Лязг металла — и Тирфинг с Грамом разлетелись в противоположные стороны.

— Бесполезно, бесполезно, бесполезно! — с торжествующим кличем Систина пошла на таран.

Я выхватил из потайного кармана верный кинжал, готовясь встретить удар.

— В прошлый раз эта зубочистка помогла тебе, но дважды этот номер не пройдет!

— Я и не рассчитывал одолеть божественный меч одним кинжалом.

— Тогда сдавайся! Даже сквозь защитные барьеры арены такой удар переломает тебе все кости!

— Не сомневаюсь... Если он достигнет цели.

— Что?!

Систина обрушила на меня вращающийся шквал, но я встретил его не сталью, а многослойным магическим щитом. Восемь слоев плотнейшей защитной магии. Обычный чародей пробивал бы такую защиту часами, но зачарованный Экезакс срезал слои словно кожуру с яблока.

— Слишком слабо! Для божественного меча твои барьеры — словно слоеное тесто!

Она не преувеличивала. На каждый слой у нее уходило меньше трех секунд. Через двадцать четыре секунды я остался бы совершенно беззащитным.

Однако когда рухнул шестой барьер, ситуация резко изменилась.

Слева и справа от Систины мелькнули две стремительные тени.

Упоенная скорой победой, Систина на долю секунды упустила окружение из виду.

И эта заминка решила исход поединка.

[Вжу-у-ух!]

[Прошу простить!]

С двумя совершенно разными возгласами мои мечи, разогнавшись до скорости стрелы, одновременно ударили девушку с флангов.

— Что?! С двух сторон сразу?! Ты умеешь управлять мечами на расстоянии?!

— Похоже на то. Сам впервые пробую.

[Не смей недооценивать нашу связь с Лихти!]

[Воля нашего господина абсолютна и непобедима!]

Божественные клинки врезались Систине точно в бока. Ярко вспыхнул защитный контур арены: не будь его, девушку попросту прошило бы насквозь. Но даже сквозь магическую преграду удар вышел сокрушительным.

Систина глухо вскрикнула, ее вращение мгновенно остановилось, а выбитый из рук Экезакс с грохотом отлетел в сторону.

Это был финал. Потеряв сознание, Систина рухнула на помост, и судья начал отсчет.

Зрители, онемевшие от невиданной доселе схватки, наконец обрели дар речи. Арена взорвалась оглушительными овациями.

Трибуны чествовали победителя, но не скупились на похвалу и для проигравшей. Когда Систина пришла в себя, шквал аплодисментов вспыхнул с новой силой.

Под рев восторженной толпы девушка с трудом поднялась на ноги и с кривой усмешкой признала:

— ...Я проиграла. Ты и впрямь сильнейший и непобедимый божественный мечник.

— Мне просто повезло. Без подсказки этой болтушки я бы точно лег на лопатки.

Тиль внутри ножен довольно замурлыкала, хотя Систина ее, разумеется, не слышала.

— Нет, в нынешнем состоянии мне тебя не одолеть. Разница в мастерстве слишком велика... Что ж, долг платежом красен.

С этими словами Систина протянула мне рукоять Экезакса. Пари оставалось в силе.

Я перевел взгляд с тяжелого меча на лицо девушки, после чего решительно оттолкнул клинок обратно:

— Оставь себе. Мне он без надобности.

— Почему? Ты честно победил в дуэли!

— Именно поэтому он мне и не нужен. Благодаря магии «По ту сторону добра и зла» я могу одновременно сражаться двумя мечами. Но третий мне просто некуда девать.

— Экезакс отвергает тебя?

— Нет, дело вовсе не в этом. Я вполне мог бы им владеть.

Я развел руками, в которых уже покоились два клинка:

— Чистая физика. У человека всего две руки. Не в зубах же мне его держать, в самом деле?

— А... — опешила Систина.

— Вот именно. В моей скромной комнате в общежитии нет роскошной сокровищницы, как у твоего отца.

Я намеренно обратил все в шутку, чтобы не задеть ее гордость, и Систина правильно поняла мой жест.

