На следующий день я облачился в чёрную форму Императорской Академии и вышел из особняка, чувствуя себя так, будто шагнул в параллельную вселенную. К слову, вчера вечером я попросил Сидзунэ-сан перенести Хинако-сама в её комнату, а конфискованный смартфон она машинально сунула в карман, так что я без лишних проблем забрал его обратно. Мелочь, а приятно.

У ворот уже ждал чёрный автомобиль, и рядом с ним переминалась с ноги на ногу знакомая фигура.

— Хочу домой… — простонала она так, будто её везли не в элитную академию, а на каторгу.

— Если вы повторите это ровно через восемь часов, обещаю, я не стану возражать, — парировала Сидзунэ-сан с абсолютной невозмутимостью.

— Му-у-у…

Да уж, утихомиривать капризную Хинако-сама — явно часть её утреннего ритуала. Завидев меня, Сидзунэ-сан тут же подобралась.

— Ицуки-сама, прошу вас сюда.

Ах да, теперь я — наследник средней компании. Официально. Когда она обратилась ко мне с этим уважительным «-сама», я в миллионный раз за это утро остро осознал: моя роль безвозвратно изменилась.

— Итак, Ицуки-сама, — она обернулась, едва я залез в салон. — Какое место вы займёте?

Похоже, вчерашний урок этикета не давал ей покоя, и она решила устроить мини-экзамен прямо с порога. Я на секунду завис, перебирая в голове вчерашнюю зубрёжку.

— …Заднее сиденье, сразу за пассажирским креслом.

— Верно. Когда за рулём водитель, старшинство мест таково: место за водителем, место за пассажиром, середина заднего сиденья и, наконец, само пассажирское кресло — именно в такой иерархии.

— А если за рулём человек равного со мной статуса, то главным становится переднее пассажирское кресло, так?

— Абсолютно точно. Вижу, вы превосходно усвоили материал.

Ещё бы тут не усвоить! После её спартанской муштры я, кажется, даже во сне могу рассадить по машине королевскую семью.

— Вообще-то провожать одзё-сама до автомобиля — прямая обязанность помощника, но, думаю, Ицуки-сама будет осваивать это постепенно. А теперь… прошу вас.

Хинако-сама с царственной грацией скользнула в салон, а я нырнул следом за ней на заднее сиденье. Сидзунэ-сан тут же опустилась впереди, и машина, мягко качнувшись, тронулась.

— Спа-а-ать хочется… — зевнула Хинако с таким надрывом, что даже водитель покосился в зеркало заднего вида.

Вот же ж! Да ты вчера проспала весь день! Как можно сейчас хотеть спать?! Я чудом прикусил язык, удержав этот вопль души при себе.

— Согласно легенде, вы двое живёте в разных домах, — заговорила Сидзунэ-сан, не обращая внимания на её зевки. — Поэтому мы высадим вас неподалёку от академии, чтобы оставшийся путь вы проделали пешком.

— Значит, до самой академии мы пойдём пешком? Но если так, это же идеальный момент, чтобы нас похитили, как вчера…

— Это исключено. Гвардия патрулирует весь периметр, а вчерашний инцидент произошёл лишь потому, что одзё-сама изволила исчезнуть без предупреждения. Ицуки-сама, ваша задача как помощника — не допускать подобного впредь.

— Понял… — буркнул я, мысленно записывая это правило золотыми буквами у себя в голове. Первый рабочий день. Буду следить за ней в миллион глаз.

— Кстати, я ведь учусь в одном классе с Хинако…-сама?

— Само собой. Как помощник, вы должны быть с одзё-сама неразлучны.

Стало быть, мы официально одноклассники.

— Ицуки… что за дурацкая манера речи? — внезапно вмешалась Хинако, приоткрыв один глаз.

— Угх!

Попа-ался… Она всё-таки слушала наш разговор, а не дремала. Но переходить на обычный тон при Сидзунэ-сан — для меня это всё равно что голым перед строем пройтись, честное слово.

— Сидзунэ, верни Ицуки его обычную речь. Он ужасно звучит.

— Однако, одзё-сама, это может стать дурным примером для остальной прислуги.

— Тогда… пусть говорит так, только когда мы втроём.

— …Слушаюсь, — нехотя процедила Сидзунэ-сан, и я спиной почувствовал, как она разочарована.

— Вот так, Ицуки… говори со мной нормально, — в голосе Хинако звякнула сталь.

— А я-то, честно сказать, не сильно рад…

Взгляд Сидзунэ-сан, брошенный через зеркало, прожигал во мне дыру. И очень даже зря! Я совсем не против всех этих вежливых суффиксов, потому что почти всю жизнь подрабатывал и привык к чёткой иерархии.

— В академии, во избежание раскрытия вашей роли, лучше используйте формальное обращение, — напомнила Сидзунэ-сан, взяв себя в руки. — Статус наследника средней IT-компании в Императорской Академии довольно низок, и лишние конфликты вам ни к чему.

— Понимаю.

Значит, здесь я — мелкая рыбёшка. Что ж, отлично, я бы и без приказа разговаривал со всеми максимально вежливо.

— А-а-ах… академия уже близко… — с какой-то вселенской тоской протянула Хинако, разглядывая пейзаж за окном. — Ицуки…

— Что?

— На ру-у-учки.

Машину ощутимо тряхнуло. Даже видавший виды водитель, кажется, дрогнул.

Что эта одзё-сама несёт? Вот просто так, ни с того ни с сего?

— Одзё-сама. Это, э-э… вы уверены, что такое поведение уместно? — даже Сидзунэ-сан слегка растерялась, и это было страшнее всего.

— Знаешь, Ицуки… от него так вкусно пахнет, — промурлыкала Хинако, нимало не смущаясь.

— …В-вот как? — Сидзунэ-сан слегка расширила глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на научный интерес. — Ицуки-сама, могу ли я незамедлительно обнюхать вас для дальнейших рекомендаций?

— Нет! Я уверен, что от меня разит обычным стиральным порошком, так что, пожалуйста, не надо! — я вжался в сиденье, выставив руки перед собой.

— …Фу-у, Ицуки, ты пахнешь хорошо-о, — Хинако, не слушая моих протестов, придвинулась и уткнулась носом прямо в рукав моего пиджака.

На всякий случай я понюхал себя сам. Никакого особого запаха, хоть тресни. Разве что средство для стирки, которым пользуются в доме Конохана, действительно пахнет приятно… но не настолько, чтобы тыкаться в него носом!

— Эм, Хинако-сан. Я всё-таки парень, и это как-то…

— Твоя речь.

— …Хинако.

— Вот так-то лучше… — она удовлетворённо прикрыла глаза и снова прижалась к моему плечу.

Эх… кажется, что бы я ни говорил, всё бесполезно. Я тяжело вздохнул, и Сидзунэ-сан вздохнула ещё тяжелее, чем я.

— Одзё-сама. Мы на месте…

— …Угу.

Минут через тридцать нас высадили в безлюдном переулке, где шум утреннего города звучал где-то вдалеке. Вокруг — ни души, но я был готов поклясться, что из-за каждого угла за нами наблюдают невидимые гвардейцы семьи Конохана.

— Ицуки-сама, возьмите это, — Сидзунэ-сан протянула мне чёрный пакет, в котором что-то загадочно шуршало.

— Что это?..

— Если одзё-сама вдруг перестанет слушаться — используйте незамедлительно.

Я смутно кивнул, запихивая свёрток в портфель. Инструкция была максимально туманной.

— Что ж, удачного дня.

Сидзунэ-сан почтительно склонила голову, я коротко попрощался, и мы с Хинако двинулись в сторону главных ворот.

— …Хочу домой.

— Ты уже можешь не волноваться, никто на нас не смотрит?

— Пока не глазеют… можно слегка расслабиться.

Судя по всему, у Хинако и правда есть дар — чувствовать чужие взгляды. Но, как её новоиспечённый помощник, я обязан хранить образ безупречной одзё-сама. Так мы и шли: я — судорожно озираясь по сторонам и крутя головой на триста шестьдесят градусов, она — плывя с видом оскорблённой королевы.

— …Громадная, — выдохнул я, замерев перед главными воротами.

Здание, напоминающее дворец из учебника истории, давило одним своим видом. Одна из трёх престижнейших школ Японии — Императорская Академия Кё. Название может и звучит как декорация для аниме, но учебное заведение поистине внушало трепет.

Немного оробев, я уже хотел сделать шаг, но вдруг понял, что Хинако рядом со мной… изменилась. Словно кто-то щёлкнул невидимым тумблером.

— Конохана-сан, доброе утро!

— Доброе утро.

Девушка с золотистыми волосами, развевающимися на ветру, грациозно кивала каждому встречному. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась такая внутренняя сила, что студенты расступались перед ней, как море перед Моисеем.

— Сегодня Конохана-сан снова невероятно прекрасна…

— Да… эта аура утончённости… Это что-то запредельное…

Восторженные возгласы неслись со всех сторон, пока я краем глаза заглянул в лицо Хинако. Она разительно, просто чудовищно отличалась от той девушки, что ещё минуту назад пускала слюни на моём плече. Это было даже немного жутковато.

— В чём дело, Томонари-кун? Ты странно на меня смотришь.

— Ой! Н-ничего, всё в порядке…

Она с беспокойством заглянула мне в лицо, и я аж поперхнулся воздухом. В школе мы перешли на «Томонари-кун» — ещё одна гениальная деталь легенды от Сидзунэ-сан.

Войдя в здание, мы первым делом направились в учительскую. К счастью, мы с Хинако ровесники, так что о подделке возраста и речи не шло. А о том, чтобы нас определили вместе, заранее позаботилась вездесущая Сидзунэ-сан.

— Я ждала. Ицуки Томонари, верно?

В учительской меня встретила молодая женщина с энергичным лицом.

— Меня зовут Мисоно Фукусима. Я классный руководитель 2-А, куда ты зачислен. Приятно познакомиться, Томонари-кун!

— Взаимно, — я изобразил идеальный поклон.

— О, я смотрю, ты уже знаком с Конохана-сан?

— А, насчёт этого…

Я замешкался, не в силах соврать с ходу достаточно уверенно. Но тут стоявшая рядом Хинако пришла на помощь с такой непринуждённостью, что ей позавидовал бы любой актёр.

— Наши семьи давно и тесно связаны, и мы знакомы с детства. Поэтому я вызвалась показать ему академию, сэнсэй.

— Ах, вот оно что!

Услышав её мягкое объяснение, Фукусима-сэнсэй удовлетворённо закивала головой.

— Томонари-кун, иметь Конохана-сан в качестве провожатой — это большая честь, знаешь ли!

— Ха-ха… да уж, наверное, — я выдавил улыбку.

Фукусима-сэнсэй, знали бы вы… что эта «провожатая» с огромной вероятностью сама заблудится в трёх коридорах, если останется одна.

— Сегодня к нам присоединяется переведённый ученик!

Фукусима-сэнсэй, войдя в класс первой, звонко объявила новость, и я предстал перед аудиторией под прицелом трёх десятков любопытных глаз.

— Меня зовут Ицуки Томонари. Рад познакомиться.

Ни аплодисментов, ни радостных выкриков не последовало, но взгляды и выражения лиц у всех были удивительно доброжелательные. В моей прежней школе перевод вызвал бы бурю и тайфун из шепота, а эти ученики… вели себя как на светском рауте. В классе царила какая-то взрослая, терпимая атмосфера.

— Томонари-кун, можешь занять свободное место у окна. И я понимаю всеобщее любопытство, но урок — прежде всего, так что прошу сосредоточиться! — скомандовала учительница, заметив, что аудитория всё ещё разглядывает меня.

Я прошёл к своей парте — последней во втором ряду у окна — и мгновенно выудил тетрадь. Первым уроком была математика.

— Итак, сегодня мы проходим интегрирование методом замены. Откройте страницу сорок семь.

Я чуть не выронил ручку. В моей предыдущей школе такое, кажется, проходят лишь в конце третьего года перед самыми экзаменами, а здесь это идёт весной во втором классе? Прекрасно.

— …На этом урок окончен. Не забывайте повторять пройденный материал, — объявила Фукусима-сэнсэй, когда спасительный звонок наконец прозвенел.

Обменявшись церемонными благодарностями с учителем, класс загудел и засобирался на перемену.

— …Надо будет поблагодарить Сидзунэ-сан, — пробормотал я себе под нос.

Благодаря её вчерашней подготовке я более-менее понимал тему, но материал всё равно был зубодробительный. Всего один урок, а чувство такое, будто я целый день разгружал вагоны. Так… что там с нашей одзё-сама?

Я вспомнил о своих прямых обязанностях и глянул на Хинако. Она сидела за первой партой центрального ряда в окружении девочек.

— Конохана-сан, тут в прошлом уроке был момент, который я никак не пойму…

— Если хочешь, я с удовольствием объясню, — пропела она голосом, от которого веяло материнской заботой и шоколадом.

На публике её маска была безупречна. Ни единой трещинки.

— Эй, новенький! — внезапный громогласный голос прогремел прямо над ухом.

Я обернулся и увидел перед собой живую гору — парня довольно крупного телосложения, с руками, похожими на окорока.

— Ты хоть и новичок, а гонору-то — даже поздороваться не желаешь. А ну-ка, быстро кланяйся старшим!

— …А?

Что за наезд? Я заморгал, пытаясь понять — это шутка такая или меня прямо сейчас будут бить?

— Э-эй!!!

— Ауч!

Пока я зависал, откуда-то сбоку подскочила невысокая девушка с хвостиком и от души треснула этого амбала по затылку. Звук был такой, будто лопнула хлопушка.

— Ты до полусмерти напугал Томонари-куна, дубина! Я же говорила тебе — нормально подойди и представься!

— Прости-прости, это шутка была! Неудачная, как я погляжу, — парень склонил голову и ухмыльнулся.

— Меня зовут Кацуя Тайсё. А это — вредина и моя вечная головная боль.

— А я — Карэн Асахи. Приятно познако-о-омиться, Томонари-кун! — она прощебетала это так звонко, что даже птицы за окном, кажется, подхватили.

— Ага… приятно, — только и смог выдавить я.

Похоже, требование кланяться и правда было нелепой шуткой.

— Томонари, ты ведь еле-еле выплыл на прошлом уроке, да? — вдруг спросил Тайсё, понизив голос.

— …С чего ты взял?

— Ха-ха-ха! Да ладно тебе шифроваться, у тебя всё на лице было написано. Каждый переведённый ученик через это проходит, не парься.

— Каждый? А что, здесь есть кто-то ещё переведённый?

— Ну да. Может, и не в одно время, но сам перевод — дело обычное. Кто-то из учеников академии позже приходит по семейным обстоятельствам, а бывает, кто-то уходит раньше. Ты сейчас перевёлся — тоже, наверное, из-за семьи?

— Ну… вроде того.

Так, значит, здешние ребята прекрасно осознают нестандартность своей школы. В этом есть свой плюс.

— Только вот я никогда не слышал фамилию Томонари, — Тайсё почесал подбородок. — Чем твоя семья занимается?

— У нас IT-компания. Правда, не очень большая, средняя…

Я изложил легенду, стараясь не сыпать подробностями. Семья владеет IT-фирмой, а я — единственный наследник. Тайсё и Карэн переглянулись и понимающе закивали.

— Я заметил, как ты мучился на уроке, и сразу сделал ставку, — подмигнула Карэн. — Томонари-кун, ты, наверное, рос скорее как обычный человек?

