Хороший день для игры в теннис (Ч.1).

На следующий день, в полдень.

Мы с Хинако и Сидзунэ-сан покинули особняк, около часа ехали на машине и прибыли в большой курортный комплекс в горах.

— Какой размах!

Сойдя с машины и пройдя пешком минут пять, я увидел целую россыпь теннисных кортов. Всего их было двенадцать: два грунтовых, два с твёрдым покрытием и восемь — с синтетическим.

— Это один из курортных объектов, принадлежащих группе Конохана. В данный момент он временно закрыт на реконструкцию основного здания, но кортами можно пользоваться без ограничений, — пояснила Сидзунэ-сан.

Что ж, раз идёт ремонт, клиентов, естественно, нет. Так что мы можем спокойно пользоваться всем этим пространством.

— Миякодзима-сама уже прибыла.

На парковку подъехала чёрная машина, и из неё вышли Нарука и сопровождавшая её служанка. Заметив нас, Нарука сразу же направилась в нашу сторону.

— Буду рада сотрудничеству, Нарука.

— Да! И я тоже!

Сегодня Нарука казалась необычайно уверенной в себе. За спиной у неё болталась теннисная сумка, а в обеих руках она несла ещё пару увесистых пакетов.

— Многовато багажа.

— Раз Конохана-сан предоставила корты, то я позабочусь об экипировке. Ракетки, мячи, а на всякий случай ещё обмотки и струны. Всё это — наши новейшие разработки, так что я уверена в их качестве на сто процентов! А ещё я привезла одежду и обувь!

С этими словами она достала комплекты теннисной формы, подходящие нам по размеру.

Что ж, её семья — крупнейший производитель спортивного инвентаря в Японии, так что качество вне подозрений. Мы решили воспользоваться тем, что она привезла.

— Раздевалки находятся там, — Сидзунэ-сан указала направление.

Внутри я быстро переоделся в выданную Нарукой форму.

— О… а одежда-то очень лёгкая.

Форма в Имперской академии и так хороша, но эта — не хуже. Летом я особенно чувствителен к тому, как ткань впитывает влагу, а тут комфорт просто на высоте. Обувь тоже лёгкая и отлично сидит на ноге.

— Ицуки-сан, вы уже готовы?

Едва я закончил переодеваться, как у входа в раздевалку раздался голос Сидзунэ-сан. Немного удивившись, я тут же откликнулся: — Да. Выйдя, я увидел, что она ждёт меня.

— Ваш воротник неопрятен.

— А, простите…

Я настолько увлёкся ощущениями от новой одежды, что не обратил внимания на детали.

Пока я размышлял об этом, Сидзунэ-сан ловко поправила воротник моей футболки.

— Кстати, Ицуки-сан, вы представляете себе уровень сложности спортивного фестиваля в Имперской академии? — неожиданно спросила она.

— Я слышал, что это довольно расслабленное, соревновательное мероприятие…

— Это верно, но лишь с точки зрения учеников.

Хм? Что она имеет в виду?

— Ученики Имперской академии сильны не только в учёбе, но и в спорте. В конце концов, многие из них происходят из семей, связанных со спортивным бизнесом. С детства они развивают не только деловые, но и физические навыки. Некоторые даже тренируются с профессиональными спортсменами.

Если компания семьи связана со спортом, значит, у них больше возможностей и ресурсов для глубокого погружения в эту сферу. Думаю, к этому она и клонит.

И ещё кое-что до меня наконец начало доходить.

Ученики Академии преуспевают в учёбе и спорте не просто потому, что они прилежны. У них для этого есть все возможности. Они постоянно вращаются в кругах успешных людей — руководителей, секретарей, мастеров своего дела, профессиональных спортсменов, — так что у них всегда перед глазами есть достойный пример. Можно сказать, что они растут в среде, буквально пропитанной мотивацией.

И среди них Хинако и Нарука — одни из лучших. Меня снова поразила их исключительность.

— Поэтому, даже если фестиваль и называют — расслабленным, он может оказаться куда серьёзнее, чем вы думаете, Ицуки-сан. …Я понимаю, что тягаться с одзё-сама и Миякодзима-сама вам, возможно, будет нелегко. Но всё равно постарайтесь изо всех сил.

— …Хорошо, — ответил я, сделав глубокий вдох.

Да, всё будет в порядке. Я уже три месяца учусь в Имперской академии и понемногу привыкаю к тому, чтобы соответствовать уровню её учеников.

…Они, кажется, ещё не переоделись.

Придя на корт первым, я стал ждать Хинако и Наруку, пробуя помахать ракеткой.

— Извините, что заставили ждать.

Спустя некоторое время они вышли на корт в теннисной форме. На Хинако была белая футболка и розовая юбка, на Наруке — синяя футболка и серая юбка. Выглядели они настолько свежо и ярко, что я на секунду потерял дар речи.

Стоит ли здесь сказать: — Форма вам очень идёт?.. Но это же спортивная одежда, а не повседневная. Если я начну раздавать комплименты без спроса, это может быть воспринято как что-то… неуместное.

Пока я колебался…

— Как я выгляжу, Нисинари-сан? — спросила Хинако.

— Эм… форма вам очень идёт, — выдавил я наконец.

Услышав это, Хинако сладко улыбнулась.

— Ицуки! А я?! А как я?! — тут же вклинилась Нарука.

— Тебе тоже идёт.

— …Почему-то звучит так, будто это само собой разумеется?

— Тебе показалось.

Просто мне неловко высказывать своё мнение слишком откровенно.

— Кстати, на Конохана-сан любая одежда сидит как с иголочки… — с лёгкой завистью пробормотала Нарука.

— Спасибо, — ответила Хинако тоном, привычным к комплиментам.

Помимо формы, Хинако ещё и собрала волосы в хвост. Пусть это и простая перемена, но она заметно преобразила её привычный образ. Хотя её обычный вид и так безупречен.

После этого мы начали разминку.

И Хинако, и Нарука — наследницы крупных корпораций, поэтому травмы для них — проблема не только их самих, но и многих окружающих. Так что разминке уделили особое внимание.

— В прошлом году Конохана-сан выиграла теннисный турнир. Ицуки, а на каком ты уровне? — спросила Нарука, закончив разминку.

— Думаю, смогу поддержать лёгкий розыгрыш.

В моей прошлой школе теннис на физкультуре начинали изучать только со второго года. Но я перевёлся в Имперскую академию до этого, так что систематически я его не осваивал.

— Тогда для начала просто побросаем мячик втроём. Подачи и приём оставим на потом.

Сказав это, Нарука отошла на заднюю линию корта.

Мы с Хинако поочерёдно обменивались с ней ударами по три мяча. Несмотря на то что Нарука играла против нас обоих, она даже не вспотела.

— Ицуки, можешь бить чуть сильнее!

— Понял!

Я старался следовать её указаниям, но стоило мне вложить в удар больше силы, как мяч либо улетал за пределы корта, либо попадал в сетку.

— Хинако, твоя очередь.

— …Угу.

Поскольку Нарука была на другой стороне корта, она не могла нас слышать, так что мы с Хинако могли говорить как обычно.

— Сегодня… я покажу тебе, на что способна, — сказала она и вступила в розыгрыш с Нарукой.

…Обе они играют великолепно.

Не только Нарука, но и Хинако демонстрирует отличный уровень. Я даже задумался, как её хрупкое телосложение позволяет бить с такой скоростью. Похоже, она попадает точно в центр мяча. Что ж, не будь она так хороша, в прошлом году она бы не победила.

— Ицуки… твоя очередь.

Теперь черёд был за мной.

Получая мяч от Хинако, я невольно высказал то, о чём думал:

— Я и на физкультуре замечал, но ты и вправду сильна в спорте.

— Наверное… но мне это не очень нравится, потому что устаёшь… — с присущей гению небрежностью ответила она. — Но сейчас… из-за того, что я поправилась…

— А?

— Ничего, забудь.

Мне показалось, она что-то добавила, но Хинако тут же замолчала.

Мы продолжали так минут тридцать.

— Ой, в сетку попал.

За моей спиной стояла корзина с мячами, но каждый раз, когда я доставал оттуда новый, корт постепенно заполнялся потерянными мячами. Я наклонился, чтобы подобрать тот, что застрял в сетке.

Нарука, видимо, подумала о том же и тоже подошла к сетке с другой стороны.

— У тебя получается лучше, чем я ожидала, Ицуки, — сказала она, поднимая мяч. — На таком уровне, думаю, к началу турнира ты сильно прибавишь.

— Рад это слышать… Кстати, что мне стоит подтянуть в первую очередь?

— Сначала нужно увидеть все ошибки, а потом уже расставлять приоритеты, что исправлять. Так эффективнее. Давай доработаем основы, а потом я тебе всё подробно разберу.

Её подход был настолько профессиональным и логичным, что я невольно проникся уважением.

…На неё действительно можно положиться.

Я вспомнил, как впервые встретил Наруку, когда нам было лет десять.

