Тип политика

Утро началось с листовок. Мы встали на посту у ворот, вручая их всем входящим, пока пальцы не начали коченеть. Ноябрь в этом году решил не церемониться — ударил холодом сразу, без предупреждения. Пока бегаешь туда-сюда, согреваешься, но стоит вернуться в класс — понимаешь, что продрог до костей. А болеть сейчас нельзя. Совсем нельзя. Выборы — это марафон, а не спринт, и валиться с температурой на финишной прямой — непозволительная роскошь.

— Томонари-кун, с добрым утром! Спасибо за работу!

Я только достал из сумки пенал, как услышал звонкий голос Асахи-сан. Мы уже виделись сегодня, когда раздавали листовки, но она всё равно решила поздороваться заново. Мило.

— Спасибо, что помогла, Асахи-сан. Правда, выручила.

— Да брось! Слушай, а ты чем на перемене займешься?

— Хочу сходить послушать речь Дзёто-куна.

Я сам не мог точно объяснить, почему меня так тянет туда. Но нутром чуял: сегодня Дзёто выкинет что-то такое, от чего у всех нас поедут крыши. Хотелось увидеть это своими глазами. Первым.

— Но, с другой стороны, и за Тэннодзи-сан с Нарикой глаз да глаз нужен... Мало ли что. Вот дилемма.

— А хочешь, я схожу вместо тебя? Послушаю их и всё расскажу!

— Правда? — я удивленно поднял бровь.

— Конечно! Ты для меня столько сделал, Томонари-кун! — Асахи-сан даже хлопнула себя ладонью по груди, доказывая серьезность намерений.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь.

— Вовсе нет!

Она уперлась обеими руками в мою парту и подалась вперед с таким напором, что я невольно моргнул. Глаза у неё горели той самой благодарностью, от которой становится немного неловко.

— Вчера вечером мы с Ринтаро вместе ужинали. Дома. Представляешь? — голос Асахи дрогнул. — Ринтаро обычно ел один, в разное время, а тут мы сидели за одним столом... Я так счастлива была. Прям как в старые добрые времена. Всей семьей. И это всё благодаря тебе.

Она шмыгнула носом, сдерживая слезы.

Я знал, что у них с братом нелады. Но, видимо, у Ринтаро были претензии не только к сестре, а ко всей семье в целом. И то, что Асахи-сан смогла сделать первый шаг, — это дорогого стоит.

— Так что я правда благодарна! Я для тебя всё что угодно сделаю, Томонари-кун!

Она выпалила это с такой страстью, что я на секунду опешил. Слишком уж пафосно прозвучало. Но отказываться не стал. Приятно же, когда тебя ценят.

Я уже хотел сказать что-то ободряющее, как вдруг рядом нарисовался Тайсе.

— Эй, вы двое. Славно потрудились.

— А, Тайсе-кун.

Тайсе тоже помогал утром с листовками, но в класс вернулся позже — наверное, зависал с кем-то из параллелей. У него вообще круг общения не меньше, чем у Асахи.

Тайсе перевел взгляд с меня на неё и обратно. Слишком уж серьезно.

— Слушайте, а вы, Томонари и Асахи, в последнее время прямо не разлей вода. Неужели встречаетесь?

— А?!

Изо рта Асахи-сан вырвался тоненький визг, от которого у меня самого чуть уши не заложило.

Лицо её мгновенно вспыхнуло алым.

— Н-нет! Ничего такого совсем! С чего ты взял?!

— Ты чересчур паникуешь. Это, наоборот, подозрительно.

— Кх! Это всё потому, что ты ляпнул такую странную вещь, Тайсе-кун!!!

Асахи-сан легонько стукнула его по плечу. Тайсе даже не пошевелился.

Я смотрел на них и думал: они куда больше похожи на парочку, чем мы с ней...

Щёки Асахи горели огнём, пока она колотила Тайсе. Я засмотрелся на её растерянное лицо, и вдруг наши взгляды встретились.

Мне стало неловко. Я отвернулся.

И она тоже отвернулась. Замолчала.

В воздухе повисла тягучая тишина.

Твою ж... Тайсе, ну зачем ты это ляпнул?! Из-за тебя теперь...

— А?

Внезапно я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Такой взгляд, от которого хочется сжаться в комок и исчезнуть. Я рефлекторно обернулся.

На небольшом отдалении стояла Хинако. И смотрела прямо на нас.

— К-Конохана-сан?

— Да? Что-то случилось?

Она улыбнулась своей обычной «леди-улыбкой». Весело, открыто. Как ни в чём не бывало.

Тайсе расслабленно пожал плечами, а у меня по щеке скатилась капля холодного пота.

Погодите... Тот злобный взгляд... Он что, мне показался?

— Но, в общем, — Асахи-сан прокашлялась, явно пытаясь разрядить обстановку, — я правда очень благодарна Томонари-куну! Так что проси меня о чём хочешь! Я сейчас твои руки и ноги!

— Ага, — кивнул я, стараясь не смотреть на неё.

Щёки у неё всё ещё горели.

— А?

Снова этот взгляд! Холодный, колючий, пробирающий до костей. Я резко обернулся.

Хинако стояла на том же месте. И улыбалась.

— Что-то случилось? — мягко спросила она.

Показалось?

Может, я правда простываю? И у меня уже галлюцинации на почве температуры?

***

Перемена после обеда.

Перекусив, я принял любезное предложение Асахи-сан и отправился на поиски Дзёто. Но когда вышел из старого здания совета и направился к основному корпусу, меня пронзила внезапная мысль.

А где, собственно, он выступает?

Я замер посреди дорожки.

Утром я не видел команду Дзёто с листовками на обычной площадке. Места его выступлений всегда менялись, но информацию должны были раздавать. Может, они стояли где-то ещё? Но я так с ними и не столкнулся.

(Придется просто бродить и искать. Метод тыка.)

Мест для агитации не так много. Самые удобные — открытую площадку с хорошим обзором и место перед спортзалом — мы с командой уже забронировали. Там, скорее всего, сейчас выступают Тэннодзи-сан и Нарика.

Было ещё несколько вариантов, но, обойдя их все, я так и не нашёл Дзёто. Прошёлся мимо столовой, завернул за школу — тишина. Ни голоса, ни намёка.

В чём дело?

Может, он сегодня вообще не выступает?

Дневные выступления всегда скромнее вечерних — времени мало. Можно было бы понять, если б они решили пропустить... Но Дзёто не из тех, кто отказывается от возможностей. Даже от маленьких.

Чем тише он себя ведёт, тем громче потом рванёт. Это я уже усвоил.

Разозлённый Дзёто, скорее всего, превзойдёт все мои ожидания. Именно поэтому я хотел увидеть его сейчас. Понять, что он задумал. Если он выкинет что-то, чего я не учту, в решающий момент у меня не будет времени парировать.

Тревога росла с каждой секундой.

И тут впереди мелькнула знакомая фигура.

— Икуно-кун.

Окликнул его, и Икуно тут же обернулся.

— Томонари-кун? В чём дело?