— …С чего ты…

— Понимаешь, — она подняла указательный палец вверх, — переведённые ученики делятся на два типа. Первый — те, кто прилежно грыз гранит науки где-то в другом месте и пришёл сюда за ещё большими знаниями. Второй — те, кто учился так себе, но вынужден поступить сюда по приказу семьи. Первые — это дети из относительно богатых семей, а вторые — чаще из простых.

— И тем, кто всю жизнь учился в обычной школе, вдруг потянуть здешнюю программу практически нереально, — подхватил Тайсё, хлопнув меня по плечу. — Поэтому ученики в похожей ситуации всегда сбиваются в стаи и помогают друг другу. Мы с Карэн — как раз из таких «простых». Думаю, мы можем здорово тебе помочь, Томонари!

— Вот оно что…

Выслушав их бурные объяснения, я наконец выдохнул. Короче, как «свои» — «своему», они хотят ввести меня в курс дела и подстелить соломки. Всё-таки ученики Императорской Академии… на удивление добрые ребята.

— Спасибо. Я очень признателен вам обоим.

— Да брось ты эти формальности! Мы же одноклассники, зови меня просто Тайсё!

— Семейные обстоятельства вынуждают меня так разговаривать… извини.

— Ну раз так — ничего не попишешь… Тоже мне, проблема.

Про себя я уже называл его именно так — Тайсё. Мне дали крышу над головой, трёхразовое питание и двадцать тысяч иен в день. Если ради этого нужно играть роль наследника — я отыграю её на «Оскар».

— Кстати, можно один вопросик, Томонари? — Тайсё внезапно наклонился так близко, что я увидел собственное отражение в его глазах. — У тебя с Коноханой-сан… какие отношения?

Вопрос будто пронзил воздух, и в классе на долю секунды стало подозрительно тихо.

А? Что?.. Мне на миг показалось, что меня сейчас без суда и следствия поволокут на эшафот.

— Вы же сегодня утром вместе шли? Как так вышло-то?

— Н-ну… наши родители связаны по бизнесу, мы знакомы с детства. Поэтому я попросил её просто показать мне школу.

— И это всё?! — Тайсё подался вперёд.

— Да, только это…

— Никакой помолвки или хотя бы тайной клятвы?

— Помолвки?.. Нет, совсем. У меня отродясь ничего такого не было, — я замахал руками, искренне надеясь, что мой смех не звучит слишком нервно.

Для меня, простого смертного, помолвка — это что-то из области сказок про принцев и принцесс. Я пожал плечами, и Тайсё, вздрогнув всем своим массивным телом, широко заулыбался.

— Фу-ух, ну ты дал жару, я аж испугался!

— Уо-о! — охнул я, когда он снова от души хлопнул меня по плечу, на этот раз с удвоенной силой.

От этой неожиданной дружелюбности я слегка поплыл, но вместе с тем напряжение, давившее на плечи с самого утра, куда-то улетучилось. Класс снова мирно загомонил.

— Да уж, это был напряжённый момент, — с улыбкой подтвердила Карэн.

— Вы о чём вообще?..

— Понимаешь, Конохана-сан — это же настоящая суперзвезда академии. Как-никак, дочь группы «Конохана», лучшие оценки на всём потоке, а внешность — красавица с обложки журнала.

Я кивнул, приглашая её продолжать.

— Но за всё время у Коноханы-сан не было ни одной романтической истории. Ни намёка. Вот я и думала: может, у неё где-то вне школы есть жених?.. А тут сегодня с утра заявляешься ты, идёте рядышком, как ни в чём не бывало. Вот все и подумали: «Боже мой, это что — её жених? Приехал!»

— …Понятно… выходит, здесь и правда бывают помолвки. И часто?

— Случаются. У меня вот нет, но для семьи уровня Конохана иметь жениха с пелёнок — абсолютно нормально.

Кстати, о птичках: я так и не выяснил, есть ли у Хинако официальный жених. Раз она пока «в процессе выбора», как выразился Кагэн-сан, вряд ли… Но кто их, аристократов, знает. Может, именно это её и тяготит.

— Кстати, у меня тоже невесты нет! — тут же встрял Тайсё. — Если встретишь в будущем симпатичную девчонку — сразу знакомь, договорились, Томонари?

— Постараюсь, — я лишь улыбнулся в ответ, пряча эту усмешку.

Болтая с Карэн и Тайсё, я немного расслабился. Сначала я всерьёз гадал, сожрут ли меня здесь живьём в первые же пять минут, но, похоже… всё может сложиться куда удачнее, чем я боялся.

Наступил большой обеденный перерыв.

— Томонари, какие планы? Мы собирались в столовую, там сегодня подают офигенную лапшу!

Едва я убрал учебники в сумку, как ко мне уже подлетели Тайсё и Карэн, сияя энтузиазмом.

— Извините, у меня на обеде есть кое-какие дела…

— Дела? — Карэн недоумённо склонила голову.

— По семейному протоколу я должен связываться с родителями в обед. Так что ем я всегда то, что приношу с собой.

— Вот как… Похоже, твои родители чересчур заботливые, Томонари? — сочувственно протянул Тайсё.

— Ну… вроде того.

Это тоже часть легенды от Сидзунэ-сан. Когда я впервые услышал про этот пункт, думал — звучит до жути подозрительно, любой дурак догадается. Но, судя по их спокойным лицам, все тревоги были напрасны.

— Кстати, кажется, у Коноханы-сан та же фигня? Она всегда куда-то испаряется на обеде, — вспомнила Карэн.

— Да… ходят слухи, что она даже на переменах помогает с делами семьи. Проводит конференц-коллы с филиалами и всё такое, прямо на ходу.

Слушая их, я покосился на Хинако. Она как раз поднялась с места впереди.

— Конохана-сан, если не против, может, всё-таки с нами в столовую?

— Ох, простите, мне действительно нужно поработать с документами на обеде…

— А, ну да, ничего страшного. Извини, что отвлекаем!

Вежливо отказавшись, Хинако достала из сумки коробку с бэнто и плавно покинула класс. Я тут же отодвинул стул и встал.

— Ладно, увидимся позже.

— Ага, бывай.

— Как надумаешь в столовую — только свистни, мы тебе лучшее место займём!

Расставшись с ними, я выскользнул в коридор и сразу заприметил впереди фигуру Хинако. Она шла одна, не оборачиваясь. Я двинулся следом, разумеется, соблюдая дистанцию приличного сталкера. Пока мы шли мимо классов, её то и дело окликали восторженными возгласами, но чем дальше мы углублялись в лабиринты коридоров, тем меньше становилось чужих взглядов.

За школьным садом прятался старый студенческий корпус. Им уже не пользовались, здание изрядно обветшало, но пыли и грязи не было — видимо, уборщики сюда всё же заглядывали.

Я взбежал по скрипучей лестнице на крышу. Убедившись, что вокруг ни единой живой души, с грохотом отворил дверь.

— Молоде-е-ец, — Хинако уже сидела прямо на полу и приветствовала меня с совершенно расслабленным лицом. Со стороны могло показаться, что она тут развалилась ещё в прошлой жизни.

— …Молодец, — буркнул я в ответ.

— Твоя речь.

— Да-да, молодец. Счастлива теперь?

Обменявшись традиционными колкостями, я плюхнулся на пол рядом.

— Ты всегда здесь обедаешь?

— Угу. Тут точно-точно никого не бывает. Абсолютный вакуум.

Как помощник, я должен липнуть к Хинако круглосуточно. Выходит, теперь и все мои обеды будут проходить на этой облупленной крыше. Романтика, да и только.

— Ну и как тебе академия? — поинтересовалась она, развязывая коробку.

— Впечатляет, конечно. Я думал, вчерашняя подготовка меня спасёт, но на уроках всё равно будто тоннель в скале долбишь. Тяжело.

— Старайся… Если получишь плохие оценки — тебя с треском уволят с должности.

— …Вот это стимул, да.

Не встреть я Хинако в том переулке — сейчас бы уже ночевал в коробке под мостом без жилья и без школы. Мой текущий статус — просто подарок судьбы. Так что надо вгрызаться в учебники так, чтобы искры из глаз сыпались.

— Давай уже есть? Я умираю с голоду, — она открыла крышку.

— …Давай.

Я одновременно с ней подцепил палочками первый кусочек. Приготовленный поварами семьи Конохана обед был шедевром: сплошные деликатесы, которые обычному работяге с подработок даже во сне не приснятся.

— Поразительно… в жизни не видел такого шикарного бэнто. Каждый кусочек — произведение искусства.

— Угу, но в нашей столовой кормят ещё роскошнее, между прочим.

— Правда?.. А почему ты тогда не ходишь туда? С таким-то выбором.

— Слишком утомительно следить за чужими взглядами и держать спину, когда жуёшь, — она скривилась так, будто съела лимон.

Ага, бремя селебрити, значит. Всё время быть на подиуме.

— К тому же… в бэнто я могу выковырять всё, что не люблю, и есть только вкусное.

— А что ты, например, не любишь?

— Морковь, сладкий перец, зелёный горошек, шиитаке, сушёную сливу, помидоры, тыкву… — она начала загибать пальцы, и я понял, что пальцев одной руки ей катастрофически не хватит.

— Ого, целый список. Точнее, это же просто почти все овощи, да?

— Ой, меня раскрыли! — Хинако изобразила кислую улыбку, но глаза её смеялись.

Вот уж действительно — совершенно другое существо по сравнению с той королевой, что сидит в классе. Увидь её сейчас Тайсё или Карэн — у них бы, наверное, глаза выпали от шока.

Хинако решительно взялась за палочки, но кусочек омлета тут же предательски соскользнул и шлёпнулся обратно в коробку.

— Ты просыпала…

— Мм?

— Что «мм»…

Теперь до меня окончательно дошла вся глубина миссии «помощник». Это скорее нянька, чем секретарь. Не знаю уж, каким чудом на людях Хинако управляется с едой идеально, но наедине она почти беспомощна. Даже когда нас похитили, умудрилась пролить воду из бутылки мимо рта.

— Покорми-и, — она, не моргнув глазом, открыла рот и протянула мне своё бэнто.

Ну, будет обидно, если всё просыплется на пол и испортится. Да и на крыше никого нет… Ладно, уговорила.

— …Так, ам. — Я наугад подцепил кусочек рыбы и поднёс к её губам.

— М-м-м… весьма неплохо, — довольно промурлыкала она, жуя. — А ты чего застыл? Почему не ешь, Ицуки?

— О, точно.

Я последовал её совету и взялся за своё бэнто. Для начала попробовал тамагояки — классику жанра.

— Мм! Пресвятые угодники, что это?! Это же гениально вкусно!

Раз попробовав, я уже не мог остановиться и начал уплетать всё подряд с дикой скоростью. Мясо таяло во рту, рыба была нежнее шёлка, а салат хрустел, как первый снег.

— А что тебе больше всего нравится?

— Всё дико вкусное, но, наверное, вот это тамагояки, которое я попробовал самым первым. Оно просто сбивает с ног.

— Тогда я тебе отдам своё.

— А?

— В обмен. На, а-а-ам! Не тормози!

Хинако ловко подцепила палочками свой кусочек тамагояки и поднесла прямо к моему рту. Я слегка завис — всё-таки это как-то… смущает. Но она не проявляла ни капли стеснения, как будто это было в порядке вещей. Пришлось открыть рот и послушно съесть.

— …Вкусно?

— Божественно вкусно… но ты уверена, что можно? Это же твоё.

— Конечно. Я твоя хозяйка, и я обязана тебя кормить, — заявила она с гордым видом.

— Кормить, говоришь… как домашнего хомяка?

— Ну, почти. И знаешь… если ты вдруг заскучаешь рядом со мной — мне же самой будет в миллион раз хуже.

Её голос на последней фразе прозвучал чуть тише и серьёзнее обычного. Может, мне и показалось, но я всё же спросил, отставив палочки в сторону:

— Кстати, до меня у тебя ведь были помощники? Почему они уходили? Что им не нравилось?

— Не знаю, — она наклонила голову так безмятежно, словно речь шла о погоде.

Кагэн-сан упоминал, что причина — стресс. Но в чём конкретно был этот стресс, оставалось загадкой, покрытой мраком.

— А сколько тот, последний помощник, продержался?

— Ну… где-то две недели, — она беззаботно ткнула палочкой в воздух.

— Что.

Это куда, куда меньше, чем я предполагал в самых смелых прогнозах!

— Предыдущий — около трёх недель. А самый долгий выдержал месяц…

— …Ты знаешь, почему они так быстро сбегали? Может, ты их муштровала?

— Не знаю, — снова ответила она, глядя на меня чистыми глазами.

— Так, в смысле «не знаю»?

Она снова наклонила голову — точь-в-точь как раньше. В лице не было ни капли сожаления или досады, но и безразличия тоже не проглядывало. Похоже, Хинако попросту не утруждала себя анализом тех, кто был рядом. Прошли — и прошли.

— А ведь, казалось бы, условия сказочные, — задумчиво протянул я.

— …Сказочные?

— Ну да. Жильё дают, кормят три раза в день божественной едой, да ещё и двадцать тысяч иен в день платят — просто так, за учёбу рядом с тобой. Да, учиться тяжело, но разве плохо стать образованным человеком и выйти отсюда с багажом знаний, который не купишь ни за какие деньги?

В мире столько людей, которые мечтают учиться и не могут. Я сам ещё вчера был в одном шаге от того, чтобы стать одним из них.

— А я?

— А?

— В этих твоих «сказочных условиях»… как тебе я?

Я замер, не совсем понимая, к чему она клонит и что именно хочет услышать.

— В смысле?..

— Му-у, — она надула губы, явно недовольная моей несообразительностью. — Тебе что, совсем не интересно поймать обратную золотую рыбку?

— Да нет… я об этом…

«Обратная золотая рыбка» — это же в смысле «подцепить богатого партнёра»? Это даже не за гранью моих интересов — это где-то в соседней галактике от них. С какой стати наследнице гигантской группы «Конохана» говорить об этом такому как я, вчерашнему простолюдину?

— Ицуки, смотри мне, не вздумай уволиться, — в её голосе прорезались твёрдые нотки.

— Пока что я и не собираюсь. Мне здесь нравится, — честно ответил я.

Хинако мягко улыбнулась, и в её улыбке промелькнуло что-то похожее на облегчение, а затем она без сил улеглась прямо на прохладный бетон крыши.

— Я спать…

— …Подушку?

— Угу.

Обмен был точь-в-точь как во время похищения, так что я сразу смекнул, что к чему. Я быстро вытянул ноги и устроился поудобнее, а Хинако тут же опустила голову мне на колени, довольно вздыхая.

— Эхе-хе… идеальное место для сна… — пробормотала она засыпающим голосом.

— Спасибо, наверное… — тихо ответил я, глядя на её мгновенно расслабившееся лицо.

Устроившись, Хинако тут же засопела, как котёнок. Глядя на неё, я невольно отметил, что лицо у неё и правда безупречное. Ещё сохраняется детская мягкость линий, но она уже гораздо красивее многих моделей, чьи лица смотрят с рекламных щитов. Обычного здорового парня такая близость наверняка вогнала бы в дикую панику или эйфорию, но меня почему-то накрывало не возбуждение, а странное, почти умиротворяющее спокойствие.

— Как будто между нами вообще нет никакой дистанции… — едва слышно прошептал я, ни к кому не обращаясь.

Нет дистанции в смысле «мужчина-женщина». Разумеется, краем сознания я понимаю, что она — представительница другого пола, но, кажется, сама Хинако вообще не осознаёт этого факта, когда мы наедине. Поэтому и я могу держать свои инстинкты в узде. Номинально я — помощник, но по факту наши отношения куда более загадочные и странные.

