Когда я сообщил Эллен, что мы участвуем, она прижала ладони к пылающим щекам и застыла с открытым ртом:

— Не верю своим ушам...

Она даже ущипнула себя за щеку, а убедившись, что не спит, тут же потянулась за бланком заявки, боясь, что я передумаю:

— Я уже все заполнил и отправил. Наша пара зарегистрирована.

— П-правда?! Какое счастье!

— Никакого обмана.

— Но почему вы изменили решение, брат?

Эллен заглянула мне прямо в глаза, но посвящать ее в тонкости политической борьбы я не стал, ограничившись туманной фразой о переменах в расстановке сил. Зная о шатком положении Арии, сестра не стала расспрашивать дальше. Ее переполнял чистый, незамутненный восторг:

— Мы выступим дуэтом на турнире!.. О боги, надо срочно сходить в храм с благодарственной молитвой, отдать меч на полировку и сшить новую форму!

— Ты поступила меньше месяца назад, твоя форма абсолютно новая.

— Но ведь это такой торжественный день!

— Неисправимая... — я легонько щелкнул ее по лбу, и с того самого дня мы приступили к совместным тренировкам.

Эллен по праву считалась одной из лучших мечниц дома Эстарк. Ее называли гением, рождающимся раз в несколько десятилетий. Каждое утро, скрещивая с ней клинки, я убеждался: молва ничуть не преувеличивала. Ее движения были быстрыми, как бросок сокола, и грациозными, как танец павлина. Не будь мои старшие братья бездарями, а родись Эллен мужчиной — наследницей рода без раздумий назначили бы ее.

Я наблюдал за ее успехами, когда на тренировочную площадку, задыхаясь от бега, влетела Мари.

— Ты проснулась так рано? Да еще и без косметики? Небывалое дело.

— Обстановка чрезвычайная! — выпалила горничная. — Едва глаза продрала, а мне докладывают такое... Вашу с Эллен заявку отклонили!

— Что?! — вскинулась сестра.

— Официального решения еще не вывесили, но новость просочилась прямо из оргкомитета. Источник надежный.

— В чем причина? Ошибка в документах?

— Исключено! Я лично проверяла каждый пункт перед отправкой!

— Тогда почему?..

Вместо Мари тихо ответила Эллен:

— ...Должно быть, приказ отца.

— Отец в столице?

— Да.

Я нахмурился, хотя удивляться было нечему: будучи высшим сановником королевства, граф Эстарк проводил в столице добрую половину года. В родовом замке его видели куда реже.

— Я думала, отец отправился спецпосланником короля в соседнюю державу... Не знала, что он уже вернулся.

— Видимо, посольская миссия завершилась. Вернулся в столицу, узнал, что любимая дочь сбежала из дома и тайком поступила в Академию, вот и пришел в ярость.

— Кто это сбежал?!

— Я выделил слово «тайком».

— ......

— Молчишь? Значит, признаешь, что обманула и отца, и мачеху.

— ...Я не обманывала! Я сказала маме, что еду на ознакомительный курс для невест!

— Вот только зачислена ты на боевой факультет в ранге Элиты.

— Естественно! Отучись я на курсах невест, меня бы тут же выдали замуж за какого-нибудь старика! А я хочу быть воином и сражаться плечом к плечу с вами, брат!

— Твое рвение похвально, но, похоже, песенка спета. Скоро отец прибудет сюда лично. Зная его крутой нрав, обмана он тебе не спустит.

— Если я переведусь на курсы невест...

— Сама знаешь его привычки. Тебя запрут в замке минимум на полгода под домашний арест.

— Но тогда мы с вами снова разлучимся!

— Все вернется на круги своя.

— Полгода без вас... Да за это время та девица приберет вас к рукам! — процедила она сквозь зубы.

Называть третью принцессу королевства «той девицей» было верхом непочтительности. Я только открыл рот, чтобы сделать ей выговор, как воздух на тренировочной площадке внезапно застыл.

— Сюда, ваша светлость. Госпожа Эллен тренируется здесь, — донесся негромкий голос со стороны входа.

Атмосфера мгновенно натянулась, как тетива.

Это не было нападением врага — в воздухе не чувствовалось жажды крови. Но его заполнило нечто куда более тяжелое: сокрушительная, монументальная мощь. Безмятежная тренировочная площадка вмиг превратилась в поле брани.

У входа появился оруженосец, пал ниц и громогласно возвестил:

— Столп королевства Раткруз со дня его основания, щит и защитник правящего дома, величайший мечник и непобедимый полководец — граф Тесиус фон Эстарк прибыл!

Вслед за этими словами во двор стройными рядами въехали конные рыцари, а за ними показался и сам источник давящей ауры.

