Сколько она себя помнила, она была там.

На потолке ни единого пятнышка.

Безжизненные белые шторы.

Простыни, пропитанные запахом дезинфекции.

Частная больница Сэйдзю, Северный корпус 3, палата 107. Для неё это место было «домом».

Названия болезни она не помнила. Длинный ряд иероглифов был слишком сложен для пятилетней девочки. Однако по ночам у неё часто поднимался жар, а в груди иногда становилось очень больно. Врач говорил, что у неё слабое сердце. Наверное, так и есть, – смутно думала она.

Не то чтобы она ненавидела жизнь в больнице. Собственно, для неё это и было нормой: с момента вступления в осознанный возраст она не знала другой жизни. Единственное, что она ненавидела – это уколы, но ей нравились конфеты, которые давали, если она терпела, да и окружающие люди относились к ней очень хорошо. Врачи и медсёстры – все были добры. Пациенты той же больницы тоже любили её. И, конечно же, родители.

Несмотря на то, что её отец и мать работали и должны были быть заняты, они всё равно приходили навещать её каждый день. Если её состояние резко ухудшалось, они тут же мчались к ней, будь то глубокая ночь или раннее утро. Жизнь, сведённая к череде поездок между работой и больницей, неизбежно отражалась на их внешнем виде – они всегда казались измождёнными. Девочка прекрасно знала, что это ради оплаты её лечения. Поэтому однажды, когда она сказала: «Не обременяйте себя визитами ко мне», отец впервые в жизни повысил на неё голос: «Не волнуйся об этом!». А мама просто заплакала, сказав: «Прости нас». Поэтому девочка решила, что больше никогда не произнесет этих слов.

Так бесцельно проходили дни в больнице.

Радостное событие случилось, когда ей исполнилось семь лет.

В то время родители стали иногда покупать ей журналы с мангой. Это была манга для девочек младшего школьного возраста. Однако Комари не особо понимала суть историй. Она не ходила ни в школу, ни в детский сад, да и знакомых девочек её возраста у неё не было, поэтому она не понимала любовные истории, разворачивающиеся в манге.

Тем не менее, она не могла пренебречь тем, что для купили специально для неё. В тот день Комари тоже как-то бездумно листала журнал… и вдруг её взгляд приковала одна страница.

На ней были изображены мальчик и девочка, бегущие по бескрайним просторам, занимавшим весь разворот.

Если так подумать, наверное, родители по ошибке купили мангу для мальчиков. Это была история о мечах и магии, которые нравятся мальчишкам, – фэнтези с мальчиком-«героем» в главной роли. Конечно, из-за того, что она начала читать с середины, сюжет был непонятен. «Магия», «монстры», «навыки» для неё были какой-то бессмысленной тарабарщиной. Но она увлеченно переворачивала страницы. «Герой» изо всех сил мчался по миру, размахивал мечом, сражался с чудовищами, спасал людей и был всем нужен. В полную противоположность ей самой – той, кто никому не приносит пользы и кого лишь в одностороннем порядке спасали другие. Фигура, полная жизни в черно-белых кадрах, отпечаталась в глазах девочки невероятно ярко. Поэтому она попыталась подражать «Герою» и помахала метлой в больничной палате. Взмахнув раза три, она почувствовала, что сердцебиение не унимается, и у неё поднялся жар. Тогда она осознала, что не может стать «Героем». Но всё же… лежа в кровати в бреду от высокой температуры, девочка видела сон о «Герое».

С того дня «Герой» стал её кумиром.

…Наблюдая с ностальгией за этой девочкой, ×× вдруг подумала.

Ась? А кто такая ××?..

– Прекращай думать об этом. Иначе заблудишься. Слышишь… Комарушка.

Услышав шепот позади, ×× – Комари – внезапно пришла в себя.

Она обнаружила, что находится в знакомой больничной палате. А позади неё стояли Кудзуха и Рин.

– Ты в порядке, Комари-с?! Твоё сознание прояснилось?!

– А, э, да… Я сейчас…

– Да не парься. Основа и воспоминания почти как комплект. Ну, некоторым вернуться не удаётся… но я здесь, чтобы этого не случилось. Ну, в любом случае… внедрение прошло успешно, – ухмыльнулась Кудзуха, глядя на одну-единственную казенную кровать.

Там лежала та самая девочка, которую они только что видели – Комари в детстве.

– Я-я здесь?!

– Ну конечно. Это же воспоминания… мы внутри твоей памяти Комарушка, – как ни в чем не бывало усмехнулась Кудзуха, а затем её лицо стало немного серьёзным. – Но всё же... у тебя было слабое сердце, да?

– Да. Так обстояли дела на протяжении всего времени, примерно до третьего класса средней школы. Вот почему я до сих пор не отличаюсь успехами в спорте и учёбе… – смущенно ответила Комари, а Кудзуха тем временем смотрела на девочку в кровати.

…Её магические глаза видели, что это не просто болезнь. Сама её основа изначально была чрезвычайно слаба. Плоть и дух вместе образовывали жизнь. Каким бы здоровым ни было тело, с исчезающей душой жить нельзя. Недуг маленькой Комари определенно кроется в её основе.

Впрочем, сама Комари, похоже, этого даже не замечает.

– Но все были очень добры и помогали мне, так что мне было совсем не тяжело!

– Ага, я смотрела вместе с тобой, так что понимаю. Они действительно все были хорошими людьми.

– Да! – радостно кивнула Комари.

…Однако Кудзуха пробормотала себе под нос:

– Тяжко же тебе, наверное, было… в окружении таких людей.

И у нынешней Комари, и у Комари из детства… кое-чего не хватало. Чувств вроде «зависти» или «ревности».

Почему только со мной такое происходит?

Почему только я несчастна?

У неё[1] попросту не было этих эмоций, казалось бы, естественных эмоций. У помещённой в стерильную оранжерею больничной палаты Комари, которую растили с огромной заботой, попросту не зародились подобные низменные чувства.

Она испытывала гораздо более чистые и простые чувства. Она тоже хотела сделать что-то для любимых людей, которые были так добры к ней. Вот и всё чего она желала… Но как бы она ни хотела, больная девочка ничего не может сделать. У неё не было сил отплатить любимым людям, но и очерстветь душой она тоже не могла. В её невинной душе росло единственное желание: «хочу быть полезной».

А, понятно – так вот в чем причина.

Кудзуха наконец поняла истинную природу свойственной Комари анормальности, которая недавно вызвала у Феррис тревогу.

Чувство справедливости, похожее на навязчивую идею: «Я обязана быть кому-то полезной». Вот откуда, по всей видимости, росли ноги.

Доброта и любовь в таких количествах, что её маленькое тело просто никак не могло их принять. Насколько же тяжело было маленькой девочке, на которую всё это изливалось в стерильной комнате, где не было нейтрализующей злобы.

– Чрезмерная любовь сводит с ума, значит… Кажется, недавно я уже видела одно такое дитё, – пробормотала Кудзуха так, чтобы её никто не услышал.

Между тем, время в воспоминаниях начало двигаться. Вернее, это было не обычное течение времени, сцены сменялись словно в ускоренной перемотке. Похоже, это было синхронизировано с ощущением времени Комари. Пустые дни пролетали мгновенно, и Комари постепенно росла.

И вот… когда ей исполнилось десять лет, кое-кто вышел на сцену.

