Я неторопливо зашагал по территории Академии. Хоть я и перевелся совсем недавно, план кампуса уже изучил досконально. Обязанности телохранителя требовали четко знать все пути отхода и слепые зоны.

Опираясь на эти знания, я повел преследователя в безлюдное место, где наша схватка не задела бы случайных студентов.

Королевская академия разделялась на несколько факультетов: рыцарский, магический, теологический, факультет благородных невест и другие. Каждый из них располагал огромными территориями и целыми комплексами построек размером с небольшой городок. Но даже на их фоне наш факультет магических мечников выделялся особым размахом.

Его владения простирались до самого горизонта, а здания напоминали королевские дворцы. Даже я, выросший в замке Эстарк, был поражен этим великолепием. Найти здесь укромный уголок не составляло никакого труда.

Заметив густую рощу, я без колебаний свернул под сень деревьев.

Я шагал беспечно, словно вышел по грибы, но следовавшая за мной тень шутить не собиралась. Стоило мне углубиться в чащу, как из-за спины обрушился яростный рубящий удар.

— Грубоватое приветствие. Кажется, вам не помешало бы подучить правила приличия, прежде чем махать мечом.

Ответив с ледяным спокойствием, я посмотрел на напавшую.

Красноволосая девушка яростно сверкнула глазами и процедила сквозь зубы:

— Подумать только, этот наглец смеет читать мне нотации! Слыхали поговорку: «На воре и шапка горит»?!

— «Вор» — это слишком грубо. Да, я бастард и отверженный сын, но чужого добра отродясь не крал.

— Какое бесстыдство! А что это тогда висит у тебя на поясе?!

— ......

Я промолчал, потому что в ее словах была доля истины. Священный меч Тирфинг действительно был вынесен мной из родового замка.

Точнее, его стащила моя сестренка Эллен, а не я сам, но сути дела это не меняло: родовая реликвия покинула стены замка, так что формально обвинение в воровстве имело под собой почву.

Я уже начал всерьез размышлять, не вернуть ли клинок законным владельцам, как вдруг сам клинок возмущенно завопил:

[Стоять-бояться, тормози лапти!] — выдал священный меч Тирфинг какую-то несусветную белиберду. — [Да, меня умыкнула твоя сестренка, но ты — мой законный хозяин! Я сама выбрала тебя, ты мой Избранный! Так что никакой ты не вор! Нот ворюга-вор!]

— Это твое субъективное мнение, а не юридический факт.

[Ой, всё!]

Пока мы препирались, красноволосая воительница окончательно вышла из себя:

— Эй, ты! Чего ты там бормочешь сам с собой?! Вздумал издеваться надо мной?!

— Вовсе нет, я не ярмарочный шут.

Сказать ей правду — что я разговариваю с божественным мечом — все равно бы не помогло: не поверит. Мой ответ лишь подлил масла в огонь, и в меня тут же полетел второй удар.

Огромная, тяжеленная глыба стали просвистела в миллиметре от моего носа.

— Внушительный двуручник. И как только такие тонкие ручки удерживают подобную махину?

— Не смей недооценивать меня только потому, что я девушка!

— Даже в мыслях не было. Нынче за такие предрассудки строго спрашивают.

Эта ирония окончательно сорвала ей планку. Удары посыпались с удвоенной яростью.

Я с трудом увернулся, и на том месте, где я только что стоял, в земле образовался глубокий кратер. Попади она по мне — и от Лихта остался бы только мясной фарш.

— И все же, я не понимаю, за что столько ненависти. Да, этот божественный меч взят из замка без спроса, но это сугубо внутреннее дело дома Эстарк. Или вас наняла моя мачеха с братьями?

— Плевать мне на дела Эстарков! И до Тирфинга мне дела нет! Меня интересует тот, черный клинок!

— А, этот, что ли?

Я перевел взгляд на второй божественный меч — демонический Грам.