Тогда, гостя у семьи Миякодзима, я увидел её в додзё, размахивающей бамбуковым мечом. Я никогда ей об этом не говорил, но… в тот момент она меня заворожила. Потому что я впервые видел кого-то настолько серьёзного, настолько полностью поглощённого своим делом. Для меня она, отдающаяся спорту целиком, выглядела невероятно достойно и… круто.

С тех пор прошло больше пяти лет, но… глядя на покрытую испариной Наруку передо мной, я чувствовал то же самое восхищение.

— …Кстати, Нарука, а вон тот грунтовый корт мы использовать не будем? — спросил я, пытаясь отогнать нахлынувшие чувства.

— Нет. На турнире будут использовать корты с универсальным покрытием, так что тренироваться лучше на таком же.

Отвечая, она взглянула на отдалённый грунтовый корт.

— Кстати, грунтовый корт называется — грунт. Из-за неровности поверхности отскок на нём менее предсказуем. В отличие от него, хард-корт (жёсткое покрытие) имеет ровную и твёрдую поверхность, так что отскок стабильнее. Универсальное покрытие, как вот это, — это синтетический газон с песчаной подсыпкой. Оно довольно скользкое, но отскок на нём предсказуем.

— Ух ты… — пробормотал я, впечатлённый её ясным объяснением.

Я попробовал потереть подошвой о поверхность, как она и сказала. Корт был ровным, но мягким и действительно немного скользил.

В моей прошлой школе был грунтовый корт, и ощущения при ходьбе по нему, наверное, как по земле.

А по хард-корту, наверное, как по полу спортзала — ровно и твёрдо. Мяч на нём не будет прыгать, как на грунте, но упасть на такую поверхность куда болезненнее.

— Как много ты знаешь. Дочь владельцев спортивного магазина и впрямь впечатляет.

— П-правда? Хе-хе, спрашивай что угодно! — Нарука гордо выпрямила спину.

— Дальше мы отработаем подачи и приём. Потом удары с лёта, а в конце я дам несколько базовых советов.

— Да, пожалуйста, руководите нами.

Ч.2.

После этого мы тренировались ещё около часа.

— Давайте сделаем небольшой перерыв, — сказала Нарука, подходя к нам с ракеткой и охапкой мячей.

Что ж, даже такому выносливому человеку, как она, определённо утомительно непрерывно двигаться полтора часа. Но больше, чем она, уставал я — пот лил с меня ручьями.

— Ты как, Ицуки?

— Что ж… не очень.

Пот, казалось, не собирался останавливаться. Хотя с тех пор как я стал опекуном Хинако, я и физическую форму поддерживал, и боевыми искусствами занимался, так что вроде бы неплохо подготовлен… но сравниться с выносливостью Наруки мне не под силу.

— Думаю, тебе в первую очередь стоит поработать над типом и направлением удара. Ты неосознанно всегда бьёшь прямо в центр корта, хотя лучше направлять мяч в левый или правый угол… Отчасти поэтому ты так устал — ты постоянно бегаешь из стороны в сторону. Я же, наоборот, не так утомилась, потому что ты всё время посылал мяч прямо ко мне.

— …Понятно. Значит, всё это время я играл на руку сопернику?

— Именно так.

Выходит, меня победили не просто физически. Нужно усвоить этот урок.

— Что касается Конохана-сан, ты уже настолько хороша, что мне тебя и учить-то нечему.

— Но я далеко не так сильна, как ты, Миякодзима-сан.

— Не скромничай. У тебя стабильная подача и приём, отлично получаются удары с лёта. Такая безупречная, всесторонняя игра очень тебе характерна, Конохана-сан.

Нарука искренне похвалила Хинако.

— Правда, удары с лёта, особенно бэкхендом, у тебя немного плавают. Ты сильна в игре у сетки, поэтому, наверное, инстинктивно стремишься вперёд, но тогда кручёный удар может отбросить тебя к задней линии.

— Тогда, наверное, стоит справляться с помощью резаного удара?

— Нет, лучше, если получится, отбить обычным ударом. Не обязательно бить сильно, главное — контроль над мячом. К тому же, если мяч летит медленно, можно попробовать форхендом.

Я в общих чертах понимал, о чём они говорят, но для такого новичка, как я, их разговор звучал как речь на другом языке. Хинако же, кажется, всё уловила и кивнула с серьёзным видом.

— Я вспотела, пойду попью.

С этими словами Нарука направилась к питьевому фонтанчику, а мы с Хинако остались наблюдать за ней.

— …В спорте Нарука и вправду впечатляет.

— Угу… Я рада, что Миякодзима-сан не участвует в теннисном турнире…

Для Хинако, наверное, редкость так искренне кого-то хвалить. Ведь если бы Нарука участвовала в турнире, Хинако пришлось бы выкладываться по полной, чтобы одержать победу.

Кроме того, сама того не замечая, Нарука стала разговаривать с Хинако гораздо естественнее… Видимо, когда она занимается тем, в чём действительно разбирается, её нервозность улетучивается.

Да, Нарука — не тот человек, который будет нервничать всегда. Возможно, она способна вести себя естественно с теми, кого хорошо знает, или когда занимается своим делом. Нужно узнать о ней побольше. Потому что, помимо этого, наверняка есть и другие ключи к тому, как ей заводить друзей.

— Кяяя?!

В этот момент Нарука вскрикнула.

— Нарука, ты в порядке?

— Уууу… Ицуки…

Я подбежал к ней. Она сидела на земле, а из питьевого фонтанчика, которым она только что пользовалась, била сильная струя воды. Похоже, её окатило с головы до ног.

— Кран сломался?

— А-а-ах… Я вся промокла, — простонала Нарука, с которой буквально текла вода.

Слуги семьи Конохана, увидевшие происшествие, немедленно бросились к нам.

— Приносим свои глубочайшие извинения! По нашей небрежности…

— Н-ничего страшного! Наоборот, я даже освежилась!

Нарука смущённо улыбнулась слугам, которые чуть не кланялись в землю.

Что ж… да, возможно, она и вправду освежилась. Всё-таки она долго двигалась под палящим солнцем. Да я и сам, если бы сейчас был бассейн, наверное, с удовольствием бы в него нырнул.

— Побудь тут, я принесу полотенце.

Но размокшей до нитки тренироваться будет неудобно, так что я отправился за полотенцем.

— Ицуки… вытри меня…

— Сейчас, сейчас.

Несмотря на то что она промокла, возможно, её ещё шокировала неожиданная водная атака. Вся её уверенность куда-то испарилась, и теперь она напоминала мокрую, несчастную собаку.

Я принялся вытирать ей волосы полотенцем.

…Ощущения другие, чем с волосами Хинако.

Длина и текстура немного отличаются. Когда я привожу в порядок волосы Хинако, она расслабляется и полностью доверяется. Нарука же беспокойно вертится, показывая, куда именно нужно вытереть. Почему-то она напоминает большую собаку, которая очень любит своего хозяина.

— …Фу-фу, — Нарука вдруг рассмеялась, настроение у неё явно улучшилось. — — Помнится, ты делал так же и раньше.

— А? Правда?

— Да. Кажется, тогда я бегала во дворе после дождя. В итоге упала, и волосы испачкались в грязи, вот я и попросила тебя их вытереть.

Теперь, когда она об этом сказала, вроде бы такое и было. Что ж, тогда мы были детьми, так что я не все подробности помню, но Нарука, наверное, хранит те воспоминания лучше, чем я.

— Ностальгия нахлынула… Мне всегда было спокойно, когда ты за мной так ухаживал, — сказала она с расслабленной, тёплой улыбкой.

Ну, если она так говорит… то, наверное, это не так уж и плохо.

—Что вы делаете?

Хинако, внезапно возникшая рядом, спросила об этом холодным тоном.

— Эм… кран сломался, Нарука промокла, вот я и вытираю её.

— …Понятно.

Когда я объяснил ситуацию, слегка опешив, Хинако вроде бы всё поняла. Хотя на мгновение мне показалось, что её взгляд стал острым, как лезвие… Наверное, просто показалось.

Оставим пока... А ты, Хинако, тоже пришла сюда попить?

Пока я так размышлял, Хинако подошла к питьевому фонтанчику и без раздумий повернула кран — её лицо тут же оказалось под мощной струёй.

— Ой, какая же я неосторожная.

— Что?!

Но ведь я же только что сказал, что кран сломан!

— Т-Так и ты тоже бываешь неосторожна, Конохана-сан… — проговорила Нарука, выглядев ошеломлённой.

Нет, разве это можно назвать просто — неосторожностью?

Пока я ломал над этим голову, Хинако, промокшая с головы до плеч не меньше Наруки, подошла ко мне.

— Вытри и меня тоже.

— …Ладно.

Хотя её поведение поставило меня в тупик, я кивнул.

К счастью, я прихватил запасное полотенце, так что принялся вытирать и её.

— Я… я всё правильно делаю?

— Да. …Фу-фу, твои прикосновения очень нежные.