Впрочем… мне это даже нравится.

— Хм?..

Вдруг я почувствовал, как мой правый карман завибрировал. Телефон требовал внимания, высвечивая входящий вызов.

В Императорской Академии гаджетами разрешено пользоваться только на переменах — видимо, потому что многие дети богачей уже вовлечены в бизнес наравне с учёбой. Краем уха я слышал сегодня в коридоре, как кто-то обсуждал котировки акций и дейтрейдинг.

— Сидзунэ-сан?..

Я прочитал имя на экране и как можно тише, чтобы не разбудить спящую красавицу, ответил на звонок.

— Вы слишком долго не поднимали трубку. В следующий раз прошу отвечать не позже пятого гудка. Пунктуальность — залог доверия, — прозвучал в динамике её ледяной, лишённый эмоций голос.

— …Весьма великодушно с вашей стороны, учитывая, что сейчас обед и я на крыше.

— Я в курсе. В академии Ицуки-сама не всегда может ответить мгновенно, поэтому я, разумеется, делаю на это скидку.

Сидзунэ-сан была строгой, требовательной и невыносимой, но при этом неизменно добивалась высочайших результатов. За время своих бесконечных подработок я повидал разных начальников — от самодуров до лентяев, — но, положа руку на сердце, Сидзунэ-сан, пожалуй, была лучшей из всех, включая её паранойю и строгость.

— Сейчас ведь в академии обеденный перерыв? Пока Ицуки-сама не освоится с работой, я буду проверять обстановку именно в это время, — раздался в трубке деловой голос Сидзунэ-сан.

— …Огромное спасибо за вашу неусыпную заботу.

— Одзё-сама рядом с вами? — перешла она сразу к делу.

— Да, сейчас она спит, — я покосился на Хинако, мирно посапывающую у меня на коленях, и решил, что докладывать о подробностях «подушки» будет явно лишним.

— Возникали ли какие-то проблемы за сегодня?

— Пока нет… разве что уроки в академии оказались дьявольски трудными. Я еле выплыл.

— В таком случае сегодня вечером мы усилим подготовку. Будем грызть гранит науки до победного.

— Э-э, да это же палка о двух концах! — простонал я, представив объём домашки.

— Похоже, ваша честность прекрасно развивается. Ценное качество для помощника, — не моргнув глазом, парировала она.

Нет, это скорее говорит о моей неизлечимой глупости — жаловаться вслух тому, кто составляет расписание моих пыток.

— Кстати, я слышал от Хинако… это правда, что её помощники до меня увольнялись максимум через месяц?

— …Правда, — голос Сидзунэ-сан прозвучал на полтона ниже, будто ей было трудно это признавать.

— Можно узнать причину? Что с ними случалось?

— До сих пор все кандидаты были подчинёнными отца одзё-сама, Кагэн-сама. Но это одновременно означало, что они подчинялись и Хинако-сама. Даже исполняя роль помощника, они в первую очередь выдерживали позицию безупречного слуги… и это вызывало у одзё-сама лишь дурное настроение.

— Выходит, Хинако не нравилось, когда с ней обращались как с фарфоровой куклой и ходили по струнке?

— Скорее, ей претила их постоянная напряжённость и ледяная чопорность. Рядом с ней они боялись вздохнуть лишний раз.

Ну, это я примерно понимал. Сам бы взвыл от такой атмосферы.

— Мы впервые наняли человека со стороны, не связанного с домом Конохана, в качестве помощника, — продолжила Сидзунэ-сан. — И когда мы ломали голову, где искать следующего смельчака, одзё-сама сама порекомендовала вас. Так что мы взяли вас в качестве эксперимента.

— Вот как…

Назначение помощником, перевод в академию — всё произошло так стремительно, что у меня до сих пор голова шла кругом. Но, видимо, для семьи это и правда эксперимент. Политика «пробовать всё, прежде чем обдумать» — быстрое решение, ничего не скажешь.

— Как складываются ваши отношения с одзё-сама на публике?

— Пока я просто объяснил всем, что наши родители связаны делами и мы знакомы с детства.

— По легенде — верно. Пожалуйста, и дальше держите именно такую дистанцию. …Удалось ли с кем-нибудь подружиться?

— Первый день, так что пока не особо… но я довольно хорошо поговорил с Карэн Асахи и Кацуей Тайсё. Они сами подошли.

— Фум. Асахи-сан и Тайсё-сан, значит? — коротко, но с явным интересом пробормотала Сидзунэ-сан. — Семья Асахи-сама владеет розничным бизнесом… сетью магазинов электроники. Компания называется «Jaz Holdings».

— …Никогда о такой не слышал, — честно признался я.

Асахи-сан и Тайсё говорили, что они «ближе к простым людям». Стало быть, их компании — не такого уж невероятного масштаба.

— В самом деле? А я полагала, что сеть «Jaz Electronics» — бренд, который знает каждый второй в Японии.

— …А? «Jaz Electronics»?

Вот тут я аж поперхнулся воздухом. О «Jaz Electronics» я, конечно, слышал, и не раз. Больше того — сам пользовался их наушниками! Этот магазин постоянно мелькает в рекламе по телевизору, и любой мой бывший одноклассник без запинки бы его назвал.

— Д-да это же мегаизвестный бренд! Они везде!

— Совершенно верно. По продажам бытовой электроники они стабильно входят в пятёрку крупнейших в Японии. Так что это отнюдь не маленькая лавка.

Эй-эй… и это они называли «ближе к простым людям»?! Да Карэн — самая настоящая одзё-сама! Я мысленно схватился за голову.

— К слову, семья Тайсё-сама владеет крупной транспортной компанией, известной как «Транспорт Тайсё».

— Тоже знаменитая… Их грузовики повсюду…

— Безусловно. Это одна из ведущих логистических компаний страны.

Меня только что обвели вокруг пальца с самой добродушной улыбкой. Обе компании — звёздные.

— Бизнес ваших одноклассников неизбежно будет часто обсуждаться, поэтому вам необходимо знать о них всё. Пожалуйста, докладывайте мне о развитии ваших связей. Кстати, семья Ицуки-сама якобы ведёт IT-бизнес, так что с сегодняшнего дня вы также начнёте изучать IT-тематику. Как минимум, освоите азы программирования. Поздравляю, ваш учебный план только что стал ещё шире.

— …Рассчитываю на ваше безжалостное руководство.

— Неотлучно оставайтесь рядом с одзё-сама. При любых проблемах — немедленно сообщайте. Не ждите, пока проблема вырастет в катастрофу.

На этом звонок завершился. Я глубоко выдохнул, переваривая масштаб обрушившейся на меня информации, и заметил, что Хинако, оказывается, уже не спит и не сводит с меня сонных глаз.

— Ицуки… что случилось? Ты выглядишь так, будто проглотил лимон.

— Да нет, э-э… просто растерял всю свою уверенность по всем фронтам…

Справлюсь ли я вообще в такой академии? Куда ни глянь — сплошная элита. Чувствую, рано или поздно я накосячу и создам проблем всей семье Конохана с треском и фейерверком.

— Эй.

— Что?..

— Почему ты выбрала меня как слугу? То есть… почему ты тогда сказала про должность «помощника», не раздумывая?

— Хм-м… — Хинако задумалась, смешно наморщив нос, и наконец ответила: — Наверное, потому что ты совсем не пытаешься выслуживаться.

— …Выслуживаться?

— Угу, — коротко подтвердила она. — Мне нравится, как ты за мной ухаживаешь… вот это твоё вечное «эх, ну что поделать» и взгляд смертельно уставшего от жизни родителя.

Кажется, логическая связь с предыдущим контекстом тут где-то потерялась. Может, она всё ещё спросонья бредит? Но выглядела она при этом абсолютно серьёзной.

— На послеобеденных уроках… хочу прогулять, — вдруг мечтательно протянула она.

— …Нельзя, даже не надейся.

— Э-э-э…

Когда обеденный перерыв кончился и грянул пятый урок, я старался не смотреть на Хинако, чтобы она не выпросила у меня разрешения на побег взглядом.

— Итак… Тайсё-кун, будь добр, реши эту задачу у доски.

— А?.. П-простите, не могу! — с извиняющимся тоном выпалил Тайсё, нервно почёсывая затылок.

— Тогда Конохана-сан, выручите нас, пожалуйста.

— Хорошо, — Хинако поднялась плавно, словно по волшебству превратившись обратно в идеальную статую.

Она взяла мелок и быстро, без единой запинки записала ответ своим каллиграфическим почерком.

— Вот решение, сэнсэй.

— Абсолютно верно. Спасибо.

Когда Хинако возвращалась на место, весь класс провожал её взглядами, полными обожания. Я до сих пор не мог поверить, что это та самая девушка, которая десять минут назад сладко посапывала у меня на коленях и просила прогулять урок.

Прозвенел звонок на перемену, и я с хрустом размял затёкшие плечи. Ко мне тут же подлетели Тайсё и Карэн.

— Фу-у-у, устал как собака! Пятый урок — это всегда испытание: либо уснёшь, либо поседеешь, — простонал Тайсё.

— О-о, это не тот ли Тайсё-кун, который только что блестяще провалился у доски?

— Угх… ну а что делать. Я с подготовкой напортачил, каюсь.

Похоже, без зубрёжки на уроках Императорской Академии действительно можно уйти в крутое пике. Впечатлённый трагедией Тайсё, я машинально глянул на место Хинако.

А? Её нет? Только что же сидела!

Паника хлестнула по нервам, и я тут же вскочил со стула.

— Я на минутку в туалет! — бросил я ребятам, уже срываясь в коридор.

С последнего урока не прошло и пяти минут — далеко уйти она не могла. Я выбежал в коридор, завертел головой — и почти мгновенно её нашёл.

— …Фух, Хинако просто в туалет, — выдохнул я, наблюдая, как она, непринуждённо болтая с одноклассницами, заходит в женскую кабинку.

Через пару минут Хинако с абсолютно невозмутимым видом вернулась в класс и села за парту. Я уже собирался последовать за ней, чтобы расслабиться, как мой смартфон снова завибрировал от входящего вызова. Угадайте, кто?

— У вас всё в порядке?

— Да, всё спокойно.

Звонила, конечно же, Сидзунэ-сан. Видимо, её девиз — «доверяй, но проверяй каждые пятнадцать минут».

— Есть вероятность, что одзё-сама уронила кошелёк. Сейчас данные о местоположении с передатчика, закреплённого на одзё-сама, и с передатчика в её кошельке различаются.

— …Я не знал, что на ней маячок. Это вообще законно?

— В целях безопасности — абсолютно.

Ну насколько же тебе не доверяют, Хинако? Бедную девушку обвешали датчиками, как перелётную птицу.

— Сейчас же ищите. Кстати, данные показывают, что кошелёк где-то в западной части главного здания, но точнее определить сложно.

Западная часть главного здания?.. Если мысленно проложить её маршрут и сопоставить со временем, то…

— Вероятно… он выпал у неё в туалете.

— …Ах, вот как. Логично.

Наверняка выронила, когда ходила туда на перемене. На публике она — королева элегантности, но в кабинке туалета остаётся одна, а роняет она вещи с завидной регулярностью.

— Понятно…

— В общем, пожалуйста, немедленно заберите его. Это не просьба.

С этими словами Сидзунэ-сан отключилась, оставив меня наедине с проблемой.

— Хм, легко сказать «заберите»…

Я направился к женскому туалету и замер у входа в полной растерянности. Парню туда соваться — это мгновенный смертный приговор. Что делать-то? Может, попросить кого-нибудь?

— Эй, ты! Что застыл как истукан у дамской комнаты?

Пока я топтался в муках выбора, раздался резкий оклик сбоку. Обернувшись, я увидел девушку с крайне приметной внешностью. Длинные золотистые волосы, завитые в идеальные спиральные локоны — те самые «вертикальные кудри», которые я до этого видел только в манге. Даже сквозь строгую школьную форму угадывалась сногсшибательная фигура, а её кожа сияла ослепительной белизной. Карие глаза сверкали такой остротой, что сразу чувствовался проницательный и далеко не робкий ум.

— Чего стоишь, язык проглотил?

— Да я, э-э… тут такое дело…

— Ах да, я ведь не представилась, — спохватилась она и гордо вскинула голову. — Я — Мирэй Тэннодзи! Единственная и неповторимая дочь главы Группы Тэннодзи!

С неподдельной гордостью, граничащей с надменностью, девушка выпалила своё имя, явно ожидая фееричной реакции.

— Ха… — только и выдохнул я.

— Что за рассеянное «ха»?! Ты не можешь не знать о Группе Тэннодзи! Это невозможно!

— …Простите.

Услышав мои искренние извинения, Тэннодзи-сан широко раскрыла глаза и аж отшатнулась.

— Н-не может быть! Ты правда не знаешь?! Эт-т-то же легендарная Группа Тэннодзи! Гигант, который ведёт происхождение от горнодобывающего бизнеса! Сейчас это лидер цветной металлургии и крупнейший производитель химикатов в Японии, сравнимый по масштабу с самой Группой Конохана!

— …Вот как? — я слегка опешил от этого шквала информации.

— Реакция… а про Группу Конохана ты, выходит, знаешь?! — её голос взвился до ультразвука.

— Э-э, ну да, о ней-то знаю…

— Так я и думала! Я так и знала! — она топнула ногой. — Я обожаю Хинако Конохану… за то, что из-за этой особы моя собственная слава никогда не распространяется так, как должна!!! Вечно она в центре внимания!

При этих словах Тэннодзи-сан покраснела и затряслась от злости. Кажется, у неё тут личная вендетта.

— …Ну так что, у тебя неприятности? Говори уже! — внезапно спокойным голосом спросила она, скрестив руки на груди.

Я вспомнил, зачем вообще сюда пришёл.

— В женском туалете, кажется, кто-то оставил кошелёк, и я думал, как бы его достать, не вызывая полицию нравов.

— Фу, раз это всё — я сейчас принесу. Жди здесь и стой смирно.

С этими словами Тэннодзи вихрем скрылась внутри. Минуту спустя она вышла, держа в руке изящный розовый кошелёк.

— Этот?

— Да! Спасибо огромное!

— Может, вопрос запоздалый, но откуда ты — парень — вообще знаешь, что в женском туалете остался чей-то кошелёк? Колдун?

— А-а… это…

Я отчаянно заскрипел мозгами. Врать нельзя, но и правду не скажешь.

— Хозяйка этого кошелька попросила меня найти его… и, поразмыслив логически, я решил, что он мог выпасть именно в туалете. Чистая дедукция!

Я выпалил объяснение, почти совпадающее с правдой. Тэннодзи-сан, кажется, считала Хинако своей заклятой соперницей, но не догадалась, что кошелёк принадлежит именно ей. Такой ответ должен её устроить…

— Ты ведь… не даёшь ли собой помыкать? — вдруг недовольно нахмурилась она. — Так нельзя. Ты учишься в этой академии — значит, в будущем будешь облечён властью. Если сейчас тобой крутят как хотят и посылают за кошельками, о каком великом будущем может идти речь?

— Э-э, я буду осторожнее.

— Что-то не верится! Скажи чётче, с чувством!

— Я БУДУ ОСТОРОЖНЕЕ!

— …Ну вот, можешь же, если захочешь, — удовлетворённо кивнула Тэннодзи-сан и неожиданно улыбнулась. — И осанку выпрями. Плечи назад, грудь колесом. Уверенность рождается из осанки, запомни это.