— Ты не видел Дзёто-куна? Я обыскался, не могу найти, где он сегодня выступает...

— Если ищешь Дзёто-куна, он на третьем этаже.

— На третьем? — я нахмурился. — В классе, что ли?

Классы с 2-А по 2-С на втором этаже, а с 2-D по 2-F — на третьем. Мои друзья, Хинако, Тэннодзи-сан и Нарика — все на втором, так что с обитателями третьего я почти не знаком. Но про то, что Дзёто учится в 2-Е, я, конечно, знал.

— Пойдём вместе? — предложил Икуно.

— Давай.

Мы сдружились ещё на Турнире по управлению. Он учился в 2-F. Мы не виделись каждый день, но его доброта, когда он позволил мне представить мой проект — подарочную e-commerce-компанию «Tomonari Gift» — и в итоге согласился её унаследовать, навсегда останется в моей памяти. С ним было легко.

Когда мы поднялись на третий этаж, там уже яблоку негде было упасть.

Дзёто выступал прямо в коридоре. Перед классами.

— Прямо здесь?

Агитировать в коридоре не запрещалось. Но на перемене тут всегда толпы народа, и я думал, выступать здесь — значит создавать проблемы. Мы с Тэннодзи-сан и Нарикой это обсуждали и сошлись во мнении, что лучше не надо.

Но сейчас на третьем этаже было пусто.

Ни одного прохожего.

Все слушали речь Дзёто, сидя по классам. Только мы с Икуно стояли в коридоре.

— Дзёто-кун готовил это с самого утра, — тихо пояснил Икуно. — Он обошел все классы и просил разрешения выступить в коридоре на обеде.

— Вот оно что.

Значит, поэтому я не видел его команду утром на площадке. Он пожертвовал раздачей листовок, чтобы создать идеальные условия для этой речи.

Но зачем?

Сейчас пойму.

Я зашёл в класс 2-F вместе с Икуно и прислушался.

— Я уверен: среди вас есть те, кого ранили различия в семейном положении!

Голос Дзёто врезался в уши, как удар тока. Задел за живое.

— Я уверен: есть те, кто замалчивает своё мнение! Я хочу это искоренить!

Это был не тот Дзёто, которого я знал.

Волосы зачёсаны назад, взгляд горит. Он говорил уверенно, чеканя каждое слово, и пристально всматривался в учеников. В каждого по отдельности. Если хоть на секунду встретиться с ним взглядом — увязнешь. Я сам чуть не попался.

— Я — реформатор! У меня есть убеждённость изменить эту академию к лучшему! У меня нет жёстких обещаний, как у консерваторов, но те, кто хочет перемен в этой достопочтенной академии, — пожалуйста, поддержите меня!

Из трёх классов раздался рёв одобрения.

Я чуть не забыл, кто я, и сам едва не зааплодировал.

(Вот это да.)

Будь я обычным учеником, не участвующим в выборах, — меня бы унесло. В речи Дзёто была сила. Настоящая, живая, вдохновляющая.

Он называл себя реформатором, а других кандидатов — консерваторами. И это работало. Пылкие ученики Академии Кию ловили каждое его слово. Когда произносят такие слова, как «консерватор» и «реформатор», наша группа автоматически начинает выглядеть скучно и пресно.

Речь Дзёто ловко управляла мыслями слушателей. А его харизма делала это незаметно. Как фокусник, который отвлекает внимание одной рукой, а другой творит магию.

— Я обещаю! Вы не пожалеете о своём выборе!

Без микрофона голос разносился по всему этажу. Громкий, но при этом чистый, без напряжения. Как у профессионального певца.

Как сказать... Речь была идеальна. Владение словом, жесты, взгляд — всё высший пиар. Ни одной лишней детали. Смотреть на него — не скучно, слушать — заряжает энергией. Хотелось встать рядом с ним. Хотелось сражаться за него. Чувствовалось, будто мы — его армия. Официальная, преданная, готовая на всё.

В тот момент Дзёто казался харизматичнее любого, кого я знал. Даже Хинако.

— На этом я заканчиваю своё выступление. Спасибо.

Класс взорвался аплодисментами.

А я стоял и понимал: игры кончились.

Дзёто взорвал зал аплодисментами.

Если прислушаться, сквозь хлопки пробивались восторженные крики. Неудивительно. Дзёто — парень видный, с правильными чертами лица. Раньше его прическа нагоняла тоску, но теперь он преобразился — и многие ученицы, да и ученики тоже, наверняка попали под обаяние этой перемены.

Когда аплодисменты стихли, Дзёто расплылся в уверенной улыбке.

— Приходите послушать мою речь после школы. Сегодня я сделаю важное заявление.

Важное заявление?

Я машинально склонил голову набок и встретился взглядом с Ринтаро, стоящим чуть поодаль от Дзёто. Ринтаро легонько хлопнул Дзёто по плечу, привлекая внимание ко мне.

— Томонари-кун, значит, ты пришёл.

Дзёто подошёл и заговорил со мной вплотную.

Вблизи он производил ещё более сильное впечатление. Пылкий, страстный, но при этом от него веяло той интеллектуальной аурой, которая отличает учеников Академии Кио.

— Подожди секунду. Нужно смочить горло.

Ринтаро достал из сумки бутылку с водой и налил жидкость в стаканчик.

Дзёто принял стаканчик и одним глотком осушил его.

— Это?..

— Медовый напиток. Сохраняет температуру, убивает бактерии и предотвращает обезвоживание.

Дзёто пояснил это будничным тоном, возвращая стаканчик Ринтаро.

Он заботился о своём здоровье с тщательностью профессионального спортсмена. В обычной школе над таким, возможно, посмеялись бы — мол, перебор. Но в Академии Кио Дзёто сохранял абсолютную серьёзность.

Меня пробрала дрожь.

Наш подход к выборам был принципиально разным.

— И что же? Выслеживаешь конкурента?

— Вроде того.

Я кивнул, стараясь не выдать чувства поражения.

— Почему ты выступаешь здесь?

— Ты и сам должен догадаться, раз пришёл посмотреть.

Всё было именно так, как сказал Дзёто.

Сначала я не понял, но, послушав речь, начал осознавать его замысел. Не по содержанию — по реакции учеников...

— Может, я и не произвожу такого впечатления, но я из семьи политиков. О выборах знаю немало.

Пояснил Дзёто.

— Выборы не выиграть без местной поддержки. Поэтому я решил сделать этот третий этаж своей опорной базой.

Услышав это, я в целом сложил картину.

Значит, он создал опорную базу...

Чтобы победить на выборах, поддержка на местах критически важна. Но в школьных выборах, в отличие от большой политики, понятие «опорной базы» размыто. Её либо нет, либо она слабая.

Поэтому он её создал. С нуля.

Это была первая стратегия Дзёто, который наконец включился в игру всерьёз.

Ученики третьего этажа уже были едины в своей поддержке. Конечно, дело не ограничилось этой речью. Перед утренними занятиями, на переменах — он, должно быть, сеял семена этого единства день за днём. К моменту, когда он получил разрешение выступать, их позиция уже сформировалась. А речь стала лишь завершающим аккордом.