Черноволосый воин исполинского телосложения восседал на огромном боевом коне. Его доспехи отливали матовым свинцом.

Этот могучий муж был нашим с Эллен отцом.

Тесиус фон Эстарк. Глава древнего графского рода, сильнейший магический мечник королевства, верховный главнокомандующий и великий полководец.

Олицетворение военной мощи Раткруза медленно разжал губы и сверху вниз окинул нас тяжелым взглядом:

— До меня дошли слухи, что моя своенравная дочь посмела пойти против моей воли. Вижу, молва не лгала.

От одного его присутствия перехватывало дыхание. Аура Тесиуса фон Эстарка подавляла любого, кто оказывался рядом. С самого детства один его суровый взгляд заставлял меня буквально врастать в землю от ужаса.

И даже Эллен, всеобщая любимица, не была исключением. Младшая дочь, которую в семье носили на руках, замерла в благоговейном страхе. За всю свою жизнь эта жизнерадостная девочка, кажется, ни разу не сидела у отца на коленях.

Граф Эстарк не умел сюсюкать с детьми. Его любовь была тяжелой, суровой и немногословной.

— ......

— ......

Пока мы молчали, отец тронул пальцами черную, под цвет волос, бороду:

— Управляющий ввел меня в курс дела. Эллен, ты возвращаешься домой.

Никаких лишних слов. Приказы отца всегда отличались лаконичностью и непререкаемостью. Спорить с ним не осмеливался никто.

Эллен прекрасно знала цену отцовскому слову, но, собрав всю свою волю, твердо ответила:

— Отец, я не могу.

На ее виске блеснула капелька пота.

— Почему? — коротко бросил граф.

— Я хочу учиться в этой Академии. Хочу совершенствоваться на пути магического меча.

— В замке Эстарк тебе наймут лучших учителей. Куда более знающих, чем здешние преподаватели.

— Но там я не смогу учиться среди сверстников! Я хочу знать, о чем думают другие люди, к чему они стремятся и чего желают, если выросли не так, как я!

Ее слова звучали красиво, но в них не было фальши. В родовом замке Эллен росла в золотой клетке, вдали от сверстников. Академия была местом, где собиралась молодежь со всей страны, и здешний опыт был бесценен.

И действительно, приехав сюда, Эллен начала меняться. Ее кругозор расширился, а взгляды стали гибче.

Хотя от ее гипертрофированной братской любви лекарства пока не предвиделось, объективно говоря, учеба шла ей на пользу.

К тому же я твердо решил выступить с ней на турнире. Если отца не переубедить, сестру увезут, и я не смогу наблюдать за тем, как она взрослеет.

Я сделал шаг вперед, прикрывая сестру:

— Отец, позвольте мне сказать слово.

— О, Лихт? Давно не виделись.

Будь на его месте мои старшие братья, они бы осыпали меня оскорблениями вроде «грязный бастард» или «позор рода, отрекшийся от фамилии». Но голос отца звучал точно так же, как и в дни моего детства.

Он выражал лишь абсолютное, ледяное равнодушие.

— Говори.

Я склонил голову:

— Сестра изменилась к лучшему с тех пор, как поступила сюда.

— В чем же это выражается?

— Из капризной барышни, владеющей мечом лучше мужчин, она превратилась в благородную даму, которая владеет мечом лучше мужчин.

— Ты утверждаешь, что она повзрослела?

Тесиус окинул дочь оценивающим взглядом с головы до пят. Граф не был знатоком женских туалетов, но сразу подметил легкую небрежность в ее одежде. В родовом замке такое было немыслимо — там ее одевали служанки. Здесь же она явно справлялась сама.

Люди шептались, будто граф Эстарк холоден со своими отпрысками, но и в его груди билось живое сердце. Младшую дочь он любил. Просто не умел проявлять нежность.

Титул и земли отойдут старшему сыну, а Эллен он планировал выдать замуж за представителя великого рода — за человека, который будет пылинки с нее сдувать.

И для этого ей требовалось вырасти не столько великой мечницей, сколько достойной женщиной.

«Если бы только она выросла похожей на мать... на ее мать...»

Взглянув на Лихта, Тесиус невольно увидел в его чертах лицо женщины, которую когда-то любил.

«Пустые мечты...» — с горькой усмешкой подумал граф и вернулся к реальности:

— Вы оба хотите остаться здесь. Я правильно понял?

— Да, отец. Если это возможно.

— Невозможно. Я обещал твоей матери вернуть тебя домой.

— Мама...

— У нее тяжелый характер, но она заботится о тебе.

— Я знаю. Но мне уже четырнадцать, и я вправе решать сама!