Я послушно расправил плечи и вытянулся в струнку.

— Вот так, уже лучше. Совсем другое дело, — она окинула меня оценивающим взглядом. — Похоже, следующий урок скоро начнётся. Если в будущем возникнут проблемы — ищи в толпе эти золотые волосы, не ошибёшься.

Тэннодзи-сан с гордостью указала на свою умопомрачительную причёску. В этом, безусловно, был свой броский бренд, но одновременно моё любопытство всё-таки взыграло и перевесило инстинкт самосохранения.

— Э-э-э… можно один простой вопрос: а в академии вообще разрешено так радикально красить волосы? Или это особый допуск?

— Чт—?! — Тэннодзи-сан, уже собиравшаяся изящно удалиться, застыла с таким нелепым возгласом, будто я спросил, не подделка ли её голова.

— Т-ты думаешь, мои волосы крашеные?! Ты серьёзно?!

— А разве нет? Просто цвет уж очень…

— П-по-твоему, мои волосы — как дешёвый низкопробный металл, покрытый сверху слоем золотой краски?! Да как ты смеешь!

— Я такого не говорил. Я просто спросил.

Я ведь задал простой, невинный вопрос. Никаких насмешек в голосе не было и в помине.

— Н-нет… — прошептала она, и её лицо залилось краской. — Я не красила!!!

Прокричав это так, что эхо разнеслось по всему коридору, Тэннодзи-сан пулей умчалась прочь, цокая каблучками.

— …Крашеные, как пить дать, — заключил я про себя, провожая взглядом золотую вспышку.

Занятия в тот день наконец закончились, и школа загудела послеурочной суетой.

— Эй, Томонари! Молодец сегодня, с боевым крещением!

— Слушай! Как насчёт небольшой вечеринки в честь твоего перевода? Посидим, познакомимся поближе!

Тут же подошли сияющие Карэн и Тайсё. Но я лишь смущённо улыбнулся и покачал головой, чувствуя себя последним предателем:

— Извините, мне велели сразу возвращаться домой. Семейные правила.

— Ну да, в первый день после перевода — пожалуй, логично, — с тяжёлым вздохом протянул Тайсё.

Я начал ощущать жуткую неловкость. С самого утра они так хорошо ко мне отнеслись, а я отказался от обеда в столовой, и теперь — опять. Работа помощника, конечно, превыше всего… но игнорировать их доброту и дальше было бы просто свинством.

— Если вдруг появится окно в моём графике, можно я вас ещё приглашу? Мне и правда нужно многое узнать об академии.

— Да без проблем! Мы всегда на связи!

Тайсё и Карэн аж просияли. Тут Карэн достала телефон из кармашка юбки и глянула на экран.

— О, кажется, за мной уже приехали. Пока-пока!

— Я тоже сегодня сразу домой. До завтра, Томонари, держи хвост пистолетом!

Обменявшись этими фразами, мы разбежались. Я взял сумку и направился к выходу, но… как помощник, я сначала должен убедиться, что Хинако благополучно отправится домой. Сначала дело — потом всё остальное.

— Так, а где сейчас Хинако…

Пробормотал я — и как раз увидел, что она уже встаёт со своего места. Поскольку по легенде мы с Хинако знакомы, заговорить с ней прилюдно не проблема. Но лучше держать дистанцию, чтобы не плодить лишние слухи.

Хинако вышла из класса, и я тихонько последовал за ней, стараясь прикинуться незаметной тенью. Думал, она прямиком покинет академию… но она вдруг зашла в школьный магазинчик.

— Будьте добры, вот этот хлеб.

Купив одну булочку на кассе, Хинако двинулась к шкафчикам с обувью. Переобулась и направилась не к воротам, а в дальний парк. В Императорской Академии несколько садов, и в этот раз она пошла в парк рядом со старым студенческим корпусом. Там был небольшой пруд и несколько покосившихся столиков со скамейками, но вокруг — ни души. Место глухое, да и заброшенный корпус отпугивал людей лучше всяких табличек.

Хинако остановилась у воды и, разломав хлеб на мелкие кусочки, стала бросать их в пруд. Тотчас же к корму со всех сторон устремились жирные карпы, жадно разевая рты.

Со стороны это выглядело как идиллическая сцена: истинная одзё-сама проявляет любовь к природе и сострадание к животным. Но она застыла в этой позе подозрительно надолго. Сидзунэ-сан строго-настрого наказывала не задерживаться после школы без нужды, так что, убедившись, что вокруг никого, я быстро приблизился.

— Что ты делаешь? У нас график, вообще-то.

— …Кормлю.

Ну, это и так видно. Сбросив маску идеальной одзё-сама, Хинако — в своём настоящем обличье — сидела на корточках и заворожённо смотрела на сгрудившихся карпов.

— Хорошо им… — мечтательно пробормотала она. — Просто открыл рот — и еда сама плывёт… Ни уроков, ни обязанностей. Интересно, можно с ними поменяться…

— …Уверен, у карпов хватает своих трудностей, которых человеку ни за что не понять. Например, боязнь цапли.

— Думаешь?..

Похоже, она вовсе не сочувствовала животным, а откровенно завидовала их беззаботной жизни. Мне оставалось только тяжело вздохнуть.

— Пора домой. Сидзунэ-сан уже на низком старте и скоро начнёт вызванивать.

— …Не хочу, — надула губы Хинако, и я аж глаза вытаращил от столь прямолинейного детского бунта.

— Ты не хочешь домой?! Но в особняке ты можешь отдыхать, расслабляться, есть вкусняшки…

— Какой уж там отдых… уроки, этикет, документы, ещё куча всего. Там я не принадлежу себе.

Вот как. Стало быть, быть единственной наследницей из дома Конохана — та ещё каторга.

— Но и в академии ты чувствуешь себя скованно, постоянно на виду.

— После школы народу гораздо меньше, так что здесь не так душно. Можно дышать.

Это… пожалуй, правда. В Императорской Академии нет клубов, большинство учеников сразу после уроков разъезжаются по домам заниматься с репетиторами или погружаются в семейный бизнес. Да и семьи у всех богатые — могут позволить себе личный бассейн вместо школьного.

— И всё равно вечно сидеть у пруда нельзя. Давай, выдвигаемся, пока она не выслала за нами гвардию.

— Не хочу-у…

— Будешь так лениться — самой же потом будет в сто раз хлопотнее, когда она устроит разбор полётов.

— Угх! — Хинако на миг замерла, обдумывая эту невесёлую перспективу, но в итоге отчаянно замотала головой. — В-всё равно… не хочу! Не пойду!

Она вернулась к своему занятию и молча продолжила крошить хлеб рыбам.

Ну что за упрямая одзё-сама. Ладно, что же делать?.. И тут меня осенило.

— Ах да, мне же выдали секретное оружие как раз для такого случая…

Я вспомнил о чёрном пакете, вручённом утром Сидзунэ-сан, и выудил его из сумки. Она сказала: «Если одзё-сама перестанет слушаться — используйте без колебаний». Что же там за чудо-средство? Я развязал пакет и заглянул внутрь —

— КАРТОФЕЛЬНЫЕ ЧИПСЫ!!! — Хинако, секунду назад сидевшая с постной миной вселенской скорби, вдруг расцвела как майский пион.

И правда: в чёрном пакете лежала пачка чипсов со вкусом консоме.

— Э-это нечестно… против такого искушения мне не выстоять… — с дрожью в голосе проговорила она, не сводя с пачки голодных глаз.

Впервые в жизни вижу человека, готового предать свои принципы и сломать упрямство ради хрустящей картошки.

— Я отдам их тебе, если ты сейчас же встанешь и пойдёшь со мной домой.

— …Гу-ну-ну! — смешно нахмурившись, Хинако нехотя поднялась с корточек и буквально выхватила у меня пакет.

Теперь, по уговору, мы с Хинако действуем раздельно. Как только она вышла за ворота, рядом притормозила чёрная машина, и из неё вышла Сидзунэ-сан. Я наблюдал за этим со стороны, притворяясь обычным прохожим, и не спеша пошёл к условленному безлюдному месту. Немного подождал — и автомобиль с Хинако и Сидзунэ-сан мягко затормозил возле меня.

— Извините за ожидание, Ицуки-сама.

— Нет, это вы извините, что заставил делать крюк. Спасибо.

Поблагодарив Сидзунэ-сан с переднего сиденья, я забрался на заднее — к Хинако, которая уже вовсю шуршала пакетом.

— Прежде всего — спасибо за вашу работу в академии сегодня.

— Взаимно, Сидзунэ-сан. И вам спасибо за все инструкции.

Услышать благодарность от неё, с её-то образом строгого цербера, было почти сюрреалистично, но я кивнул. Хинако рядом со мной уже уплетала чипсы с таким удовольствием, что за ушами трещало.

— Похоже, утренний «подарок» пришёлся очень кстати, — заметила Сидзунэ-сан, покосившись в зеркало.

— Да, в самый решающий момент. Ни за что бы не подумал, что обычные чипсы так безотказно сработают на избалованной наследнице.

— Это ведь любимое лакомство одзё-сама. Их она ест крайне редко, поэтому они обладают для неё поистине магической силой.

— …А почему редко-то? Это же просто чипсы из любого магазина.

— Разумеется, такая вредная еда с добавками и усилителями вкуса не подобает дочери семьи Конохана. Это строжайшее табу.

Стало быть, даже с бездонным кошельком — не всё можно. Скорее, ограничений куда больше, чем у простых людей. Но…

— Мне кажется, от одного пакетика чипсов вреда не будет. Это не яд.

— Нет. Это также прямое указание Кагэн-сама. …Разумеется, картофельные дольки, приготовленные нашим поваром из отборных органических продуктов, есть не возбраняется. Но одзё-сама, похоже, принципиально предпочитает покупные.

Видимо, Хинако по вкусу именно «неправильная», полная химии версия. Я покосился на неё: чипсина была великовата для её маленького рта, и крошки так и сыпались на колени, пока она самоотверженно кусала.

— Эй, крошки же летят во все стороны. Ты как ребёнок.

Я сделал замечание, но Хинако почему-то приняла невероятно гордый вид.

— …Это как с лапшой, которую втягивают с шумом.

— А?

— Рассыпать крошки… это и есть высший этикет поедания картофельных чипсов. Запомни.

— Да нет, такого этикета точно не существует ни в одной стране мира.

Что она несёт с таким царственным лицом?

— …Я сейчас всё уберу, подними руки ненадолго, — вздохнул я.

Хинако послушно подняла руки вверх, и я аккуратно собрал крошки с её юбки, ссыпав в пластиковый пакетик, заботливо переданный Сидзунэ-сан с переднего сиденья.

— Ицуки, на.

Хинако вдруг протянула открытый пакет мне.

— …Мне даёшь? Я не просил.

— Нет, сделай как с теми карпами… покорми меня.

Точь-в-точь как карп, ожидающий кусочек хлеба, она распахнула рот, зажмурившись. Похоже, мне предстоит изображать её личную кормушку.

— Ладно, ладно, держи, — я взял чипсину и бережно положил ей в рот.

— Вкусно… — Хинако сразу повеселела и захрустела с утроенной силой.

Ну, человеку рыбой не стать, но ощутить себя на миг карпом, которого обслуживают, — вполне себе исполнимая мечта.

— Напоминаю на всякий случай: пожалуйста, будьте предельно осторожны, чтобы Кагэн-сама никогда не увидел ничего подобного, — ледяным тоном проронила Сидзунэ-сан.

— …Понял. Это будет нашей тайной.

Зрелище, которое можно истолковать превратно в миллионе смыслов, так что лучше вообще никому не показывать.

— Ты же не доложишь, Сидзунэ-сан? — с набитым ртом спросила Хинако.

— Я бы с превеликой радостью доложила об этом немедленно… Но, увы, если вас сейчас уволить за неподобающее поведение, мы не сможем быстро найти замену. Поэтому здесь я лишь предлагаю немного… укоротить ваше «достоинство» в воспитательных целях за столь вольное обращение с одзё-сама.

— Ой, да ну что вы, какая прелесть, — я низко, но с иронией склонил голову перед Сидзунэ-сан.

Сразу по возвращении в особняк начались мои персональные пытки с Сидзунэ-сан.

— Сперва приступим к подготовке к завтрашним урокам. Завтра у вас деловое администрирование — на нём и сосредоточимся. Тема — корпоративные финансы. Приготовьтесь, будет жарко.

В Императорской Академии большинство учеников — будущие управленцы, так что предмет «деловое администрирование» там куда практичнее и безжалостнее обычного. В меня вдалбливали всевозможные знания о том, как не разорить компанию за неделю.

— Я проверила ваш контрольный тест. Восемьдесят семь баллов… Многовато нелепых ошибок по банальной невнимательности. Это говорит о том, что вам катастрофически не хватает концентрации. Будем лечить.

— Да, мэм…

Подготовка продолжалась до тех пор, пока я не набирал заветный максимум — на это ушло три часа без права на передышку.

— Теперь этикет. Кроме одзё-сама, в академии полно отпрысков влиятельнейших семей. Если вы проявите к ним неуважение, это может породить ненужные конфликты. Потому лучше вызубрить всё сейчас, пока есть возможность. В этот раз изучаем этикет французской кухни.

Даже ужин я поглощал исключительно под её аккомпанемент. Итак: вилку и нож держать указательным пальцем. Закуску из рыбы есть, не нарушая её архитектурного вида; суп — беззвучно, мясо нарезать строго по линии волокон, кусочками на один укус.

— Неверно. Позиция приборов на «шесть часов» после еды — это английский этикет. Во французском — строго на «три часа».

— А, точно, — я поправил нож и вилку, кладя их горизонтально рукоятками вправо, лезвием к себе.

— Теперь боевые искусства. К счастью, тело Ицуки-сама уже неплохо развито физическим трудом на прежних подработках, так что будем наращивать силу и оттачивать приёмы. Сегодня — дзюдзюцу. Начнём с базовых укэми. Сделайте сто передних кувырков, и чтобы я не слышала стонов.

Переодевшись в дзюдоги, я отправился в додзё — и закружился в аду. После отработки укэми мы перешли к базовым броскам и, наконец, к учебному спаррингу.

— Фу-у!!! — я рванул вперёд, пытаясь подбить ей ногу для удержания.

— Наивно, — прошелестела она.

В миг, когда я, казалось бы, поймал её равновесие, Сидзунэ-сан предугадала движение и ушла перекатом, а затем легко, почти нежно хлопнула меня по спине, когда я кубарем полетел на мат.

— Я вижу, как вы переносите центр тяжести. Этого хватит против пьяного любителя, но не против того, кто хоть немного знаком с боевыми искусствами.

— Я-ясно…

Сил не осталось совсем, и голос прозвучал жалобнее, чем у новорождённого котёнка. Вообще-то боевые искусства мне преподают на случай похищения — именно оно стало толчком к моей встрече с Хинако. Похитители часто сами привычны к дракам, так что просто одолеть уличного хулигана — недостаточно.

— М-можно… небольшой перерыв… на пару лет…

— Нет. Как помощник вы должны защищать одзё-сама в любой чрезвычайной ситуации. Если вы стонете уже от таких разминочных нагрузок, я начинаю всерьёз беспокоиться.

Демон… она демон. Монстр. Спартанка. Дьявол во плоти. Слова всплывали одно за другим, но вместе с тем я испытывал искреннее уважение: Сидзунэ-сан была идеальна во всём — учёба, этикет, боевые искусства. И при этом она безупречно выполняла обязанности горничной — готовка, уборка, стирка — без единого сучка и задоринки. Если Хинако — идеальная одзё-сама, то Сидзунэ-сан — идеальная машина-слуга.