(Что делать?)

Нужно придумать контрстратегию.

Может, нам тоже стоит объединить учеников второго этажа?

— Вам меня не скопировать, — сказал Дзёто, словно прочитав мои мысли.

— На втором этаже два кандидата в президенты. Тэннодзи-сан и Миякодзима-сан... Голоса уже разделены. Даже если бы вы попытались повторить мой ход, такого единого кулака вам не собрать.

С двумя кандидатами единство трёх классов было невозможно. Это преимущество могла получить только команда Дзёто.

— Физическая близость — самое важное в завоевании доверия. Когда вы просто знаете друг друга в лицо, желающих слушать становится больше. И, что самое главное, близость облегчает «передачу».

Передачу?

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Это плохо.

— Понимаешь? То, что сформировалось здесь, прямо у нас на глазах — это «сообщество».

Ученики третьего этажа оживлённо обсуждали речь Дзёто. Энтузиазм перехлёстывал через границы классов, перекидываясь в соседние аудитории. Они весело болтали о человеке по имени Рэн Дзёто.

Потому что расстояние маленькое. Потому что все рядом.

— Классы находятся прямо друг напротив друга, так что историями делиться легче. Слева и справа все ученики говорили о Дзёто, и сами того не замечая, этот круг превратился в сообщество, охватившее весь третий этаж.

Это было похоже на... какой-то фан-клуб?

Нет, это сравнение не подходит. В мире выборов для такой группы есть точный термин.

Комитет поддержки.

Дзёто пытался сформировать полноценный комитет поддержки.

— Вот такие дела. Как тебе?

Сказал Дзёто, глядя на меня — а я стоял в холодном поту.

— Извиняясь за то, что было раньше, я всё вежливо объяснил. Ещё что-нибудь хочешь спросить?

— А... нет, всё в порядке.

Если подумать спокойно, у Дзёто не было причин так подробно всё объяснять. Похоже, это был жест доброй воли.

— И спасибо, что опроверг слухи. Я заметил, когда пришёл в академию сегодня утром — атмосфера стала гораздо спокойнее.

— Я попросил одного знакомого вчера вечером распространить информацию, что слухи — неправда. Ринтаро тоже помог.

Дзёто бросил взгляд за спину.

Ринтаро, до этого стоявший в нерешительности, шагнул вперёд, словно отвечая на сигнал.

— Томонари-сэмпай, спасибо за помощь с ситуацией моей сестры.

Ринтаро низко поклонился.

— Я думал об этом всю ночь, но я продолжу поддерживать Дзёто-сэмпая.

— Понятно.

Честно говоря, у этих двоих было схожее видение Академии Кио. Так что этот вывод казался естественным.

Если копнуть в корень, Ринтаро начал искать жизнь, не связанную семейным положением, именно из-за недоверия к семейному бизнесу. Это мышление не могло ограничиться только проблемами семьи Асахи. Это был лишь спусковой крючок. Сейчас Ринтаро вернул способность мыслить спокойно и согласился с принципами Дзёто.

Не знаю, стоит ли прощать поступки Ринтаро. Грязная агитация — это тоже вполне реалистичная стратегия, даже если я сам не хочу её использовать.

Если речь о прощении, думаю, это роль Тэннодзи-сан и Нарики. И если бы эти двое были вовлечены, они, несомненно, простили бы Ринтаро. Точнее... они бы сами себя не простили, если бы решили его не прощать.

— Договорились. Теперь мы можем соревноваться на равных, не сдерживаясь.

Как только Дзёто это сказал, прозвенел звонок.

Мы не знали, был ли этот звонок сигналом или гонгом. Дневной раунд закончился. Следующая битва — после школы.

— Дзёто-кун.

Я окликнул Дзёто, который уже собрался заходить обратно в класс 2-Е.

— Что ты имел в виду под «важным заявлением» после школы?

Дзёто уверенно улыбнулся в ответ на мой вопрос.

— Если интересно — приходи и послушай.

Благодарная доброта, проявленная ранее, исчезла. Осталась только холодная решимость.

«Теперь мы можем соревноваться на равных, не сдерживаясь» — слова Дзёто эхом отдавались в моей голове.

***

После школы я сразу же направился на площадку, чтобы послушать речь Дзёто. Там уже собралась огромная толпа — популярность команды Дзёто была налицо.

Чтобы передать Тэннодзи-сан и остальным всю драматичность атмосферы, я решил записать речь на смартфон. Честно говоря, хотелось, чтобы они услышали это вживую, но мы уже объявили в листовках, что они будут выступать в это же время. Если бы они отменили выступление, это ударило бы по рейтингу, поэтому я пришёл один.

— Меня зовут Рэн Дзёто. Спасибо, что ждали.

Дзёто появился перед публикой с микрофоном в руке. Как и следовало ожидать, выступать перед такой толпой без микрофона было бы невозможно.

Как только Дзёто вышел, раздались приветственные крики. Казалось, земля слегка дрожит.

Я узнал фигуры учеников, выкрикивающих имя Дзёто. Это были те самые ученики с третьего этажа, что слушали его речь на обеде.

(Это локальное единство оживляет его выступление...)

Это можно считать легитимной поддержкой. Собрав локальное сообщество, Дзёто мог получать одобрительные возгласы, где бы ни выступал. Живая атмосфера была гарантирована — и это, должно быть, здорово облегчало ему задачу.

Конечно, окружающие ученики тоже поддавались влиянию этой атмосферы. Видя, как много людей энергично его поддерживают, остальные начинали думать: а может, Рэн Дзёто и правда станет потрясающим президентом школьного совета...

Дзёто начал речь. Содержание было в целом ожидаемым. Он изложил свою приверженность идее сделать Академию Кио более народной и то, как это обещание поможет построить лучшую академию. То он использовал объективные данные, то вставлял страстные аргументы; Дзёто захватывал внимание толпы своим выдающимся ораторским мастерством.

Когда ученики были готовы слушать, Дзёто сделал короткий вдох.

— Сегодня у меня есть важное объявление для всех вас.

Сказав это, Дзёто передал микрофон девушке-ученице, стоявшей рядом с ним. Я был слишком сосредоточен на речи и не замечал её присутствия до этого момента. Когда она успела подойти?

(Да быть не может.)

Я лишился дара речи, увидев ученицу, держащую микрофон.

Девушка, несмотря на то что за ней наблюдала толпа, заговорила без малейшего намёка на напряжение.

— Я бывший президент школьного совета прошлого созыва, Маки Минато.

Её твёрдый голос разнёсся по площадке. Опытный вид мгновенно завоевал доверие аудитории. Её появление в середине речи Дзёто означало...

Словно оправдывая ожидания учеников, Минато-сэмпай объявила:

— Я поддерживаю Рэна Дзёто как следующего президента школьного совета.

Раздался самый громкий одобрительный возглас за сегодня.

Даже когда атмосфера вокруг становилась всё праздничнее, я чувствовал крайнюю тревогу. Бывший президент школьного совета, Маки Минато, поддержала Рэна Дзёто. Эта новость, несомненно, разнесётся по академии со скоростью лесного пожара.