— Бальмунги всегда держат слово. Будем считать, что я просто храню его для тебя.

— Договорились.

— Рано или поздно тебе наверняка понадобится сокрушительная мощь этого исполинского клинка.

На этой ноте Систина развернулась и зашагала в сторону лазарета.

Стоило мне спуститься с помоста, как на шею мне с радостным визгом бросилась Эллен:

— Брат!

Она ни на миг не сомневалась в моем успехе, но не ожидала столь тяжелого боя и искренне переживала.

— Ты не ранен?! — щебетала она, ощупывая мои плечи.

Вообще-то рубящий выпад Систины сломал мне средний палец на руке, но волновать сестру не имело смысла. Я незаметно наложил на себя простейшее исцеляющее заклинание.

Финальный бой был назначен на завтра.

Я рассчитывал подойти к нему в идеальной форме, но турнир «Блистательный танец мечей» преподнес немало сюрпризов. В Академии нашлись бойцы куда опаснее, чем я предполагал.

«Королевская академия действительно полна талантов».

В этом турнире участвовали лишь студенты средних классов, и многие сильные одиночки попросту не смогли найти себе пару. А значит, самые грозные чудовища этих стен все еще оставались в тени.

«Лягушка в колодце не ведает о величии океана...»

До сих пор я знал лишь суровый Север, но столица оказалась полна удивительных людей.

Будучи убежденным, что мое истинное призвание — быть верным рыцарем принцессы, я неожиданно для себя подумал, что и жизнь простого студента имеет свои прелести.

* * *

Мари аккуратно складывала дорожные вещи Арии, не переставая сокрушаться:

— Госпожа Ария Роуз, вы абсолютно уверены?

— Абсолютно, Мари.

— Может, хотя бы дождемся окончания финала и возьмем с собой Лихта?..

— Исключено. Дело не терпит ни секунды отлагательства.

Причиной спешки было тревожное послание от барона Ронарка. Тот молил о срочной помощи:

«Мое поместье окружено отрядами Бальмунга...»

Барон просил немедленно прибыть к его загородной вилле в предгорьях.

— Но ведь это очевидная ловушка! За этим наверняка кроется гнусный заговор!

— Барон Ронарк — благородный человек, он не способен на подлость.

— Барон, может, и благороден, а вот Бальмунг — ни капли! Стоит вам явиться на виллу Ронарка, как вас тут же схватят!

— ............

— Нет, на этот раз они не станут брать вас в плен — они убьют вас на месте! Ваша фракция пока мала, но стремительно набирает силу. Для маркиза Бальмунга вы как бельмо на глазу!

— Именно поэтому я обязана поехать. Если мы бросим барона Ронарка на растерзание, наш хрупкий союз рассыплется в прах в тот же день.

— ...Все так, но... Какая же низость! — в сердцах бросила горничная.

Маркиз Бальмунг безошибочно нащупал самое уязвимое место принцессы и выбрал идеальный момент для удара.

Окружить загородную виллу Ронарка и вынудить того молить о подмоге. Причем провернуть все в день финала турнира «Блистательный танец мечей». В такой ситуации Арии не оставалось ничего иного, кроме как лично выступить на выручку с Мари и горсткой верных людей.

— ...Господину Лихту нельзя говорить ни слова, — твердо произнесла Ария.

Узнай он правду — немедленно бросит финал и помчится за ней. Это нанесло бы непоправимый урон авторитету их фракции. Кроме того, на кону в турнире стояло само право Эллен остаться в стенах Академии.

Перед глазами принцессы возникла картина счастливой школьной жизни брата и сестры Эстарк. Ария не имела морального права лишать их этого выстраданного покоя.

— Я должна разрешить этот кризис сама. Даже если впереди меня ждет очевидная ловушка.

— ...Я поняла. Раз вы так непреклонны, госпожа Ария, Мари пойдет за вами до конца.

— Спасибо, Мари.

— Пустяки! Я подниму всех наших обученных боевых горничных-ниндзя и соберу рыцарей вашей личной охраны.

— Это вселяет надежду.

— По данным разведки, виллу Ронарка окружили гоблины, кобольды и несколько троллей. Если среди них нет уникальных монстров — мы вполне справимся своими силами.