— На сегодня хватит. Вы отлично поработали.

— Б-большое спасибо…

В итоге занятие по боевым искусствам продлилось два часа, полных моих жалобных стонов и молитв о пощаде.

— Вы усваиваете мои уроки быстрее, чем я ожидала.

— Правда? — я аж встрепенулся.

— Да. Особенно в бою — возможно, у вас врождённый талант. Если продолжите шлифовать — со временем достигнете мастерства… С другой стороны, этикет даётся вам с трагическим скрипом.

— Угх… простите.

Моя семья далеко не богата. Я до сих пор путаю десертную вилку с рыбной.

— Расхаживать по особняку в таком поту непозволительно, пожалуйста, немедленно примите ванну. Однако, пока будете отмокать — держите-ка вот это, — Сидзунэ-сан протянула мне пухлую стопку бумаг.

— Что это?..

— Досье на ваших ключевых одноклассников. Вам жизненно необходимо знать всех в лицо и по статусу.

Даже в ванне учиться?.. Впрочем, за двадцать тысяч иен в день — какие уж тут могут быть капризы.

— Ах да, сегодня в академии я общался ещё с одним человеком. С девушкой.

— С кем же именно?

— Мирэй Тэннодзи. Мы из разных классов, просто столкнулись в коридоре…

При этих словах глаза Сидзунэ-сан слегка расширились, и она замерла на полсекунды.

— Вы общались с Тэннодзи-сама? Лично?

— Ну да… а что, что-то не так? Это какая-то катастрофа?

— Нет, пока не катастрофа. Просто в академии ходят крайне устойчивые слухи, что Тэннодзи-сама и наша одзё-сама — как кошка с собакой. Точнее, это Тэннодзи-сама видит в ней соперницу. Так что эта связь может оказаться непростой.

Впервые об этом слышу. Хинако ни словом не обмолвилась.

— Если отбросить личное отношение Тэннодзи-сама… похоже, наша одзё-сама никакой ответной вражды не испытывает. Однако Группа Конохана и Группа Тэннодзи — корпорации практически равного масштаба и веса. Поэтому между ними исторически возникает жёсткое соперничество, и порой отношения натянуты до предела.

— …Понятно. Я влез в змеиное гнездо.

— Завтра я подготовлю для вас материалы по противодействию Тэннодзи-сама. Сегодня же сосредоточьтесь на том, чтобы вызубрить профили одноклассников до последней запятой.

Я покорно кивнул. На этом официальные занятия завершились, но Сидзунэ-сан велела заниматься самостоятельно. Надо было вбить в голову все досье до отхода ко сну. К слову, она, кажется, собиралась после этого прибраться в додзё, и я решил уйти первым. Предложи я сейчас помощь — только бы замедлил её идеально отлаженный процесс.

— Ицуки…

По пути к своей комнате я столкнулся с Хинако. Что она тут делает в такое время? Не успел я спросить, как она решительно приблизилась и без стеснения принюхалась.

— Му-у…

— Что такое?

— …Ты пахнешь потом. Очень сильно.

— Ну, это неудивительно, после двух часов спарринга с демоном.

Я сразу отстранился от недовольно нахмурившейся Хинако.

— Ты куда?

— В свою комнату — и сразу в душ.

— В душ?.. Тогда ступай за мной, — Хинако вдруг ухватила меня за руку и куда-то решительно потащила.

— Это…

— Моя комната, — объявила она, и мы оказались в её личных покоях.

Размером помещение было раз в пять больше моей скромной каморки. Комната декорирована в стиле, приличествующем юной принцессе: пушистый коричневый ковёр, внушающая покой огромная кровать с балдахином.

— Ванная… здесь, — Хинако распахнула дверь в гардеробную.

— Ух ты… громадная…

Ванная комната тоже на порядок превосходила ту, что при моей комнате. Скорее, она была размером с саму мою комнату. Эдакая миниатюрная общественная баня с мраморными стенами. Но зачем Хинако привела меня сюда?

— Давай вместе мыться, — заявила она тоном, которым обычно предлагают выпить чаю.

— …Чего?

— …Ах да, мы же в купальниках, — выдохнул я, чувствуя, как сердце, только что ушедшее в пятки, возвращается на место.

— Мм, ты что-то сказал?

— Ничего. Разговариваю сам с собой. Для успокоения.

Когда она позвала меня мыться вместе, я был ошарашен до состояния памятника, но, как выяснилось, непреложным условием значились купальники. Похоже, она с самого начала спланировала эту водную операцию — мой комплект уже лежал наготове в раздевалке, аккуратно сложённый и как бы намекающий: «Сопротивляться бесполезно».

— Ну… при таких-то гигантских размерах ванной я ещё понимаю, почему ты не хочешь плескаться тут одна, — пробормотал я, оглядывая мраморные своды. — Честно говоря, тут эхо такое, что можно аудиоспектакли ставить.

— Хм-м… как же хорошо-о, — прошептала Хинако, слегка потягиваясь в горячей воде. Движение вышло до странного соблазнительным, и я тут же уткнулся взглядом в дальний угол. Разрумянившееся личико раскраснелось ещё ярче, а с кончиков мокрых золотистых волос срывались капли и падали в воду, разводя круги.

— …Что такое, Ицуки? Ты застыл, как суслик.

Заметив, что я замолчал и дышу через раз, Хинако наклонилась и заглянула мне прямо в лицо. С такого расстояния я мог пересчитать все реснички.

— …Н-ничего! — я резко дёрнулся и поспешно отвёл взгляд от белоснежной кожи, предательски мелькнувшей в вырезе купальника.

Спокойно. Спокойно, спокойно, спокойно. Ты — профессионал. Ты — просто нянька с функцией охраны.

Я изо всех сил гипнотизировал себя, убеждая не смотреть на неё как на девушку. Но как ни крути, Хинако — девушка, и к тому же поразительно, просто клинически красивая. Стоит дать слабину — и здоровые инстинкты мигом разнесут в щепки мою должность помощника, мою зарплату и, возможно, мои кости.

Чтобы переключиться, я вытащил из-за бортика припасённые бумаги и демонстративно уткнулся в досье, загодя упакованные в прозрачный файл, чтобы не превратились в кашу.

— Что это за пачка? — она подплыла поближе.

— Досье на наших одноклассников. Сидзунэ-сан велела вызубрить их до состояния рефлекса.

В документах значились подробные профили всех учеников 2-А класса. Про Тайсё и Карэн я уже примерно знал, но, судя по бумагам, остальные тоже сплошь наследники крупных корпораций и отпрыски влиятельных политических династий. У меня засосало под ложечкой от чувства собственной ничтожности.

— Кстати, Хинако… у тебя вообще есть в классе кто-то, с кем ты особенно близка? Ну, подруга или друг?

— Нет, — мягко, но без запинки ответила она своим обычным голосом.

— Правда? Но ты же постоянно окружена людьми. Прямо пчелиный рой вокруг королевы.

— Так и есть… вокруг меня всегда толпа. Но «близких» в ней нет и не было.

То есть знакомые есть, а по-настоящему близких — никого. Проведя в академии всего день, я уже примерно уловил её положение. Хорошо это или плохо, но Хинако в Императорской Академии словно парит надо всеми, как произведение искусства за стеклом. В классе с ней многие заговаривают и ищут общества, но если посмотреть под другим углом — это скорее свита, а не друзья.

— Хинако, тебе никогда не хотелось завести себе кого-то по-настоящему близкого? Чтобы не только этикет и учёба?

— Хм-м… — против обыкновения она задумалась чуть дольше, глядя в потолок. — …Ты один — этого достаточно.

Буду считать эти слова высшим выражением доверия. Пока я тихо радовался внутри, Хинако вдруг поднялась из воды, заставив меня снова подпрыгнуть, приблизилась и без лишних церемоний села ко мне спиной.

— Помой мне волосы.

— …Что? — я наклонил голову, глядя на её мокрый затылок. — Т-ты же взрослый человек. Можешь сама прекрасно.

— …Обычно моет Сидзунэ. А раз ты теперь помощник — это твоя обязанность. Логично?

Вот именно. Может, как раз пора научиться делать это самостоятельно, пока мы тут ведём воспитательные беседы? Я тихонько вздохнул, глядя, как она с царственным видом ждёт. Впрочем, Хинако — одзё-сама до мозга костей, этого уже не исправить.

— У тебя голова чешется?

— Нет… просто люблю, когда моют.

Я вздохнул, налил шампунь в ладонь и принялся осторожно мыть её длинные золотистые волосы. Впервые в жизни мою голову девушке — интересно, я вообще правильно это делаю?.. Не повредить бы ей чего.

— …М-м, — пока я массировал ей кожу головы, Хинако издала тихий стон удовольствия, но вдруг нахмурилась. — Жарко… Аж голова кружится. Это только мешается.

И с этими словами она вдруг потянулась к завязкам на спине и, кажется, вознамерилась снять купальник.

— Чт—?! — мои руки замерли у неё на макушке, а глаза полезли на лоб.

— Т-ты! Что ты делаешь! Не смей снимать купальник! Запрещено!

— Но мне правда жарко… пот течёт, липнет всё. И вообще, разве не глупо мыться в купальнике? Это как чистить зубы через пакет.

— Может, и глупо, но есть правила, которые нельзя нарушать! Это называется «цивилизация»!

— Му-у… — она надулась и убрала руки от завязок, чем спасла меня от сердечного приступа.

А у этой девицы что, совсем нет чувства опасности?! Или она настолько не воспринимает меня как парня, что уже за гранью?! Я судорожно выдохнул и, чтобы не испытывать судьбу, молча, на предельной скорости домыл ей голову, пока она снова не выкинула какой-нибудь фортель.

— Да с самого начала парню и девушке мыться вместе — уже дикость несусветная! — выпалил я в отчаянии, но моя пламенная речь разбилась о стену её королевского безразличия.

— И вообще, купальник я надела только потому, что Сидзунэ силком заставила, — с надутым видом сообщила Хинако и решительно ухватилась за край бикини. Её абсолютно беззащитное поведение вновь дало опасную трещину в моём здравомыслии, и я почувствовал, как к горлу подкатывает паника.

— …Стоп, погоди.

Кажется, я только что услышал фразу, которую нельзя пропускать мимо ушей. Прямо звоночек тревоги.

— …Сидзунэ-сан знает, что мы моемся вместе?

— Угу, — коротко кивнула Хинако, даже не обернувшись.

И тут до меня дошло с леденящей ясностью. Как я раньше-то не заметил? Дверь в ванную была приоткрыта ровно на пять миллиметров, и сквозь эту узкую щель на меня был устремлён взгляд, полный ледяной жажды убийства.

— Уо-о?!.

От ужаса я чуть не выпрыгнул из воды, как дельфин, спасающийся от акулы. Сидзунэ-сан! И давно она за нами наблюдает, словно камера наблюдения?!

Пока я покрывался холодным потом под этим испепеляющим давлением, дверь приоткрылась ещё немного, и полностью показалось лицо Сидзунэ-сан. Молча, одним лишь движением бровей она приказала мне продолжать мыть Хинако голову, будто говорила: «Процесс не останавливать, жалкий смертный».

— М-м-м… щекотно, — промурлыкала Хинако, пребывая в блаженном неведении о драме, разворачивающейся за её спиной.

— А, прости.

Кое-как подавив дрожь в пальцах, я завершил мытьё. Потом взял лейку душа и, чувствуя затылком прожигающий взгляд цербера, тщательно смыл пену с её золотистых волос.

— Я-я закончил…

Хотя я сидел в горячей воде, по спине струился ледяной пот.

— Спасибо… Будем делать это каждый день, — объявила она тоном, не терпящим возражений.

— Чего?

— Каждый вечер будешь мыть мне голову. Это теперь твоя обязанность.

С этими словами Хинако грациозно поднялась и выплыла в раздевалку, оставив меня в одиночку переваривать перспективу ежедневной пытки. И почти сразу, словно подменяя Хинако, в ванную скользнула Сидзунэ-сан. Её взгляд был обжигающе холоден, как жидкий азот.

— Благодарю за труды, Ицуки-сама.

— В-взаимно… Э-э… И давно вы наблюдаете?

— С самого начала.

— С самого начала, значит…

То есть она видела, как я на секунду замешкался при взгляде на Хинако. Конец мне. Полный и безоговорочный.

— В раздевалке я приготовила вам сменную одежду. Можете переодеться, когда закончите отмокать.

— А, да. Спасибо большое.

— И ещё кое-что, — Сидзунэ с каменным лицом поставила рядом со мной на бортик какой-то пузырёк с мутной жидкостью. — Если впредь вы почувствуете что-то неподобающее к одзё-сама, прошу незамедлительно принять это средство.

— Что это?..

— Препарат, намеренно вызывающий побочный эффект антидепрессантов и противосудорожных в виде эректильной дисфункции. Проще говоря… лекарство, от которого «оно» перестанет подниматься.

— Хи-и-и?!

Да я после такого точно стану горничной! Меня колотило, пока я смотрел вслед Сидзунэ-сан, оставившей пузырёк и невозмутимо покинувшей ванную.

Второй день в Императорской Академии Кё встретил меня оглушительным эхом огромного спортзала.

— Сегодня играем в бадминтон! — звонко объявила преподавательница физкультуры, и мы, переодевшись в спортивную форму, выстроились на блестящем паркете.

В кузнице будущих магнатов и политиков физкультура тоже имелась, причём с размахом. Как и в моей прежней школе, занятия вели сразу для двух классов, разделяя мальчиков и девочек. Сейчас в зале, напоминающем ангар для самолётов, собрались 2-А и 2-Б.

— Парни, переходим на западную половину, — скомандовал учитель-мужчина, и мы послушно двинулись.

По сравнению с остальными уроками здесь я чувствовал себя почти в своей тарелке. В конце концов, что элитная школа, что обычная — физкультура везде одинакова: бегай да отбивай.

— Томонари, у тебя и правда отличное телосложение, — заметил Тайсё, пока мы шли к кортам.

— Ну… я понемногу тренируюсь.

На самом деле тело развилось само — на тяжёлых подработках, где таскаешь мешки с утра до ночи. Сейчас-то я уже уволился, но теперь меня гоняет Сидзунэ-сан. Так что со спортом проблем точно не будет.

— Всё равно спортзал поражает, да?

— Ну, при площади в три тысячи квадратных метров это не просто зал, — усмехнулся он. — Тут можно устраивать чемпионаты мира.

— После разминки начнём с перекидки! — объявил учитель.

Пробежав три круга по периметру и размявшись, мы приступили к бадминтону. Видимо, эти занятия шли уже несколько уроков, так что тренировка быстро превратилась в мини-матчи, и мы с Тайсё отошли к краю площадки ждать очереди.

— …Фу-у, — я с наслаждением потянулся.

Благодаря спартанским тренировкам Сидзунэ-сан тело совсем не затекало, а мышцы приятно гудели. Похоже, физкультура — единственное, о чём можно не волноваться. Во всём остальном школьная жизнь была сплошным минным полем, но тут я в своей стихии.

— Привет, Томонари-кун! — сзади подскочила Карэн.

Похоже, ей наскучило ждать очереди на женской половине, и она пришла скоротать время с нами.

— Я смотрела на тебя, ты классно играешь. Прям как профи!

— Ну, со спортом я не в ссоре. Ты тоже ничего, Асахи-сан?

— О, ты заметил? Ага, я тоже довольно спортивная, — гордо кивнула она. — Асахи ещё на скейте отлично катается, — добавил Тайсё.

