся из яйца… появилось это.

– «Идзанами».

Сфера разлетелась на куски с соответствующим звуком. В то же время шесть чёрных крыльев расправились, точно расцветающий цветок. А обладала ими искажённый ангел-девушка, держащая у груди саму Хину. Её безобразно раздутое тело было целиком образовано из той самой магической силы мгновенной смерти.

Она воистину была императрицей этого мира, несущей смерть всему, чего касается. Плотная «смерть», сочащаяся из неё, мгновенно перекроила мир. Деревья, реки, живые существа – сияние всей жизни, что существовала в этом пространстве, вымерло в одно мгновение с нисхождением императрицы. Вместо неё расцвели кристаллы абсолютно чёрной магической силы, как у своей госпожи. Их искажённая и гротескная форма странным образом сильно напоминала ликорисы.

Да, Кёя невольно понял. Это был мир, где жизнь раздавлена, а смерть – обрела форму. Зловещие владения загробного мира, украшенные бесцветными цветами царства мёртвых. Владения, которыми правила Хина Кирасаки, окутанные абсолютной смертью.

(Ясно… Так вот она истинная сила героев…)

Оригинальные навыки героев – это трансцендентная сила, вмешивающаяся в законы мира. Однако Флорантия, которую в данный момент наблюдал Кёя, была ступенью выше – она создавала полностью свой мир. Её природу можно было сравнить с Древами Скверны.

Однако между ними была одна критическая разница. И заключалась она… в её продвинутости и совершенстве. Этот мир подчинялся воле Хины. В данный момент она стала богом этого новорождённого фантастического мира.

И первыми словами Хины, ставшей правительницей данных владений, был… простейший вопрос:

– Почему ты жив, Кёя?

Правило мира Идзанами было простым: «Всё, существующее внутри владений, умирает». Не больше и не меньше. Принудительная мгновенная смерть в запредельно обширной области, от которой невозможно защититься… Вот в чём была суть высвобожденного Хиной оригинального навыка.

Тем не менее, Кёя прямо сейчас дышал. Это само по себе было аномальной ситуацией в этом мире.

Однако его ответ был прост:

– Нет, я вполне себе умираю. Что-то около сотни тысяч раз в секунду. Просто я воспроизвожусь быстрее. Ну знаешь, как в человеческом теле? Каждый день умирает около трёхсот миллиардов клеток, но рождается больше, так что в целом мы остаёмся живы. Кажется, это называется гомеостаз. Хотя, я всего один раз как-то видел это по телику, так что, как в точности это работает, я не знаю.

– …Ничего не понимаю.

Из его объяснения Хина абсолютно ничего не поняла. Она не имела ни малейшего представления, о чём он вообще говорил.

Но зато знала, что ей нужно делать. Всё просто. Если он ещё не умер, то она должна убивать его до тех пор, пока он не умрёт.

– «Перья Глубокой Зависти».

В тот миг, когда Идзанами широко взмахнула крыльями, на Кёю полетели бесчисленные перья. Касание – мгновенная смерть, защита – невозможна, количество – безгранично. Этот ливень смертоносных перьев был явным перебором.

Но Хина была не из тех, кто ослаблял хватку при таком напоре.

– «Псы Безумной Девы».

После чего из земли выступили сгустки магической силы. Они приняли форму искажённых охотничьих псов и автоматически бросились по следу Кёи. Они уже были во владениях Хины. Можно сказать, что в её животе. Даже без самой Идзанами, она могла использовать множество навыков.

И Хина продолжила усиливать напор.

– «Пустота Больной Служанки».

Рот Идзанами треснул, открылся и начал испускать невидимые волны, которые рассеянно отражались в пространстве. Очерчивающие хаотичные траектории атаки «волнами» были непредсказуемы для самой Хины.

Сверхмассивный ливень из «Перьев Глубокой Зависти», точно идущие по пятам «Псы Безумной Девы», беспорядочные атаки «Пустоты Больной Служанки»… три последовательно обрушенных навыка были безусловно смертоносными – малейшее прикосновение гарантированно убивало. Это была комбинация гарантирующая точное попадание и убийство, учитывавшая любые манёвры уклонения.