— Да. Сделаем все возможное! — Ария сжала кулачки, демонстрируя решимость.

Ранним утром в день финала принцесса и ее свита тайно покинули территорию Академии.

За их отбытием из тени раскидистого дерева молча наблюдала ее главная соперница — Эллен фон Эстарк. Прислонившись к стволу, она провожала взглядом серебровласую принцессу, отважно бросившую вызов судьбе.

«Не стоит рассказывать об этом брату...»

Эллен недолюбливала Арию, но не могла не признать ее достоинств. Мужество, с которым эта хрупкая девушка пыталась изменить закосневшее королевство, вызывало невольное уважение. Не будь Эллен столь безумно влюблена в брата, они с принцессой наверняка стали бы назваными сестрами.

Именно поэтому Эллен решила промолчать.

Стоило Лихту узнать о случившемся — о финале турнира можно было забыть. А если брат сейчас сорвется спасать принцессу, у Эллен практически не останется шансов удержать его рядом с собой. Всю оставшуюся жизнь место подле него будет занимать Ария.

Для Эллен, которая все пятнадцать лет своей жизни не знала иной опоры, кроме безграничной любви брата, это было равносильно утрате самой жизни.

Ради собственного счастья девушка сознательно закрыла глаза на смертельную опасность, грозившую принцессе. Узнай брат, о чем она сейчас думает, он наверняка с отвращением отвернулся бы от нее.

Но Лихт был для нее воздухом, водой, смыслом бытия — неотъемлемой половиной ее собственной души.

«Я просто хочу жить рядом с ним, — убеждала себя Эллен. — В конце концов, принцесса сама решила ничего ему не говорить».

— Гнусная дрянь... Мне точно гореть в аду, — с холодной усмешкой вынесла она приговор самой себе и, подавив терзания совести, зашагала к арене финала.

* * *

В комнате ожидания брат беспокойно озирался по сторонам.

Ничего удивительного: на трибунах не было видно серебровласой принцессы, которая всегда занимала места в первом ряду.

Эллен пришлось на ходу сочинять полуправду:

— ...Принцесса задерживается по неотложным государственным делам.

Лихт нахмурился, но девушка поспешила добавить:

— Ее сопровождают больше десятка опытных гвардейцев. Так что поводов для беспокойства нет.

Формально это было правдой: охрана действительно насчитывала полтора десятка бойцов. Вот только противостоять им предстояло орде чудовищ, в разы превосходящей их числом.

Раскрыть всю правду Эллен не могла, но даже проницательный Лихт не заподозрил подвоха в ее искусно поданной полуправде.

— Вот как... Что ж, тогда ничего не поделаешь.

Успокоившись, брат принялся методично разминаться с мечом.

Спустя десяток минут по громкой связи объявили о задержке финала: из-за наплыва зрителей возникли сложности с рассадкой на трибунах.

Лихт с досадой вздохнул, как вдруг в дверь комнаты ожидания негромко постучали.

Брат мгновенно подобрался, положив руки на рукояти божественных клинков — он сразу почуял, что за дверью стоит отнюдь не рядовой гость.

Эллен тоже ощутила эту тяжелую, подавляющую ауру истинного воителя.

Оба меча Лихта тревожно отозвались:

[Жуткая аура...]

[Приближается абсолютный хищник.]

Сила гостя за дверью внушала неподдельный трепет. Подобное удушающее давление исходило лишь от их собственного отца, когда тот обнажал фамильный клинок.

И это сравнение было не случайным: в комнату вошел второй по силе воин королевства Раткруз, равный в бою самому графу Эстарку — маркиз Лансель фон Бальмунг.

Слуга маркиза объявил о визите господина и испросил разрешения войти. У простых студентов не было права отказать столь высокородной особе.

Переступив порог, Бальмунг смерил Лихта оценивающим взглядом:

— Так ты и есть сын Тесеуса? Личный рыцарь третьей принцессы?

— Так точно. Ныне я ношу имя Лихт Айсхилк.