— Точно, с балансом у меня всё в порядке. А ты, Тайсё-кун, какой спорт любишь? Гольф?

— О, тут я мастак. С детства с отцом по полям.

Слушая их, я вдруг напрягся.

— Э-э… в этой академии что, и скейт, и гольф в программе?

— Ну да, со второго класса ещё и поло изучаем, — буднично бросила Карэн.

— По-по-ло?

— Это конный спорт. Верхом на лошади клюшкой мяч гоняют.

Конный спорт?! Да я в жизни на лошадь не садился, я их только в телевизоре видел! Я был наивен. Думал, физкультура — единственная отдушина, а тут гольф, скейт, поло… Сидзунэ-сан точно добавит мне уроки верховой езды, чует моё сердце.

Вздыхая, я глянул на площадку. До моей очереди ещё было время.

— Кстати, спортивная форма у академии — загляденье, правда? — сменила тему Карэн, погладив воротник.

— Ага, говорят, её придумал один из наших выпускников, — подхватил Тайсё.

— Серьёзно?

— Ага. Он сейчас стажируется у всемирно известного модельера в Париже. Так что скоро эта форма наверняка будет стоить бешеных денег.

Ох, это какой-то запредельный мир. Мне хотелось сбежать от реальности. Я определённо здесь чужой.

— О, Конохана-сан! — вдруг воскликнула Карэн, указывая в центр зала.

Там стояла Хинако с ракеткой, словно сошедшая с картины. Подбросив волан, она резким, но изящным движением послала его точно в угол, принеся себе очко.

— Она не только гений в учёбе, но и в спорте хороша…

— Да уж. Девчонки на неё просто молятся.

Не только Тайсё и Карэн — остальные ученики тоже провожали Хинако восхищёнными взглядами. Её репутация полностью подтверждалась.

— Хотя в спорте у нас не одна Конохана-сан блистает, — заметил Тайсё, переводя взгляд.

— Верно… Миякодзима-сан тоже невероятна, — кивнула Карэн.

Я проследил за их взглядами и увидел у дальней площадки девушку с длинными чёрными волосами, собранными в хвост до самых бёдер. По сравнению с Хинако она была выше и стройнее, с более взрослой, резкой красотой. Черты лица не уступали Хинако, но в острых глазах и тонкой линии носа читалась какая-то холодная отстранённость. Лёгкими, пружинистыми движениями она отбивала волан и раз за разом посылала его в убийственные точки.

— Ты её, наверно, не знаешь, Томонари-кун? Это Нарика Миякодзима. Не на том же уровне, что Конохана-сан, но в академии тоже суперзвезда.

— …Суперзвезда?

— Как видишь, она великолепна в спорте. Я бы даже сказала, в этом она сильнее Коноханы-сан. И ещё — одна из первых красавиц школы, — перечислила Карэн.

Спорить не приходилось — очень привлекательная, статная девушка.

— Но самая яркая её черта… В общем, смотри, — прошептала она.

Игра закончилась, и Нарика покинула корт. Тут же к ней робко приблизились две зрительницы.

— Э-э… Миякодзима-сан! Отличная была игра!

— Вы правда мастерски играете!

Девочки явно нервничали, но старались завязать разговор. Однако Нарика окинула их взглядом острым, как лезвие катаны.

— …Чего надо?

— Хи-и! П-простите!

— Н-ничего-ничего!

Напуганные до смерти, обе побелели и ретировались бегом.

Карэн тяжко вздохнула:

— Очень не хочется так говорить, но… Миякодзима-сан немного пугает. Она обычно молчит и смотрит на всех, как на врагов.

— О ней куча слухов ходит, — подхватил Тайсё, понизив голос. — Мол, на самом деле она байкерша из банды, или её семья — якудза.

— Ну, это лишь слухи, верить им не стоит… Но стена вокруг неё точно есть. Я пару раз набиралась храбрости и пыталась заговорить, а она всегда уходила: «Мне надо кое-что сделать».

— …Понятно, — протянул я, глядя на удаляющуюся фигуру.

Императорская Академия — школа для избранных, где травли и дискриминации в привычном виде нет. И всё же, как видно, такие одинокие волки, как Нарика, встречаются.

— Томонари, наша очередь, — вернул меня на землю оклик Тайсё, и я вышел на корт.

Урок физкультуры прошёл без эксцессов, и, переодевшись в обычную форму, я возвращался в класс. На всякий случай проверил обстановку вокруг Хинако: она, как всегда, плыла по коридору в окружении нескольких девочек. Быть в центре внимания для неё — обычное дело, и на коротких переменах можно особо не дёргаться.

— …Ах.

— Что такое, Томонари?

— Прости, кажется, забыл кроссовки в раздевалке. Схожу заберу.

Расставшись с Тайсё, я быстрым шагом вернулся. Слишком увлёкся слежкой за Хинако и забыл о собственных вещах — вот растяпа.

— А, вот они.

Открыв дверь раздевалки, я сразу увидел свои кроссовки, сиротливо стоящие на скамейке. Так, надо скорее назад, пока урок не начался.

Я схватил их и поспешил к выходу, но уже в дверях —

— ?!. — ?!.

— едва не врезался в девушку.

Мы замерли на секунду, уставившись друг на друга.

— Ты цела?

— Да, прости…

Извиняясь, я поднял глаза на её лицо — и тут же окаменел.

Передо мной стояла та самая Нарика Миякодзима.

— Н-ну, я пойду…

Стараясь вести себя как можно естественнее, я отвернулся и сделал шаг. Но девушка вдруг цепко ухватила меня за рукав.

— Эй, — её голос дрогнул. — Погоди… ты же… Ицуки?

Холодок пробежал по позвоночнику, и я с трудом выдавил:

— О-обозналась.

— Нет-нет-нет-нет! Ты точно Ицуки! Я не могла ошибиться! Ты Ицуки!

Её лицо расцвело, голос взлетел до восторженного визга. Глаза засияли, как у ребёнка, нашедшего потерянную игрушку.

— У-у-у-а-а-а… Ицуки-и-и!!!

Со слезами на глазах она бросилась ко мне, распахнув объятия.

— Я так скучала по тебе, Ицуки-и-и!!!

— Гхэ?!

Она сгребла меня в медвежьи объятия, да так, что у меня хрустнули рёбра.

Что ж, давайте ненадолго вернёмся в прошлое. В то время, когда меня взяла под опеку семья Миякодзима.

Денежные дела рода Томонари всегда горели синим пламенем, и мои родители однажды всерьёз пытались развестись. Но, видимо, два ничтожества чувствуют себя уютно вместе, и, прожигая жизнь в бесполезных склоках, они как-то уживались. Однако когда мне стукнуло десять, разразился грандиозный бракоразводный скандал, и оба родителя с упоением валили друг на друга вину за нашу нищету. Склока разрослась до немыслимых масштабов, и в итоге мать сбежала из дома, прихватив меня силой.

Но бежать ей было некуда — родня от неё давно отреклась. Поэтому она не вернулась к своим родителям, а нагрянула к дальним родственникам. И этими родственниками оказалась… семья Миякодзима.

Позже я узнал, что моя бабушка по матери была дочерью клана Миякодзима. Но, как и мать, она прожила жизнь никчёмно, к семье не прибилась и тоже была изгнана. Однако мать упёрлась: «Отреклись от моей матери, а не от меня!!!» — и нагло, как бульдозер, ворвалась в их дом, объявив себя родственницей. Как ни странно, фокус удался, и в десятилетнем возрасте меня внезапно перенесли в роскошный японский особняк и приняли как гостя семьи Миякодзима.

Но мы были незваными гостями. Семья Миякодзима смотрела на мать как на досадную помеху — и на меня, её сына, тоже. Я до сих пор отчётливо помню ледяные взгляды, которые ловил тогда от каждого слуги.

На второй день нашего пребывания я и встретил Нарику Миякодзиму.

— Ты кто?!

В додзё девочка размахивала бамбуковым мечом. Мне стало безумно любопытно, и я, забывшись, подошёл. Но она тут же рявкнула на меня, сверкая глазами.

— Э-э… я Ицуки Томонари. С сегодняшнего дня мы гостим у вас… простите за беспокойство.

Этикету я обучен не был, но старался держаться как можно вежливее — на свой лад. Однако девочка только прищурилась ещё строже.

— Слушай сюда, Ицуки! Я терпеть не могу бесполезных людей!

— Угу, — только и смог выдавить я.

— Мне слуги всё о вас рассказали! Вы ничего не делаете, только едите в этом доме!

— …Угу.

В десять лет получить такой нагоняй от ровесницы было шоком. Но увы — чистая правда.

— Поэтому я дам тебе работу! С этого дня ты — мой личный помощник!

— …А?

Глядя на девочку, гордо провозгласившую это, я только наклонил голову. Какой ещё помощник?.. В любом случае, я живу у них из милости, и раз велят работать — отказаться нельзя.

С того дня почти всё время в особняке Миякодзима я проводил с ней. Она звала меня по десять раз на дню, и моя жизнь превратилась в бесконечный забег.

— Уа-а-а!!! Ицуки-и-и! В комнате насекомое!!!

— Да-да, сейчас прогоню.

Я выгонял чёрную летучую тварь по её первому приказу.

— Уа-а-а-а! Ицуки-и-и!!! Папа меня отругал!!!

— Да-да, тяжело пришлось.

Я гладил плачущую девочку по голове, а её отец потом сверлил меня таким взглядом, что мне самому хотелось зареветь.

— Ицуки… Ты сильнее меня, — сказала она однажды, когда мы сидели на веранде.

— Правда?

— Да. Ты не плачешь при виде насекомых и не боишься, когда тебя ругают взрослые.

Бывали дни шумные, а бывали — когда она говорила тихо и задумчиво. Теперь-то я понимаю: ей нужен был кто-то рядом. Единственная дочь семьи Миякодзима, она не могла никому показать свои слабости. Она была сильной физически — к десяти годам владела кэндо на взрослом уровне. Но духом была младше сверстников.

— Слушай, Ицуки. Как женщина дома Миякодзима… я должна быть сильной, — с хмурым лицом призналась она однажды. — Но мне не хватает смелости.

— Смелости?

— Да. Мне уже десять лет… а я даже из дома одна выйти боюсь. Это позор.

Я слышал, что Нарику растили в тепличных условиях — с детства твердили, что всё за стенами особняка опасно, и она выросла с этим страхом. Но, видя из окна машины, как одноклассники ходят в школу сами, она отчаянно завидовала.

— Тогда хочешь выйти со мной? Прямо сейчас, — предложил я, сам удивившись своей дерзости.

— …А?

— Думаю, если только по окрестностям — ничего не случится.

Для меня, выросшего в обычной семье, улица была домом родным. Я взял Нарику за руку и вывел за ворота.

— Потрясающе!

Она вся засияла, словно включили лампочку. Это был её первый выход без взрослых.

— Потрясающе! Потрясающе, потрясающе! Я свободна!

Обычный переулок — а она шагала, раскинув руки, будто по цветущему лугу.

— Ицуки! Это что?!

— Лавка со сладостями. Зайдём?

— Да!

По счастью, у меня завалялась мелочь, и я купил ей дешёвых леденцов. Да и сам я, честно говоря, устал от колючих взглядов прислуги и был рад вырваться наружу.

— Ицуки, что это?!

— Умайбо.

— Вкуснотища-а!

— На то и «Умайбо».

Нарика с зачарованным видом грызла кукурузную палочку, и её восторг был так заразителен, что я невольно улыбался.

Наши тайные вылазки продолжались несколько дней. Она боялась, что отец рассердится, если узнает, и мы пробирались тенями, стараясь не попадаться слугам и отсутствовать недолго, чтобы не вызвать подозрений. Но долго это длиться не могло — наши прогулки раскрыли.

Отец Нарики грубо отчитал меня, нависнув скалой.

— Что бы ты делал, если бы с Нарикой что-то случилось?! Пусть ты ещё ребёнок, но за то, что сманил мою дочь, — не прощу!!! Убирайся сейчас же!

Тогда я не понимал, но позже осознал: выводить наследницу дома Миякодзима за ворота без спросу было непростительным преступлением. Нас с матерью выгнали — под предлогом того, что я подверг Нарику опасности. По правде, нас и так планировали выставить в ближайшее время, так что это стало лишь поводом. Слуги мигом собрали наши жалкие пожитки, и мы с матерью были бесцеремонно изгнаны.

— Ицуки-и-и!!! — кричала Нарика мне вслед, заливаясь слезами. — Я… я обязательно стану сильнее! Обещаю!

Это были последние слова, что я от неё слышал.

И вот теперь эта девочка стояла передо мной — ученица Императорской Академии Нарика Миякодзима. Другими словами, мы с ней троюродные брат и сестра.

— Ицуки! Ицуки, Ицуки, Ицуки! Я так скучала!!!

— …Да, да.

Поглаживая вцепившуюся в меня Нарику по голове, я спокойно огляделся. К счастью, в коридоре — ни души. Увидь кто эту сцену на второй день после моего перевода, обвинили бы в домогательстве, и конец карьере.

— Нарика, успокойся. А если кто увидит?

— У-у-у… Н-ноги отнялись…

— Чего?

— Я так рада, что… ноги совсем не держат…

Слёзы текли по щекам, и Нарика сползла на корточки, вцепившись в мою руку как в спасательный круг.

Вот это да… Совсем не стала сильнее с тех пор.

Поскольку Нарику скрутило от эмоций, я в спешке отвёл её в медпункт.

— Учителя нет?..

Видимо, школьный врач куда-то отошёл. Я довёл всё ещё дрожащую Нарику до койки и усадил. Что ещё делать — непонятно, так что я уже собрался тихо ускользнуть в класс, оставив её приходить в себя…

— У-у… погоди… не оставляй меня одну… — её пальцы мёртвой хваткой вцепились в мой рукав, а глаза снова наполнились слезами.

— …Да, да.

Она умоляла так жалобно, что у меня не осталось выбора — пришлось прогулять урок и остаться с ней. Я потёр лоб, размышляя. Хорошо хоть сейчас идёт занятие, и Хинако в классе играет идеальную одзё-сама, так что моё отсутствие не критично.

— Ицуки… что было после того, как вас тогда выгнали? — спросила Нарика, немного успокоившись и сидя на кровати, обхватив колени.

Я пожал плечами и ответил:

— Родители в итоге помирились, скандал утих. Всё вернулось на круги своя.

— Вот как… хорошо. Но ты мог бы хоть раз связаться со мной! Я так переживала, что с тобой стало!

— Об этом… прости. Но у меня не было контактов дома Миякодзима.

— …Тоже верно, — она удручённо поникла.

Да и если бы мог связаться — едва ли меня соединили бы с наследницей. Мы с матерью стали изгоями, и любое упоминание о нас было под запретом.

— Наверное, поздно уже, но я хочу извиниться за то, что было в детстве. Прости, что вывел тебя из дома, — сказал я, глядя ей в глаза.

— З-зачем ты извиняешься! — всполошилась Нарика и даже подскочила на кровати. — Это я должна тебя благодарить, Ицуки! Если бы ты тогда не вытащил меня наружу… я бы так и осталась слабой и никчёмной.

В глубине души я, признаться, немного обрадовался этим словам. Всё-таки слышать, что твои детские выходки кому-то помогли, чертовски приятно.

— А разве сейчас ты не слабая? — тут же поддел я её, пряча улыбку.