Но даже они для Хины были лишь стартовыми ходами. Главный удар ждал впереди.

– «Кровавый Клинок Голодной Паучихи-Искусительницы».

Стоило Хине это пробормотать, как Идзанами вытащила из воздуха меч, рукоять, гарда и лезвие которого были сделаны из абсолютно чёрной смерти. И Хина непринуждённо горизонтально взмахнула этим мечом.

В тот же миг летящая вспышка меча описала дугу в форме полумесяца. Мгновенно расширившийся до краёв владений чёрный рубящий удар опустошил всё перед Хиной на 280 градусов. Леса, горы, реки и всё, что должно было стоять у него на пути без остатка, вымерло, оставив после себя лишь пустое небытие. Больше здесь никогда ничего не зародится. Ведь этот меч отсекал саму концепцию «жизни».

Ну а Кёя по-прежнему спокойно стоял в этой пустоши, навечно обращённую в земли смерти.

– …Не понимаю.

Парень был жив, без единой царапинки, его дыхание было ровным, а выражение лица – спокойным, будто так и должно быть. Глядя на это, Хина невольно склонила голову набок.

Удар «Кровавого Клинка Голодной Паучихи-Искусительницы» обгонял скорость света за счёт убийства «расстояния» между ним и целью. Разумеется, этот принцип применялся и ко всем её дальним атакам. Другими словами, всё эти атаки должны гарантированно настигать цель.

Но тем не менее ни одна из них не настигла Кёю. В миг, когда дистанция становилась нулевой, Кёя уже был на шаг впереди. В миг, когда атаки настигали его, он уже приходил в движение, пусть и лишь слегка. Словно воплощая собой парадокс Ахиллеса и черепахи. Словно… смерть, которая должна быть неизбежным роком, никогда не могла настигнуть его.

Однако наклонила голову Хина из-за куда более банального вопроса.

– Тебе не страшно? – спросила Хина, невольно остановив свой натиск.

Ещё никто и никогда не оставался бесстрашным перед лицом её способностей. Даже устраивавшие бесчисленные бойни владыки демонов дрожали от страха перед абсолютной властью «смерти». Но в этом не было ничего удивительного.

Ведь корень страха – это «смерть».

Сама эмоция страха изначально – это один из защитных механизмов, созданных для того, чтобы избежать смерти. Посему испытывать страх перед смертью это совершенно нормально. Именно поэтому даже владыки демонов не могли не испытывать страха, столкнувшись лицом к лицу с её способностью.

Но он был другим.

Его выражение лица никак не изменилось, он не дрожал и не выказывал ни малейшего смятения перед лицом смерти. Словно ходить по грани жизни и смерти для него – рутина. Именно это было самым аномальным в глазах Хины.

Однако Кёя пожал плечами, сказав:

– О чём вы? Конечно, мне страшно. Да и умирать мне не охота. Просто… «Умрёшь, если попадёт» для меня, честно говоря, настолько банально, что уже давно даже не вызывает во мне ничего…

Читерная способность, мгновенно убивающая при касании… Звучит действительно ужасающе. Но, если так подумать, то чем это отличалось от атак Феррис? Пламя, сжигающее при касании тебя целиком вместе с основой. Лёд, замораживающий навечно при касании. Молния, взрывающая к чертям целый мир… Во время битвы с Феррис не было ни одной «атаки, которой можно было бы коснуться». С точки зрения Кёи атаки мгновенной смерти – не повод для особой паники.

Хотя в данном случае была и другая причина, почему он не боялся.

– К тому же я не могу избавиться от мысли: «Ох, слава богу».

И это была не показуха или пустая бравада, а искреннее облегчение.

Больше всего Кёю пугали не привычные ему мгновенно убивающие атаки, а то, что та, кого он любит больше всего, пострадает. А раз опасность грозит лишь ему самому, то чего бояться?