В отличие от наших обычных процедур по уходу за волосами, сейчас, вытирая её, я чувствовал странную неловкость.

Я никак не ожидал, что буду делать это с Хинако в её — режиме одзё-сама…

Хинако в особняке и та, что передо мной сейчас, — будто два разных человека. Тем не менее, шелковистая текстура её волос и лёгкий сладковатый аромат — те же самые. Ещё раз я осознал, что эта вечно сонная девушка и та самая ослепительная наследница — один и тот же человек.

— …М-му-у

Наблюдая за нами, Нарука недовольно надула губы.

— Нисинари-сан, не поможете мне с растяжкой?

— А? …Д-да.

Хинако села на землю и начала выполнять упражнения на растяжку.

Я мягко надавил на её плечи, отчего наши лица оказались ещё ближе.

— Ко-Конохана-сан! …В-Вы не слишком близко?!

— Разве?

Мне казалось, что Нарука права, но Хинако, похоже, это совершенно не волновало.

— Нисинари-сан, продолжай, как будто я полностью доверяю тебе своё тело…

— В-вот так?

— Да, именно так. …Ах~

Хинако вдруг тихо вздохнула.

— …Нисинари-сан, у тебя, оказывается, крепкое тело, — сказала она со лёгким румянцем на щеках.

Это… Это всё часть её игры?

— П-Продолжим тренировку! Давайте продолжим тренировку!!! Прямо сейчас!!!

Громким голосом Нарука выкрикнула это.

Честно говоря, её вмешательство оказалось как нельзя кстати. Потому что я чувствовал, что если продолжу помогать Хинако с растяжкой, то впаду в какое-то странное состояние.

— Чем займёмся дальше?

— Можно отрабатывать подачи и удары с лёта… но я бы ещё хотела попробовать формат настоящего матча.

— Кстати, кто из вас сильнее, ты или Конохана-сан?

Услышав слово — матч, этот вопрос невольно сорвался у меня с языка.

На мой вопрос Нарука и Хинако на мгновение переглянулись.

— Насчёт этого… не знаю, мы никогда не играли друг против друга…

— Да, мы даже на физкультуре в одной паре не были…

Обе ответили — не знаю, но, кажется, им и самим стало любопытно.

— …Если Конохана-сан не против, может, сыграем? — предложила Нарука.

Хинако на секунду задумалась, а затем кивнула: — Да, пожалуйста, не поддавайтесь.

Я так увлёкся своими тренировками, что забыл: сегодня тренируемся не только я, но и Хинако. Более того, она готовится к победе в теннисном турнире на фестивале.

…Возможно, соревновательный дух тоже станет для неё хорошей тренировкой.

Так или иначе, атмосфера накалилась, и я решил подлить масла в огонь.

— …Если уж собрались соревноваться, почему бы не заключить пари?

— Пари?

Обе удивлённо переспросили, и я продолжил:

— Например, победитель может потребовать что-то с проигравшего.

Дав такой совет, я вдруг осознал кое-что.

Если подумать здраво, они обе — наследницы самых влиятельных семей в стране. Для обычных людей вроде нас нормально, например, проигравшему угощать победителя обедом. Но этим двум девушкам деньги — не проблема. Так что, если у них нет ничего, что они хотели бы потребовать друг от друга, моя идея бессмысленна.

С этой мыслью я уже собирался взять свои слова обратно, но…

— Т-тогда… победитель сможет сходить на свидание с Ицуки! — выпалила Нарука с нервным видом.

— Э, я?

Я не ожидал, что моё имя окажется в условиях пари.

— Хорошо, без проблем, — кивнула Хинако, и в её взгляде промелькнула решимость.

И вот они уже направляются на корт, вооружившись ракетками и мячами.

…Что ж, учитывая моё текущее положение, я не могу просто так пойти на свидание с Нарукой.

Ей, наверное, есть о чём со мной поговорить. В конце концов, мы родственники, не видевшиеся несколько лет. Мы и в Академии общались пару раз, но тем для разговора остаётся ещё много.

Но сейчас я работаю на семью Конохана, и моё время не принадлежит мне. Возможно, поэтому Нарука и захотела выиграть это право — возможность провести со мной время.

Хотя… если только в этом дело, я мог бы попросить разрешения у Сидзунэ-сан. Честно говоря, мне и самому стало интересно наблюдать за их матчем, так что пусть всё идёт своим чередом.

— Правила — один сет. С тай-брейком, если понадобится?

— Да, без проблем.

По предложению Наруки Хинако согласилась.

— Ицуки, не мог бы ты быть судьёй?

— Да, — крикнул я в ответ, усаживаясь на судейскую вышку между скамейками.

Итак… с одной стороны — та, кого называют идеальной наследницей Имперской академии. С другой — та, про кого говорят, что в спорте ей нет равных.

Любопытно, кто же окажется сильнее. Уверен, многие в Академии заплатили бы за возможность увидеть этот матч.

Определив подачу с помощью ракетки, выбрали Наруку. Она получила мяч.

Нарука подала, и стремительный мяч врезался в угол зоны подачи. Хинако даже не успела среагировать.

— Пятнадцать – ноль.

То есть 1:0 в пользу Наруки.

Следующая подача.

— Тридцать – ноль.

Нарука снова заработала очко. Хинако удалось коснуться мяча, но отбитый ею мяч попал в сетку. Таким образом, Нарука выиграла два очка подряд благодаря эйсам.

…Положение Хинако выглядит невыгодным. Неужели даже её, — идеальную одзё-сама, не сравниться с Нарукой?

Превосходство Наруки продолжилось, и она взяла первую игру.

Поскольку закончилась игра с нечётным номером, они поменялись сторонами корта. По пути Хинако спросила Наруку тихим голосом, так что я не расслышал:

— Миякодзима-сан, почему вы хотите пойти на свидание с Нисинари-куном?

Нарука, казалось, удивилась вопросу.

— П-потому что…

— Что ж, я могу понять. С Нисинари-куном действительно очень комфортно, — сказала Хинако, подбирая упавший у сетки мяч.

Эти слова заставили глаза Наруки расшириться от изумления. Неужели лучшая наследница Академии тоже испытывает такие чувства к этому парню? У Наруки невольно возникло ощущение, что дистанция между ними внезапно сократилась. Услышать такое от Хинако было настоящим шоком.

— Т-Тебе тоже с ним комфортно, Конохана-сан?

— Да, — кивнула Хинако. — Когда мы на днях ходили вдвоём на свидание, мне тоже было очень весело…

— С-свидание вдвоём?!

Та самая Конохана-сан, одна из самых красивых девушек Академии, о которой никогда не ходило слухов о романтических отношениях, только что призналась, что ходила на свидание с мужчиной?

Это известие потрясло Наруку, в то время как Хинако продолжала с мягкой улыбкой:

— К тому же, Ицуки-кун…

Глаза Наруки снова округлились.

— Ой, простите. Нисинари-кун…

— Погоди, что ты сейчас сказала?! Что именно ты сказала?!

На вопрос Наруки Хинако лишь наклонила голову, словно не понимая, о чём та.

***

Следующей подавала Хинако.

Куух!!! Так вот оно что! Ицуки тоже называет Конохана-сан по имени!!!

Нарука крепко сжала ракетку и пристально уставилась на Хинако по ту сторону сетки.

Какие между ними отношения на самом деле?!

Во второй игре подача была у Хинако.

Её подача не была такой мощной, как у Наруки, но отличалась точностью. В отличие от Наруки, игравшей в быстром, агрессивном темпе, Хинако, казалось, делала ставку на контроль и расчёт. Она мастерски выполняла различные удары — кроссы, удары с лёта, — демонстрируя ту самую — безупречность, о которой говорила Нарука.

— Тридцать – пятнадцать.

Хинако вела на одно очко.

В теннисе обычно преимущество у подающего, поскольку это единственный момент, когда игрок полностью контролирует мяч. Поэтому случаи, когда принимающий выигрывает гейм, часто называют — брейком.

Во второй игре первой подавала Хинако, так что её лидерство было ожидаемо, но…

— Сорок – пятнадцать.

Хинако снова заработала очко. Ещё одно — и она выиграет игру.

Однако у меня закралось странное ощущение.

…Хм, игра Наруки ухудшилась.

Уже какое-то время её движения казались лишёнными прежнего духа. Я не мог не задаться вопросом, что с ней происходит, и тем временем Хинако выиграла вторую игру.

В третьей игре подавал снова Нарука, но победу одержала Хинако.

Это был брейк.

Спад в игре Наруки продолжался.

Они снова поменялись сторонами. Подбирая мяч у сетки, Нарука оказалась рядом с Хинако.

— …Кстати, Ицуки тоже вытирал тебе волосы, да, Конохана-сан? — спросила она так, чтобы я не услышал.

— …? Да, а что?

— Можно спросить… ты тоже часто просишь его ухаживать за твоими волосами?

Хинако на мгновение задумалась.

— Что ж, как бы это сказать… иногда прошу… — ответила она немного уклончиво.