В тот день Комари чувствовала себя хорошо с самого утра. Поэтому, во время прогулки по больнице, она заметила, что в соседнюю отдельную палату поступил новый пациент. Ей стало любопытно, она тихонько заглянула в щель двери… и увидела внутри девочку своего возраста. Причем весьма красивую девочку с андрогинной внешностью. Судя по гипсу на ноге, причиной госпитализации был перелом или вывих.

Пока она пристально на неё смотрела, девочка, видимо, заметила взгляд и внезапно повернулась в её сторону и произнесла первую фразу:

– Чего вылупилась? Вали отсюда, – грубо выпалила она.

Комари в панике убежала, как испуганный мелкий зверек… Но уже через минуту вернулась и возобновила наблюдение через щель в двери.

– …Ха-а… Ты кто такая? Чего тебе от меня надо? – вынужденно спросила девочка, ибо не заметить столь откровенный взгляд было невозможно.

Тогда Комари мелкими шажками зашла в палату и внезапно спросила:

– Эм… Ты Юи?

– …Чего? Кто?

– Юи! – повторила Комари и открыла мангу, которую держала в руках, чтобы показать.

Там был нарисован красивый мальчик с андрогинными чертами лица… Если так подумать, атмосферой он напоминал эту девочку.

– Это очень добрый мальчик-убийца!

– Добрый убийца – это же противоречие. Глупость какая-то, – фыркнула девочка, но Комари заинтересовало другое.

– А что такое «противоречие»?

– А? Идиома из китайской истории…

– А что такое «идиома»?

– …А-а, проехали.

Девочка отвернулась. Видимо, решила, что разговаривать с Комари – пустая трата времени.

…Но тем не менее.

– …

– …

– ……

– ……

– ………

– ………А-а, блин, да что такое?! Тебе еще чего-то надо?!

Несмотря на то, что её игнорировали, Комари не сдавалась и оставалась на месте. Более того, она пристально смотрела в профиль своими круглыми глазами. Не выдержав, девочка повернулась, и тут Комари озвучила странную просьбу:

– Послушай, скажи «-с»!

– Чего?

– Поговори как Юи!

На странице манги, которую она снова развернула, был кадр, где говорил персонаж по имени Юи. Само содержание не имело значения… беспокоила концовка фраз. В конце каждой реплики он добавлял «-с». Можно сказать, это была детская, нарочито неестественная фишка персонажа.

Разумеется, в реальности говорить так постыдно было невозможно.

– Мне это совсем не нравится. И вообще, я «Рин», а не «Юи». Если поняла, быстро уходи! Кыш-кыш, – на этот раз девочка – Рин – действительно прогнала её.

Видимо, Комари очень надеялась услышать манеру речи Юи в реальности, потому что уходила она, удручённо понурившись… Но, уходя, она обернулась и немного застенчиво улыбнулась.

– Знаешь, а меня зовут Комари Имари. Я ещё приду, Риночка!

С этими словами Комари помахала рукой и ушла. Рин ничего не ответила, лишь фыркнула носом и зарылась в постель.

На следующий день.

Рин шла по больничному коридору с костылями. Возвращаясь в свою палату, она вдруг заметила табличку с именем на соседней двери. На ней было написано имя: «Комари Имари».

– …Выходит, она лежит в соседней палате…

Ей было в общем-то всё равно… но она немного заинтересовалась и заглянула внутрь.

И там действительно была Комари… Но не одна. Видимо, как раз было время посещений, и рядом с Комари сидели её родители с добрыми лицами. Оба с искренней любовью гладили дочь по голове. Комари тоже счастливо улыбалась в окружении любимых папы и мамы.

Увидев это, Рин… недовольно фыркнула и вернулась в свою палату.

Спустя примерно час…

– Риночка.

В палату к Рин пришла Комари.

– Вот, угощайся! – сказала она, с трудом неся тарелку с фруктами.

Но Рин резко отвернулась.

– Хым, хвастаешься?

– …? Чем?

– К тебе приходят посетители, а ко мне никто не приходит! Наверное, думаешь: «Одиноко ей», да?!

Слова, сказанные с обидой, были не чем иным, как глупой ревностью, свойственной её возрасту. Но для неё самой это, видимо, было важно. Она надула губы и полностью ушла в обиду.

Впрочем, такой же ребенок, как она, вряд ли мог разгадать эти эмоции. Комари удивленно склонила голову.

– А тебе одиноко, Риночка?

– Чего? Н-нет, я не об этом…

– Значит, не одиноко?

– Д-да, вовсе мне не одиноко!.. Отец и мать всегда думают только о работе. Я для них на втором месте. Я кости сломала, а они даже навестить не приходят. Но мне всё равно, я к такому уже привыкла! Мне и одной нормально! – явно просто храбрилась Рин.

Неизвестно, поняла ли её Комари… но похоже, она кое-что придумала.

– Вот как… Ну тогда, отныне тебя буду навещать я!

– Чего? Что ты несешь?..

– До встречи, пока-пока! – приняла решение самостоятельно Комари и, помахав рукой, ушла.

Оставшаяся в одиночестве Рин ошеломленно пробормотала:

– …Д-да что с ней вообще не так?..

С тех пор Комари действительно стала приходить каждый день. Сжимая в руках гостинцы, о которых её никто не просил – будь то конфеты, манга или плюшевые игрушки – она пристально выглядывала из щели приоткрытой двери. Разумеется, Рин каждый раз прогоняла её… но на самом деле ей было чуточку, самую малость приятно.

Однако в один из дней Комари не пришла.

Наступил полдень, затем вечер, потом ночь, а Комари всё не появлялась с визитом.

– …Лгунья.

Зарывшись в одеяло, Рин надула губы.

Она всё понимала. Комари наверняка просто надоела игра в «посещение больного». Она с самого начала лишь тешила своё чувство превосходства, сочувствуя одинокому ребенку. Рин знала это с самого начала. Она ни на что не надеялась. Поэтому ей было всё равно. Она вовсе не ждала её и совсем не была задета.

Окончательно рассердившись, Рин так и уснула.

Глубокой ночью того же дня.

Проснувшись в неурочный час из-за того, что легла спать в дурном настроении, Рин, протирая глаза, направилась в туалет. На обратном пути её взгляд мельком упал на палату Комари.

– …Хым, ну её!

Она уже собиралась пройти мимо, как вдруг услышала кое-что.

Тяжелое, мучительное дыхание, доносящееся через щель в двери.

Конечно, ей было плевать на эту лгунью. Плевать-то плевать, но… беспокойство всё же взяло верх, и она мельком заглянула внутрь.

В дверной щели она увидела тяжело дышащую Комари. Даже при лунном свете было видно, как она бледна и как сильно обливается потом. Её состояние было явно ненормальным.

– Э, эй, ты в порядке?..

Невольно Рин открыла дверь и подбежала к ней.

Тогда Комари, слегка приоткрыв веки… задыхаясь, с трудом произнесла:

– Прости меня… Риночка…

– Э?

– Сегодня… я не смогла… навестить тебя… – искреннее сожалея, извинилась Комари, хотя даже дышать ей удавалось с трудом.

Увидев её в таком состоянии, Рин сразу поняла, что Комари слегла из-за плохого самочувствия. И всё же она даже не пыталась оправдываться, а лишь без конца повторяла «прости».

– Ч-что ты несешь, сейчас не до этого! Н-надо кого-то позвать…

Рин схватилась за кнопку вызова медсестры у изголовья.

Но её остановила сама Комари.

