Пролог

День после Управленческого Турнира.

Академия Кио погрузилась в странное, почти нереальное состояние — полную и всеобщую расслабленность.

— Томонари, ну что, есть что поведать интересненькое?.. — на перемене лениво протянул Тайсё.

Я, не отрываясь от созерцания чего-то за окном, лишь пожал плечами:

— Не-а...

Разговор благополучно сдох на корню. Впрочем, Тайсё, кажется, это ничуть не смутило.

— Томонари-кун, а я на днях пробовала такие божественные макаруны... — вмешалась Асахэ, пытаясь подавить зевок.

— Круто... — пробормотал я совершенно безэмоционально.

Она и не обиделась. Просто присоединилась к нашему с Тайсё немому наблюдению за миром.

Стоял октябрь, середина. Тёплое осеннее солнце лилось через окна, наводя на всех тоскливую, сладкую дремоту.

И дело было не только в нас троих. Хинако, Суминоэ-сан, да и весь остальной класс — все словно находились в каком-то забытьи. Ещё вчера на переменах кипели нешуточные страсти, а теперь — тишина. Кто-то клевал носом, уткнувшись в учебник, кто-то развалился на стуле, уставившись в потолок. Время текло медленно, вязко и лениво.

Если называть вещи своими именами, это было самое настоящее выгорание. Классическое опустошение после гонки на выживание. Обычно собранные и амбициозные ученики Кио теперь напоминали выжатый лимон.

Даже преподаватели, видимо, проникшись всеобщей апатией, сбавили обороты. Наверное, они за время турнира тоже выложились по полной. И вот в этот миг, редкий и хрупкий, учителя и ученики достигли полного взаимопонимания. Вся школа замерла в ленивой истоме.

Почему-то это напомнило мне мою старую школу, и на душе стало одновременно и тепло, и немножко грустно.

— Кстати, Конохана-сан, можно вас спросить? Я тут на уроке кое-что не поняла...

Одна из учениц робко обратилась к Хинако.

Собраться с мыслями в такой атмосфере — это надо уметь. Уважаю. Мне бы её силу воли. Может, стоит с следующей перемены взять себя в руки?

Девушка открыла конспект. Хинако уставилась на страницу, и в её глазах промелькнула знакомая мне искра... искра полного безразличия.

— М-м... Ну и скукотища тут написана...

— С... скукотища? — голос ученицы дрогнул.

Чёрт. Расслабленность добралась и до неё. Наружу начала проглядывать истинная, непарадная Хинако.

Я слегка шлёпнул себя ладонями по щекам, заставляя проснуться, и поднялся с места.

Пора и смотрителю браться за дело.