Услышав это, уголки губ Наруки дрогнули в лёгкой ухмылке.

— Ицуки хорошо умеет ухаживать за волосами, правда? В конце концов, для него это не впервые.

— …Что ты имеешь в виду?

— В детстве я мало обращала на них внимания. Обычно просто завязывала в хвост перед тренировкой в додзё. Но однажды Ицуки сказал: "С такой причёской будет неудобно двигаться", и я попросила его сделать мне другую. С тех пор иногда прошу его помочь. …Возможно, он уже забыл, но эта причёска — его рук дело.

С гордостью демонстрируя свои блестящие чёрные волосы, собранные в хвост, Нарука добавила: даже Хинако, привыкшая к комплиментам, признавала, что у Наруки красивые волосы.

***

Теперь снова подавала Хинако.

…Значит, я не первая, кому он укладывал волосы.

Отбивая мяч, Хинако вспоминала слова Наруки.

Хмм…

В уголке глаза мелькнула фигура Ицуки на судейской вышке.

…Хмммм.

После начала четвёртой игры Хинако, недавно бывшая в выигрышной позиции, изменилась.

— Двойная ошибка. …Ноль – сорок.

Хинако не смогла подать дважды подряд.

Теперь Наруке нужно всего одно очко, чтобы выиграть игру. Хинако же пока не заработала ни одного.

…Теперь у Хинако игра пошла на спад.

Как опекун, я чутко реагирую на её состояние. Первая мысль — не плохо ли она себя чувствует… но, судя по всему, нет. Она двигается нормально, усталости не видно. Скорее, это похоже на психологический спад. К тому же, она иногда бросает на меня недовольные взгляды… что с ней?

Хинако подбросила мяч и подала.

—Ого?!

Мяч пролетел в сантиметрах от моего лица.

Обычно мяч при подаче не пролетает так близко к судейской вышке. Тем более для игрока уровня Хинако такой потери контроля верить трудно.

— Д-Двойная ошибка…

В итоге четвёртая игра досталась Наруке. Подбирая мячи у сетки, обе девушки устремили на меня взгляды.

— …Нисинари-кун.

— …Нам нужно кое-что обсудить с тобой позже.

Эй, почему они обе так на меня смотрят?

Ч.3.

Победа осталась за Нарукой.

Сначала оба игрока обменивались атаками, и было непонятно, кто возьмёт верх. Но когда дело касается спорта, Нарука всё равно вне конкуренции. Во второй половине матча она показала всю свою мощь и мастерство. Никакие психологические уловки её уже не поколебали.

— Ицуки! Раз я выиграла, значит, в другой раз ты пойдёшь со мной гулять! — выпалила она, и я вспомнил про наше пари.

— Ладно, договорились.

— Фу-фу-фу… Ура! — Нарука ликовала с излишней, на мой взгляд, эмоциональностью.

Хинако, поначалу выглядевшая расстроенной, постепенно успокоилась.

— Нисинари-сан очень занят. Ещё неизвестно, когда у вас найдётся время для прогулки.

— Что?! Э-это нечестно, Конохана-сан!

— В условиях пари, насколько я помню, ничего не говорилось о конкретных сроках!

На лице Хинако играла та самая милая, ничего не выражающая улыбка, а Нарука что-то недовольно бурчала себе под нос.

Похоже, они стали чуть ближе… Неужели дружба действительно рождается в соперничестве? Видимо, ситуация, когда два пацана после драки на берегу реки жмут друг другу руки, возможна даже в мире юных леди.

Немного отдышавшись, мы продолжили тренировку.

Пока мы с Хинако отрабатывали удары, Нарука, наблюдая со стороны, давала точные и своевременные советы. Поскольку она комментировала наши действия в реальном времени, было легко понять, где мы ошибаемся.

Когда я наконец начал хоть немного входить во вкус, тренировка подошла к концу. Мне хотелось позаниматься ещё, но небо уже заливало зарево заката, и скоро должно было окончательно стемнеть. Конечно, на кортах этого комплекса есть ночное освещение, но мяч под искусственным светом становится плохо виден — я знал это по редкому опыту игры в парке по вечерам. Да и мы тренировались с самого полудня, так что на сегодня хватит.

После душа и переодевания я обратился к Наруке:

— Спасибо за сегодня. Благодаря тебе я хорошо позанимался.

— Рада слышать, — с довольным видом кивнула она.

Она была явно довольна, но потом, собравшись с мыслями, добавила:

— Ты уже начал двигаться осмысленно, но иногда всё ещё скован. Постарайся играть спокойнее, без лишней спешки… В идеале нужно предугадывать движения соперника и опережать его на шаг. Но в твоём случае сейчас лучше сосредоточиться на точности ударов по цели.

— Понял… — я был слегка ошарашен. Она точно подметила то, над чем я в конце как раз и бился.

Я пытался следить за воображаемым — соперником, но, видимо, сейчас это был не самый подходящий для меня метод.

— Чтобы стабилизировать удар, можно просто отрабатывать его, бросая мяч в стену. Но если делать только это, можно испортить технику, так что будь осторожен.

— Понял.

Позже спрошу у Сидзунэ-сан, есть ли где-то подходящее место для такой тренировки.

Дав мне наставления, Нарука повернулась к Хинако.

— Конохана-сан, твой уровень уже очень высок. Ты прекрасно выполнила все мои ранние рекомендации. Теперь тебе нужно просто продолжать отрабатывать удары, поддерживая форму.

— Благодарю вас, — с элегантным, едва заметным поклоном ответила Хинако.

Во время матча они были непримиримыми соперницами, но сейчас, казалось, вернулись к обычным, почти дружеским отношениям.

— Конохана-сан, можно мне взглянуть на твою ракетку?

— …? Конечно… — слегка удивившись, Хинако протянула её.

Нарука внимательно осмотрела рукоятку ракетки, ощупала обмотку. Затем она достала из своей спортивной сумки новую, более тонкую обмотку и протянула её Хинако вместе с ракеткой.

— Ты — игрок, который тщательно контролирует мяч. Более тонкая обмотка подойдёт тебе лучше. С ней ты будешь чувствовать ракетку увереннее.

— Понятно… Большое спасибо, я обязательно её использую, — поблагодарила Хинако, принимая подарок.

Честно говоря, меня впечатлила такая внимательность Наруки.

— У тебя хорошо получается учить других, Нарука.

— П-правда? У меня не так много подобного опыта… Впервые слышу такую похвалу.

Нарука засмеялась, одновременно радуясь и смущаясь.

К моему удивлению, у неё, кажется, и впрямь есть талант педагога.

— Что ж… теперь в понедельник моя очередь выложиться по полной, — тихо проговорила Нарука, глядя на закатное небо.

В отличие от прежней уверенности, теперь она выглядела слегка встревоженной. Это заставило меня высказать мысль, которая давно вертелась в голове:

— Не хотел этого говорить, но… если тебе правда тяжело, думаю, можно пропустить спортивный праздник. Даже Конохана-сан иногда отсутствует в академии. Для Императорской Академии, кажется, это в порядке вещей?

Большинство учеников Академии — из особых семей. Некоторые часто пропускают занятия по — семейным обстоятельствам. Хинако, например, иногда отсутствует, устав от постоянной необходимости играть роль. Так что пропустить одно мероприятие — вполне реально.

Если прошлогодняя травма до сих пор причиняет Наруке боль, и она не может с ней справиться, я думаю, она вправе не участвовать. Это будет не менее уважительная причина.

Однако Нарука медленно, но решительно покачала головой.

— Я хочу преодолеть свою слабость. Если постоянно от неё убегать, ничего не изменится.

Её слова прозвучали для меня с неожиданной силой.

— Ты сильная, Нарука.

— Сильная?

— Да. Признать собственные слабости, как это делаешь ты, — само по себе требует силы.

Услышав это, Нарука широко раскрыла глаза. Затем на её лице промелькнула горьковатая улыбка.

— Я не сильная. Скорее, я слабая… Но однажды кто-то мне сказал: — Признать свою слабость — это первый шаг к тому, чтобы стать сильнее. Как вы знаете, в детстве я была очень неуклюжей. Не будет преувеличением сказать, что поначалу я была полной бездарностью в спорте. Мои сегодняшние навыки — результат тренировок, которые я помню с самого раннего детства.

— Что?

Правда? Когда я впервые встретил Наруку, она уже владела несколькими боевыми искусствами. Её уровень значительно превосходил уровень обычных детей её возраста.

Но, судя по её словам, её мастерство — не природный талант, а результат каторжного, упорного труда.

— С детства мне приходилось многое преодолевать. Я бегала до изнеможения, руки покрывались кровавыми мозолями от бамбукового меча. И всё равно часто не получала желаемого результата, — сказала Нарука, разглядывая свои ладони.

Я тоже невольно взглянул. На них действительно были заметны следы старых мозолей.

Она сталкивалась с трудностями не только в детстве, но и до сих пор продолжает работать над собой, не щадя сил.