Потому, чем сильнее была Хина, тем большее облегчение переполняло его грудь. Хотелось пасть на колени и вознести благодарность Боженьке на небесах. Ну а как иначе? У него была возможность раздавить эту ужасающую героиню здесь и сейчас прежде… чем её сила будет обращена против Феррис.

– Но что-то я заговорился. Что ж… не возражаете, если свой ход теперь сделаю я? – непринуждённо спросил Кёя и тихо пробормотал всего одно слово: – «Пантэсариум»…

В воздухе была призвана привычная золотая дверь, ведущая в сокровищницу в другом мире… Однако на сей раз артефакт нужен был ему не здесь.

– …«Архив[2]».

Едва он произнёс слова активации, как внутренности врат начали пульсировать. В то же время блеклый золотой цвет стал мутнеть, стремительно перекрашиваясь в отвратительный кроваво-алый. Словно предупреждая всякого, кто пытается войти внутрь, что за дверями – запечатанная запретная область – ларец, где дремлют «запреты», которые ни при каких условиях нельзя пробуждать.

Но на его хозяина в лице Кёи это не распространялось.

– Ифтаху[3], – коротко скомандовал он, и наглухо запечатанные врата бесшумно распахнулись.

В тот же миг наружу хлынул липкий, как непролазная грязь, проклятый гной. Изнутри «Архив» был заполнен проклятьями, способными сгноить сам мир.

Но увидевшая это Хина уже поняла, что эти проклятья лишь прелюдия. Лишь консервирующая жидкость, наполняющая внутреннюю часть «Архива». Верно, в действительности же дверь запечатывала бесчисленные проклятые артефакты, плывущие на дне проклятого моря. Это были безымянные артефакты древнейших времён, каждый из которых намного превосходил артефакты уровня сотворения мира. Окутывающая их зловещая атмосфера сильно напоминала Древа Скверны. В уютных проклятьях они нетерпеливо дожидались дня, когда печать будет снята и они явятся, дабы уничтожить мир.

И вот пришло время пробудить один из них.

– Приди, «Фласка Ехидны[4]».

Стоило ему назвать её имя, как вместе с проклятым гноем к ногам Кёи выскользнул артефакт. Но это было ни оружие, ни доспех, а… старый подержанный чёрный, как смоль, котёл. На вид – пылящийся на задворках лавки старьёвщика антиквариат.

Чем может помочь эта рухлядь? – нахмурилась Хина, и вот началось.

– «Алкяст: Форфквадрант Хоммагнумопус[5]».

Сухо произнеся эти три фразы, слишком короткие, чтобы назвать их заклинанием, Кёя протянул левую руку над котлом, а затем легонько оцарапал указательный палец кончиком ногтя, и с него упала алая капля.

За мгновение до того, как котёл поглотил кровь, Кёя произнёс последнее слово:

– «Хексеннахт[6]».

Котёл тут же начал пульсировать, и одновременно с этим по всему небу появились геометрические узоры. Это были геомагики, связанные с алхимической системой, в настолько огромных количествах, что не отличить от звёздного неба. И из этих геомагик в огромных количествах полилось нечто, напоминающее маленькие капли дождя.

– …?

Хина всмотрелась, пытаясь понять, что это, и тут же осознала.

То, что казалось издалека дождевыми каплями, было ордой уродливых чудовищ. К тому же каждый из них источал невероятную тёмную ауру. Скорее всего, каждый из них был сравним с владыками демонов высоких Стадий. И эта гигантская орда, насчитывающая больше миллиарда монстров, лилась из геомагик.

Однако…

– Невозможно, – невольно пробормотала Хина.

Алхимия: Четвёртая Истина – четвёртое секретное таинство алхимии, которого, по идее, не должно существовать. Её область – «создание жизни». Вне всяких сомнений орда владык демонов была создана этим парнем здесь и сейчас.

Но в этом-то и была проблема. Алхимия не могла создать что-то из ничего. Это формула преобразования, заменяющая «нечто» исходное на «нечто» иное равной ценности для мира. Поэтому любая из Истин требует соблюдения принципа «эквивалентного обмена». Ну а платой, которую внёс парень в этот раз… была всего лишь капля крови.