Юноша не собирался дерзить или язвить в адрес всесильного маркиза, ответив с безупречной вежливостью.

— Вот как. Ты возмужал. Я видел тебя пару раз в замке Эстарк.

— Вы помните меня?

— Разумеется. Твой достопочтенный батюшка не раз поминал тебя за кубком доброго вина.

Спрашивать, в каких именно выражениях отец отзывался о бастарде, было верхом бестактности. К тому же сейчас следовало выяснить главное — цель этого неожиданного визита.

— Ваша светлость, спрошу прямо: зачем злейший политический враг моей госпожи явился сюда перед самым финалом?

— Ого, какая прямота.

— Да, мне любопытно.

— А если я скажу, что просто хотел взглянуть на юношу, одолевшего мою дочь?

— Вам ведь совершенно нет дела до Систины.

— Ошибаешься, но допустим. Что, если я пришел поглядеть на главного претендента на победу?

— Это похоже на правду лишь наполовину. Вторая половина — явная ложь.

— Почему ты так решил?

— Будь это единственной причиной, вы выбрали бы другое время.

— Какая похвальная проницательность.

— Кроме того, рядом с вами всегда неотлучно следует лысый дворецкий, буквально источающий жажду крови. Но сейчас его нет.

— Превосходная наблюдательность. Да, я пришел именно сейчас, потому что хотел переговорить с тобой без ведома Ганса.

— Вот как. Тогда я слушаю.

— Если начистоту, мой верный Ганс порой проявляет излишнее рвение. Он стремится устранить любые помехи на моем пути, даже не спрашивая моего согласия.

— Достойный слуга, не так ли?

— Не спорю. Иметь такого вассала — великая удача для любого лорда. Но это верно для главы дома Бальмунг. А каково мне, как воину по имени Лансель?

— К чему вы клоните?

— Я хочу однажды сразиться с тобой в честном поединке. Но мое нынешнее положение не позволяет этого.

— Действительно, дуэль всесильного маркиза с безродным мальчишкой выглядела бы дико.

— Вот именно. Когда-нибудь, если ты поднимешься до моего уровня или обстоятельства встанут выше сословных предрассудков, мы скрестим клинки в открытом бою.

— Но для этого мне сначала нужно победить в сегодняшнем финале.

— Верно. Однако сделать это будет ох как непросто.

Лихт не стал обижаться на неприкрытый скепсис: гомункулы и впрямь были невероятно сильны. Они явно скрывали свои истинные козыри, и вероятность поражения оставалась весьма высокой.

Услышав честный ответ юноши, Бальмунг негромко рассмеялся:

— Трезво оцениваешь свои силы. Судя по всему, ты уже догадался, что эти искусственные куклы — моих рук дело?

— Догадался. Пусть и не сразу.

— Блестяще.

— Я отдаю себе отчет в том, что могу уступать им в чистой мощи.

— «Зная врага и зная себя, не проиграешь и в сотне битв».

— Не будь на кону будущее моей госпожи и сестры, я бы, пожалуй, снялся с турнира прямо сейчас.

— Какая скромность. Впрочем, по моим прикидкам, шансы у тебя есть. Если принять твою нынешнюю силу за сотню, то боевой потенциал гомункулов равен примерно ста двадцати.

— Не такая уж непреодолимая разница, если грамотно выстроить тактику.

— Либо если твоя сила пробудится окончательно.

— Пробудится?..

— Именно. Магия «По ту сторону добра и зла» позволила тебе управлять сразу двумя божественными клинками. Но это далеко не предел твоего истинного потенциала. Ты способен шагнуть на новую ступень.

— Неужели во мне скрыта такая сила?

— Несомненно. Вот только раскрыть ее способна лишь серебровласая принцесса.

— Ария?..

— Да. Это дитя, отмеченное первозданной Магией Пустоты, способно вознести тебя к невиданным высотам. Но увы... — Бальмунг тяжело вздохнул и закончил: — Прямо сейчас Ария Роуз угодила в хитроумную ловушку моего дворецкого Ганса и мчится к загородной вилле Ронарка. Чисто физически она не сможет помочь тебе пробудить эту силу.