— Иногда кажется, что мой нынешний уровень — просто скудная компенсация за все те переживания… В общем, мне пришлось пройти через многое. Так что я научилась принимать свои слабости, потому что другого выбора не было.

Словно слегка стыдясь этой — неумелости, Нарука смущённо улыбнулась.

Но стыдиться тут было абсолютно нечего.

Теперь я понял, почему Нарука так хорошо учит других.

Возможно, она сама этого не осознаёт, но я понял. Умение принять свою слабость помогает понять слабости других. Вот почему она может так внимательно и терпеливо обучать — она знает, каково это, когда ничего не получается.

Её способность понять чужую неумелость, почувствовать то, что чувствуют другие, — в этом её настоящая, скрытая сила.

… Хотелось бы, чтобы все это видели.

Мне кажется, об этом стоит рассказать. Несмотря на все сложности в её истории, Нарука заслуживает огромного уважения.

Размышляя об этом, я заметил, что Нарука пристально смотрит на меня.

— Что-то не так?

— … Нет, ничего.

Почему-то она тихо вздохнула, не отрывая от меня взгляда.

Попрощавшись, мы разошлись по домам.

***

Мы с Хинако сели в машину семьи Конохана под управлением Сидзунэ-сан и медленно поехали обратно.

— Сегодня был тяжёлый день.

— М-да… Кажется, я больше не могу пошевелить ни одной мышцей.

Хинако, ещё недавно державшаяся с изяществом юной леди, сказала это слабым, уставшим голосом.

Я и сам почувствовал всю накопившуюся усталость, только когда принял душ. На тренировке, наверное, мешал адреналин. А сейчас я был настолько выжат, что мог заснуть сидя.

— Сидзунэ-сан, есть ли где-то недалеко от особняка место, где можно потренироваться, отбивая мяч от стены?

— Да, есть спортивный зал рядом с додзё, размером примерно с баскетбольную площадку. Но материал стен, возможно, не совсем подходит для теннисного мяча…

— Спасибо. Я хотя бы попробую.

В свободное время позанимаюсь, как советовала Нарука.

В отличие от Хинако, мне не нужно побеждать. Как и в учёбе, достаточно просто не ударить в грязь лицом… Хотя, чёрт возьми, раз уж взялся, то теперь хочется добиться хоть какого-то достойного результата. Возможно, Нарука своим примером заставила меня так думать. Её советы не только помогли технически, но и дали мотивацию.

— Мы тоже должны помочь Наруке.

Нарука сказала, что обучение нас теннису — это её способ отблагодарить нас. Но теперь я чувствую, что скорее мы в неоплатном долгу перед ней.

Какую же стратегию выбрать в понедельник?

Размышляя об этом, я услышал тихий голос Хинако:

— Я думаю так же.

— Как неожиданно, Хинако. Ты согласна дальше в этом участвовать?

Честно говоря, я удивился. Конечно, истинная натура Хинако не холодна к другим. Просто обычно она предпочитает не вмешиваться в чужие дела и проблемы.

— … Просто я понимаю, что чувствует Миякодзима-сан.

— …?

— Мы с Миякодзима-сан… на самом деле не такие, какими нас считают окружающие.

— … Теперь, когда ты это сказала, вы и правда в чём-то похожи.

— Угу. Поэтому… я понимаю, через что ей приходится проходить.

С одной стороны, Наруку ошибочно считают девушкой из буйной семьи или даже связанной с якудза, хотя на самом деле она просто застенчивая и добрая. С другой, Хинако называют идеальной юной леди, которой все восхищаются, хотя на самом деле она обычная девчонка, которая любит поваляться и поесть сладкого.

Разница лишь в том, что Наруку неправильно понимают случайно, из-за внешности и слухов, а Хинако делает это нарочно — она вынуждена играть роль из-за долга перед семьёй Конохана. Но в итоге обе несут на себе груз чужих ожиданий.

Вот почему Хинако, обычно не склонная к активному участию в чужих проблемах, на этот раз проявила такую вовлечённость. Она действительно понимает чувства Наруки.

— Кстати… Ицуки, — вдруг спросила она, пристально глядя на меня. — Это правда, что ты раньше делал причёску Миякодзима-сан?

Её взгляд стал чуть острее, изучающим.

Откуда она знает? Я уверен, мы с Нарукой об этом не говорили при ней.

— … Да, правда. Но это было очень давно, в детстве.

— М-м-м… — Хинако недовольно надула губы. — Мне… тоже сделай.

Что, и ей тоже сделать причёску? Боже, я в замешательстве. Её дух соперничества проявляется в самых неожиданных вещах.

— Даже если бы я захотел… у нас с собой нет ленточек для волос.

— На всякий случай я приготовила их.

Сидзунэ-сан, сидевшая на переднем пассажирском сиденье, повернулась и невозмутимо протянула мне две шёлковые ленты.

Ох, что это за сверхподготовленность…

— … Сидзунэ-сан, в последнее время вы слишком потакаете Хинако.

— Что вы. Я всего лишь служанка юной леди… Мой долг — предугадывать её желания и помогать ей.

Сидзунэ-сан произнесла это, глядя прямо перед собой на дорогу. Когда я впервые встретил её, она часто одёргивала Хинако, прося сдерживать её эгоизм… Неужели её отношение изменилось? Или, может, изменилась сама Хинако, и Сидзунэ-сан это заметила?

Тем временем Хинако уже повернулась ко мне спиной, демонстрируя готовность.

Если одна коса — это стиль Наруки, а эксцентричная причёска — это Тэннодзи-сан… — размышлял я, вертя в руках ленты.

Кажется, меня неправильно поняли, будто я виртуоз в создании причёсок. Это не так. Но сейчас нужно придумать что-то, что доставит Хинако удовольствие и позволит ей почувствовать себя по-новому.

Обычно Хинако либо распускает волосы, либо собирает их в хвост или простую косу. Что если…

— … Готово.

Я разделил её волосы на две части и собрал их в два невысоких хвостика, аккуратно завязав лентами.

Как я и думал, это ей удивительно подходит. Впрочем, Хинако будет мило с любой причёской. Два хвостика редко увидишь у старшеклассниц, но на ней они смотрятся не по-детски, а очень мило и свежо.

— О-о-о…

Увидев своё отражение в затемнённом окне машины, Хинако издала тихий, восхищённый возглас.

— Нравится?

— Угу… Очень.

Хотя я выбрал эту причёску почти наугад, Хинако, похоже, осталась довольна. Она наклонилась и осторожно положила голову мне на колени, так что кончики её хвостиков мягко коснулись моей руки.

— Я понимаю чувства Миякодзима-сан, но… я не собираюсь сдаваться, — тихо прошептала она, её голос был едва слышен. — Ицуки… я не хочу, чтобы ты так же заботился о ком-то, кроме меня…

Сказав это, она закрыла глаза.

… Не волнуйся. Ты — единственная, о ком я обязан заботиться по долгу службы.

И единственная, о ком я хочу заботиться по собственному желанию.

Вскоре её дыхание стало ровным и глубоким. Хотя сегодня был выходной, она провела его не менее интенсивно, чем обычный учебный день. Она, должно быть, устала по-настоящему. Честно говоря, и я едва боролся со сном.

— Приехали, — объявила Сидзунэ-сан, когда машина плавно остановилась у подъезда особняка.

Я осторожно потрепал Хинако по голове.

— Мы приехали. Пора просыпаться.

Она потянулась и зевнула, по-кошачьи грациозно. В это же время Сидзунэ-сан вышла из машины, чтобы открыть нам дверь.

— Кэйгон-сама?

На улице Сидзунэ-сан, слегка удивившись, тут же склонилась в почтительном поклоне.

Рядом с нами к особняку только что подъехала ещё одна чёрная машина, из которой вышел Кэйгон-сан.

— Хорошо поработали сегодня. Могу я вам чем-то помочь? — спросила Сидзунэ-сан.

— Я просто заехал на минутку, сменить документы перед следующей встречей. Она назначена неподалёку, — ответил он, его голос звучал устало, но собранно.

Слушая их короткий обмен репликами, я вышел из машины — и встретился с ним взглядом.

Немного нервничая, я поклонился.

Затем вышла Хинако.

— Хм? Папа?

— Хинако, ты тоже только что…

Вдруг Кэйгон-сан резко замолчал.

Он широко раскрыл глаза, и на его обычно невозмутимом лице появилось выражение искренней растерянности и лёгкого шока.

— … Хинако. Что это за причёска? — спросил он, не отрывая взгляда от двух хвостиков дочери.

Ох, чёрт. Вот это неожиданность.

По моей спине пробежал холодный пот. Ситуация пахла жареным.

— Я попросила Ицуки сделать её… — совершенно спокойно и честно ответила Хинако.

— … Хм-м.

Кэйгон-сан медленно перевёл тяжёлый, испепеляющий взгляд на меня.

— Ицуки-кун.

— Д-да?

— Это… твой любимый тип причёски?

— Нет, абсолютно нет!!!