Это означало лишь одно: ценность одной капли его крови эквивалентна сотням миллиардов владык демонов. И само Мировое Древо признало это.

Эта гипотеза звучала как злая шутка… но Хина лишь презрительно фыркнула.

Это явно сила этого котла. Нет, даже если это действительно его собственная сила…

– Бессмысленно, – пробормотала она в миг, когда её достигла первая волна монстров.

Наги, дрейки, гиганты, черви… Падавшие монстры были самых разных видов. Хина не могла даже дать отпор грубой силе столь запредельного количества и была мгновенно проглочена волной чудищ.

…Но для Хины это не было проблемой.

Вокруг раздались предсмертные крики, но принадлежали они не Хине… Это были крики монстров, которые должны были атаковать её. Вгрызающиеся в Идзанами, желая получить плоть и кровь девушки, монстры мгновенно и все без исключения умирали. Хоть они и обладали силой уровня владыки демонов, чит мгновенной смерти одинаково пожинал их жизни.

Да, в конце концов всё всегда сводится к этому.

Хина вздохнула от скуки.

Это далеко не первый раз, когда ей бросают вызов. В прошлом множество героев бросали ей вызов с целью занять место номера два в школе. И все всегда говорили что-то в духе: «Мой что-то там – сильнейший в мире», «Моя что-то там лучшая во вселенной» и поначалу все самоуверенно демонстрировали свои способности, но заканчивалось всё всегда одинаково. Стена смерти блокировала всё, они падали на колени и, дрожа, сбегали. Никому из них не удалось достичь Хины. И каждый раз Хина задумывалась: Почему никто не может понять столь простой вещи?

Смерть никогда не умрёт… Пока на свете есть жизнь, всегда будет существовать и концепция смерти. Поэтому, даже если наступит конец света, до самого конца выживет именно концепция смерти. Если такая штука как «бессмертие» и существует, то ею будет сама «смерть».

Поэтому защищённая этой «смертью» Хина никогда не проиграет.

И этот раз не станет исключением.

– …Ну вы даёте… – безучастно пробормотал Кёя, беспомощно наблюдая за гибнущими чудовищами.

Вероятно, он осознал абсолютность защитной стены смерти. Казалось, у него даже не осталось воли что-либо предпринимать.

…Но Кёя продолжил:

– Если не ошибаюсь, вы тогда назвали эту штуку «Идзанами»? Та самая из японской мифологии? Супруга Идзанаги и богиня, подарившая людям концепцию смерти. Она сказала что-то типа: «Буду убивать по тысяче человек каждый день» и с тех пор люди в Японии стали умирать. Ха-ха, прямо в яблочко. Говорят, имена навыков сами всплывают в голове. Интересно, как они связаны с первоисточником? – заговорил Кёя о какой-то ерунде, а затем спросил: – Кстати говоря, Хина… А сколько в день можете убить вы?

– …О чём ты? – не поняла Хина самого смысла вопроса и причины, по которой он задал его сейчас.

Не в силах постичь ход его мыслей, Хина наклонила голову с озадаченным видом.

Но, судя по всему, он изначально не ожидал, что она на него ответит. Оборвав разговор на середине, Кёя… обратился не к Хине, а к котлу.

– Эй, ты уже проснулся? Пора бы начать работать в полную силу, а иначе… разберу тебя на части, как в прошлый раз.

Котёл слабо дрогнул, словно реагируя на его угрозу. И в то же время из его глубин вытянулась длинное и тонкое щупальце, на конце которого торчал острый шип, похожий на иглу шприца.

После чего появившиеся щупальце стало извиваться и… вдруг вонзилось в руку Кёи, начав высасывать его кровь.

– Да, вот так-то.

Котёл поглощал кровь и магическую силу со шмыгающим звуком. Кёя же просто наблюдал за этим, не сопротивляясь. Это странное зрелище привело к развёртыванию многочисленных геомагик… и вслед за этим к зарождению ещё более многочисленных полчищ монстров.