– Н-не надо…

– Но у тебя же сильнейший жар! Тебя срочно должен осмотреть врач…

– Уже… поздно, ночь… я доставлю им… неудобства…

– Тц!.. Ты дура, что ли?!

Отмахнувшись от слабой руки, Рин нажала кнопку вызова. После чего в палату в спешке примчались дежурные медсёстры. Рин сразу же отправили в её палату, поэтому она не знала, что случилось дальше. Однако, после примерно тридцати минут мучительного ожидания к ней зашла одна из медсестёр.

– Спасибо, что позвала нас, Риночка. Благодаря тебе Комарушке стало лучше.

– Н-нет, я вовсе…

Несмотря на похвалу, Рин отвела взгляд… Медсестра прекрасно понимала причину.

– Комарушка сказала тебе не звать нас?

– …Ну, типа того…

– Да уж, вечно она такая. Всё время боится кому-то доставить неудобства… Хотя это наша работа, так что можно звать нас сколько угодно, – пожав плечами, медсестра вдруг сказала: – Риночка, не могла бы ты, если не против, пожалуйста, и дальше дружить с Комарушкой… Она лежит в больнице с самого раннего детства. Она не может ходить в школу, братьев и сестёр у неё нет, так что у неё почти не бывает возможности встретить сверстников. Поэтому она выглядит такой счастливой каждый день с тех пор, как ты появилась. Говорит, что у неё впервые появилась подруга… Конечно, нам, взрослым, не стоит в это вмешиваться.

– …

Сказав это, медсестра ушла.

Рин снова забралась в кровать и стала внимательно прислушиваться. Не раздастся ли из соседней палаты снова болезненный стон?

Так Рин и провела время до самого утра.

----…

--…

На следующий день, около полудня.

– Риночка.

– …М-м, мням…

– Просыпайся, Риночка, – раздавался прямо над ухом милый голосок.

Комари мягко растолкала её, и, когда Рин открыла глаза, в поле её зрения попал лик неописуемо милой девочки. Прямо как ангелочек, – рассеянно подумала Рин, но тут же резко пришла в себя.

– А-а-а, ты?!..

– У-хе-хе, а ты, оказывается, соня, – невинно улыбнулась Комари.

И кто, интересно, в этом виноват? – подумала она и, приглаживая вставшие дыбом волосы и надув губы, Рин решительно заявила:

– Можешь больше не приходить меня навещать.

Звучало так, словно она отталкивала её… Однако на этом Рин не закончила и с покрасневшими щеками произнесла:

– …Вместо этого, теперь я буду ходить к тебе…

В этот миг лицо Комари расплылось в улыбке, словно распустившийся цветок.

Казалось, она сейчас резко сорвётся с места, но…

– Я так рада!

Она изо всех сил обняла Рин.

– А-а-а-а-а, э-эй?!

– Слушай, тогда у меня есть еще одна просьба! Поговори как Юи!

– Что? Я же говорила, что не хочу…

– …Значит, нет? – молила Комари, смотря на Рин очаровательными и влажными от слёз глазами.

– Угх.

Сделай так обычная женщина – это выглядело бы просто расчетливо, но в исполнении невинной малышки Комари эффект удваивался. Против такого коронного приема устоять было невозможно.

– Л-ладно… то есть, ладно-с…

– Ура! Обожаю тебя, Риночка!

– А, эй, не надо обнимать меня-с… хе-хе-хе.

Комари прижалась к ней, словно избалованный ребёнок, а Рин расплылась в довольной улыбке, не особо возражая. Воистину согревающее душу зрелище.

Однако, не стоит забывать… что сейчас в палате были зрители.

– …Что еще за «хе-хе-хе». Ты что, мальчик средней школы? – невозмутимо вставила Кудзуха из настоящего времени свой отрезвляюще-здравый комментарий.

До этого момента она молча наблюдала за воспоминаниями, но, видимо, не смогла удержаться от того, чтобы едко, но здраво прокомментировать, насколько жалко выглядела тут маленькая Рин.

Однако сама виновница тоже не собиралась молчать.

– А-а что я могла поделать-с?! Вы только посмотрите на ту Комари! Она же как куколка! Слишком милая!!! – указала на маленькую Комари, покрасневшая Рин (из настоящего).

Выращенная в стерильном саду и осыпанная лишь любовью Комари обладала внешностью настолько невинной и прелестной, что сравнение «как куколка» подходило идеально. Вдобавок розовая мягонькая пижама и крепко прижатый плюшевый котик делали её сущим ангелом. И тут эта девочка напрямую выражает вам свою симпатию всем своим существом…

– …Понятно, разрушительная сила и правда велика.

– Говорю же!

– М-мне как-то стыдно… – покраснела попавшая под раздачу Комари.

Тем не менее...

– Но даже так, не слишком ли быстро ты сдалась? Тебе, наверное, часто говорят, что ты – легкая добыча.

– Заткнитесь-с! И вообще, почему тут мои воспоминания?! Мы же в основе Комари, разве нет-с?!

– Ну так мы же с вами сейчас в форме душ. Как вода смешивается с водой, так и основы неизбежно смешиваются друг с другом. Тем более у тебя общие с ней воспоминания, – пожала плечами Кудзуха, словно это было само собой разумеющимся.

Однако Комари заметила странность, хотя и слишком поздно.

– Ой, странно… Я этого не помню…

Она смотрела на происходящее на экране как на что-то чужое… но, естественно, это были воспоминания Комари. И всё же сама Комари не помнила Рин. Обычная забывчивость – это одно, но забыть подругу…

– А, насчет этого можешь не беспокоиться… Ты сама «скрыла» это, верно, Рин?

– Да, всё так, – Рин с виноватым видом кивнула. – Мой оригинальный навык – «Скрывающий короткий меч» обладает силой «скрывать» цель-с. После завершения приключений с переносом нашего класса, когда госпожа Хельза попросила о помощи, я скрыла своё существование от всего мира. Следы, записи и даже воспоминания. Так было проще собрать членов «Олд Мис», не дав Розалии узнать об этом… Прости, что молчала-с.

Рин склонила голову.

Но реакция Комари была прямо противоположной.

– Значит… ты всё это время присматривала за мной?

– Н-ну… вроде того…

– Ура, спасибо тебе, Риночка!

– А-а, эй… н-не надо обнимать меня-с… Хе-хе-хе-хе.

– Мда, вы совсем не выросли…

Как бы то ни было, в этот момент у Комари впервые в жизни появилась подруга. А вскоре появилась и вторая. Ей стала Канон Ханабиси.

Пришедшая на осмотр из-за простуды Канон испугалась укола, сбежала и случайно укрылась в палате Комари.

– Вау, тебе тоже нравится «Брейв Квест»?!

Войдя без спросу, Канон без спросу забралась на кровать Комари. Затем, без спросу начав читать мангу, она стала без спросу рассказывать, насколько эта манга интересная… Но вскоре персонал больницы нашёл её и увёл.

С того дня Канон стала часто приходить играть.

Они играли в игры, которые приносила Канон, играли в ролевые игры, вместе читали мангу. Почему-то Канон и Рин были как кошка с собакой, но, несмотря на это, дружба троицы крепла. Они даже дали обещание: «Когда Комари поправится, пойдем в школу втроем». Комари была очень счастлива. От одной мысли об этом дне её сердце радостно билось.

Однако обещание всё никак не исполнялось.

Шло время, и болезнь Комари усугублялась день ото дня.