Я выпалил это слишком громко и поспешно, едва не подпрыгнув на месте. Я выбрал её, совершенно не думая о каких-либо предпочтениях! Вернее, вообще ни о чём не думая, кроме как — сделать хоть что-нибудь!

Успокойся, это всего лишь временный эксперимент. Я ни за что не сделаю ничего, что могло бы по-настоящему испортить образ Хинако… — лихорадочно думал я, опуская голову под тяжестью его взгляда.

— Э-э? Это… не твой тип? — в голосе Хинако послышалось неподдельное разочарование, даже лёгкий шок.

Чёрт возьми, Хинако!!!

Помолчи хоть сейчас, в самый неподходящий момент!!!

Ч.4.

После уроков в понедельник мы собрались в укромном уголке под лестницей, чтобы обсудить новую стратегию.

— Мы с Коноханой-сан обсудили варианты. Как насчёт того, чтобы попробовать заговорить с кем-нибудь о спортивном фестивале? — предложил я.

Нарука выглядела озадаченной, поэтому я продолжил:

— В прошлую субботу, на теннисе, я заметил, что ты вела себя гораздо естественнее, чем обычно. Ты даже нормально разговаривала с Коноханой-сан.

— Т-теперь, когда ты сказал… Да, пожалуй, ты прав, — согласилась Нарука, осознав это.

В ту субботу она действительно общалась с Хинако почти на равных, так непринуждённо, что сама этого не заметила.

— Поэтому я подумал, что тебе будет проще говорить на тему, в которой ты хорошо разбираешься. Почему бы не попробовать поговорить с кем-то, кто тоже будет участвовать в кэндо на фестивале?

— Н-но, Ицуки, у меня же были проблемы из-за того, что я слишком легко победила в прошлом году. Разве обсуждать фестиваль — не всё равно что ковыряться в старых ранах? — беспокоилась Нарука.

— Хм, ты права…

Это и вправду могло быть рискованно. Я задумался.

— …Если честно, мне кажется, твой нынешний образ в академии уже укоренился независимо от событий прошлого года. Так что, думаю, не стоит слишком зацикливаться на этом.

— Кх… ненавижу это признавать, но, наверное, ты прав…

Мне казалось, что нынешняя репутация Наруки в академии уже давно живёт своей жизнью, отдельно от того давнего фестиваля. По сути, её дурная слава распространилась сама по себе, обрастая новыми слухами.

— По-моему, проще всего будет прояснить недоразумения именно с теми, кто увлечён фестивалем и кэндо. Чем серьёзнее человек относится к спорту, тем больше шансов найти общий язык.

— З-звучит логично, — Нарука выглядела немного убеждённее. — Хорошо… давай попробуем.

— Ты знаешь, кто из твоего класса будет участвовать в кэндо?

— Если говорить об учениках из 2-Б — да. …Если встречу её, попробую заговорить, — произнесла она, нервно сглотнув.

Мы с Хинако отошли на почтительное расстояние, чтобы наблюдать.

Вскоре из коридора показалась ученица.

— Х-хорошо… — тихо подбодрила себя Нарука.

Похоже, это была одна из тех, кто записался на кэндо.

— П-привет!

— Д-да?!

Справится ли Нарука на этот раз?

— Т-ты участвовала в соревнованиях по кэндо на прошлогоднем фестивале, да?

— Д-да… — глаза девушки уже затуманились страхом.

— А в этом году тоже будешь участвовать?

— Д-да… — кивнула та, её тело слегка дрожало.

Услышав ответ, Нарука одарила её улыбкой, которая при её-то суровом лице скорее напоминала усмешку коварной королевы.

— В этом году… я тоже не проиграю.

— Ииии… я сдаааюсь! — со слезами на глазах девушка пулей умчалась прочь.

Победить, не обнажив меча… Вот она, истинная сила. Хотя сейчас было не до шуток.

Я подошёл к Наруке, которая смотрела вслед убегающей однокласснице.

— Ты её не успокоила, а окончательно добила, глупышка.

— Ой! — я легонько щёлкнул её по лбу.

Боже, она настолько социально неуклюжа, что это даже поразительно.

— Кажется, нам нужна другая стратегия.

— …Нет, — немного подумав, Нарука покачала головой. — Вы с Коноханой-сан согласились помочь мне. Поэтому я должна стараться ещё больше, а не сдаваться.

— …Понятно.

Способность признавать свои слабости и не опускать руки — вот её настоящее оружие. Она не из тех, кто сдаётся после нескольких неудач.

— Но даже так ты не можешь избавиться от нервозности.

Хорошо, что у неё есть мотивация, но этого недостаточно. Конечно, нервничать при разговоре с малознакомым человеком — нормально. Но Нарука впадает в настоящую панику. Неужели нельзя быть хоть чуточку спокойнее?

— …Эй, а нельзя ли относиться к другим так же, как ко мне?

— Хм… думаю, это очень сложно.

Да, если бы она могла, у нас не было бы этих проблем.

— Тогда, может, попробовать поговорить с кем-то, кто похож на меня? Возможно, тогда ты сможешь общаться нормально.

Мне казалось, это здравая мысль. Единственная сложность — найти в этой академии, полной элиты, человека, похожего на такого заурядного, как я. Но, наверное, если поискать, найдётся хотя бы один.

— Нет… думаю, это тоже не сработает.

Несмотря на мои доводы, Нарука ответила с печальным выражением лица.

— Схожесть с тобой ничего не значит… Для меня ты — особенный, — серьёзно сказала Нарука.

Я был уверен, что она сказала это безо всякого подтекста. И всё же её слова обладали такой сокрушительной силой, что на мгновение лишили меня дара речи.

— П-понятно…

Я явственно почувствовал, насколько сильно Нарука мне доверяет. И, конечно, осознание того, что я для неё так много значу, наполнило меня смущённой, тёплой радостью.

——Итак, стратегия определена?

— Ой?!

Неожиданно Хинако оказалась прямо за спиной Наруки, заставив её вздрогнуть всем телом.

— Д-давно меня так не пугали со спины… Конохана-сан, у вас талант ниндзя…

Думаю, Наруку, которая в кэндо всегда ожидает атаки сзади, так просто не напугаешь.

— В итоге мы пришли к выводу, что единственный путь — прямой и честный, — вздохнул я.

Я пытался найти обходные пути, но не преуспел. Придётся набраться терпения и действовать в лоб.

— …Кстати, что если я буду разговаривать с тобой до последней минуты? Возможно, тогда ты сможешь говорить с другими, как бы продолжая наш разговор.

— П-поняла. Давай попробуем, — кивнула Нарука.

Неясно, насколько это поможет, но главное — начать. Хотя, даже разговаривая со мной, о чём именно говорить?

— Кстати, ты говорила, что продолжаешь ходить в закусочные. Разве твоя семья не ругает тебя за это?

— Ругают. Говорят, что это вредно, или что меня могут похитить по дороге, — ответила Нарука, вспоминая.

Большинство закусочных находятся в не самых престижных районах. Уверен, если бы Хинако попробовала пойти туда одну, Кэйгон-сан устроил бы трёхдневный скандал, опасаясь похищения.

— Но для меня эти закуски — воспоминания о тебе. Поэтому я не слушала запретов и продолжала их есть. …А потом однажды мой отец неожиданно завёл странный разговор: — А не может ли спорт и закуски стать хорошим сочетанием?. Он начал продавать закуски на кассах в наших магазинах в качестве эксперимента, и оказалось, что они очень популярны среди детей, и продажи выросли. В сочетании с рекламой по ТВ и в других СМИ цена наших акций временно взлетела…

— Погоди, погоди, погоди… Неужели эффект настолько огромен, что мы забыли о главном?

Мы всего лишь хотели поболтать о пустяках, а разговор превратился в отчёт о финансовых успехах корпорации…

Но теперь я понял. Если их акции выросли благодаря продаже закусок, то родители Наруки больше не смогут запрещать ей их покупать и есть — она сама, сама того не ведая, принесла им прибыль.

По сравнению с Хинако и Тэннодзи-сан, Нарука — более свободная одзё-сама. И, возможно, причина этой свободы как раз в том, что для семьи Миякодзима Нарука неожиданно оказалась — счастливым талисманом, приносящим успех.

— К-когда, тогда давай поговорим об этом! Э-эм… насчёт нашего обещания погулять вместе, думаю, пора определить время и место…

— О, кто-то идёт.

— Ээээ?! И именно сейчас?!

Из другого конца коридора приближался ученик.

— Он из моего класса. Но, насколько я знаю, он не участвует в кэндо…

— Тогда проигнорируй его…

— Ах, но я почти уверена, что в прошлом году он участвовал…

— Тогда попробуй поговорить.

— Х-хорошо, — испуганно сказала Нарука.

Честность — её достоинство. Если он участвовал, начать разговор должно быть проще.

— П-привет! — Набравшись решимости, Нарука подошла к нему. — Ты участвовал в кэндо в прошлом году, да?

— …Да, — парень ответил, не останавливаясь.