Всего одна капля создала сотни миллиардов тварей. Теперь, когда котёл поглощал кровь напрямую, их численность возросла до беспрецедентных цифр.

Но результат будет тем же.

Бесчисленные льющиеся дождём монстры мгновенно умирали, когда входили в контакт с Идзанами. Ничего, кроме увеличившегося масштаба, не изменилось.

Хина искренне не могла понять. Зачем повторять то, в чём нет никакого смысла? Защитная стена смерти – абсолютно неуязвима. Сколько ни увеличивай количество монстров, это не имеет значения… Да, это бессмысленно, но… даже так…

– …Их слишком много.

Триллионы, десять квадриллионов, сто квинтиллионов… Количество монстров, рождаемых каждое мгновение, уже достигло каких-то совершенно безумных чисел, количество знаков в которых уже намного превосходило известные Хине. Их было так много, что они уже заполнили собой до отказа всё это обширное иное измерение. Масштабы трансмутации достигли такого размаха, что темпы создания монстров наконец превысили скорость их убийства.

Тем не менее каждый из них обладал лишь силой, сравнимой с владыками демонов Стадии VIII. Никто из них не представлял Хине угрозы. Фактически Идзанами до сих пор была абсолютно невредима. Просто находясь здесь, она безгранично поглощала жизнь, словно чёрная дыра. Стало лишь чуть труднее двигаться, а в остальном ничего не изменилось.

Если бы он сфокусировался на каждом отдельном монстре и улучшил их качество, вместо увеличения количества, как идиот с одной извилиной, то результат мог быть иным… – размышляла Хина, как вдруг заметила:

– Тяжело двигаться?

В обычной ситуации это было бы совершенно нормальное ощущение. Эта область уже насыщенна невероятной массой монстров. Тут было бы не то что двигаться тяжело. По идее, она вообще должна была задохнуться, будучи раздавленной.

Но к ней это не применялось. Ведь всё её тело было покрыто Идзанами и ни жар, ни импульсы, ни давление, ни урон – ничто не достигало её. Поскольку всё исчезало в момент касания, это не должно мешать движению.

Но сейчас она точно чувствовала, что ей стало тяжело двигаться. Она ощущала давление со всех сторон, как когда втискиваешься в переполненный поезд. И постепенно ей становилось ясно, что это не просто её воображение.

Десять октиллионов, сотни нониллионов, ундецеллион, десять дуодецеллионов… Число монстров росло с каждой секундой. Их плотность увеличивалась по экспоненте. А ощущаемое каждый раз Хиной давление становилось всё более осязаемым, обращаясь в вес, и поражало Идзанами конкретным давлением. Тут уже не до обмана. Идзанами вот-вот раздавит абсурдным количеством «жизней».

Тут-то Хина наконец поняла смысл заданного ей недавно вопроса.

«А сколько в день можете убить вы?»

Верно, всё просто. Кёя спрашивал буквально.

– Ах да, продолжая тот разговор… Вы знаете, как Идзанаги противостоял Идзанами, которая пыталась уничтожить Японию, убивая по тысячу человек в день? Кажется, он ответил: «Я буду порождать тысячу пятьсот человек в день». Как-то уж больно сверхагрессивно для божества, согласитесь? – улыбаясь, сказал Кёя и пожал плечами. – Но… похоже, не такой уж это был и бред.

Теперь не осталось никаких сомнений. Цель Кёи была кристально ясна.

Таран из бесконечного создания «жизни». Разумеется, называть такое стратегией слишком абсурдно. Всё-таки оригинальный навык Хины – это сама концепция «смерти». По определению она – то, что оканчивает жизнь. Другими словами, жизнь не должна быть способна победить смерть по фундаментальному определению концепций.

С другой стороны концепции зачастую бывают неожиданно размытыми.

Например, «лекарства» – это концепция, нейтрализующая яды, но, если принять его в чрезмерных количествах, то оно станет сильнодействующим средством, куда страшнее яда.