— Но его я тоже не крал. Хотя признаю, что отобрал его у одного подонка по имени Вольг.

Прежним владельцем меча был баронский сынок Вольг. Он напал на меня, обратившись в демона и вооружившись этим клинком, но был наголову разбит. В свое оправдание могу сказать, что меч остался со мной по собственной воле — силой я его не удерживал.

— Хоть это и не прописано в законах, по древним обычаям победитель в битве божественных мечей имеет право забрать клинок побежденного. Так что нахождение Грама на моем поясе абсолютно легитимно.

Казалось бы, мои доводы были безупречны, но у красноволосой девы нашлась неожиданная контратака:

— Плевать мне на какого-то Вольга! Но этот меч испокон веков принадлежит дому Бальмунг! Немедленно верни его!

— Дому Бальмунг...

Вот уж не ожидал услышать это имя. С родом Бальмунг меня связывала непростая история. Маркиз Бальмунг покушался на жизнь моей госпожи Арии Роуз и был ее главным политическим врагом. Более того, он считался близким соратником и соперником моего отца, графа Эстарка.

— Так ты, выходит, дочь маркиза Бальмунга? Я слышал, у него есть только сыновья.

Маркиз Бальмунг славился не только выдающимся личным боевым мастерством, но и гениальным политическим умом (если не брать в расчет верность королевской короне). Однако его сыновья были настолько бездарны, что многие сомневались в их кровном родстве. О существовании дочери я и не подозревал.

И тут она бросила в лицо:

— Я дочь наложницы. Такой же бастард, как и ты!

— Вот оно что. Внебрачный ребенок.

Незаконнорожденный, байстрюк, бастард — названий уйма, но суть одна: ребенок, рожденный вне законного брака.

— Значит, мы с тобой собратья по несчастью. В одинаковом положении.

— Это еще не повод водить с тобой дружбу!

— Прекрасно понимаю. Но насчет Грама ты ведь мне объяснишь?

— Конечно! Этот божественный меч — собственность дома Бальмунг. Верни его по-хорошему.

— Я признаю, что забрал его у Вольга. Но если законным владельцем меча является семья Бальмунг, значит ли это, что маркиз напрямую замешан в покушении на принцессу?

— Дом Бальмунг стоит на страже королевства с момента его основания! Наша верность короне чище и крепче, чем у кого бы то ни было!

— Молва утверждает прямо противоположное.

— Пустая брехня досужих сплетников!

Похоже, она и сама прекрасно знала о слухах, ходивших вокруг ее отца, и яростными взмахами меча словно пыталась прогнать сомнения из собственного сердца.

— Мне известно лишь то, что какой-то Рядовой студент украл демонический меч Грам из нашей сокровищницы и осмелился использовать его как орудие для покушения на принцессу!

— Выходит, отец держит тебя в полном неведении.

— Что?!

— Да ничего. Знание правды не всегда приносит счастье.

— Болтай что хочешь! Право владения мечом принадлежит роду Бальмунг!

— Возможно. Но официального требования о возврате от твоей семьи мне не поступало.

— Это...

Лицо красноволосой воительницы перекосило. Судя по всему, вернуть меч она решила по собственной инициативе. Самому маркизу Бальмунгу, видимо, было плевать на потерю одного-двух клинков. К тому же он благоразумно не желал поднимать лишний шум, дабы не всплыла его причастность к покушению на принцессу. Холодный, расчетливый и тертый интриган.

Зато его дочь, похоже, руководствовалась исключительно личными амбициями:

— Даже если отец не требует его назад, меч все равно принадлежит нашей семье! В будущем он должен был достаться мне! Отдай!

— Понятно. Значит, ты просто хочешь забрать Грам себе.

Вместо словесного подтверждения мне прилетел наполненный жаждой убийства выпад. Тяжелейший удар я играючи заблокировал тем самым демоническим мечом Грамом.