Время, когда она чувствовала себя хорошо, сократилось до трех дней в неделю, потом до двух, до одного, и в конце концов она оказалась прикованной к постели на постоянной основе. Посещения для всех, кроме родственников, были запрещены, время, проводимое под аппаратом искусственного дыхания, увеличилось. Возможностей увидеться с Канон и Рин становилось всё меньше, а лица родителей, приходивших навестить её, заметно мрачнели.

Однажды ночью, в затуманенном жаром сознании, Комари услышала голоса родителей у изголовья. Они говорили о пересадке сердца. Что единственный шанс на выздоровление Комари – это трансплантация. Но детей, ожидающих донорские органы, было очень много. Шанс, что Комари, у которой нет ни денег, ни связей, сможет получить операцию, был равен нулю. Поэтому родители плакали. «Прости, что у нас нет денег. Прости, что у нас нет связей. Прости, что мы не смогли родить тебя здоровой», – говорили они. Прильнув к Комари, подключенной к аппарату искусственного дыхания, родители плакали до самого рассвета. Комари было грустно от этого. Почему она приносит родителям, которых так любит, одни только слёзы? Ей было просто невыносимо обидно. Она хотела хотя бы вытереть им слёзы, но её ослабевшие руки не двигались ни на миллиметр.

Комари уже понимала, что её «конец» близок.

И наконец, это случилось.

В тот день Комари чувствовала себя ужасно с самого утра. Сердце билось беспорядочно, словно в изнеможении, дыхание было прерывистым, сигнализируя о пределе. Маленькое тело девочки больше не могло выносить бремя жизни. Несмотря на отчаянные меры врачей, позволившие кое-как пережить кризис, глубокой ночью волна боли снова накрыла Комари.

Изнывая от невиданных прежде мучений, Комари потянулась к кнопке вызова медсестры у изголовья… Но она так на неё и не нажала. Потому что Комари знала, что сегодня всё закончится. Поэтому пусть будет так. Если она чего-то и желала… то лишь чтобы родители не слишком сильно плакали.

Поэтому Комари закрыла глаза и стала просто смирно ждать, пока жизнь в ней угаснет… как вдруг…

– Приветики, вижу, тебе тяжко.

Услышав этот голос у изголовья, Комари слегка приоткрыла веки.

И увидела её.

Девушку с крыльями тускло пепельного цвета – богиню Хельзу.

Пепельнокрылая богиня, призвавшая Комари и Рин. Разумеется, Комари не помнила, чтобы встречала её в таком месте… но это скорее указывало на то, что всё, что произойдет дальше, напрямую связано с тем, что запечатала богиня.

– Кто… вы?.. Богиня?.. – слабым голосом спросила лежащая на больничной койке Комари.

Даже не зная о существовании богинь, Комари, похоже, понимала, что Хельза была чем-то за гранью человеческого понимания.

…Однако в ответ Хельза не подтвердила, не опровергла предположение Комари.

– Ну, как сказать. В этом Мировом Древе я отношусь к этой категории, но в предыдущем Мировом Древе меня называли «дьяволом». М-м-м, ну, давай возьмём что-то среднее – зови меня просто Хельзочка, – ответила Хельза в своей своеобразной легкомысленной манере.

После чего дьяволица, похожая на богиню, озвучила цель своего визита:

– Сегодня у меня есть подарок для хорошей девочки Комарушки. И это – та-да-а-ам – я исполню одно твоё желание! Ну же, проси что угодно. Хочешь здоровое сердце? Хочешь стать героем из манги? Или… можешь отомстить этому миру, который сделал тебя несчастной. Видишь ли, я и богиня, и дьявол. Я могу даровать и проклятие, и благословение.

Эти мягко сказанные слова звучали нежно, словно божественное откровение, и в то же время были пугающим шёпотом дьявола.

Понятно, значит, здесь, – подумала стоявшая рядом Кудзуха, услышав это.

Причина, по которой Комари владеет сильнейшим мечом – «Мечом Древнего» наверняка кроется в желании, загаданном в этот миг… Но всё оказалось немного иначе.

Девочка, получившая уникальный шанс исполнить желание, с трудом подняла ослабевший палец и указала в одну точку. Там был… аппарат искусственного дыхания. Система жизнеобеспечения, поддерживающая жизнь девочки вместо тела, которое уже достигло своего предела.

– …Нельзя. Если остановить его, ты умрешь, – мягко объяснила Хельза.

Но Комари продолжала неподвижно указывать на аппарат.

Увидев это слабое, но твердое волеизъявление, Хельза спросила:

– …Неужели ты хочешь умереть? Жить стала слишком тяжкой? Не хочешь больше мучиться?

За десять с лишним лет с момента рождения она никогда не была здорова. Если бы страдания в жизни можно было измерить, то она уже испытала боль, в сотни раз превышающую норму для среднестатистического человека. Поэтому, никто не имел бы права винить её за подобное желание.

Но Комари покачала головой даже в ответ на этот вопрос. А затем… озвучила причину, по которой жаждала смерти:

– От меня… никакой пользы… Но… если я умру, маме и папе станет легче… им больше не придется плакать… Тогда я наконец… смогу быть хоть чуточку полезной…

Она желала смерти не для того, чтобы сбежать от страданий. Девочке, выросшей в любви и доброте, даже в голову не приходило эгоистичное самоубийство. Другими словами, она хотела умереть ради тех, кого любила до самого конца.

Единственное, что девочка, изолированная от мира и запертая в тесной палате, знала лучше всех… так это то, что она бессильна.

Поэтому она не просила здоровья. Ведь даже если она поправится, то никому не принесет пользы.

Поэтому она не просила стать героем. Ведь она с самого начала знала, что это нереалистичная пустая мечта.

Да, всё просто – девочка даже не знала, как молиться о чуде.

Глядя сверху вниз на эту несчастную девочку, пепельнокрылая богиня улыбнулась улыбкой, в которой смешались радость и печаль. А затем… бесстрастно, словно машина, произнесла:

– …Через пять минут совсем рядом с этой больницей произойдет авария. В неё попадет семья из четырех человек, путешествующая из другой префектуры, трое погибнут мгновенно. Печально, правда? Но не обошлось и без чуда. Сердце мгновенно погибшей девочки почему-то осталось невредимым. И когда её доставят в эту больницу, один врач заметит это. Нет, сердце окажется не просто невредимым. Группа крови, размер, возраст, антитела… все параметры идеально совпадают с параметрами одной его пациентки. Словно по воле богини. И врач примет решение. Можно сказать, «бес попутал». Он пересадит извлеченное сердце одной девочке. Конечно, это недопустимо ни этически, ни юридически. Врача арестуют, но… впрочем, сейчас это неважно.

Хельза говорила о ещё не наступившем будущем как об уже свершившемся факте.

– Так или иначе, теперь ты поправишься. По крайней мере, телом… Но этого мало. Даже если у тебя будет сердце, всё равно потребуется душа. Поэтому вот тебе подарок от меня. Чтобы ты могла жить, я дам тебе исключительную надежду и… проклятое семя. Бережно расти его до нашей следующей встречи, хорошо?

На ладони шепчущей Хельзы появилось одно сияющее семя. Стоило поднести его к девочке, как оно втянулось в глубину её груди, словно так было предрешено с самого начала.

– А теперь спи, Комарушка. И пусть тебе приснится спасение мира.

Хельза осторожно закрыла веки девочки. Девочка, чью память запечатали вместе с глазами, спокойно уснула.