Например, «раб» – это концепция подчинения хозяину, но объединившись, рабы становятся армией, способной разрушить царство.

Например, «огонь» – это концепция, которую сдерживает вода, но даже огонь от свечи, который можно легко потушить стаканом воды, разгоревшись, может обратиться в бушующее пламя, способное осушить озеро.

«Увеличение количества» – это всё что нужно, чтобы концепция перевернулась с ног на голову.

И это как раз то, что сейчас пытался провернуть Кёя.

По идее, концепция «жизни» должна в одностороннем порядке быть дичью для «смерти». Обрушивая на неё жизнь в неиссякаемых объёмах, он пытается силой переписать её владения, бросая вызов пределам чита мгновенной смерти, о которых не знает сама Хина. Кёя сводит битву читерских способностей к примитивной схватке грубой силы.

Но…

– И что с того?

Он пытается силой ввалиться на тот же ринг и силой пробиться через стену… Ну и что с того? Даже если его план сработал, это лишь меняет положение с одностороннего на равное. Настоящая битва ещё даже не началась.

Если всё свелось к чистому испытанию, кто сильнее, ей нужно лишь победить в нём.

– Ты слишком недооцениваешь меня, Кёя!..

Тихий гнев заставил магическую силу вскипеть. В ответ на это, плоть Идзанами тоже раздулась в несколько раз.

Считать, что она полагается на способности, это большая ошибка. Тот факт, что она владеет невероятным оригинальным навыком смерти, доказывает, что она его достойна. Даже без её способностей, с такими колоссальными параметрами она ни за что не проиграет.

Верно, эта сила создана, чтобы убить самого отвергнутого владыку демонов, что угрожал самим богам. Она не могла позволить себе споткнуться об какого-то провалившегося героя. Она победит, а затем свершит свою месть. Всё ради своей цели.

Отвечая на волю хозяйки, Идзанами начала снова отталкивать мутный поток жизни…

– «Репликэйт[7]», – раздался в этот момент холодный голос Кёи. – «Репликэйт», «Репликэйт», «Репликэйт», «Репликэйт», «Репликэйт», «Репликэйт», «Репликэйт»… – монотонно повторял он короткое заклинание.

Из щелей между роящимися монстрами показались множащиеся в геометрической прогрессии «Фласки Ехидны». Две, четыре, восемь, шестнадцать… их число продолжало расти без намёков на остановку. Кёя идеально воспроизвёл и создал «Фласку Ехидны» – проклятый артефакт уровня сотворения мира – с помощью одной лишь формулы.

Это она недооценивала его, считая, что он «полагается на артефакты». Для Кёи магическое снаряжение уровня сотворения мира было лишь бутафорией, которую можно воспроизвести при наличии образца.

В миг, когда она потеряла дар речи от осознания этого факта, Хину поразил импульс в сотни раз превосходящий прошлый.

– Гх!..

Громадное давление обрушилось на Хину со всех сторон.

Мутный поток «жизни», рождаемый воспроизведёнными «Фласками Ехидны», раздавливал Хину вместе с Идзанами.

Плоть рвалась на куски.

Кости скрипели.

Внутренние органы вот-вот разорвутся.

Её словно сдавливала рука гиганта. Если она расслабится хоть на мгновение, то будет раздавлена в лепёшку вместе с Идзанами. Хине оставалось только терпеть… но она нашла выход.

Увеличение количества «Фласок Ехидны» означало, что истощение Кёи тоже ускорилось. Если она сможет преодолеть его натиск, то затем наступит её черёд контратаковать.

…Но тут Хина выяснила нечто неожиданное. Дожидалась контратаки не только она.

– Эм… вы ещё не готовы? – вдруг спросил Кёя.

Хина нахмурилась, не понимая, о чём он, а Кёя раздражённо подталкивал её:

– Ну контратаковать в смысле. Ваш ход.

– …О-о чём ты?..