— Ч-что?! Заблокировал мой двуручник одной рукой?! У тебя чудовищная силища!

— Да брось, я обычный человек. Удержать клинок мне помогла сила самого Грама.

— Теперь я хочу его еще сильнее! Отдай!

— Это тебе не котенок, чтобы отдавать по первому требованию.

«Божественный меч и законную супругу так просто взаймы не дают», — дал я понять, наотрез отказавшись расставаться с клинком. От этих слов волосы девушки буквально встали дыбом от ярости.

Она обрушила на меня целый град яростных, смертоносных ударов.

— Превосходное владение мечом.

— Я студентка Элиты рыцарского факультета!

— И явно не из простых.

— Да! Недавно меня избрали в славную Десятку лучших!

— Вот как, Десятка героев...

В этой Академии ученики строго делились по рангам: Младшекурсники, Рядовые и Элита. Занятия проходили совместно, но социальное расслоение бросалось в глаза на каждом шагу.

Младшекурсники водились с Младшекурсниками, Элита держалась исключительно своего круга. Это было негласным законом, поэтому с Элитой я практически не пересекался.

Из представителей высшего ранга я знал только сестру Эллен да почетную студентку Арию Роуз, так что титул «Десятки лучших» ни о чем мне не говорил.

Красноволосая мечница, поняв это, со вздохом принялась объяснять:

— В Академии есть десять выдающихся воинов, именуемых Десяткой лучших.

— И все они поголовно из Элиты, так? Слышал, это сильнейшие бойцы Академии, многие владеют божественным оружием. Элита среди элиты, так ведь?

— Верно. Звание Десятки лучших даруется лишь тем, кто обладает задатками истинного героя. Поэтому туда входят только студенты ранга Элиты.

— Логика проста: раз талантлив, значит, обязан быть среди Элиты?

— Именно!

— Какое узколобое чинопочитание.

— Что ты сказал?! — вскипела она.

— А разве не так? Судить о способностях человека по его формальному рангу — глупость.

— Меня выбрали не за ранг, а за выдающиеся способности!

— А вдруг среди Младшекурсников есть те, кто плевать хотел на ранги и намеренно остался на низшей ступени?

— Таких не бывает! Младшекурсники остаются на дне лишь потому, что они бездари и лентяи!

— Внешность у тебя, может, и девичья, но мыслишь ты точь-в-точь как твой папаша. Сплошной элитизм и высокомерие.

— Долг одаренных — вести за собой простой народ!

— Дворянский долг, благородство обязывает... Старая, замшелая сказочка.

Мой сарказм не произвел на нее ни малейшего впечатления. В ее сознании бальмунговский закон естественного отбора и право сильного были непреложной истиной.

Среди дворян такое сплошь и рядом, так что я даже не удивился. «Они бы отлично поладили с моей мачехой и братцами», — мысленно усмехнулся я и решил, что пора заканчивать этот бессмысленный разговор.

Впрочем, переубеждать ее словами я не собирался. Куда лучше охладить ее спесь наглядными действиями. Она безмерно гордилась статусом Элиты и презирала Младшекурсников.

Что ж, я выбью эту дурь из ее головы. Девушка непрерывно атаковала двуручником, и хоть я легко парировал ее выпады Грамом и Тирфингом, я демонстративно убрал оба клинка в ножны.

Священный меч у меня на поясе ярко вспыхнул:

[Э-э-эй! Лихт, ты с дуба рухнул?! Что ты творишь?!]

— Просто прячу вас в ножны.

[У тебя суицидальные наклонности прорезались?! Ты собрался отбивать этот рельс голыми руками?!]

— Вовсе нет, я еще из ума не выжил. Воспользуюсь вот этим.

Я извлек из-за пазухи простой кинжал.

[Ой, ну офигеть разница!]

— Разница есть. Это честная сталь, сделанная из того же сплава, что и ее двуручник.

[Да там разница в габаритах как между слоном и моськой!]