– …Т-так вот, что случилось… – пробормотала нынешняя Комари в палате, в которой вновь воцарилась тишина.

Она не до конца поняла весь диалог. Непонятного было больше. Но одно было ясно: пересадка сердца, которую она перенесла в прошлом, произошла благодаря вмешательству богини Хельзы.

…Но потрясение Комари было лишь началом.

– …Что ж, – внезапно раздался беззаботный голос.

Произнёсшая эти слова богиня из воспоминаний… обернулась к ним.

– Продолжим разговор? – с улыбкой Хельза посмотрела на Комари и остальных.

Просто совпадение? Нет, отнюдь. В глазах Хельзы, которая должна быть лишь «воспоминанием», несомненно, отражались фигуры «нынешних» Комари и её спутниц.

– Ч-что происходит?

– Разве мы не внутри моей памяти?.. – опешили Рин с Комари от невозможного феномена.

Но Хельза невозмутимо им кивнула.

– Ага, всё верно. Это память Комарушки. Но вы же сейчас нырнули сюда, верно? Это то же самое. Впрочем, в моем случае это часть души, так что считайте меня чем-то вроде призрака.

Саму логику понять было сложно, но одно можно было сказать с уверенностью: беседующая с ними сейчас Хельза – не призрак прошлого. Это, несомненно, она сама.

А раз так, напрашивалась гора вопросов.

– Что это за семя такое? Зачем вы спасли меня? Почему вы умерли?!

– Ну-ну, успокойся, я не могу ответить на всё сразу, – успокоила Хельза наседающую на неё, подобно бушующим волнам, Комари. – Начнем с первого вопроса. То семя и есть то, что вы ищете – «Меч Древнего», – непринуждённо сказала она.

– …Э? Э-э-э?! – нелепо воскликнула Комари.

Раз он называется «Мечом Древнего», она была уверена, что это какой-то крутой меч. Но, похоже, это не так.

– Понятно, значит, «Меч Древнего» – это название семени… или, скорее, оригинального навыка?

– Ага, верно. Оригинальный навык: «Роа лё Вувуар[2]»… его способность проста – «Всемогущество». Сила безоговорочно исполнять любые желания, – непринуждённо поведала она им об этой способности.

Всемогущество – сила бога, буквально исполняющая всё. Это действительно соответствует названию сильнейшего меча, но…

– П-подождите минутку, «Всемогущество» … В это сложно поверить...

– …Нет, это правда. Я сама видела это своими глазами, – ответила Кудзуха. – Риночка, наверное, смутно догадывалась… но я тоже выжившая из предыдущего Мирового Древа. Нет, скорее не «выжившая», а «не сумевшая умереть». Мой оригинальный навык реинкарнации слишком сильно пробудился, и я переродилась даже сквозь смену Мировых Древ, хотя должна была умереть. Способности такого рода страшно негибкие и проблемные… – чуть не занесло Кудзуху не в ту степь, но она тут же вернулась к теме: – Ну, это неважно. Важно то, что владелец навыка Всемогущества действительно существовал. Это я гарантирую.

Вряд ли в такой момент она стала бы лгать, как обычно.

Но всё же оставались сомнения.

– Но ведь это семя предыдущего Мирового Древа, так? Почему оно сейчас здесь? Если оно осталось до конца, разве оно не должно было стать Мировым Древом?..

– Верно, ты такая умная, Комарушка. Но ответ прост – предыдущее Мировое Древо не встретило свой конец как должно было. Как раз из-за этой силы Всемогущества.

– Что вы… имеете в виду?..

В ответ Хельза начала рассказывать об одной девочке.

– Девочку, у которой раньше было это семя, звали Асука. Она была моей подопечной, примерно вашего возраста… Она выжила в «отборе», используя эту силу. Вы ведь видели, да? Как старое Мировое Древо собирало «истории» и отбирало последнее «семя».

В памяти Комари всплыла сцена из двенадцатого испытания. Кошмарная трагедия, где всему человечеству дали оригинальные навыки, и они принялись убивать друг друга.

– В той битве «Всемогущество» было величайшим оружием, превосходящим любое другое. Поэтому она, естественно, победила. Риночка верно сказала – это невероятная способность. Проиграть было невозможно. Так что последней оставшейся стала Асука. Сила Всемогущества, пробудившаяся в боях, должна была прорасти в величайшее Мировое Древо… Но она отказалась от этого. Используя ту самую силу Всемогущества, она загадала напоследок желание начать заново этот мир, который закончился трагедией убийств.

Похоже, «Всемогущество», пробудившееся, поглотив все остальные семена и истории, превзошло даже систему Мирового Древа.

– Поэтому нынешнее Мировое Древо – это вторая форма старого Мирового Древа. И не всё осталось прежним. Асука попыталась свести к минимуму сбор историй, необходимый для существования Мирового Древа, создав «Роли». Трагедии нужны для поддержания мира, но Асука хотела, чтобы жертв было как можно меньше и воспротивилась этому насколько смогла. Переписав всё таким образом… она умерла. Оставив только семя.

Комари снова прижала руку к груди.

Семя, оставленное девочкой по имени Асука, сейчас находится здесь. И это и есть истинная сущность «Меча Древнего» – сильнейшего оригинального навыка, перезагрузившего Мировое Древо…

– Простите. Я держала меч в тайне даже от вас. Но это слишком могущественная сила, которой, по сути, не должно существовать. Чем меньше людей о ней знает, тем лучше… Чтобы ни в коем случае не отдать его тем ребяткам.

Чтобы обмануть врага, сперва обмани союзников… в этом мире есть та, от кого нужно скрывать это любой ценой. Имя этому врагу…

– Богиня Розалия, верно?

– Ага, верно, – подтвердила Хельза, однако на этом не закончила: – Но, знаете, настоящая проблема не она.

– Что вы имеете в виду?

– За спиной Розалиечки есть одна особа, которая дёргает за ниточки. Её зовут Имир. Уверена, вам уже приходилось с ней встречаться.

При этих словах вспомнилась женщина с соблазнительной внешностью, которая была вместе с Кёей и Розалией в подземелье школы.

– Имир, значит… И кто она? Хотя, впрочем, можно и не спрашивать.

– Ага. Она из таких же, как мы… тех, кто был в старом Мировом Древе. Я сама не знаю, кто она на самом деле, но цель её ясна. Имир собирается уничтожить мир. Для этого она дает знания Розалиечке и косвенно управляет Кёей Кудзё. Короче говоря, она – настоящий кукловод.

Как и Хельза, Имир знает истину о Мировом Древе. Теперь всё встало на свои места. Наверняка такую силу и знания Розалия, бывшая всего лишь одной из богинь, получила благодаря содействию Имир.

За спиной врага, Розалии, стоял еще более серьёзный кукловод. Лицо Комари омрачилось от этой неприятной информации… Однако она забыла, что они пришли сюда именно потому, что у них есть секретный план, способный перевернуть эту тяжелую ситуацию.

– Призрак старого Мирового Древа, значит?.. Ну, тогда «Мечу» тем более пора выйти на сцену.

– …! Т-точно! Мы хотим получить «Меч Древнего»!

Да, они специально нырнули в основу не для того, чтобы предаваться воспоминаниям, а для того, чтобы получить «Меч Древнего» и спасти мир. И теперь они узнали, что меч действительно находится внутри Комари. А значит, если им объяснят, как им пользоваться, то ни Розалия, ни Имир им не противники. Ведь меч – это «Всемогущество», сильнейшая читерская способность, которой, скорее всего, по силам одолеть даже самого Кёю Кудзё. Наверняка именно в этом и заключается миссия, возложенная на Комари – владелицу ножен под названием «Холлоу».