– Именно о том, о чём спрашиваю. Быстрее продемонстрируйте мне вашу следующую силу. Пробуждение? Трансцендентность? Слом предела? Хоть что-нибудь. У вас же всё ещё есть некий козырь, да? По правде, мне, похоже, в будущем придётся сражаться с героями, так что хотелось бы увидеть, какой силой вы обладаете, пока у меня ещё есть возможность, – объяснял Кёя, действительно просто ожидая её хода.

Судя по тому, как он расслаблен, он мог бы ещё увеличить количество «Фласок Ехидны», если бы захотел, но решил ничего не делать, а вместо этого понаблюдать за тем, как Хина выйдет из этого положения.

Увидев это, Хина вспомнила. Во время первой атаки, Кёя спросил: «не возражаете, если свой ход теперь сделаю я?». Она сочла это пустой формальностью, но ошиблась. Он и вправду намеревался сражаться по очереди. Ради сбора информации перед грядущими битвами.

Другими словами, для Кёи эта серия атак была лишь лёгкой разминкой, чтобы заставить противника сражаться всерьёз…

В этот миг Хина, нравилось ей это или нет, чётко осознала абсолютную разницу в силе между ними.

– Чудовище…

Столкнувшись с выходящим за всякие нормы парнем, за гранью человеческого понимания, у Хины больше не осталось никаких вариантов.

Её или раздавит насмерть вместе с Идзанами, или она развеет заклинание и пойдёт на корм монстрам. Нет, прежде всего, она уже так долго поддерживает Флорантию, что, вероятно, скорее израсходует все силы и умрёт.

В любом случае её ждала смерть. Будущее было предопределено. И чувство, возникшее в груди, понимающей это Хины… было отнюдь не смирением.

– …Хватит издеваться, – сорвался с её губ едва слышимый шёпот.

В этот момент по Идзанами, казалось бы, уже достигшей пределов, вдруг пошли волны.

Изменение было столь незначительным, что посторонний наблюдатель его бы не заметил… Но это не было иллюзией.

– …Я… ещё не проиграла!.. – сказала она ещё решительнее и чётче.

Подняв голову, Хина явила лицо, на котором, даже в столь критичный момент, пылал несломленный боевой дух.

Словно отвечая на это, пламя Идзанами, которое было на грани затухания, вновь разгорелось с новой силой.

 Да, её действительно загнали в угол.

Абсолютная разница в силе, страх смерти, который она чувствовала интуитивно, чувство бессилия от невозможности одержать победу, что бы она ни сделала, до сих пор оскаливались, грозя раздавить её.

Но Хина, отринув всё это, вновь разожгла в себе боевой дух.

Ведь у неё была причина, по которой ей ни за что нельзя было проигрывать.

– …Канан, моя подруга. Драгоценная подруга. Дружила со мной, толком не умеющей разговаривать. Выручала меня – ни на что неспособную. Всегда была рядом, всегда переживала за меня. Но я ничего не отдала взамен. Ничего не смогла для неё сделать. Поэтому… я сделаю то, на что способна. Убью отвергнутого владыку демонов. Отомщу за Канон, отомщу во что бы то ни стало!..

Она делала это не ради мира во всём мире, не из праведного гнева, нетерпящего зло, и не из чувства долга свершения добрых дел. Это была абсолютно простая и чистая месть. Может, над этим и будут подтрунивать, называя неправедным стимулом, недостойным героя. Но в чём истина?

Люди говорят о качествах героя по-разному:

Праведная воля.

Мужество бороться с чем-то.

Доброта к людям.

Однако основная роль героя не в этом.

Герой – это меч, убивающий владыку демонов. Именно поэтому их называют героями и поэтому даруют силу. Чувство справедливости, отвага, доброта есть инородные тела для героя, являющегося орудием. Ему нужны лишь две вещи: «намерение убивать» и «сила».

И уж в этом отношении никто не заслуживал называться героем больше, чем Хина Кирасаки.

Убить владыку демонов. Для этого она тренировалась, не допуская никаких посторонних мыслей. Поэтому она не колеблется и поэтому сильна. Это также естественно, как то, что солнце – яркое.