— А кто платит за твое обучение?

— Я...

— Впрочем, негоже мне уподобляться торгашам, — оборвал сам себя Тесиус. — В народе говорят, будто род Эстарк держится на воинской доблести.

— Наш род — гордость королевства Раткруз!

— Раз так, то и дочь этого рода должна быть достойным воином. Решим дело привычным способом.

Граф жестом велел оруженосцу подать клинок.

— Вы хотите решить все поединком?..

— Разве это не самый справедливый способ для семьи воинов?

— Но вы — сильнейший мечник королевства! Мне с вами не сравниться!

— Тогда вернешься домой без лишних споров?

— Нет... я не сдамся!

Эллен потянулась к своему фамильному клинку, но я мягко перехватил ее руку:

— Брат Лихт?..

— Против отца у тебя нет ни единого шанса.

— Знаю, но ведь...

«Но ведь и у вас его нет» — повисло в воздухе, но я не позволил ей произнести эти слова вслух. Слова имеют материальную силу.

— Исход боя не решен, пока клинок не вернется в ножны, — процитировал я старую поговорку неудачников и шагнул вперед: — Отец, я выйду на бой вместо сестры.

— Ты? Что ж, пусть будет так. Пощады не жди.

С этими словами граф спешился и обнажил меч.

Это был зачарованный фамильный клинок дома Эстарк. До божественного оружия он недотягивал, но его лезвие совмещало в себе сокрушительную мощь топора и бритвенную остроту скальпеля.

У меня же на поясе висели два божественных меча — священный и демонический.

Я без колебаний положил ладонь на рукоять черного клинка, и в тот же миг священный меч взорвался возмущенным воплем:

[Э-э-э?! Ты с ума сошел?! Почему он, а не я?! Твоя законная супруга и лучшая подружка Тиль прямо перед тобой!]

— Подумай своей железной головой, — мысленно осадил я ее. — Ты — родовая реликвия дома Эстарк. Сейчас на тебе иллюзия, но стоит обнажить лезвие, как отец сразу тебя узнает.

[А... точно. Глава рода твой меч с пеленок помнит.]

— Мне-то все равно, если нас разлучат, а вот ты потом всю жизнь будешь выть от тоски.

[Ладно-ладно, убедил!]

Она затихла, и я обратился к демоническому мечу:

— Сегодня работаем в паре, Грам.

[Слушаюсь,] — отозвался клинок с привычной мужской сдержанностью. Работать с ним было куда спокойнее.

— Нам предстоит схватка с сильнейшим магическим мечником королевства, а может, и всего мира. Есть последние пожелания?

[Неужели этот человек настолько силен?]

— Сказать, что он монстр, — значит сделать ему комплимент.

[Слышать такое от сильнейшего непобежденного обладателя божественного меча даже лестно.]

— Я просто трезво оцениваю силы. Знаешь, сколько раз я скрещивал с ним клинки? Семнадцать. И знаешь мой счет?

[Судя по тону — семнадцать поражений?]

— Не угадал. Семнадцать боев — сорок четыре поражения.

[У тебя плохо с математикой.]

— Вовсе нет. В некоторых поединках он успевал разгромить меня трижды за раз. А оставшиеся поражения я, видимо, задолжал ему на пару жизней вперед.

[То есть шансов на победу в этой жизни нет?]

— Абсолютно никаких. Этот человек непобедим.

Я покосился на ножны Тирфинг. Даже если бы я пустил в ход оба божественных клинка, превзойти отца вряд ли бы удалось. Вот если бы я мог управлять тысячей мечей разом... Но это были лишь бредовые фантазии.

Будучи реалистом, я искал победу в тех условиях, что имел.

— Если Тиль — меч сокрушающей мощи, то Грам берет гибкостью и невероятной резкостью, — пробормотал я.

Чтобы раскрыть потенциал Грама на максимум, лучше всего подходила техника мгновенного извлечения — баттодзюцу.

Поэтому я оставил черный клинок в ножнах.

«Шанс будет всего один. Единственное мгновение».

Отец не владел божественным оружием, но его мастерство стояло на ступени Святого Меча. Мое баттодзюцу он раскусит с первого же взгляда, но на одну-единственную попытку я мог рассчитывать. В этом мире божественные мечи были невероятной редкостью, и отец не знал истинной, непредсказуемой траектории Грама, быстрой, как полет ласточки. Если вложить в первый выпад всю душу и магию, возможно, забрезжит крохотный шанс.

С этой мыслью я сделал шаг навстречу отцу, вставшему в классическую позицию с мечом на уровне глаз.

Тесиус не шелохнулся.