— Что?! Ария в ловушке?!

— Именно так.

Лихт порывался немедленно броситься к выходу, но краем глаза заметил сестру. На глазах Эллен блестели слезы, а во взгляде читались невыносимая мука и раскаяние. Он слишком хорошо знал ее с самого детства: сестра сделала какой-то роковой выбор и теперь сгорала от стыда.

Будь они детьми, он просто обнял бы ее, погладил по волосам и ласково сказал: «Не бойся, я рядом». Но они оба давно выросли.

Лихт заставил себя отвести взгляд, сосредотачиваясь на надвигающейся буре.

В этом бою решалась не только судьба принцессы, но и будущее Эллен. Бросив турнир сейчас, он сломает жизнь обеим дорогим ему девушкам.

— Какая изощренная подлость...

— Согласен, — равнодушно обронил маркиз. — Перед тобой два пути. Первый — остаться здесь, выйти на арену и сойтись с гомункулами ради будущего сестры. Второй — наплевать на турнир и броситься на выручку госпоже.

«Любимая сестра, обожаемая госпожа, защита страны, уничтожение заговора...»

В голове юноши вихрем проносились десятки противоречивых мыслей. Бальмунг же с легким любопытством заключил:

— Мне искренне интересно, что ты выберешь.

Маркиз развернулся к выходу и на прощание бросил через плечо:

— Надеюсь, ты найдешь наилучшее решение. Впрочем, какой бы путь ты ни избрал, рано или поздно мы с тобой непременно скрестим мечи.

Оставшись один, Лихт сжал кулаки до побелевших костяшек, мучительно взвешивая варианты. Но ответ был всего один. Юноша решительно протянул руку к лежавшему на скамье форменному плащу и одним резким движением рассек плотную ткань клинком.

— Это обряд отсечения любых сомнений, — твердо произнес он. — Три минуты. Мне хватит трех минут, чтобы порубить этих уродцев в капусту. А затем я сразу же помчусь на выручку Арии. Так я защищу будущее и госпожи, и Эллен, распутав этот узел одним ударом!

В его голосе звенела несокрушимая сталь. И безграничная вера в свою принцессу.

Ария Роуз не была беспомощной дурочкой. Если она решилась на эту вылазку в одиночку, значит, у нее был четкий план. Она не погибнет так просто.

И долг истинного рыцаря — оправдать надежды своей госпожи.

Глядя на брата, Эллен сгорала от жгучего стыда.

«Какая же я глупая...»

И какая же мелочная, низкая дрянь.

«Я не смогла поверить ни в силу брата, ни в чистоту его сердца...»

Она была недостойна не то что роли его суженой — она не заслуживала даже зваться его сестрой. Не заслуживала его доброй улыбки.

Но Эллен не собиралась опускать руки. Она не откажется от мечты стоять с ним плечом к плечу.

Пусть сейчас она ничтожна в сравнении с благородной принцессой. Но люди способны расти и меняться. Ошибки можно искупить поступками, а падение сделать ступенью к новому взлету.

Приняв решение, Эллен низко склонила голову перед братом:

— Брат Лихт... Позволь мне не участвовать в финальном бою.

Лихту не нужны были лишние объяснения: он мгновенно понял ее замысел. Сестра намеревалась в одиночку отправиться на выручку Арии.

С ее силой кандидата в Десятку лучших шансы принцессы на выживание возрастали многократно.

Но главное — изменился сам взгляд сестры. Раньше в ее глазах отражался только он один, теперь же там разгоралось совершенно иное пламя — пламя истинной жертвенности и милосердия.

Разглядев этот свет, Лихт медленно и уверенно кивнул:

— Ступай. Вверяю тебе жизнь принцессы... и будущее этой страны.

— Слушаюсь!

Эллен коротко поклонилась и крепко сжала висевший на шее кулон. Родовая реликвия дома Эстарк, зачарованная могучим камнем перемещения. Всякий раз, когда на душе у нее скребли кошки, она машинально сжимала этот амулет в ладони.

— Я больше не ошибусь в выборе, — твердо произнесла Эллен и распахнула дверь комнаты ожидания.