— Угх… н-нет, просто… я всё ещё в процессе становления! — Нарика мучительно подбирала слова, краснея до кончиков ушей. Если бы она и правда стала той сильной женщиной, о которой грезила в детстве, её бы сейчас не пришлось тащить в медпункт из-за отказавших от радости ног.

— Кстати, твой отец — человек строгий. Наверняка он всё это время держал тебя в ежовых рукавицах и не давал особой свободы?

— …Нет, я победила отца, — коротко, но с неожиданной сталью в голосе бросила Нарика.

— Победила?

— Да. В кэндо, дзюдо, айкидо, каратэ — во всех мыслимых видах единоборств я уложила его на лопатки. Это было моим условием, чтобы освободиться от тотальной опеки семьи Миякодзима… Благодаря этому я теперь более-менее свободна и могу ходить куда хочу.

— В-вот как, — только и смог выдавить я, представив эту эпичную картину.

Всё та же физически сверхсильная девушка, которая способна завалить собственного отца. Ничего не изменилось.

— Но, знаешь… даже получив долгожданную свободу и возможность гулять где вздумается, без того, кто будет рядом… всё равно невероятно одиноко, — она сразу сникла и пробормотала это еле слышно, ковыряя пальцем край матраса.

— Кстати, похоже, в академии о тебе ходят самые дикие слухи, Нарика, — решил я сменить тему, вспомнив недавний разговор с Тайсё и Карэн.

— Это правда… всё сплошное дурацкое недоразумение, — она досадливо поморщилась.

— Почему так вышло-то? Ты же мухи не обидишь.

Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, и начала исповедь:

— …Девиз семьи Миякодзима: «В здоровом теле — здоровый дух». Поэтому с пелёнок меня обучали всем видам боевых искусств без поблажек.

— …Кажется, когда мы впервые встретились, ты как раз махала бамбуковым мечом в додзё?

— Да. Можно сказать, Миякодзима — это клан боевых искусств до мозга костей.

Семья боевых искусств… Довольно необычная семейка, ничего не скажешь. Впрочем, пожив в их особняке, я знал, что это не преувеличение. У них не только имелось личное додзё прямо в доме, но и ещё одно — здоровенный ангар рядом с усадьбой. Помню, оттуда с утра до ночи доносились боевые выкрики учеников.

— Наверное, именно из-за такой семьи меня частенько считают грубой и неотёсанной. Вдобавок, эм-м… тебе-то я признаюсь… я вообще катастрофически не умею заводить друзей. Когда стою перед кем-то, сразу начинаю дико нервничать, и лицо само собой каменеет. Из-за этого меня и боятся, принимая за какую-то страшную личность.

Даже в своём спокойном состоянии лицо Нарики имело довольно острый, пронзительный взгляд. А когда оно напрягалось — этот взгляд становился таким, будто она смотрит на тебя с ледяным презрением и прикидывает, куда нанести первый удар.

— Ну… ты всегда была такой, — усмехнулся я. — Снаружи — жёсткой и неприступной, а в играх с другими — жуткой плаксой и трусишкой.

— Т-ты такое помнишь… мне немного обидно, — она надула губы точь-в-точь как в детстве.

— Но ведь так и есть, правда? Против фактов не попрёшь.

— Угх… ты абсолютно прав, — Нарика обречённо вздохнула. — Я-я так хотела завести друзей, весело проводить школьные дни. Но я ужасно нервничаю, не могу нормально говорить, а когда пытаюсь встретиться с кем-то взглядом — люди думают, что я на них зыркаю с вызовом… И не успела опомниться — уже окружена нелепыми слухами о бандах и якудза… У-у-у…

Вот уж воистину патологически невезучая девушка.

— Ицуки… что же мне делать… Прошу, помоги-и-и!! — со слезами на глазах взмолилась она, вцепившись в мою руку.

Судя по рассказу, она самая настоящая несчастная жертва собственной мимики. Если бы я мог помочь — я бы помог… но в этот самый момент мой телефон в кармане разразился настойчивой вибрацией.

— П-прости, я на секунду отойду.

Я выскользнул в коридор и прижал трубку к уху. Звонила, конечно же, Сидзунэ-сан.

— Ицуки-сама, где вы сейчас находитесь? Ваши координаты разошлись с координатами одзё-сама во время урока, и я уже начала проявлять беспокойство, — раздался её ледяной, но слегка напряжённый голос.

— …Простите. Одна ученица почувствовала себя плохо и буквально рухнула в коридоре, я сопроводил её в медпункт.

— Вот как. Раз это была экстренная ситуация, претензий не имею. Благодарю за оперативность.

— Спасибо большое за понимание.

— Пожалуйста, возвращайтесь в класс как можно скорее. Помогать другим — безусловно похвально, но прошу не забывать о ваших прямых обязанностях.

— Я понял. Уже бегу.

Я ожидал сурового нагоняя, а пронесло. Но что меня куда больше занимало… на мне тоже, чёрт возьми, висит маячок?! Они что, отслеживают каждый мой шаг в реальном времени?!

А, ладно, проехали… Сейчас — в класс. Но перед этим — последний раз загляну к Нарике и попрощаюсь.

Я открыл дверь медпункта, и она мгновенно повернулась ко мне с видом брошенного щенка.

— Эй, Ицуки, — вдруг озадачилась она, нахмурив брови.

— Что?

— Кстати, а почему ты вообще оказался в этой академии? Как ты сюда попал?

…Так, и как же мне теперь выкручиваться?

Сейчас моя официальная легенда — «наследник средней IT-компании», а с Хинако мы «знакомы по связям родителей». Но… такая ложь с Нарикой не прокатит. Она-то прекрасно знает моё истинное, нищенское происхождение. Как помощник, я обязан охранять образ «идеальной одзё-сама» Хинако… так что здесь нужно отвечать максимально осторожно и убедительно.

— …Когда-то я рассказывал тебе, что моя мать обожает азартные игры, так?

— Да, я слышала много жутких историй о твоей матери. Мне искренне жаль, — посочувствовала Нарика с тяжёлым вздохом.

— Так вот, она неожиданно сорвала фантастический куш, и мы внезапно получили кучу денег. Благодаря этому чуду я смог поступить в Императорскую Академию. Вот такие пироги.

Неплохая импровизация, сам себя хвалю. Я почти поверил…

— …Ты лжёшь, — Нарика прищурилась, и её взгляд стал острым как бритва. — В Императорскую Академию не попасть, просто имея деньги. Прежде чем принять ученика, проводится строжайшая проверка происхождения, репутации и активов семьи. Выигрыш в азартных играх не может считаться достойным и стабильным активом, и комиссия это сразу вычислит.

Вот как… Тогда как же семья Конохана смогла меня сюда устроить? Неужели для сильных мира сего существует тайный чёрный ход, о котором простым смертным знать не положено?

— Ицуки… почему ты мне лжёшь? Неужели у тебя есть обстоятельства, о которых ты не можешь рассказать даже мне? — её голос дрогнул от смеси обиды и беспокойства.

Раскрытая ложь порождает подозрения — это естественный закон. Пока я обливался холодным потом, телефон снова завибрировал. Наверное, опять Сидзунэ-сан. Судя по тому, как настойчиво она звонит, возможно, что-то и правда срочное.

— П-прости… я отойду буквально на минуту…

Я попытался сделать шаг к выходу, но —

— По-погоди! — Нарика отчаянно схватила меня за руку, да так, что побелели костяшки. — Ты ведь… не уйдёшь и не исчезнешь снова, правда?..

Её голос жалобно дрожал, как натянутая струна. Глядя на её печальное, почти отчаянное лицо, я наконец осознал ситуацию.

Вот оно что. Я заставил Нарику тревожиться все эти годы. Шесть лет назад я просто внезапно исчез из её жизни. Сначала и мне было грустно в тот день, когда нас вышвырнули… но незаметно память об этом потускнела, и я перестал вспоминать, закружившись в выживании. Но Нарика — иначе. До встречи со мной она никогда не гуляла со сверстниками и не знала, что такое простая дружба. Поэтому, в отличие от меня, она всё ещё помнила тот день — и ту тревогу потери — как вчера.

— Не волнуйся, мы обязательно встретимся снова. Я никуда не исчезаю, — твёрдо сказал я, глядя ей прямо в глаза.

— Правда?..

— Да, правда. Я теперь учусь здесь, так что мы в одной академии.

Я догадывался, что могу с ней столкнуться, но, честно говоря, я и сам невероятно рад нашей встрече. Работа помощником не обязывает меня избегать старых друзей.

— Т-тогда… погладь меня по голове… — вдруг выпалила она, заливаясь краской.

— А?

— П-погладь по голове… пожалуйста…

— Что, прости?

— Т-ты же раньше всегда так делал! Когда меня ругал отец, когда я расстраивалась, и в другие разы — ты всегда гладил меня по голове, и мне становилось спокойно!

И правда: в детстве я часто гладил Нарику по голове, как утешают младшую сестрёнку. Телефон вибрировал уже без остановки некоторое время, но… ладно, быстренько исполню её просьбу, а потом сразу сорвусь на звонок.

— …Да, да.

Когда я погладил её по голове, Нарика мгновенно расплылась в нежной, блаженной улыбке, словно кошка, дорвавшаяся до ласки.

— Ах… это так успокаивает… ничуть не изменилось…

— По-моему, ученице второго класса старшей школы уже как-то не пристало успокаиваться от банальных поглаживаний, а?

— Я-я это знаю! Просто… это очень важное для меня воспоминание… Честно говоря, я уже и не надеялась, что когда-нибудь снова тебя увижу, Ицуки.

Как и в детстве, слова Нарики были искренними, прямыми и лишёнными всякой фальши. Чувствуя себя немного виноватым за то, что так просто исчез, я продолжал гладить её по голове, глядя на её довольное лицо.

— Прости… что тогда просто взял и пропал без единого слова.

— …Ничего. Ведь мы снова встретились. Это главное.

Заметно успокоившись, Нарика улыбнулась мне своей прежней, детской улыбкой. И в этот самый миг дверь медпункта с грохотом распахнулась.

— …Чем это вы тут занимаетесь?

Услышав этот ледяной голос, я замер в позе памятника самому себе.

В дверях стояла… Хинако. В образе идеальной одзё-сама.

— Хина—

— …Ко-Конохана-сан?! — отчаянный возглас Нарики перекрыл сорвавшееся с моих губ имя.

— По-почему вы здесь, Конохана-сан?.. — пролепетала она.

— Мне внезапно нездоровилось, и я отпросилась с урока, — холодно, почти металлическим тоном ответила Хинако, не выходя из образа.

В тот же миг мой телефон, надрывавшийся всё это время, наконец умолк. Неужели Сидзунэ-сан пыталась предупредить меня именно об этом?! О том, что Хинако идёт сюда?!

— А чем занимаетесь вы двое, Томонари-кун, Миякодзима-сан? — спросила Хинако, скользнув по нам взглядом.

Я покосился на Нарику — та застыла с каменным, напряжённым лицом, которое обычно и пугает всю школу. Со стороны казалось, будто она буравит Хинако ледяным взглядом, полным презрения. Но Хинако, похоже, это совершенно не волновало — она стояла невозмутимо, как скала.

Придётся отвечать мне.

— Э-э… я увидел, что Миякодзима-сан упала в коридоре, и проводил её сюда. Она едва на ногах стояла.

— Ах, вот как… — протянула Хинако. — Значит, Миякодзима-сан сильно ударилась головой?

— Головой? Нет, голова в полном порядке…

— Правда? А я уж было подумала, что она сильно повреждена, раз вы так заботливо гладили её по голове прямо во время урока.

Тон был совершенно ровным, но в глубине глаз Хинако промелькнул острый, как лезвие, блеск. Значит, она всё видела… застала нас на месте преступления.

— П-послушайте, Конохана-сан! Мы с Ицуки знакомы с очень давних пор! — вдруг выпалила Нарика сдавленным от волнения голосом, явно решив перейти в контратаку.

— С давних пор?..

— Да! Когда нам было по десять лет, Ицуки жил в моём доме! — гордо заявила она.

— …Жил?

На мгновение мне показалось, что Хинако едва заметно нахмурилась. Но Нарика этого не заметила и горячо подтвердила:

— Да! Тогда Ицуки всё время заботился обо мне! Каждый день!

— Заботился? — тут уж Хинако нахмурилась совершенно явно, и воздух вокруг неё будто стал на пару градусов холоднее.

Вообще-то я не столько «заботился», сколько просто был рядом как товарищ по играм…

— Я доставила Ицуки много хлопот в детстве, но он — мой благодетель! Поэтому я просто вне себя от радости, что мы встретились снова.

— …Вот как, — произнесла Хинако, медленно осмысливая услышанное. На секунду мне показалось, что её лицо приняло сложное, трудночитаемое выражение.

— Кстати, Ицуки! — Нарика с надеждой повернулась ко мне. — Не хочешь как-нибудь заглянуть ко мне домой? Можно просто в гости… И-и если ты захочешь, я была бы счастлива, если бы у нас снова были такие же тёплые отношения, как раньше…

Нарика смотрела на меня с открытой надеждой, но сейчас, как помощник Хинако, я не мог себе такого позволить.

— Нарика, это…

— …Это совершенно невозможно, Миякодзима-сан, — прежде чем я успел отказаться, холодно отчеканила Хинако. — Потому что Томонари-кун в настоящее время работает в моём доме.

— …А?

Хинако выпалила это с лёгкостью, будто сообщала прогноз погоды. У меня глаза полезли на лоб, а Нарика издала какой-то странный, сдавленный звук.

— Хина— Конохана-сан! Н-но ведь это…

— А что такое, Томонари-кун? Разве это не чистая правда? — она невинно склонила голову.

Так-то так… но разве это не должно было оставаться строжайшей тайной?! К счастью, формулировка «работаю на семью Конохана» напрямую не раскрывает истинную сущность Хинако. Но, по возможности, мне хотелось полностью скрыть любую связь. Если Нарика хоть словом где-то обмолвится — мы с Хинако окажемся под прицелом всей академии, и моей работе настанет конец.

— Ч-что это значит, Ицуки?! Ты сейчас работаешь на Конохану-сан? У неё в доме?!

— Да нет, я…

Я растерянно глянул на Хинако в поисках поддержки. Даже если сейчас отрицать — если она подтвердит, это будет бесполезно.

— …Ну, вроде того. Скорее… присматриваю за ней, — сдался я.

Когда я признал это, у Нарики в буквальном смысле расширились глаза.

— …Нечестно! — с досадой она в упор уставилась на Хинако. — Это нечестно! Я-я ведь тоже!.. И вообще, с самого начала Ицуки был моим—!!!

— Я не знаю, какие у вас были отношения в прошлом, но в настоящем Томонари-кун работает в моём доме и подчиняется мне, — Хинако улыбнулась. — Томонари-кун, Миякодзима-сан, кажется, уже в полном порядке. Не лучше ли тебе сейчас вернуться в класс? Урок вот-вот закончится.

— Д-да… ты права.

Наверное, у меня на лице была та ещё кислая гримаса. Хинако в последний раз взглянула на Нарику и склонила голову с безупречной грацией:

— Кажется, мне тоже немного полегчало. Позвольте откланяться.

С мягкой улыбкой идеальной одзё-сама Хинако закрыла дверь медпункта. С той стороны тут же донёсся приглушённый стон Нарики: «У-у-у-у!..»

Прости, Нарика. Я правда хотел бы всё тебе объяснить, но сейчас я — помощник Хинако, и перечить ей не могу. Да и потом, мне кровь из носу нужно поговорить с ней наедине о том, что здесь произошло.

— …Ты пришла в медпункт специально ради меня?