Хельза тоже кивнула, соглашаясь.

– Верно, сейчас самое время для выхода «Меча Древнего» на сцену. По сути, его не должно быть в этом Мировом Древе, но если речь идет об изгнании призрака старого Мирового Древа – Имир, – то это совсем другой разговор. И главное… Кёя слишком силен. Честно говоря, без меча тут ничего не поделаешь.

– Тогда, нужно немедленно… – не могла сдержать нетерпения Комари.

…Но Хельза слегка покачала головой.

– Но... прости. Это невозможно.

– Э?

– Ты не можешь использовать меч. Потому что… способность «Холлоу» – это ложь.

В этот миг Комари озадаченно склонила голову.

Ложь?.. Что именно? – совершенно не понимала Комари, о чём говорит Хельза.

– Ч-что вы такое говорите?.. Ведь я в прошлом использовала материализацию мечей…

– Это был лишь результат того, что крошечная часть «Всемогущества» внутри тебя просочилась наружу в форме меча, который для тебя является символом героя. Так что это не твоя собственная способность. Точнее говоря… твоё семя мертво с рождения. «Душа и плоть – единое целое»… Поэтому ты со своей недостаточностью основы, всё время и находилась здесь. Тем более что в этом мире не существует такой удобной способности, как «оригинальный навык, способный контролировать Всемогущество», – беззаботно озвучила Хельза эту жестокую истину.

– Не может быть… Н-но тогда, зачем вы дали меч мне?..

– Не пойми неправильно. «Холлоу» – это ложь, но то, что ты ножны – это правда… Слушай, Комарушка, ты знаешь, какая функция требуется от ножен? Быть крутым украшением? Иметь читерскую спецспособность? Собственный интеллект? Нет, ничто из этого. Ножны – это всего лишь сосуд. Вещь, предназначенная для того, чтобы скрывать клинок до тех пор, пока владелец меча не обнажит его в должный момент. Но если эти ножны самовольно обнажат меч и начнут буйствовать, то быть беде, верно? – спросила Хельза, а затем продолжила: – Другими словами, качества, необходимые ножнам для «Меча Древнего» – это не умение владеть мечом. Скорее наоборот – неумение им пользоваться. Ведь «Меч Древнего» – это «Всемогущество»… он исполняет любые желания, и хорошие, и плохие. Это буквально обнаженный клинок. И что самое неприятное… этот меч может использовать не только избранный. «Меч Древнего» может с легкостью использовать кто угодно.

Нетрудно представить насколько опасен навык, исполняющий любые желания, которой может управлять кто угодно. Если владелец, даже в шутку, пожелает гибели мира… наступит конец света.

Поэтому Комари поняла. Нет, её заставили понять вопреки желанию, почему именно она была выбрана местом, где спрятан меч.

– Похоже, ты уже поняла… Да, всё именно так, как ты думаешь. Я выбрала тебя ножнами не потому, что ты герой, которому доверена судьба, и не потому, что ты мастер меча. А потому, что ты была наименее подходящим для меча героем во всём этом Мировом Древе.

У неё были желания и молитвы. Хочу быть здоровой. Хочу ходить в школу. Хочу быть кому-то полезной… Но в глубине души она не верила, что хоть что-то из этого сбудется. Именно поэтому, даже получив шанс от богини, она смогла лишь пожелать собственной смерти. Ничего не желающая, ничего не ждущая, даже не знающая смысла молитвы… истинная пустота. Вряд ли найдется кто-то более неподходящий для меча, исполняющего любые желания.

Поэтому она была избрана. Девочка, которая больше всех в мире восхищалась героями, обладала самым добрым сердцем в мире, и… меньше всех в мире верила в собственные возможности. Единственная в мире, неспособная использовать меч героя, который должен быть доступен каждому. Подлинная провалившаяся героиня, даже не имеющая права взять меч в руки… Это и была Имари Комари.

– Значит… я не могу использовать «Меч Древнего»?.. Я… недостойна его… – ошеломлённо пробормотала Комари, узнав правду.

«Меч Древнего», последняя надежда на защиту мира… находится внутри неё, единственной в мире, кто не подходит на роль его владельца. Это означает, что всё равно, что меча и нет вовсе…

– Успокойся, Комарушка. Подумай сама, если бы меч действительно нельзя было использовать, не было бы смысла специально сообщать нам о его существовании. Это лишь повысило бы вероятность раскрытия тайника. А это значит… должен быть какой-то способ использовать меч, верно? – хладнокровно спросила Кудзуха.

И, похоже, её предположение было верным.

– Ага, конечно. Нужно просто пересадить меч другому человеку. Как с тем Реинкарнатором.

А ведь точно, – вспомнила Комари. Комари уже доводилось воочию видеть тайное искусство пересадки оригинального навыка после рождения, вынося за скобку вопрос его этичности.

– Ну, конечно, с «Мечом Древнего» провернуть это будет непросто. Я уже потеряла силу, так что осталась лишь одна богиня, способная провести пересадку. Но тем не менее, это определенно возможно.

– Вот как… Это радует…

Если меч можно пересадить, значит, Янаги или Аманэ смогут его использовать. Тогда никаких проблем не будет. Комари с облегчением выдохнула.

…Однако реакция Кудзухи была прямо противоположной.

– А, понятно, всё-таки к этому идёт. Это… худший вариант.

Хотя озвученный Хельзой факт должен быть обрадовать их, лицо Кудзухи почему-то омрачилось..

И вскоре стало ясно, почему.

– Ах да, имей в виду, Комарушка, что если его пересадить… то ты умрёшь.

– Э?..

– Я же говорила: душа и плоть – единое целое. Поэтому, если умирает тело, исчезает и семя, являющееся основой, и наоборот. Иными словами… если извлечь из тебя меч, ты умрёшь. Сто процентов, абсолютно точно. Способа избежать этого не существует, – с жестокой прямотой заявила Хельза.

Её необычайно холодные глаза лучше всего говорили о том, что это непреложный факт.

Но у Комари лишь округлились глаза.

Несмотря на то, что ей сообщили о том, что она «гарантированно умрёт», всё это было сказано так внезапно, что ей даже не показалось это реальным. Она просто не понимала, какое лицо нужно делать в такие моменты?

…Вместо остолбеневшей Комари на это бурно отреагировал кое-кто другой:

– …Эм, что-то я ничего не поняла. О чем вы говорили всё это время? – вмешалась Рин.

В её выражении лица виднелись нотки гнева, который она была не в состоянии сдержать…

– Комари – просто ножны, а использовать меч сама она не может. Но если меч пересадить, она умрёт? Это звучит так, словно… вы с самого начала собирались использовать Комари как расходный материал? Конечно же, мне это просто кажется, да-с? – спросила Рин, изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие.

…Но получила короткий ответ:

– Угу, всё так.

В следующее мгновение тело Хельзы впечаталось в стену.

– …Да вы издеваетесь!!! Вы ни черта мне про это не говорили! Я помогала вам, чтобы защитить Комари! А вы…

Позабыв даже про свою обычную манеру речи, Рин в ярости набросилась на богиню. Казалось, она вот-вот задушит её насмерть.

Но прежде, чем это случилось, Рин остановила Комари.