Двуручник девушки действительно был размером с нее саму, а мой кинжал походил на тонкую веточку. Однако с этим верным клинком я не расставался с самого раннего детства.

— Этим кинжалом я однажды вспорол шкуру гигантского медведя-гризли. Не переживай.

[Мне кажется, этот двуручник будет пострашнее любого медведя!]

— Вот именно. Если я сокрушу ее грозное оружие этой малявкой, до нее волей-неволей дойдет, насколько она самонадеянна и слепа.

[Оно-то так, но все равно...] — продолжала ворчать Тиль, но тут в разговор вступил ее напарник, демонический Грам:

[Уймись, Тирфинг. Господин Лихт — сильнейший непобедимый обладатель божественного меча. Он прекрасно справится и без нашей помощи.]

[Ишь, выискался умник! Без году неделя с нами, а туда же — поучать вздумал!] — надулась Тиль.

[Потому и говорю. Я десятилетиями пылился в сокровищнице Бальмунгов. За это время я повидал немало мастеров, но так и не встретил ни одного достойного мужа, коему мог бы вверить себя.]

[Даже среди Бальмунгов?]

[Даже сам маркиз казался мне недостойным. Но когда меня силой выволокли на свет и я встретил господина Лихта, на меня снизошло озарение: этот юноша — мой истинный господин. Человек, которому суждено принести гармонию и мир в этот разорванный мир.]

— Слишком уж ты меня переоцениваешь.

[Напротив, мир безбожно недооценивает вас. Люди еще не осознали вашей истинной ценности. Но настанет день, когда они прозреют и взмолятся о вашей помощи. И в этот день я хочу быть рядом. Хочу покоиться в вашей левой руке и сражаться плечом к плечу.]

— ......

Я ощутил неподдельную искренность демонического клинка. Вести столь душевный диалог с неодушевленным предметом со стороны казалось верхом безумия, но насмехаться над его преданностью мне не хотелось. Тиль, судя по всему, прониклась тем же чувством и больше не стала язвить:

[Ну уж нет, я не позволю какому-то новенькому отобрать у меня статус законной супруги!] — с такой забавной логикой она выразила свою солидарность.

Оценив их поддержку, я предельно сосредоточился. Парировать кинжалом огромный двуручник на словах просто, но на деле требовало ювелирной точности.

«Перед мечами я, конечно, строил из себя героя, но малейшая оплошность — и мне конец».

Двуручник красноволосой девы был выкован, скорее всего, из дамасской стали. Да и ее мастерство вполне соответствовало громкому званию члена Десятки лучших из Элиты. Стоит мне ошибиться хоть на волосок — и голова слетит с плеч. С этой мыслью я начал плести заклинание.

Заметив это, красноволосая воительница усилила напор:

— Бесполезно! Я не дам тебе времени на чтение заклинаний!

— Вот как. Значит, ты поняла, что перед тобой первоклассный маг?

— Ага. Сама-то я в магии не сильна, зато за версту чую тех, кто полагается на всякие хитроумные штучки. Я дралась со множеством магов и знаю: таким, как ты, нельзя давать ни секунды!

— Под таким бешеным давлением и правда не успеть сотворить заклинание.

— Теперь ты не сможешь зачаровать свой кинжал магией. А значит, с этой зубочисткой тебе ни за что не победить!

— Как знать, как знать.

Бросив эту фразу, я решил закончить поединок. Отказавшись от идеи зачарования, я сделал ставку на чистую сталь.

— С ума сошел?! Жить надоело?!

— Первое признаю, второе отрицаю.

С этими словами я опустил кинжал в нижнюю стойку.

— И ты добровольно отказываешься от главного преимущества кинжала — маневренности?! Смех да и только!

На губах девушки мелькнула победная усмешка, но тут же застыла ледяной маской. Огромный меч с молниеносной скоростью обрушился сверху вниз, но я с поразительным хладнокровием уклонился от траектории удара. До этого момента любой опытный воин мог бы повторить подобное, но я пошел дальше.