— Э-эм, какую защиту ты обычно использовал? — спросила Нарука, собрав всю свою храбрость.

Мне показалось, что это хороший, нейтральный вопрос. Не то чтобы я был экспертом в поддержании беседы, но если бы я был на его месте, то смог бы ответить без проблем.

Однако, вопреки ожиданиям, ученик…

— …Разве не всё равно, какую? — равнодушно и недружелюбно бросил он через плечо.

— Т-ты, наверное, прав, но…

Нарука растерялась, не зная, что сказать дальше. Наблюдая за ними издалека, я подумал: — Хм? — и в голове мелькнула странная мысль. — Это непохоже на предыдущие случаи.

— Извини, я спешу.

Сказав это, ученик ускорил шаг, оставив Наруку одну.

Мы с Хинако сразу же подошли к подавленной Наруке.

— Кажется, моё лицо и вправду такое страшное? — как обычно, она начала винить свою внешность.

Но она не понимала, что произошедшее кардинально отличалось от обычного.

— …Нарука, подожди здесь немного.

Я бросился догонять того парня.

Всё было очевидно: в этот раз вёл себя откровенно плохо именно он.

Возможно, все предыдущие неудачи были вызваны нервозностью и неуклюжестью Наруки. Но сейчас всё иначе. Тот ученик вёл себя откровенно высокомерно и грубо.

Он с самого начала смотрел на Наруку с неприязнью, в конце концов отмахнулся от неё как от назойливой мухи… Даже такому оптимисту, как Нарука, должно было стать обидно.

Пройдя немного по коридору, я увидел, как тот ученик выходит из здания академии. И там… он не выглядел спешащим. Он направился в академическое кафе и неспешно начал изучать меню.

— Можно на минуту?

Я подошёл к нему.

— …Что? — с нескрываемым раздражением обернулся он.

С его точки зрения, я был посторонним, так как мы с Хинако наблюдали издалека.

Но… должен признать, я был раздражён. Сильно.

Почему все так упорно не хотят понимать Наруку?

Почему они даже не пытаются взглянуть на неё по-другому?

— Я видел, что произошло там… Не кажется ли тебе, что ты переборщил?

Произнося это, я изо всех сил старался сдержать бурлящее в груди раздражение.

— Не твоё дело.

— Нет, моё. Я её друг.

Отрицая это, я попытался взять себя в руки.

Я не требую, чтобы все любили Наруку. В дружбе важна совместимость, и всегда будут люди, которые тебе не подходят. Но даже так, не обязательно относиться к человеку с такой открытой неприязнью и презрением.

Недружелюбный, откровенно держащий дистанцию… такой человек — просто хам.

— Нарука не такая, как все думают. Если ты считаешь, что вы несовместимы, это твоё право — дружить или нет… но даже так незачем быть с ней нарочито холодным.

Услышав это, ученик скривил губы. Казалось, он признавал мою правоту, но…

— А что мне делать, если она такая страшная, как о ней говорят? — нахмурившись, сказал он. — Мои родители строго меня воспитали. Они говорили не связываться с семьями, чьё финансовое положение или влияние сильнее нашего. Потому что если такие люди будут в плохом настроении, наша семья может попросту рухнуть.

Эти слова на мгновение ошеломили меня.

Такая мысль, такая возможность… была для меня совершенно неожиданной.

Не только ученики этой академии, но и их родители… Я не ожидал, что они настолько серьёзно, почти панически, воспринимают Наруку как дочь могущественной семьи Миякодзима.

Пока я молчал, поражённый, ученик продолжил:

— Ты Нисинари из 2-А, да? Я тебя знаю.

Мои глаза расширились, когда он назвал моё имя. Более того, он смотрел на меня холодным, оценивающим взглядом.

— Не все умеют подлизываться к сильным мира сего, как ты.

Сказав это, он развернулся и ушёл.

— П-подлизываться…

Это слово сорвалось с моих губ, но я не мог остановить уходящего парня.

Потому что был совершенно потрясён услышанным.

Я никогда не думал, что люди могут так думать обо мне…

Я никогда об этом не задумывался. Никогда не предполагал, что и меня, и Наруку будут воспринимать в таком свете…

…Стоп.

Ситуация изменилась.

По моей спине пробежал ледяной холодок.

Это… проблема не только Наруки. Разве не я тоже оказался в сложном положении?

***

Вернувшись в особняк, поужинав и приняв ванну, я сидел в кресле в своей комнате, полностью погружённый в тяжёлые размышления.

— Итак…

Я закончил все дела на сегодня, включая приготовления к завтрашнему дню и повторение материалов. Теперь пришло время обдумать проблему, принесённую из академии.

Я должен был это обдумать.

Слова, которые сказал мне тот ученик.

Значение его взгляда.

Сейчас я, возможно, не в том положении, чтобы давать советы Наруке… Сначала я должен разобраться с собственным положением.

Прежде всего, каково моё реальное положение в академии?

Я должен думать об этом объективно, отбросив свои чувства.

Я — переводной ученик в Императорской Академии. Однажды я внезапно появился в классе 2-А, ничем не примечательный на вид парень, от которого не отстаёт запах обыденности.

Моя семья представлена как семья, управляющая компанией среднего класса под эгидой Группы Конохана. Тэннодзи-сан видела правду, но остальные, должно быть, верят в эту легенду.

С момента моего перевода прошло всего три месяца. В Императорской Академии, где учатся наследники известнейших корпораций, статус моей вымышленной семьи не так уж высок. Кроме того, я и сам не блещу ни академическими, ни спортивными достижениями.

Тем не менее, я провожу время с Хинако, которая является кумиром всей академии. Что ж, если бы дело было только в Хинако, это можно было бы списать на — деловые отношения наших семей. Но я также провожу время с Тэннодзи-сан и Нарукой.

— …Кажется, со стороны это и вправду выглядит как подлизывание.

Я не ожидал, что эту мысль озвучит мне ученик не из моего круга. Но сам этот факт показывает, насколько я выделяюсь и насколько мое поведение заметно в академии.

…Возможно, это потому, что меня не признают.

Если бы я выглядел более естественно, проводя время с Хинако и остальными, меня бы, возможно, так не воспринимали.

Тогда почему меня не признают?

Возможно… потому что мы с Хинако не соблюдаем должную дистанцию в общественных местах.

Если бы стало известно, что мы с Хинако живём в одном доме, её имидж пострадал бы. Поэтому я всегда старался не создавать лишних поводов для слухов. В качестве меры предосторожности я свёл к минимуму наше видимое социальное взаимодействие в академии.

Например, мы могли вместе обедать, но старались делать это там, где нас никто не видел. Каждый раз, когда Хинако что-то теряла или — терялась, я помогал ей, делая вид, что оказался рядом случайно, а не следил за ней.

Не вовлекаясь больше необходимого, мы пытались показать, что у нас обычные, ничем не примечательные отношения… что мы просто одноклассники.

До сих пор я считал, что поступаю правильно.

К сожалению, я ошибался.

Возможно, именно из-за этой неестественной дистанции наши редкие взаимодействия стали выглядеть подозрительнее, чем должны были.

Нет, с самого начала наше взаимодействие нельзя было назвать — минимальным…

Мы устраивали чаепития на глазах у всех.

Мы создавали учебные группы.

Мы вместе приходили советоваться с Нарукой.

Подобные сцены явно выглядели странно для окружающих. Я, ученик, обычно неприметно сидящий в углу класса, внезапно оказываюсь в центре внимания рядом с лучшими девушками академии.

В этом контексте им было нетрудно решить, что я — искусный приспособленец и подхалим.

Но… тогда, может, мне лучше полностью перестать общаться с Хинако и остальными на людях?

Стоит ли нам свести публичные контакты к абсолютному нулю?

Однако я тут же усомнился в этой мысли.

Когда Хинако в академии, она играет роль идеальной наследницы. Для тех, кто ничего не знает о настоящей Хинако, она, возможно, выглядит безупречной. Но на моих глазах Хинако очень старается казаться этой безупречной.

И всё же, когда она остаётся со мной, уставшая от своей игры, и по-настоящему, искренне улыбается… Разве не ради этих моментов я здесь? Могу ли я, имею ли я право отвергать её улыбку?

— …Ицуки.

— Ой?!

Внезапный голос заставил меня вздрогнуть и чуть не подпрыгнуть на месте.

— Х-Хинако… как долго ты в моей комнате…

— Я здесь уже некоторое время…

Я совершенно не заметил её присутствия.

Кажется, я был полностью поглощён своими мыслями.

— Ты пришла одна?

— Меня проводила Сидзунэ…

Без провожатой Хинако потребовалось бы минут тридцать, чтобы добраться до моей комнаты, постоянно сворачивая не туда. Я не видел следов Сидзунэ-сан, так что, видимо, та ушла по своим делам.

Внезапно Хинако посмотрела на меня с тревожным выражением.

— …У тебя такое лицо, будто у тебя серьёзные проблемы.

— …Да, есть над чем подумать.