В этот момент, в это самое мгновение... я явственно ощутил, как общественное мнение резко изменилось.

***

Ицуки покинул площадку, явно взволнованный. Рэн спокойно наблюдал за его уходом.

Хотя они только что познакомились, Рэн довольно хорошо его понимал. Этого парня не так просто сломать. Даже если он выглядит растерянным и сбитым с толку... Немного погодя он сделает правильный ход. Так же, как когда он преодолел тьму, которую навлёк Ринтаро.

Рэн не мог позволить себе расслабиться.

Он убеждал себя, что Ицуки Томонари не отступится просто так.

Затем Рэн заговорил с Маки, стоящей рядом.

— Спасибо, Минато-сэмпай. Благодаря вам атмосфера действительно оживилась.

— Это не только моя заслуга. Этот успех — результат твоих собственных способностей.

Ответила Маки, глядя на толпу учеников, которые всё ещё не расходились.

— Минато-сэмпай, почему вы встали на мою сторону? — спросил Рэн.

— Даже учитывая, что я сам просил вашей поддержки, ваше решение пришло очень быстро. Как будто вы собирались поддержать меня с самого начала.

Маки на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

— Если говорить просто — потому что наши интересы совпадают.

Она продолжила:

— Компания моей семьи, группа Rakuou, добилась успеха благодаря B2C... тому, что называют широкой публикой. Так что я могу понять твой образ мыслей.

— Понятно.

Рэн сделал вид, что понял, но было ясно — он не совсем убеждён.

Их интересы совпадают. Маки решила, что если она даст понять, что не собирается его предавать, проблем не будет.

(Есть ещё одна причина... но объяснять её как-то неловко.)

Второй причиной было чрезмерно личное чувство.

Рэн только что сказал, что она выглядела так, будто собиралась это сделать с самого начала.

На самом деле, это не было похоже на «будто». Маки собиралась присоединиться к стороне Рэна с самого начала.

Маки некогда училась под чьим-то руководством. Будучи его ученицей, Маки пыталась достичь результатов. Но её усилия не принесли плодов, и вскоре её бросили.

После этого тот человек нашёл себе нового ученика.

Мальчик, выбранный в качестве нового ученика, — Ицуки Томонари — каким-то образом перевёлся в Академию Кио, где она была президентом, и теперь пытался стать членом совета.

Маки подумала: Я хочу это проверить.

Почему меня бросили?

Почему признали этого мальчика?

Неважно, победит она или проиграет. Если Маки победит, она сможет доказать, что суждение её бывшего наставника было ошибочным, и это сняло бы камень с души. Если Маки проиграет, она поймёт, что мысли наставника были верны, и сможет принять реальность.

Я хочу принять реальность того, что меня бросили.

Это была вторая причина, по которой Маки стала союзницей Рэна.

Маки Минато хотела встретиться лицом к лицу с Ицуки Томонари.

— Но ты делаешь ход внезапно. Если ты хотел моей помощи, не стоило ли попросить раньше?

«Из-за этого я так долго ждала» — это было её истинное чувство, которое она скрыла.

Если бы он промедлил ещё немного, Маки, возможно, сама выступила бы с предложением поддержки.

— Недавно я нашёл причину зажечься.

Ответил Рэн с серьёзным лицом.

В глубине его глаз горел огонь. Противник, которому он не хотел проигрывать, противник, которого он должен был победить. Было ясно, что внутри него появилась такая фигура.

— К тому же я думал, что полагаться на Минато-сэмпай будет немного грязно.

— О чём ты сейчас говоришь? — рассмеялась Маки.

— Разве не ваш лагерь распространял те грязные слухи?

— Это было...

— Одно и то же, даже если ты не был непосредственно вовлечён. ...Ты уже сделал то, что было необходимо. Есть ли у тебя теперь причина придираться к методам?

От этого провокационного вопроса Рэн замолчал.

Однако вскоре он поднял своё решительное лицо.

— Нет. Я принял решение. Вот почему я попросил твоей помощи.

Рэн понял, что он уже «запятнан».

— Политик сделает всё, чтобы получить голос.

— Хорошо.

Видя этот боевой дух, Маки решила стать союзницей Рэна.

Хотя Маки хотела встретиться с Ицуки Томонари, она знала, что быть просто маленьким препятствием ничего не значит. Маки верила, что, работая с Рэном, она сможет стать для Ицуки серьёзным препятствием.

— Могу я называть тебя Рэн-кун? Мы же будем в союзе, пусть и недолго.

— В таком случае я буду называть вас Маки-сэмпай. Называя друг друга по именам, мы сможем показать, что у нас близкие отношения — и внутри, и снаружи.

Стратегический ум, который немедленно связал это с расчётом, был характерен для типа политика.

Маки знала: политик, принявший решение, — очень опасный противник.

***

После школы я вернулся в особняк Конохана и посоветовался с Такумой-саном о текущей ситуации.

Ещё с Турнира по управлению мы с Такумой-саном регулярно созванивались, чтобы отчитываться о ходе дел, и он всегда искренне помогал. Хотя он до сих пор, кажется, не ладит с Хинако и Сидзунэ-сан, на самом деле он довольно заботливый человек. Я думаю?

— Если бы я соревновался с типом политика в речах, даже я бы проиграл.

Я был в шоке, услышав от Такумы-сана такое признание.

Я слушал его спокойный голос по видеосвязи на ноутбуке.

— Они гении в разжигании энтузиазма. Они мгновенно улавливают слова и манеру поведения, в которых нуждаются люди, и могут даже импровизировать, чтобы донести сообщение максимально эффективно. Сам их образ мыслей принципиально отличается от мышления обычного человека. Это как разница между гражданским и спортсменом.

— Понятно.

Когда Дзёто заботился о своём горле, я подумал, что он похож на спортсмена. Оказывается, эта оценка была верна.

Однако Такума-сан не говорил мне сдаваться.

Я понял, что он хотел сказать.

— Значит, ты предлагаешь не сражаться с ним на его территории, верно?

— Именно.

Дзёто пробудился. Его речи становились всё более драматичными и эффективными. Поэтому я должен был попросить Тэннодзи-сан и Нарику тоже стараться усерднее.

— Но Такума-сан сказал, что идея сосредоточиться только на речах была глупой.

Если мы продолжим вкладывать всё время в речи, мы никогда не выберемся с территории Дзёто.

— Тип политика также искусен в подлых стратегиях. Ты подготовил контрмеры против их козней?

Я лишился дара речи, когда Такума-сан спросил меня об этом.

Даже если он говорит мне противостоять их грязным трюкам...

Что я должен делать?

— Тебе стоит и самому попробовать использовать такие тактики.

Сказал Такума-сан, словно читая мои безмолвные мысли.

— Разве лучший способ предотвратить грязный трюк — не понять сам трюк? А как его понять? ...Попрактиковаться в нём. Придумай свои собственные грязные трюки и осуществи их. Это будет лучшей защитой, которую ты можешь иметь.

То, что сказал Такума-сан, имело полный смысл.