— Угу… но я бы заблудилась одна, так что сказала в классе, что мне нездоровится, и меня проводили почти до места. Дальше шла по запаху, — Хинако, сбросив маску одзё-сама, кивнула.

— Э-э, прости. Я же твой помощник, а сам ушёл… Но зачем ты раскрыла наши отношения Нарике? Разве Сидзунэ-сан не приказала держать всё в строжайшей тайне?

Честно говоря, я не думаю, что Нарика стала бы распускать сплетни ради забавы, но всё же риск остаётся.

Хинако, шагая рядом со мной по пустому коридору, тихо ответила:

— …Потому что я подумала…

— А?

— Потому что я подумала… что нужно немедленно забить этот выпирающий гвоздь. Прямо здесь и сейчас, — её голос прозвучал жестче, чем обычно.

Ответ был для меня совершенно непостижим. Неужели… она приревновала? К Нарике?

…Да нет, бред сивой кобылы. Я вспомнил, какую отстранённую дистанцию Хинако всегда держит. Вряд ли у неё вообще есть такие эмоции по отношению ко мне.

— …Ицуки, — она внезапно остановилась и заглянула мне прямо в лицо своими золотистыми глазами. — Ты… чей помощник?

— Это… конечно, твой, Хинако. Это даже не обсуждается.

— Угу… я рада, — с довольной улыбкой она кивнула. — Тогда ладно. Давай вместе получим нагоняй от Сидзунэ. Разделим вину пополам.

— …Да, — я кивнул и протяжно вздохнул. Теперь капитальной выволочки от Сидзунэ-сан не избежать.

Ох, только бы не уволили…

— Вас не уволят.

Мы возвращались в особняк после школы. Сидзунэ-сан сказала это ледяным тоном, когда я, запинаясь, объяснил ей всю ситуацию в машине.

— Исходя из вашего рассказа, виноваты здесь не только вы, Ицуки-сама, но и одзё-сама. По сути, если бы одзё-сама не сказала лишнего, вы вполне могли бы успешно обмануть Миякодзиму-сама.

— …Но изначально ведь я вступил в контакт с Нарикой. Это моя оплошность.

— Миякодзима-сама упала в коридоре, верно? Тогда ваш контакт был абсолютно неизбежен. Вы поступили по-человечески.

В глубине души я был страшно благодарен Сидзунэ-сан. Она строга до скрежета зубов, но при этом на удивление понимающая. Не настолько жестока, чтобы запретить даже малейшую помощь другому человеку лишь потому, что я помощник.

— Я примерно знала о вашей родственной связи с семьёй Миякодзима, но, кажется… моё расследование было неполным. Приношу извинения.

— …Вы знали?

— Мне было известно, что вы и Миякодзима-сама — троюродные родственники, но я понятия не имела, что вы знакомы лично и так близки… Вероятно, семья Миякодзима намеренно скрыла эту информацию. Поскольку ваша ветвь была официально изгнана из клана, это сделано во избежание ненужных недоразумений.

Ранее Кагэн-сан упоминал что-то о связи родов Томонари и Миякодзима. Видимо, им были известны только сухие родственные узы, но не наши личные тёплые воспоминания.

— Поэтому часть вины лежит и на мне за непроработанную информацию… И раз уж так вышло, думаю, лучшим выходом будет до определённой степени объяснить ситуацию Миякодзиме-сама. Во-первых, сообщите ей, что работаете на семью Конохана, и заключите с ней договорённость о полном неразглашении.

— Понял… Я думаю, она и так не разболтает ни словом, но официально предупрежу.

Зная характер Нарики, она не станет распускать сплетни ради забавы. К тому же… ей, кажется, и поговорить-то особо не с кем, бедняге.

— Поскольку слугам запрещено посещать Императорскую Академию, ваш официальный статус «наследника средней компании» останется. Мы лишь добавим, что эта компания является дочерней структурой семьи Конохана… Хорошо, что истинная сущность одзё-сама не раскрыта, но, честно говоря, мне крайне не хотелось, чтобы хоть кто-то знал о вашей работе на нас. Это может серьёзно помешать одзё-сама найти достойного брачного партнёра.

— Помешать? Каким образом?

— Одноклассник противоположного пола живёт и работает в её доме. Для потенциального молодого человека со стороны это не слишком приятное впечатление, — сухо пояснила она.

— …Понятно.

Проще говоря, это бросает тень на её безупречный образ незамужней девушки. Досадно, но логично.

— Императорская Академия — это ещё и место для налаживания социальных контактов высшего уровня. Впредь, пожалуйста, будьте предельно осторожнее в общении с посторонними.

Я кивнул, переваривая услышанное, и решился задать ещё один вопрос.

— Э-э… Сидзунэ-сан. Можно спросить ещё кое о чём?..

— Что такое?

— Можно ли мне… как-нибудь выйти погулять с одноклассниками? После школы.

— Погулять? — Сидзунэ-сан прищурилась.

— Нет, не то чтобы я хотел просто шататься без дела. Просто на днях меня настойчиво пригласили провести время вместе… Если я всё время буду отказываться, это будет выглядеть крайне неловко и подозрительно. И совсем уж без социализации в академии тоже плохо…

— …В этом вы абсолютно правы, — Сидзунэ-сан, кажется, поняла мою мысль. — Хорошо. Если вы заранее предупредите о расписании, я окажу вам всяческую логистическую поддержку и скорректирую ваш учебный план.

— Спасибо огромное!

Я не собирался пренебрегать обязанностями, но немного общения с ребятами, если оно не вредит делу, — это даже полезно для маскировки.

— И ещё. Не хочу показаться назойливой, но… я хотела бы, чтобы и вы, и одзё-сама хорошенько обдумали сегодняшний инцидент, — добавила она.

Я сразу кивнул, но… Хинако, сидевшая рядом, не реагировала вообще.

— Одзё-сама спит?

Сидзунэ-сан обернулась к заднему сиденью.

— Она не спит… просто висит на мне, как коала, с тех пор как мы выехали, — с кислой улыбкой ответил я.

С того самого момента, как я сел в машину после школы, Хинако мёртвой хваткой вцепилась в мою правую руку и прижала её к себе, не собираясь отпускать.

— …Гладь, — уткнувшись лицом мне в рукав, тихо потребовала она. — Гладь меня… по голове. Как ту девчонку.

— …Да, да.

Я принялся гладить её по золотистым волосам, и Сидзунэ-сан, тяжело вздохнув, отвернулась обратно, не сказав больше ни слова.

Вернувшись в особняк, я получил очередную ударную порцию уроков от Сидзунэ-сан, принял ванну вместе с Хинако и наконец завершил все дела на день.

Вытирая мокрые волосы полотенцем, я поплёлся к себе в комнату, мечтая рухнуть в кровать. Как только я открыл дверь, Хинако, которая всё это время семенила за мной как привязанная, проскользнула внутрь и с разбегу рыбкой нырнула в мою постель.

— После ванны… кровать — это райское место…

— Ну, я тебя понимаю, но…

Почему обязательно в моей кровати?! У тебя своя — с балдахином!

— Если ты уснёшь здесь, мне придётся будить тебя посреди ночи и тащить на руках.

— Му-у…

Пока я возмущался, Хинако перевернулась на бок и уже посапывала.

— …Нет, честное слово, вот кто так много спит-то?

После школы она тоже дремала, и если сейчас проспит до утра — наберётся больше двенадцати часов. Ладно бы иногда, но Хинако так каждый день.

Я накрыл её одеялом, а сам ещё немного позанимался самостоятельно. Через пару часов, увидев на часах час ночи, я сладко потянулся и захрустел суставами.

— Хинако, я тоже хочу лечь. Возвращайся к себе, твоя кровать скучает.

— Мм… — она перевернулась и сонно посмотрела на меня. — …Ты не спишь?

— …Не могу уснуть, — недовольно сказала она и села на кровати. — …Кажется, я уже выспалась. Полностью.

Ну конечно, даже она не может спать бесконечно.

— …Что же теперь делать?

— Даже если ты меня спрашиваешь, откуда мне знать? Я вообще-то на ладан дышу от усталости.

Потирая лоб, я отодвинул учебники и взял в руки руководство от Сидзунэ-сан.

— Что там советует инструкция в таких случаях… — я нашёл раздел «Если одзё-сама не может уснуть», прочитал и… — «Смиритесь и составьте ей компанию до рассвета»… А?! Мне же завтра в школу!

С моими-то шаткими оценками пропускать занятия совсем не хотелось. Поэтому и недосып — мой смертельный враг. Уснуть на уроке в Императорской Академии равносильно подписанию себе приговора.

— Что-то мне… хочется побуянить… — Хинако аж заёрзала от переполнявшей её энергии, глаза загорелись.

— Не надо, — мгновенно оборвал я её.

— Буянить — ни в коем случае, но… немного подвигаться, наверное, стоит. Устанешь физически — и мозг сам отключится, — вздохнул я.

К счастью, в комнате Хинако есть собственная ванная, так что вспотеть не страшно.

— Только вот чем таким заняться посреди ночи…

Пока я думал, Хинако потянула меня за рукав.

— Может… прогуляемся?

Хинако предложила прогуляться, но выйти наружу без разрешения мы не могли, и она это понимала. Так что её предложение было иным.

— …Значит, гуляем по особняку. Ну, с такими-то циклопическими размерами — неплохая разминка выйдет.

— …Угу, — Хинако кивнула и тут же ухватилась за мой рукав, как ребёнок.

— Но, кстати… здесь сейчас весьма… атмосферно, да?

Особняк глубокой ночью обладал совершенно особой, жутковатой аурой. Что-то из классического фильма ужасов, словно мы проходим испытание храбрости. Вместо спортивного пота здесь можно покрыться холодным потом от страха. Но даже не это было главным: меня убивала сонливость.

В отличие от Хинако, я собирался лечь ещё пару часов назад. Честно говоря, ноги почти не шли, а глаза слипались.

Зато Хинако, судя по всему, взбодрилась и довольно бодро вышагивала по тёмным коридорам, совершенно не ориентируясь в пространстве.

— Там… кажется, столовая.

— Правда?

А по-моему — кабинет Кагэн-сана.

— Там… гостиная.

— Правда?

А по-моему — библиотека.

Хинако в своём естественном состоянии предпочитала головой не пользоваться и вечно путала направления. Увы, у меня катастрофически не было сил каждый раз её поправлять.

— Ицу… Ицуки, ты вообще слушаешь? — она остановилась и заглянула мне в лицо.

— Прости, умираю, спать хочу…

— …А я ведь специально решила показать тебе дом. Провести экскурсию.

Тут я почувствовал острый укол совести. Не будь так поздно, я бы с радостью составил компанию, но, с другой стороны… мой день и так забит до самой ночи. Возможность вот так, вдвоём, бродить по особняку — и правда выпадает редко.

— У тебя есть тут любимое место? — я потёр глаза, прогоняя сон.

— …Любимое место?

— Ты же не всё время сидишь в спальне? Где ты бываешь, когда я, например, на каторжных уроках у Сидзунэ-сан?

Хинако задумалась, потом понимающе кивнула, и её лицо озарила лёгкая улыбка.

— …Я отведу.

Она потянула меня за собой, и мы двинулись дальше по лабиринтам особняка. Через десять минут бесчисленных поворотов мы оказались перед… маленькой, неприметной дверцей в самом конце тупикового коридора.

— Это твоё любимое место?

— Да… это тайный выход из особняка.

— Чего?

Почему любимым местом оказался именно выход?..

— Иногда… я пробираюсь через неё в сад. Когда никто не видит.

— Ох ты, — я присвистнул.

Судя по всему, эта дверца находится в слепой зоне особняка, далеко от мест, где постоянно снуют слуги. До главных ворот участка слишком далеко, так что через неё можно попасть только в сад, но для тайных вылазок — идеальное место. Настоящая контрабандистская тропа.

— Ты уверена, что показываешь это мне? Я ведь могу сдать тебя Сидзунэ-сан в любой момент.

— Ты не из таких… Поэтому тебе — можно, — Хинако улыбнулась мне самой искренней улыбкой за весь день.

Если она настолько мне доверяет — ответить на это доверие просто по-человечески необходимо.

— Фу-а… спать захотелось… — она прикрыла рот ладошкой и широко зевнула.

— Тогда пойдём обратно. Миссия выполнена.

— Угу.

Похоже, физическая активность всё-таки вернула сонливость. Как только мы вернулись в её комнату, Хинако тут же рухнула на кровать, даже не доползя до подушки.

— Отлично… а теперь я — к себе и спать, пока не свалился.

Я тихо прикрыл дверь и развернулся — как вдруг…

— Что вы здесь делаете в такой час?

— Уо-о?!

Голос из-за спины заставил меня подпрыгнуть и сдавленно вскрикнуть. Обернувшись, я увидел Сидзунэ-сан, сверлившую меня пронзительным взглядом в тусклом лунном свете.

— Мне почти обидно, что вы так пугаетесь.

— П-простите…

Тишина глубокой ночи и полное отсутствие признаков жизни вокруг сыграли свою роль. Лунный свет лился в окно, очерчивая фигуру Сидзунэ-сан призрачным ореолом, и я на миг застыл как вкопанный.

— Что-то не так?

— Нет, э-э… я просто впервые вижу вас не в форме горничной, Сидзунэ-сан…

Режим совершенной сверхгорничной был выключен: сейчас на ней была лёгкая ночная сорочка, а волосы распущены и волнами ниспадали на плечи. Совершенно другой человек.

— Мой вид вас смущает?

— Скорее не смущает, а поражает… Вы выглядите гораздо моложе и беззащитнее, чем обычно…

— А, то есть вы предлагаете мне прямо сейчас провести внеочередной спарринг и проверить, кто из нас беззащитнее?

— Ой, простите, я совершенно не это имел в виду!

Наверное, надо было сказать «юнее». Хотя и это не очень-то вежливо. Чёрт, от недосыпа мозг вообще отказывается соображать.

— Между прочим, я всё ещё студентка университета!

— А, вот как?

— Да. Так что говорите, что я выгляжу на свой возраст, и не более того.

Я и раньше подозревал, что Сидзунэ-сан молода, но не думал, что настолько.

— А как же учёба? Вы ведь практически всё время здесь, в особняке.

— Я в академическом отпуске.

Вот как. Оказывается, в университете можно добровольно взять паузу. Может, ей уже сделали предложение, от которого нельзя отказаться, в доме Конохана?

— Так всё-таки: что же вы делали в столь поздний час?

— Да ничего особенного…

Я коротко объяснил, что Хинако не могла уснуть и мы гуляли по особняку.

— Ах, вот оно что, — понимающе кивнула она.

— Ну, Хинако ведь всё время спит… наверное, такое случается частенько?

— Нет, вообще-то, это впервые за всё время моей службы.

Я удивлённо замер.

— Правда? Но в вашем же руководстве описан такой случай.

— Похоже, вы очень внимательно изучили моё руководство. Но там описан случай, когда одзё-сама хочет бодрствовать, а не когда она не может уснуть. Это разные вещи.

Вот как. Значит, жизненный цикл Хинако не настолько хаотичен, как мне казалось.

— Не беспокойтесь, вы наверняка устали, — негромко сказала Сидзунэ-сан и посмотрела на дверь. — С тех пор как вы здесь, одзё-сама — и в хорошем смысле, и в плохом — немного изменилась. Стала более живой.

— …Простите.

— В целом я не могу назвать эти изменения негативными, так что не виню вас. Но… — она задумчиво прикусила губу. — …Надеюсь, Кагэн-сама не будет возражать против такого поворота событий.