– Нельзя, Риночка. Не причиняй боль госпоже Хельзе. Ведь… решение госпожи Хельзы было правильным, верно?

Да, если бы меч не пересадили из печати в подземелье академии в Комари, сильнейший оригинальный навык попал бы в руки Розалии. То есть, к этому времени мир уже был бы уничтожен. То, что этого удалось избежать – целиком и полностью заслуга Хельзы, которая предвидела такой исход и сменила тайник на Комари. Да и вообще… страдающая от недостаточности основы с рождения Комари умерла бы в больнице без пересадки семени. Только благодаря Хельзе она смогла прожить так долго.

Раз так, за что её ненавидеть?

– Большое вам спасибо, госпожа Хельза. Насчет пересадки – я всё отлично поняла! Поэтому скажите, пожалуйста, кто та богиня, что может провести пересадку меча?

– Богиня Фрейя… самая первая богиня и мать всех богинь. А также та, кто ведает всё в этом мире. Глава мира богинь, носящая имя «всезнающей и указывающей путь». Она должна суметь провести пересадку. На самом деле я хотела бы сделать это сама, но в нынешнем состоянии мне не хватит сил.

– Я поняла, большое спасибо! Тогда нужно немедленно идти к госпоже Фрейе! – с энтузиазмом пыталась продолжать диалог Комари.

Но, разумеется, кое-кто ещё не смирился.

– Ч-что ты такое говоришь, Комари?! Это же полное безумие!

– М-м-м, но другого выхода нет.

– Ну, это справедливо. Без меча мир всё равно погибнет. Естественно, включая и саму Комарушку. Если так и так придётся умирать, рациональнее ограничиться одной жертвой, – согласилась с Хельзой даже Кудзуха, но…

– Заткнитесь! Да что понимаете вы – дьявол из прошлого Мирового Древа и обладательница способности реинкарнации? Хватит уже издеваться над нами! Мы не такие, как вы, для нас ценность жизни – не пустой звук! Если мы… Комари, умрёт один раз, то это конец!!!

Рин и без всякой логики с рациональностью понимала, что раз смерть неизбежна в любом случае, то у них просто нет других вариантов. Рин не была настолько глупа, чтобы не понимать этого.

Но всё же, она не хотела соглашаться с этой абсурдностью…

– Спасибо тебе, что всё это время защищала меня, Риночка.

– К-Комари…

– …Но, прости. Ты так старалась защитить меня, но… похоже, я всё-таки не гожусь на роль героя, которому суждено спасти мир! Э-хе-хе, – рассмеялась Комари, а затем прямо заявила: – Но знаешь… нет, именно поэтому… я хочу, по крайней мере, умереть, будучи полезной всем. Наверняка именно в этом смысл того, что мне дали дожить до сегодняшнего дня. Я хочу исполнить свою роль до конца.

Рин знала, насколько безнадёжно ошибочна решимость доказать смысл своего рождения.

Да, на самом деле для жизни не нужны ни смысл, ни причина. Ведь так? Никто не рождается по собственному желанию. Родители просто родили вас и всё. Так что странного в том, чтобы просто жить как хочешь? Большинство людей в мире живут бесцельно, без всякой причины, и это нормально. Если бы для жизни требовалась причина, мир давно был бы полон мертвецов.

Но Комари не такая. Для неё жизнь была не данностью, а тем, что ей даровал кто-то другой, и она нуждалась и в смысле, и в причине. Если она потеряет их… то просто не сможет больше жить.

Зная это… Рин могла лишь проглотить слова, которыми хотела её удержать.

– …Ладно, похоже, мы договорились. Тогда ступайте.

С этими словами Хельза слегка махнула пальцем, и в углу палаты появились Врата, которые, по всей видимости, предназначались для возвращения в реальный мир.

Комари решительно бросилась к ним, но в последний момент, словно вспомнив что-то, обернулась и… протянула руку к Хельзе.

– Госпожа Хельза, давайте вернемся вместе!

Услышав это предложение, Хельза удивленно округлила глаза… а затем, улыбнувшись, покачала головой.

– Это невозможно. Я же сразу сказала, что сейчас я – что-то вроде призрака. Всего лишь осколок души, заложенный вместе с мечом. Моё настоящее тело давно мертво.

– Не может быть… почему?..

– М-м-м, была одна принцесса, заточенная в вечной пустоши, и ради неё я проделала дыру в барьере, но это нарушение правил богинь. А так как в этом Мировом Древе я наполовину считаюсь богиней, наказания было не избежать. В тот момент моя смерть уже была предрешена. Ну, я сама виновата, и я прожила достаточно, так что тебе не стоит об этом беспокоиться…

Улыбающаяся в своей обычной манере Хельза внезапно замолчала.

Она заметила, что глаза стоящей перед ней девочки наполнились слезами.

– Да ладно, не делай такое лицо. Всё так и должно быть. Ведь я – существо, которое вообще не должно находиться в этом Мировом Древе.

– Это неправда! Такого просто никак не может быть!

Глядя на девочку, проливающую искренние слёзы по обманувшему её дьяволу, Хельза хотела было что-то сказать… но тут же проглотила эти слова и подбодрила Комари.

– …Ты добрая девочка. Но подари эту доброту другим ребяткам, а не мне… Ну же, ступай.

Комари, то и дело оглядываясь, скрылась во Вратах. Следом за ней с недовольным видом прошла Рин, а последней – Кудзуха.

…Однако перед тем, как шагнуть во Врата, Кудзуха обернулась.

– …И всё же ты очень жестокая. Сказала «дарую проклятие и благословение», а на деле тут проклятия на девяносто процентов. Хотя, дьяволы такими и должны быть, не так ли?

«Проклятие», о котором говорила Кудзуха – это не семя Всемогущества… Скорее, речь шла о пересадке сердца.

Девочка, которая не верила в собственные возможности и жаждала лишь смерти, получила жизнь от другого человека. Причем от мертвеца, которому уже никогда не сможет вернуть долг. К чему это приведет – понять нетрудно.

Чувство вины за полученную жизнь. Жгучее чувство, что она обязана отплатить за это.

Это сковало её ненормальным чувством справедливости, заставляющим не гнушаться самопожертвованием. Она была проклята с того самого момента, как она приняла жизнь и была слишком добра, чтобы сбежать от этих оков.

И именно это было защитной мерой, которую применила Хельза, чтобы мечом не злоупотребили.

Чтобы даже став здоровой, девочка не могла ничего пожелать для себя самой. Чтобы она продолжала оставаться пустыми ножнами, непригодными для меча. И чтобы, когда придет нужный час… она добровольно отдала свою жизнь.

Это было в высшей степени рациональное и до крайности подлое проклятие. И, по факту, это проклятие сработало просто идеально. Как бы её ни переполняли эмоции, из Комари просачивалась лишь крошечная часть «Всемогущества», не идущая ни в какое сравнение с его истинной мощью, способной мгновенно уничтожить мир. Более того, она с радостью согласилась пожертвовать своей жизнью. Да, если рассматривать её не как героя, а как ножны, Комари выросла действительно превосходной. Именно так, как и планировала Хельза… От этого хладнокровного и точного метода даже у Кудзухи пробежал мороз по коже.

А сама Хельза… не стала отрицать этот упрек.

– И не говори. С такой-то хорошей девочкой…

Это прозвучало так, словно она решила не оправдываться… Но именно потому что Кудзуха много лет была знакома с богиней лжи, она заметила её просочившиеся истинные чувства. Это вне всяким сомнений были отвращение к собственной жестокости и раскаяние...