Но...

— Извини. Я хочу бороться честно.

— Даже если это означает, что кандидаты, которых ты поддерживаешь — Тэннодзи-сан и Миякодзима-сан — проиграют?

Такума-сан задал вопрос без колебаний, словно уже предвидел мой ответ.

Но когда я представил их лица, мой ответ стал только твёрже.

— Даже если бы я подумал о том, чтобы сделать что-то подлое, эти двое никогда бы меня не простили.

После того как я это сказал, Такума-сан на мгновение замолчал.

— Что ж, если ты не просто упрямишься — тогда, полагаю, это нормально.

Голос Такумы-сана был очень спокоен, а объяснения точны.

Из-за этого я почувствовал, что слегка колеблюсь.

Если подумать спокойно, мне не обязательно было ничего объяснять Тэннодзи-сан и Нарике. Даже если бы они не «позволили», я всё равно мог бы действовать. Не делал ли я этого только потому, что упрямился?

Нет... это не так.

Если бы я использовал грязные трюки, есть риск, что пострадают окружающие меня люди. Именно поэтому Ринтаро был готов играть роль злодея, пытаясь при этом уйти с поста вице-президента. Но разве этого хотел Дзёто? Если бы я сделал то же самое... что бы почувствовали Тэннодзи-сан и Нарика? И самое главное, что бы подумала Хинако?

Даже если бы я ушёл, не сказав ни слова, они бы не удовлетворились.

Размышляя обо всём этом, я всё ещё не хотел использовать грязную тактику.

— Всё в порядке. Это не из-за упрямства.

Я сообщил свой вывод Такуме-сану, хорошенько всё обдумав.

— Есть ещё одна большая проблема...

— Что такое?

Было кое-что ещё, что я хотел обсудить с Такумой-саном.

Возможно, это была проблема, с которой нужно было разобраться в первую очередь.

— Бывший президент школьного совета, Минато-сэмпай, присоединилась к стороне Дзёто.

Наступило мгновенное молчание.

— Вспомнил, я не рассказывал тебе об этом, Ицуки-кун.

Спокойно сказал Такума-сан.

— Маки Минато — моя бывшая ученица.

— Э?

— Ну, она была в том же положении, что и ты сейчас. ...Разница в том, что она сама попросилась ко мне в ученицы. Поскольку я согласился неохотно, чувствую, что моё отношение к ней было немного суровым.

Вспомнив, когда я стал учеником Такумы-сана, предложение исходило от него.

Э? Но я помню, он говорил, что это только на время Турнира по управлению. ...Но это неважно. Разговоры с Такумой-саном всегда так многому меня учат. Если он всё ещё считает меня своим учеником, я с радостью приму преимущества.

— Минато-сэмпай больше не твоя ученица?

— Да. Я избавился от неё. У неё не было таланта.

Его формулировка была такой резкой.

— Она, вероятно, затаила на тебя обиду.

— Э?

Значит, Маки-сэмпай присоединилась к стороне Дзёто из-за Такумы-сана?

Я почувствовал, что Такума-сан усмехается по ту сторону монитора.

— Я ожидаю, что ты справишься с этим хорошо. Если нет, ты не сможешь расти дальше.

— Уф...

Кажется, меня втянуло в какую-то странную игру судьбы...

— Хотя я не чувствую ответственности, я дам тебе одну подсказку, как справиться с Маки Минато.

Мне бы хотелось, чтобы он всё-таки чувствовал хоть немного ответственности. Но я был благодарен за подсказку, поэтому промолчал.

— «Око за око, зуб за зуб». Всё, что тебе нужно сделать.

Сказал Такума-сан очень просто.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, не так ли?

— Понимаю, но это...

— Используй всё, что можешь. Таков мир бизнеса.

Я услышал звонок с монитора. Похоже, звонил смартфон Такумы-сана. «Давай закончим на этом», — сказал Такума-сан, и разговор прервался.

Я откинулся на спинку стула и медленно выдохнул.

(В этот раз разница в наших принципах довольно заметна.)

Такума-сан дал два конкретных совета. Первый — попробовать самому спланировать подлые стратегии, чтобы им противостоять. Второй — принять ответные меры против Маки-сэмпай, которая стала моим противником.

Я знал, что оба метода будут эффективны.

Я это понимал, но... мне это не нравилось.

— Похоже, вы в довольно трудной ситуации.

— Можно и так сказать...

Когда Сидзунэ-сан окликнула меня сзади, я кивнул.

— Э?! Сидзунэ-сан?! Вы были здесь?!

— Да. Я тихо стояла, чтобы не попасться на глаза Такуме-сама.

С этими словами Сидзунэ-сан вкатила в комнату чайный столик из коридора.

На столике Сидзунэ-сан изящно заварила чай и предложила его мне.

— Похоже, вы снова столкнулись с очередной огромной стеной, как обычно.

— Да, столкнулся.

Я немедленно сделал глоток чая.

По рту разлилась нежная сладость. Это было именно то, что нужно — мне хотелось снять напряжение. Откуда Сидзунэ-сан знала, что именно мне сейчас нужно? Если бы я хотел сосредоточиться, она бы подала освежающий травяной чай.

— В последнее время я думаю... — я поставил чашку на стол и заговорил. — Такое чувство... что в моей жизни ничего не идёт гладко от начала до конца...

— У вас довольно тяжёлая жизнь, не так ли.

Сидзунэ-сан посмотрела на меня сочувственным взглядом.

Я не прошу роскоши. Но хоть иногда, может, пусть всё идёт хорошо?

— Однако это потому, что вы принимаете вызов, не так ли?

Сказала Сидзунэ-сан, присаживаясь на край моей кровати.

— Если бы вы выбрали безопасную жизнь обычного опекуна, вы бы никогда не оказались в такой трудной ситуации. ...Я уважаю ваш выбор.

Я уставился на лицо Сидзунэ-сан, когда она это говорила.

— Что-то не так?

— Нет... Сидзунэ-сан, мне кажется, в последнее время вы меня гораздо чаще хвалите.

— Неужели? Я лишь говорю то, что думаю.

Значит, она действительно так считает.

По мне разлилось счастье. ...Всё именно так, как сказала Сидзунэ-сан. Это я сам выбрал встретиться с этой трудностью. Возможно, эти страдания — привилегия, предназначенная для тех, кто осмеливается пробовать.

— Ну, похоже, наш разговор окончен...

Сидзунэ-сан встала и открыла ящик чайного столика.

Оттуда появился комплект одежды.

— Это форма горничной, которую я заказала прямо из Англии. Чтобы подтвердить правильный способ её ношения, я хотела бы попросить вашей помощи в фотосессии, как в прошлый раз.

— ...Да.

Только не говорите мне, что она хвалила меня просто, чтобы подготовить к этому?

***

На следующее утро.

Как обычно, покинув особняк Конохана, мы с Хинако отправились в академию на машине.

(Та вчерашняя фотосессия... ну и затянулась же она.)

Прошлым вечером фотосессия в форме горничной, которую затеяла Сидзунэ-сан, заняла на час больше запланированного. Форма оказалась очень практичной для работы, и, похоже, в доме Конохана её будут использовать и впредь.