Я увернулся даже от ее коронного добивающего приема — «Рёва Красного Дракона».

Даже этот сокрушительный удар, подобный буйству гигантского багрового ящера, не возымел эффекта.

Обычно при уклонении от клинка берут безопасный запас дистанции. Уклоняться на волосок от лезвия, как в героических сказках — удел безумцев. Однако я намеренно нарушил это табу, пройдя буквально по лезвию бритвы. Не только ради того, чтобы продемонстрировать подавляющую разницу в мастерстве, но и потому, что из этой позиции куда проще мгновенно перейти в контратаку.

На словах это звучит легко, но когда мимо твоей кожи проносится такая чудовищная масса стали, инстинкты вопят от первобытного ужаса. Не учти я силу удара и давление воздушной волны — и моя голова разлетелась бы вдребезги, словно спелый гранат. Но я заранее просчитал каждое ее движение, привычки, завихрения воздуха и даже погоду, сумев разминуться со смертью на толщину тончайшей пленки.

Одно это повергло бы девушку в шок, но я тут же провел плавную, непрерывную контратаку. Скользнув лезвием кинжала вдоль плоскости ее огромного меча, я чиркнул по дамасской стали. Оба клинка были из одного материала, но их масса различалась в десятки раз. С помощью этой тонкой веточки разбить тяжелый двуручник было невозможно, однако я преследовал совсем иную цель.

Девушка предвидела ответный выпад и уже готовилась уклониться. Будучи признанным мастером клинка, она не позволила бы простому кинжалу достать себя. По крайней мере, обычным путем.

Именно поэтому я пустил в ход маленькую хитрость.

При трении двух кусков дамасской стали возникает мощнейшая реакция сопротивления. Металл бьется о металл, высекая фонтан ослепительных искр.

Да, именно эти искры и были моим тайным планом.

Снопы раскаленных искр, похожие на брызги при сварке, осыпали красноволосую воительницу дождем микроскопических частиц металла.

Звери в этом мире боятся огня. И человек — двуногий зверь — не был исключением.

Внезапная стена огненных брызг прямо перед глазами заставила девушку дрогнуть. Прямого урона эти искры не несли, но сработал древний животный страх перед пламенем.

И это решило исход битвы.

— ...Кх! Жалкие искры!..

— Не кори себя. Человек — тоже зверь, и страх перед огнем заложен в нас природой.

Поддавшись инстинктивному испугу, она резко скорректировала траекторию уклонения.

А я безупречно просчитал, куда именно сместится ее тело.

Мой кинжал неотвратимо коснулся ее шеи.

Выверенный до доли миллиметра расчет привел острие точно к ее горлу.

Красноволосая мечница была истинным мастером боевых искусств и кожей прочувствовала все величие безупречного математического расчета в моих действиях. Понурив голову, она разжала пальцы, выпустив двуручник:

— Мое поражение...

Глядя на нее, я невольно проникся уважением: «Ого». Узнав, что она дочь Бальмунга, я ожидал встретить упрямую, мелочную злодейку, но ее прямодушие и честность приятно удивили. От нее веяло тем благородным духом, который присущ лишь тем, кто искренне посвятил себя пути меча.

Я не сдержался и спросил:

— Как твое имя?

В этой встрече мне почудилось нечто особенное.

Похоже, девушка испытала похожее чувство. Без тени капризов или лукавства она гордо произнесла:

— Мое имя — Систина Балмунг.

— Звучит так, будто ты полыни наелась.

— Для меня позор — не иметь права носить приставку «фон».

— Вот как. Мечтаешь стать полноправной дворянкой?

— Я просто хочу, чтобы меня признали частью семьи Бальмунг!

«Вот почему она взъелась на меня и так вцепилась в демонический меч Грам», — все встало на свои места. Должно быть, ее бесило, с какой легкостью я отбросил прославленное имя Эстарк.