Такой абсолютный герой просто не может пасть здесь.

– Поэтому я не проиграю!.. Одолею тебя, убью владыку демонов! И отомщу за Канан! И тогда… скажу ей! Чтобы не волновалась. Что я в порядке. Что теперь я и одна справлюсь!..

К силе Хины, взращенной намерением убийства, теперь добавились чувства к Канан.

Каждое воспоминание о времени, что она провела с подругой, каждое слово, которое она хотела ей сказать, превратилось в её новое оружие.

Сразить врага ради подруги. Благословение богини просто не могло не ответить на самую чистую в мире жажду убийства.

– «Истребляющее Свечение Танцующей В Ночи Красавицы»!!!

Идзанами громко заревела в ответ на голос Хины.

Из её спины расправилось ещё шесть крыльев, из плеч выросли четыре руки, держащие острые мечи, а всё тело разбухло, обратившись в ревущее бушующее чёрное пламя. Став совершенной, Идзанами обращала в пепел всё чего касалась бушующим пламенем чистой смерти.

Да, Хина эволюционировала даже в столь безвыходной ситуации.

Разбив скорлупу собственных пределов, она была на грани того, чтобы вылупиться героем нового уровня. Словно феникс, перерождающийся с всё большим сиянием с каждой смертью. Ещё сильнее, ещё быстрее, ещё красивее. Дабы превзойти своего врага, а затем исполнить заветное желание… но тут робко вмешался Кёя:

– Эм, простите, что прерываю ваш эмоциональный подъём, но… мне ещё нужно слушать ваш монолог? – спросил Кёя, в глазах которого не было ни презрения, ни насмешки.

Лишь чистейшее и абсолютное «безразличие».

Парень, который бесконечно порождал чудовищ и вот-вот убьёт героя, ничего по этому поводу не чувствовал. Ни духовного подъёма, ни колебаний, ни вины – вообще ничего… Прямо как Хина плевать хотела на всё, кроме своей мести.

Различало их лишь то, что… чувства парня были… намного, намного, намного, намного, намного, намного, намного сильнее. Словно он жил, думая лишь об одном на протяжении десятков тысяч лет.

Поэтому Хина понимала. Была вынуждена понять.

Что ей ни за что не одолеть его.

– Хм-м-м, если это всё, что вы можете, то… ладно. Прощайте, Хина, – несколько разочаровано сказал Кёя потерявшей дар речи Хине.

Коротко попрощавшись с ней, Кёя непринуждённо влил магическую силу во «Фласки Ехидны».

В этот миг количество монстров взрывообразно возросло. Их число, не идущее ни в какое сравнение с тем, что было прежде, с лёгкостью раздавило даже эволюционировавшую Идзанами. Теперь, зная, что козыря у неё нет, у Кёи не было причин оставлять её в живых, а Хине оставалось лишь сопротивляться. Ведь теперь это она была «невероятно слабой».

Ах, вот как? Так вот каково это?

За мгновение до смерти Хина впервые осознала боль слабых, которых она безразлично растаптывала до сегодняшнего дня.

Однако было уже слишком поздно.

– …Простите меня все… Прости меня, Канан…

А затем её мир полностью перекрасился в абсолютно чёрный.

* * *

[1] Записано как: «Горн валькирии».

[2] Записано как: Запретные запечатанные владения».

[3] Ifṭaḥ - откройся (араб.).

[4] Записано как: «Утроба Гадюки. Ехидна – богиня из древнегреческой мифологии в виде исполинской полуженщины-полузмеи. Сестра и жена Тифона, мать двуглавого пса Орфа, трёхглавого Цербера, Лернейской гидры, Немейского льва (от Тифона или Орфа), Химеры, Сфинкса, Колхидского Дракона и Эфона.

[5] Записано как: «Трансмутация: Четвёртая истина создания и изменения».

[6] Hexennacht – Ночь ведьм (нем.), также известна как Вальпургиева ночь. Кандзями записано как: «Ночное шествие бесчисленных демонов».

[7] Записано как: «Воспроизведение».