Благодаря той долгой съёмке мои знания о форме горничных значительно расширились. ...А вы знали? Форму горничных можно разделить на два типа: викторианскую и французскую. Викторианский стиль — это униформа для работы, простая, с минимумом украшений, и обычно длинное платье. Французский стиль — это больше похоже на костюм для косплея, обычно украшенный рюшами и прочими яркими деталями. Та, которую мы фотографировали в этот раз, была викторианского стиля.

(Кажется, Сидзунэ-сан начинает показывать своё истинное лицо, теперь, когда я знаю о её хобби — косплее...)

До сих пор Сидзунэ-сан, с которой я имел дело, была старшей горничной. Она казалась совершенной, элегантной и предъявляла высокие требования и к себе, и к другим. Но в последнее время она ведёт себя со мной более расслабленно. Например, когда вчера зашла в мою комнату, она села на край кровати. При нашей первой встрече она бы точно так не сделала.

— М-м...

Хинако, сидящая рядом, издала сонный звук.

— Прости. Заставил тебя выехать раньше обычного.

— Ничего. У тебя же дела с Тэннодзи-сан и остальными, верно?

Именно. Сегодня я хотел прийти пораньше, чтобы провести стратегическое совещание с Тэннодзи-сан и Нарикой. Похоже, Асахи-сан и Тайсе тоже помогают, они обещали прийти в то же время.

— Если Ицуки станет вице-президентом, я тоже буду рада... так что я помогу.

— Хинако...

Я был тронут, слыша, как Хинако говорит это, сонно моргая.

После того как эти выборы закончатся, я обязательно дам ей выспаться вдоволь. Я создам для неё расслабленное время, когда она сможет весь день ничего не делать. Чипсы и мороженое сколько влезет. Без ведома Сидзунэ-сан, конечно.

— Но... в последнее время мне кажется, вы с... Асахи-сан слишком близки.

Хинако уставилась на меня и сказала.

— В каком смысле близки?

— Хм-ф...

Хинако сверкнула на меня глазами. А потом своими маленькими, сжатыми в кулачки ручками начала колотить меня по бедру.

— Ай.

— Дурак, Ицуки!

— Ай, больно же!

— Дурак, дурак, дурак...

На самом деле совсем не больно.

Я понимал, что она чем-то недовольна, но не знал причины, поэтому растерялся.

«Близки»... что она имела в виду?

— Я болею за тебя.

— Спасибо.

Я поблагодарил Хинако, которая разжала кулачки.

— Но, если ты меня предашь... ты умрёшь.

— Умру?!

В последнее время манера речи Хинако меняется...

Это тоже влияние сёдзё-манги? Хорошо, что Кагэн-сан здесь нет.

***

Прибыв в академию, я взял экземпляр Бюллетеня выборов, который раздавали на первом этаже учебного корпуса.

(Значит, результаты наконец перевернулись.)

У Тэннодзи-сан и Нарики было около 30% поддержки, у Дзёто — 40%. Дзёто, у которого в первом публичном опросе было всего 20%, теперь удвоил поддержку и наконец вышел на первое место.

До конца выборов, не считая выходных, осталось пять дней, включая сегодня. Мы вступили во вторую половину, поэтому за движением поддержки нужно следить ещё внимательнее, чем раньше.

— Томонари-кун!

— Ицуки!

Когда я направился к месту нашей встречи, они обе окликнули меня одновременно.

— Тэннодзи-сан, Нарика...

Мирэй Тэннодзи и Нарика Миякодзима. Два кандидата в президенты смотрели на меня с серьёзными выражениями лиц.

— Я посмотрела видео, которое ты вчера отправил. Рэн Дзёто... его образ сильно изменился, да.

— Даже через видео видно его ораторское мастерство. Признавать обидно, но, думаю, это трудно повторить.

Вчера я поделился записью с ними обеими. Похоже, они тоже поняли, насколько Дзёто опасен.

За ними стояли Асахи-сан и Тайсе. Я был очень благодарен, что они согласились собраться так рано. Давайте быстро составим план.

— Думаю, сейчас победить Дзёто в речах сложно. Но это не значит, что мы не можем применить контрстратегию. Если они пытаются расширить своё влияние, мы должны сделать то же самое.

Лучшая защита — это нападение. Если Дзёто пытается расширить свою базу, мы должны сделать то же самое и превратить это в соревнование за перехват голосов учеников.

Дзёто определённо целится в неопределившихся, «плавающих» избирателей. Если так, мы тоже должны целиться в них.

— Мы меняем места раздачи листовок. Я пойду к задним воротам.

— К задним воротам?

Тэннодзи-сан в замешательстве склонила голову.

— Потому что учеников, которые заходят через задние ворота, довольно мало, мы не обращали на них особого внимания. Но именно поэтому, думаю, это будет эффективно. Подойдя к ним, я думаю, многие начнут интересоваться выборами.

— В самом деле...

Согласилась Нарика.

Сначала нужно тщательно собрать голоса, которые мы упустили до сих пор. Может, это кажется простым, но это должна быть тщательная оборонительная стратегия против Дзёто.

— Тэннодзи-сан и Нарика, сегодня я хочу, чтобы вы раздавали листовки в других местах. Локации такие…

Я назвал им места, где можно охватить упущенных избирателей.

— Асахи-сан и Тайсе, пожалуйста, оставайтесь на площадке, как обычно.

— Понял!

— На меня можно положиться!

Раздача листовок на многолюдной главной площадке продолжится. Количество розданных листовок напрямую связано с тем, сколько учеников придёт на речи, так что нельзя забывать раздавать как можно больше.

Отдав распоряжения, мы разошлись по своим местам. Я быстро направился с листовками к задним воротам, как и сказал.

Но там я столкнулся с неожиданным человеком.

— Минато-сэмпай...

— А, если не ошибаюсь, Томонари-кун.

Минато-сэмпай, раздававшая листовки прибывающим ученикам, обернулась ко мне и улыбнулась.

— Я так и думала, что вы придёте. Целитесь в неопределившихся, верно?

Такое чувство, будто моё сердце зажали в тиски.

Она прочитала мои мысли...

— Другие места, куда бы вы направились — это первый этаж главного корпуса и соединительный коридор. Там Тэннодзи-сан и Миякодзима-сан?

— Я права? Если так, то вы опоздали. Мы уже там.

Минато-сэмпай мгновенно угадала места, куда я отправил Тэннодзи-сан и Нарику.

Я узнал это холодное чувство.

Оказывается, она не просто «чья-то бывшая ученица». Я ощутил в Минато-сэмпай ауру, похожую на ауру Такумы-сана.

Однако…

— Я отличаюсь от него.

Словно читая мои мысли, Минато-сэмпай отрицательно покачала головой.

— Судя по твоей реакции, ты уже слышал, кто был моим бывшим наставником.

— Да.

Мне было неловко, что я подслушал без разрешения.

Минато-сэмпай цинично улыбнулась.