— ...Что ж, твои чувства мне вполне понятны.

Бастардам во все времена жилось несладко. Шанс унаследовать родовую реликвию вроде божественного меча для них стремился к нулю. Она жаждала получить меч на законных основаниях, чтобы укрепить свое положение в доме Бальмунг.

«Полная противоположность моему пути».

Я тоже рос бастардом, но к семье Эстарк не питал ни малейшей привязанности. Мне и в голову бы не пришло заискивать перед отцом или братьями ради признания. Но для нее дом Бальмунг был целым миром...

Горькое, полное досады выражение ее лица после поражения никак не шло у меня из головы.

«Может, стоило поддаться, чтобы порадовать ее?»

Пока я предавался этим бесполезным мыслям, девушка заговорила:

— Блестящее владение клинком. Твое мастерство не уступает верхушке Десятки лучших из Элиты.

— Просто повезло.

— Я сама бросила вызов и проиграла, так что приму любую участь. Убей меня.

— Законы королевства действительно не считают убийство на дуэли преступлением. Но дуэль уже окончена.

— Ты... даруешь мне жизнь?

— Не стоит придавать этому слишком возвышенный смысл. Просто не люблю вид крови после боя.

С этими словами я спрятал кинжал в ножны, но Систина наотрез отказалась принимать такое милосердие:

— Принять пощаду после того, как сама вызвала тебя на бой — несмываемый позор для воина! Точно... Ты ведь мужчина! Можешь делать с моим телом все, что пожелаешь!

— ......

Я буквально онемел от столь абсурдного заявления, а Систина тем временем уже принялась стаскивать форменный пиджак. То, как аккуратно она складывала снятую одежду, выдавало хорошее воспитание, но сейчас было совсем не до хороших манер.

— Прекрати маяться дурью.

— Я проиграла поединок! И не стану жаловаться, даже если ты силой возьмешь меня!

— Не ровняй меня с похотливыми разбойниками.

— Горничные учили меня, что все мужчины — похотливые звери!

— Что за странные у тебя горничные с перекошенным мировоззрением?.. Ладно, неважно. В общем, одевайся немедленно.

Систина уже расстегивала пуговицы на блузке. Набросив пиджак обратно ей на плечи, я старательно отводил взгляд от ее груди и строго увещевал.

— Ты правда не воспользуешься моментом?

Систина распахнула борта пиджака, невольно подчеркивая формы, но никаким соблазнам было не сломить мою выдержку. Она пробормотала: «Странный ты парень...» — однако рассыпаться в благодарностях или открывать мне душу не стала.

— Я не стану считать это долгом. Скорее, твоей собственной непростительной мягкотелостью.

— Я и сам так считаю.

— Но факт остается фактом — ты проявил милосердие. Когда-нибудь я верну этот долг. И нападать исподтишка больше не стану.

— Буду премного благодарен. Я живу в общежитии, так что ночные налеты и утренние засады создали бы мне кучу проблем.

— Но я буду бросать тебе вызов снова и снова, пока не верну меч!

— Договорились. Я тоже продолжу тренироваться. Будет здорово, если мы оба сумеем достичь вершин мастерства.

— ...А до тех пор моим верным напарником останется этот двуручник.

Она вновь взялась за рукоять тяжелого меча, закрепила его за спиной и зашагала прочь.

Ее поступь казалась уверенной и лишенной малейших сомнений, однако, по авторитетному заявлению священного меча Тирфинг, «флаг на рут Лихта успешно поднят». В качестве доказательства клинок предрек, что, завернув за угол здания, девушка обязательно высунет голову и украдкой оглянется.

И действительно — скрывшись за поворотом, она робко высунула мордашку и бросила на меня мимолетный взгляд.

Сделав вид, будто ничего не заметил, я принялся наводить порядок на месте нашей дуэли.