Мне было сложно открыто говорить с ней об этой проблеме, поэтому я задал самый важный, ключевой вопрос.

— Эй, Хинако. Ты хочешь, чтобы мы и дальше проводили время вместе… даже в академии?

Озадаченная моим вопросом, Хинако наклонила голову.

— Разве мы не обедаем вместе на переменах?

— Я не об этом. Не только на переменах… Например, во время уроков, в перерывах между занятиями… чтобы мы могли просто болтать, как обычные одноклассники.

Услышав мои слова, Хинако немедленно кивнула, без тени сомнения.

— Конечно. …Ведь я всё время хочу быть рядом с тобой.

— Всё время?

Она, как всегда, сказала это с лёгким преувеличением, но её слова, несомненно, обрадовали и согрели меня.

— Хорошо… Я сделаю всё возможное, чтобы так и было.

Моё решение было принято.

Благодаря Хинако — нет, я уверен, что пришёл бы к тому же выводу, даже если бы она ничего не сказала.

…Я чувствую то же самое, что и Хинако.

Моя роль опекуна не имеет к этому отношения. Это решение не о моей работе. Это обо мне, о моих чувствах.

Я тоже… хочу быть рядом с Хинако и остальными.

С Хинако, Тэннодзи-сан и Нарукой. Сейчас другие видят во мне парня, недостойного стоять рядом с этими девушками. Поэтому я должен измениться. Потому что если я не изменюсь, я могу доставить им всем хлопоты, стать их слабым местом.

— …Меня должны признать. Признать все.

У меня никогда раньше не было таких проблем.

И всё же я решил не убегать от этой. Я брошу ей вызов.

***

После того как Ицуки проводил её до комнаты, Хинако лежала на кровати, обнимая мягкую подушку.

Тук-тук.

— Прошу прощения.

Дверь открылась, и вошла Сидзунэ. Она подошла к лежащей Хинако и взглянула на бумаги в своём планшете.

— Одзё-сама, насчёт приёма на следующей неделе…

Дойдя до этого момента, Сидзунэ замолчала.

— Фу-фу…

Настроение Хинако было явно иным, чем обычно. С глуповатой, мечтательной улыбкой на лице она перекатывалась с боку на бок.

— Хе-хе-хе…

— …Что случилось, одзё-сама? — спросила Сидзунэ, видя, как её госпожа выглядит невероятно, почти ребячески счастливой.

— Ицуки сказал, что сделает всё возможное, чтобы оставаться со мной… даже во время уроков…

— Даже во время уроков? — Сидзунэ слегка приподняла бровь, и Хинако кивнула в ответ.

— Я так рада… Хе-хе-хе…

Словно во сне, Хинако продолжала глупо улыбаться в подушку.

— Ицуки-сан сказал, как именно он собирается это делать?

— Насчёт этого… хоть я и не совсем поняла, что он имел в виду… — Хинако вспомнила свой недавний визит в его комнату. — Он сказал, что хочет, чтобы его признали все…

Тогда, в самом конце их разговора, Ицуки пробормотал что-то именно такое.

Хинако не до конца понимала, что имел в виду Ицуки, но одно она запомнила точно: у него было странно серьёзное, почти суровое выражение лица, когда он это говорил.

— …Понятно. Должно быть, это сложная проблема, — тихо пробормотала Сидзунэ. — Кэйгон-сама связался со мной насчёт приёма на следующей неделе. Место проведения…

Сидзунэ передала Хинако полученную информацию. В отличие от предыдущих крупных приёмов, куда Ицуки также сопровождал её к месту проведения, на этот раз это был небольшой рабочий обед. Он займёт менее получаса, так что для Хинако это не будет слишком обременительно.

Выслушав объяснения, Хинако лишь рассеянно кивала: — Угу, угу.

— Хорошо, тогда я откланиваюсь.

Закончив с делами, Сидзунэ поклонилась и направилась к двери.

— …Сидзунэ, ты сегодня быстрее, чем обычно? — спросила Хинако, потирая сонные глаза тыльной стороной ладони.

Действительно, сегодня Сидзунэ излагала информацию сжато, почти по-деловому.

— Простите. Просто сейчас я планирую навестить Ицуки-сана в его комнате.

— К Ицуки? Тогда я тоже…

— Вы же только что оттуда вернулись, так что вам лучше поспать.

— М-у-у~…

Хинако хотела поспорить, но, зная, что Сидзунэ будет неумолима, если речь зайдёт о её режиме, на этот раз решила подчиниться.

Как человек, любящий поспать, Хинако склонна плохо соображать в академии, когда не высыпается. И Сидзунэ знала об этом лучше кого бы то ни было.

— Итак, я откланиваюсь… Спокойной ночи, одзё-сама.

— Угу… спокойной.

Укрывшись мягким одеялом, Хинако быстро погрузилась в глубокий, безмятежный сон.

***

Проводив Хинако, я снова уселся в кресло и продолжил обдумывать свою жизнь в академии.

Я должен стать тем, кто сможет стоять рядом с Хинако и остальными на равных. Чтобы наше общение не вызывало у окружающих недоумения или презрения.

Проблема в том, что я не знаю, как именно это сделать.

Если я в таком деле обращусь за помощью к самим Хинако, Наруке или Тэннодзи-сан, это будет лишь подтверждением моей слабости и подхалимства…

Их влияние в академии огромно. Если они открыто примут меня в свой круг, отношение других, возможно, изменится. Но это будет не моя заслуга, а лишь отблеск их статуса. Такой путь для меня неприемлем.

— …Теперь, когда я об этом подумал, Тайсё и Асахи-сан действительно великолепны.

Если бы это были они, то, стоя рядом с Хинако, они бы не выглядели неуместно.

Они сами, возможно, сказали бы: — Какая лесть!… но они оба — те, кто задаёт тон в классе 2-А. Их признают многие, они популярны. И что важнее — они общаются не только со мной, Хинако и остальными, но и со всеми остальными учениками. Думаю, в этом и есть ключевая разница между мной и ими…

— Прошу прощения.

Пока я был погружён в мысли, раздался тихий, но чёткий стук в дверь.

Когда дверь открылась, за ней стояла…

— Сидзунэ-сан?

— Кажется, у вас назрела проблема, — сказала она, безошибочно считывая выражение моего лица. — Я слышала основную суть от одзё-самы… Ицуки-сан, вы хотите быть на равных с ней, находясь в академии, верно?

— …Да.

Я не вдавался в такие подробности с Хинако, но проницательность Сидзунэ-сан поистине пугает порой.

— И из-за этого желания вы стали всерьёз задумываться о своих социальных связях в академии, о том, как вас воспринимают.

На её слова я снова лишь кивнул.

Услышав мой безмолвный ответ, Сидзунэ-сан слегка кивнула сама и… тихо вздохнула.

Но этот вздох не был вздохом досады или разочарования.

Скорее, в нём слышалось… удовлетворение. Почти гордость.

— …До сих пор максимальный срок, который кто-либо выдерживал, работая опекуном одзё-сама, составлял один месяц.

Внезапно Сидзунэ завела такую, казалось бы, отстранённую тему.

— Поэтому предыдущие опекуны никогда не успевали беспокоиться о своих социальных отношениях внутри академии. Их мысли были заняты исключительно адаптацией, этикетом и самой одзё-сама. У них просто не было времени, чтобы задуматься о том, как их видят другие ученики.

Теперь, когда она это сказала, это правда.

За тот первый месяц, что я стал опекуном, у меня и в мыслях не было таких проблем. Я был слишком занят тем, чтобы не уронить лицо Хинако, не опозориться самому и просто выжить в этом новом мире.

— Другими словами, первым опекуном, у которого возникла и который осознал проблему социальных отношений в академии, стали вы, Ицуки-сан, — сказала Сидзунэ с твёрдым, оценивающим взглядом. — Я знаю, что в будущем у вас, возможно, будет ещё больше трудностей, связанных с этим. Но сейчас, в этот момент, позвольте мне сказать вам одно…

Как будто вкладывая в слова весь вес своего долгого опыта и наблюдений, Сидзунэ медленно разомкнула губы.

—Молодец. Что дошёл до этой точки.

В её голосе не было ни капли снисходительности. Была твёрдая, почти суровая похвала. И, видя её отношение, я окончательно уверился в одном: для меня хорошо, что у меня возникла эта проблема. Это знак роста.

Меня переполняла благодарность. Как опекун, у меня был выбор — держаться на почтительной дистанции, оставаться — тенью. Но я осмелился выбрать сближение, захотел стать частью их мира — и Сидзунэ, знавшая Хинако и её окружение куда дольше меня, одобрила этот выбор.

В тот момент я почувствовал, как мощная, невидимая поддержка охватывает меня с головой.

— Теперь давайте подумаем об этом вместе, — её голос смягчился, стал почти наставническим. — Как вы можете стать учеником Императорской Академии в истинном смысле этого слова? Не просто формальным переводным студентом, а тем, кто занимает в ней своё, достойное место.