— Я отличаюсь от него. Всё, что я умею — это строить прогнозы. Внимательное наблюдение, опыт и оценка ситуации на их основе. Это просто обычная способность, которая может быть у любого, если приложить достаточно усилий.

Минато-сэмпай насмехалась над собой.

Но в следующее мгновение её глаза, мертвецки серьёзные, уставились на меня.

— Но с помощью этого я тебя одолею.

Эта мощная решимость ударила по мне, лишив дара речи.

— Если я выиграю... интересно, какое у него будет лицо?

Сказав это, Минато-сэмпай вернулась к раздаче листовок.

Этот последний силуэт Минато-сэмпай выглядел таким хрупким и полным печали.

За этим объявлением войны, должно быть, стоит множество эмоций. Я это понимал. Понимал, но у меня не было возможности ей сочувствовать.

Я немедленно вернулся на площадку. Мгновение спустя Тэннодзи-сан и остальные тоже вернулись, выглядя растерянными.

— Томонари-кун, извини. Место для раздачи листовок было уже занято.

— У меня тоже. Извини, Ицуки...

Я покачал головой, глядя на них.

— Это была моя ошибка, так что не извиняйтесь. Сегодня раздаём листовки на площадке, как обычно.

Мы не могли просто остановиться.

Поэтому мы будем раздавать их на площадке.

Но даже чувствуя необходимость переключиться, я не мог подавить тревогу в сердце.

Минато-сэмпай называла себя «обычной», но это невозможно. Потому что она была президентом школьного совета. Она была той, кто успешно выиграл те самые выборы, в которых мы сейчас участвуем. Как можно назвать «обычной» ту, кого выбрало большинство учеников Академии Кио, чтобы вести их за собой, и кто оправдывал эти ожидания целый год?

Я не мог не тревожиться, что такой человек теперь на стороне врага.

— Томонари-кун!

Мои щёки внезапно ущипнули обеими руками.

С маленькими ладошками, сжимающими моё лицо, я в изумлении уставился на девушку передо мной.

— А-сахи-сан?

— Если будешь дальше ходить с такой унылой физиономией, это только притянет ещё больше неудач!

Это был сигнал к пробуждению.

После того как я начал раздавать листовки на площадке, я не раздал ни одной. Я так тревожился, что бессознательно надел такое лицо, от которого люди хотели держаться подальше.

Асахи-сан отпустила мои щёки.

— Я тоже за тебя болею, так что давай бороться вместе, хорошо?

— Да.

Я забыл самую основную вещь. Что больше всего ценят на выборах — это не обещания, а личность человека. Если я раздаю листовки с кислой миной, это даст обратный эффект.

— Спасибо, Асахи-сан.

— Пожалуйста!

Я поблагодарил Асахи-сан за напоминание о такой важной вещи.

Её жизнерадостное лицо заставило и меня улыбнуться.

— А?

Как раз в этот момент я почувствовал чей-то взгляд со спины и обернулся.

Там Нарика и Тэннодзи-сан смотрели на меня с невероятно острыми взглядами.

— Эм... что-то случилось?

— Ничего.

— Ничего особенного.

Они явно выглядели так, будто хотят что-то сказать, но...

Ладно, пока продолжим раздавать листовки.

***

Ицуки не знал...

В тот момент — Мирэй Тэннодзи, Нарика Миякодзима и Хинако Конохана (которая подглядывала из здания школы) думали об одном и том же.

Ицуки и Асахи-сан.

Не слишком ли... они в последнее время сблизились?

Подозрение, общее для всех них, медленно росло.

***

После окончания первого урока Хинако тихо вздохнула.

(Фу-ух... урок кончился.)

Для Хинако уроки в академии не были трудными. Дома её часто заставляли учиться гораздо более сложным вещам, так что повседневные занятия её не утомляли.

Скорее, было бы точнее сказать, что притворяться идеальной было той ещё морокой.

Хинако всегда должна была быть готова к тому, что учитель в любой момент может её вызвать. Эта привычка была вбита в неё с детства, так что она привыкла, но если бы ей разрешили, она бы заснула меньше чем за пять секунд. Хинако обожала бездельничать.

(Надеюсь, меня никто не вызовет...)

Сохраняя идеальную маску «одзё-сама», Хинако надеялась, что спокойное время просто пройдёт.

Но именно в этот момент — она услышала голоса сзади.

— Томонари-кун, вчера на выступлении кое-что случилось...

— А... это может быть полезным опытом.

Украдкой взглянув, она увидела Ицуки и Карэн за разговором.

Возможно, желая избежать окружающего шума, они приблизились друг к другу, чтобы разговаривать.

(Я так и знала... они слишком близки!)

В последнее время эти двое казались действительно близки. Так близко, что было бы неудивительно, если бы люди подумали, что у них особые отношения.

Ицуки и Карэн этого не осознавали. Но именно потому, что они не осознавали, эта дистанция выглядела естественной.

Пока Хинако тревожилась, она услышала разговор одноклассниц поблизости.

— Эти двое в последнее время правда близки, да?

— Я так и знала, похоже, они начали встречаться, да?

— Если так, надо бы отметить.

— Они оба трудяги и хорошо смотрятся вместе.

Не только Хинако — другие ученики тоже замечали отношения Ицуки и Карэн.

Это было плохо.

Если так пойдёт дальше, ситуация осложнится...

Хинако энергично вскочила.

Соседние одноклассницы вздрогнули от неожиданности, но Хинако без колебаний направилась к Ицуки и остальным.

— Вы обсуждаете выборы?

Разыгрывая роль идеальной девушки, она поприветствовала их.

Ицуки и Карэн слегка удивились. Но Ицуки быстро кивнул.

— Да. Мы как раз думаем над содержанием речи...

— Как подруга, позволь мне иногда помогать.

Когда Хинако это сказала, лицо Карэн озарила улыбка.

— Это замечательно, Томонари-кун! Мнение Коноханы-сан очень ценно!

— Верно... я был бы очень благодарен.

Ицуки выглядел слегка озадаченным тем, что Хинако, которая обычно любит отдыхать, предлагает помощь, но всё же обрадовался и поблагодарил.

Хинако мягко улыбнулась, в то же время бросив острый взгляд на Карэн.

(Хм... настоящий Ицуки так не разговаривает!)

Я знаю Ицуки лучше.

(Я даже знаю, какие у Ицуки пижамы!)

Вчера он был в клетчатой, а позавчера — в однотонной синей.

Просто потому что я держу это в секрете, я та, кто ближе к Ицуки. ...Хинако втайне кипела соревновательным духом.

***

После второго урока наступила перемена.

Нарика разговаривала с первокурсницей в коридоре возле двери своего класса.

— Извини, что беспокою. Знаю, что перемена короткая.

— Ничего. Я сама хотела поговорить с Миякодзимой-сэмпай, так что всё в порядке.

Девушку, с которой говорила Нарика, звали Ниси.

Она была ученицей, стремящейся стать секретарём в школьном совете. Нарика встретила её на чаепитии для потенциальных членов совета, и они обменялись контактами.

— Если я правильно помню, ты хотела побольше узнать о работе секретаря?