Он стоял, словно вросший корнями в землю утес. Любой, кто хоть немного разбирался в фехтовании, мгновенно ощутил бы первобытный ужас перед его совершенной стойкой. В ней сквозило абсолютное, естественное бесстрашие.

Казалось, я заношу меч над неприступной скалой, но отступать было поздно. Я обязан был нанести удар с такой яростью, будто действительно намеревался убить собственного отца.

Звук покидающего ножны клинка еще не успел коснуться ушей, как черный меч уже рассек воздух. С чудовищной скоростью острие устремилось к шее графа.

Этот выпад был быстрее полета ласточки. Обычный рыцарь лишился бы головы, даже не успев заметить блеска стали. Но отец с минимальным, едва уловимым движением ушел с линии атаки и обнажил свой меч со скоростью, превосходившей саму суть Грама.

В искусстве фехтования высшим мастерством считается «инициатива второго номера» — контратака на опережение. Отец же использовал «инициативу третьего номера» — он начал движение позже меня, но закончил его первым.

Его клинок прочертил в воздухе ослепительную дугу и замер в считаных миллиметрах от моей шеи.

Я бил с намерением убить, но этот человек с идеальной точностью дозировал силу и подавил меня с абсолютным превосходством.

Я проиграл.

Эллен тут же бросилась ко мне. В ее глазах читалась лишь тревога за мою жизнь — ни тени упрека за поражение. Ее благородство и чуткость брали верх, да и на победу против отца она изначально не рассчитывала. Сестра уже приготовилась смиренно принять свою участь и вернуться в родовое гнездо.

Однако развязка оказалась совершенно неожиданной.

Победитель опустил меч и негромко произнес:

— Хм... В благородных домах полно девиц, окончивших курсы невест. Но невеста с факультета магического меча — это занятно. Что ж, Эллен... Стань единственной и неповторимой невестой во всем королевстве.

Тесиус позволил ей остаться в Академии.

Мы с сестрой ошеломленно захлопали глазами, но отец не забыл поставить жесткое условие:

— Вы, кажется, собрались участвовать в «Блистательном танце мечей»? Поражения Эстарки не прощают. Если проиграете — немедленно вернетесь в замок.

Бросив эти слова, он вскочил на коня и развернул его к воротам.

Рыцари и свита поспешно двинулись следом. Я со смешанными чувствами смотрел отцу в спину. Похоже, его спутники испытывали нечто подобное.

* * *

Когда силуэт Лихта скрылся из виду, один из доверенных рыцарей подъехал ближе к графу:

— Господин Тесиус, вы уверены в своем решении?

— О чем ты?

— О вашей дочери. Госпожа Эллен — ваша единственная девочка. Вы всегда говорили, что мечтаете выдать ее за достойного человека.

— И я не отказываюсь от своих слов. Именно поэтому я оставил ее в Академии.

— Пожалуй, здесь действительно проще найти выгодную партию среди высшей знати...

— Знатность не имеет значения. Впрочем, этот юноша вскоре и сам может войти в число высшей знати. Если он поддержит принцессу, то...

Голос Тесиуса стал настолько тихим, что рыцарь не разобрал окончания фразы.

— Но ваш бастард переходит все границы! Сначала устроил переполох в замке, сбежал, а теперь дурно влияет на госпожу Эллен!

— Верно. Минерва и мои недалекие сыновья уже все уши мне прожужжали, — Тесиус не стал развивать тему, лишь добавив: — Я уступил им вовсе не из жалости или мягкосердечия. Я всегда учил детей: не просите милости — забирайте свое силой. Они всего лишь последовали моему наставлению.

— Что вы имеете в виду?

Вместо ответа Тесиус протянул рыцарю свой меч.

На лезвии из чистейшего мифрила виднелась тонкая, как волосок, трещина.

— Неужели... это?!

— Да. Ее оставил мой сын.

— Значит, его выпад все-таки достал вас?!

— Именно. И не просто достал, а повредил клинок из истинного серебра.

— Н-невероятно...

— Я и сам поражен. Я не напитывал клинок защитной магией, но в королевстве найдутся единицы тех, кто способен хотя бы поцарапать этот металл.

— Неужели юноша обладает столь сокрушительным талантом?..

— В этом нет сомнений. Я предчувствовал это с самого его рождения... Нет, еще до того, как он появился на свет. Но...

— Но?

— Этот дар станет его проклятием. Сила заставит его стать игрушкой в руках беспощадной судьбы.

Тесиус с легкой печалью посмотрел на чистое небо и тихо прошептал:

— Притворяться сострадательным... Должно быть, это остатки родительской слабости. Надо же, во мне еще сохранилось что-то человеческое.