Кудзуха тяжело вздохнула.

– Ха-а… Понятно, так вот почему Сноэлла тебя недолюбливала. Для дьявола у тебя слишком правильные моральные принципы… Но в таком случае, можно же было подобрать слова получше, согласись? Хотя бы… хотя бы одну фразу, которую эта девочка хотела услышать «Я рада, что выбрала именно тебя». Ты ведь это хотела сказать сейчас? Если бы сказала, и ей… и тебе стало бы хоть немного легче.

– Да, наверное, так и есть. Но… эти слова герою может сказать только одна персона в мире. И это не я.

– До чего же серьёзная ты личность… Ладно, в любом случае ты постаралась на славу. Теперь можешь просто сидеть здесь и наблюдать за тем, что ждёт её в будущем.

С этими словами Кудзуха наконец ушла.

Проводив её взглядом с бесстрастным лицом, Хельза… закрыла глаза, словно в молитве.

Разумеется, она дьявол. Она знала, что молитвы такого порочного существа, как она, бесполезны, и знала, что в этом Мировом Древе с самого начала не было того, кому стоило бы молиться. Она понимала, что в этом действии нет никакого смысла.

Но всё же Хельза не могла не молиться.

Если где-то есть существует бог судьбы – настоящий бог, а не фальшивка вроде них, – то пусть он, пожалуйста, принесет свет в их будущее.

----…

--…

…Её сознание всплыло наверх, словно пузырьки воздуха, поднимающиеся к поверхности озера.

Комари резко открыла глаза, и увидела обеспокоенное лицо склонившейся над ней Феррис.

– О-о, ты вернулась, Комари! Ты в порядке?!

Услышав её голос, остальные члены «Олд Мис» поняли, что она вернулась, и тут же подошли.

– О, с возвращением. Ну что там?

– Вы нашли меч?

– Да, – уверенно кивнула Комари в ответ на посыпавшиеся на неё вопросы. – «Меч Древнего» – это оригинальный навык Всемогущества. И он находится во мне. Только вот… я не способна его применять. Поэтому, чтобы извлечь меч из меня, нужно встретиться с верховной богиней госпожой Фрейей, – без запинок и точно пересказала Комари то, что ей поведали…

Утаив лишь информацию о том, что «в обмен на это она умрет».

Янаги улыбнулся с облегчением.

– Вот как, спасибо, Комари. Теперь у нас есть надежда. Ты действительно отлично справилась. Тогда нужно немедленно начинать подготовку к отправлению в мир богинь… Амо, Мики, займетесь?

– Вас по-о-оняла.

– Предоставьте это нам. Мы сейчас же приступим к развертыванию Врат.

Они вдвоём начали в спешке готовиться.

Тем временем Комари сообщила ещё одну новость.

– Госпожа Хельза также поведала нам о том, кто стоит за Розалиечкой и Кёей.

– Хм, рассказывай.

Комари рассказала об Имир – источнике всех бед. С дополнениями от Кудзухи и Рин, она передала всю информацию, доверенную Хельзой.

И когда она закончила… первой отреагировала Феррис.

– Понятно, значит, она существо из старого Мирового Древа…

– Неужели ты тоже знаешь её?

– Угу. Имир тот самый демон, что создала меня. Скорее всего, именно она дала силу этой вашей Розалии и рассказала Кёе всё о Мировом Древе. Выходит, она и есть главный кукловод.

– Вот как… Значит, сейчас остерегаться в первую очередь нам нужно эту самую Имир.

Все кивнули с суровыми лицами.

И лишь одна Комари улыбалась с облегчением.

– Ты чего, Комарушка, у нас тут еще один опасный босс нарисовался. Чему радуешься-то?

– Э, нет, просто… я подумала, что если настоящий злодей – это Имир, то, может быть, нам не придется сражаться с Кёей и Розалиечкой.

Если удастся победить кукловода, дергающего за нитки из тени, возможно, не придется биться насмерть с Кёей и Розалией. Конечно, это были лишь оптимистичные надежды. Но… вероятность не была нулевой.

– Угу, действительно. То, что она позволила мне сбежать от Кёи, вероятно, было сделано для того, чтобы дать Кёе причину сражаться. Иными словами, это означает, что она сама еще не полностью подчинила Кёю. Если победить Имир, возможно, всё разрешится. Хорошая информация, Комари! – с улыбкой полной надежды произнесла Феррис.

Да, ситуация уже не была столь безнадежной, как раньше. И путь к этой надежде был успешно проложен.

– Мистер Янаги-и-и, подготовка завершена.

– Угу, благодарю за труды. Тогда отправляемся немедленно.

Мики с Амо вернулись, закончив развертывание Врат в мир богинь. А значит, причин колебаться не было. Они все направились к Вратам, чтобы встретиться с верховной богиней и пересадить меч.

…Но перед этим Комари окликнули сзади.

– …Может тебя на минутку, Комари Имари?

– …? Что случилось, мистер Амо?

Обернувшись, она увидела Амо. И выражение его лица было еще более суровым, чем обычно.

Опять за что-то ругать будет? – невольно напряглась Комари… Но дело оказалось не в этом.

– …У пересадки меча ведь есть цена, верно?

– Э… с-с чего вы… – невольно выдала своё волнение Комари в ответ на внезапный вопрос.

Увидев её реакцию, Амо убедился в правильности ответа и тихо фыркнул.

– Хым, так я и знал. Достаточно посмотреть на выражение лица Рин Гиондзи, чтобы всё понять.

Взгляд Амо был направлен на Рин, которая стояла, надув губы. На её лице читалась внутренняя борьба: «Я совершенно не согласна с тем, что Комари станет жертвой, но хочу уважать её волю»… Такое лицо у неё было всё время с тех пор, как ей открыли правду.

– Судя по выражению лица… платой будет твой жизнь, Комари Имари. А скрыла ты это… потому что подумала, что Янаги будет против, верно?

– Д-да… всё верно…

Всё-таки этот человек очень проницателен. Почти насквозь всех видит.

Зная характер Янаги, который в любой ситуации ставит человеческую жизнь превыше всего, она решила, что лучше промолчать… но, видимо, молчать было ошибкой. Комари сжалась, ожидая, что её сейчас отругают.

Однако слова, которые она услышала, были полной противоположностью её ожиданиям.

– Вот как… Хм, «не годишься для того, чтобы быть владельцем меча», значит… Похоже, «Меч Древнего» тоже совсем не разбирается в людях… Нет, я и сам ничем его не лучше.

– Э?..

– …Я выражаю искреннее уважение твоей храбрости, Комари Имари.

Сказав лишь это, Амо, больше не проронив ни слова, резко развернулся и ушел.

Ошеломленная на мгновение, Комари вдруг поняла. Хоть он и был резок, но вне всяких сомнений признал её. Конечно, это ничего не меняло. И всё же… Комари почувствовала, что ей стало чуточку легче.

– ...Ладно, выложусь на полную!

Снова подбодрив себя, Комари побежала к Вратам.

Она не была избранным героем. Но у неё была данная ей роль, а, значит, она просто выполнит её.

Комари направилась вперёд, чтобы встретить богиню Фрейю и пересадить меч. Навстречу собственной смерти.

* * *

[1] В оригинале тут стояло «у них» во множественном числе. Подозреваю, что это опечатка.

[2] Записано как: «Росток, расцветающий в начале».