— Ах, да. Есть несколько вещей, о которых хотелось спросить лично. Во-первых...

Ниси объяснила, что хочет эту должность, потому что её старшая сестра тоже занимала этот пост. Из-за этого Ниси, видимо, много слышала от сестры об этой работе. Нарика попросила Ниси поделиться этой информацией.

(Оказывается, работа секретаря похожа на маркетинг...)

Думала про себя Нарика, слушая.

В школьном совете Академии Кио не было должности, отвечающей за внешние связи. Эту роль, включающую переговоры с внешними организациями по поводу мероприятий, выполнял секретарь.

Хотя этот пост обычно ассоциируется с «разнообразной работой», среди высококлассных членов совета Академии Кио, вероятно, не так уж много «разнообразной» работы было. Расчётами занимался казначей, записями — секретарь. Так что, естественно, главной работой секретаря в Кио были переговоры. Единственная должность с большим количеством задач была президентская, но их обычно брал на себя вице-президент.

(Хм?)

Слушая рассказ Ниси, Нарика вдруг заметила знакомую фигуру.

Ицуки и Карэн шли по коридору, выглядя дружелюбно и расслабленно.

— Так что нам действительно незачем сдерживаться...

— Хм... кажется, стоит попробовать.

Нарика не могла отчётливо слышать, что они говорят, но они указывали на разные места, например, в дальний конец коридора или на здание первого курса, видимое из окна, и обсуждали.

Выглядело так, будто им весело...

(А не слишком ли... эти двое близки?!)

Поскольку они говорили о выборах, они не могли говорить слишком громко.

Но даже так, Нарика задавалась вопросом, почему их лица так близко? Их плечи и локти уже несколько раз соприкоснулись... Ах, только что и пальцы соприкоснулись!

Видя атмосферу между ними, Нарика начала тревожиться.

Они выглядели прямо как парочка.

— Миякодзима-сэмпай?

— А, нет, ничего?!

Внимание Нарики отвлеклось. Она попыталась снова сосредоточиться на рассказе Ниси. Но после того как они попрощались с Ниси, Нарика немедленно заглянула в соседний класс. Там она увидела Ицуки, стоящего у входа.

— Ицуки.

Нарика тихонько позвала его, ткнув в спину.

— Ч-что?

— Только что... о чём вы говорили с Асахи-сан?

Нарика пристально уставилась на Ицуки. Но Ицуки просто спокойно объяснил.

— Мы рассматривали места для раздачи листовок. Теперь, когда проблемы с Ринтаро решены, Асахи-сан предложила, что мы могли бы действовать в здании первого курса.

Раз она сестра Ринтаро, есть о чём поговорить, добавил он.

Нарика продолжала пристально смотреть на Ицуки.

— Хм-м-м-м...

— Ч-почему ты так на меня смотришь?

— Ничего. Просто подумала... вы выглядели так, будто вам весело.

Нарика отвернулась, надув губы.

Хотя её поза ясно выражала ревность, Ицуки лишь открыл рот в замешательстве.

— Конечно, весело. Если всё получится, это значит, что я помогаю тебе.

— Хм-ф!

Лицо Нарики внезапно залилось краской.

(Э-это нечестно!)

Это было неожиданно. Подумать только, он скажет, что это ради неё...

— Если ты заставишь меня влюбиться в тебя ещё больше, я не знаю, что случится.

— Влю!..

Ицуки тоже покраснел, увидев лицо Нарики, красное до самых ушей.

— Я-я буду осторожен.

Прозвенел звонок.

Опустив головы, чтобы скрыть одинаковый румянец, они оба вернулись в свои классы.

***

Обеденный перерыв.

Быстро закончив с ланчем, Мирэй выступала с речью на площадке перед школой.

— Мы — будущие лидеры. Поэтому мы хотим, чтобы вы знали: харизма, которая захватывает людей, не даётся с рождения!

Избирательная битва вступила в финальную стадию. Мирэй, привыкшая выступать перед большим количеством учеников, продолжала метать слова, наблюдая за их реакцией.

(Речь Рэна Дзёто была впечатляющей. Но — я не должна колебаться.)

Прошлой ночью Мирэй испытала удар, посмотрев видео, которое прислал Ицуки. Было обидно, но речь Рэна была идеальной. Прямо сейчас он был не тем противником, с которым Мирэй могла тягаться. Оставалось всего несколько дней, и Мирэй быстро поняла, что попытки подражать ему только отбросят её назад.

Однако выборы — это не только ораторское мастерство.

Не колебаться. Верить в себя. И продолжать спокойную кампанию. Мирэй думала, что именно это она и должна делать сейчас.

Передавая свои чувства ученикам, Мирэй заметила наблюдающего за ней Ицуки.

Рядом с ним была Карэн Асахи.

Не слишком ли они близко?

Нет, она понимала, что это неизбежно. Ученики плотно стояли перед Мирэй, а Ицуки и Карэн находились в самой гуще толпы. Их, вероятно, просто сжали окружающие люди.

Если успокоить разум, даже огонь покажется прохладным.

Мирэй попыталась успокоить сердце. Сейчас нужно было сосредоточиться на речи.

— Когда я стану президентом школьного совета, я сделаю так, чтобы вы могли научиться вести себя как лидеры в этой академии! И…

Когда Мирэй страстно говорила, внезапно Ицуки и Карэн оказались прижаты друг к другу в позе, похожей на объятия, под напором учеников вокруг.

— А-Асахи-сан?

— П-п-п-п-п-прости! Меня кто-то толкнул! Я сейчас же отодвинусь!

— В-всё в порядке. Не беспокойся...

— А-ха-ха... — это немного неловко, да.

Они посмотрели друг на друга вблизи, их щёки покраснели.

Свет мгновенно погас в глазах Мирэй.

— И я также буду следить за соблюдением правил против нездоровых отношений.

Сама того не осознавая, Мирэй произнесла новое обещание.

Аудитория в недоумении склонила головы.

В этот момент Мирэй вернулась к реальности.

(Ой-ей! Это просто само вырвалось!)

Она сказала что-то странное.

Пока холодный пот катился по спине, её разум лихорадочно работал. Её гениальный мозг, отточенный до уровня Хинако Коноханы, внезапно выдал идею.

— Но это была просто шутка!

Сказала Мирэй чуть более высоким голосом.

— После окончания Турнира по управлению, похоже, многие ученики расслабились. Я надеюсь, что мы сможем использовать эти выборы как возможность показать поведение, за которое не будет стыдно ученику Академии Кио.

С воодушевлением ученики зааплодировали, хваля её благопристойность.

Мирэй, успешно выпутавшись из трудной ситуации, с облегчением выдохнула.

(Если уж говорить сама о себе, это было блестящее спасение...)

После окончания речи аудитория вернулась в классы.

Когда Мирэй посмотрела в сторону Ицуки, он тоже смотрел на неё. Как только их взгляды встретились, Ицуки, слегка извиняющимся выражением лица, куда-то ушёл. Может, пошёл к Нарике. А может, разведывать лагерь Рэна Дзёто.

Когда ученики начали расходиться, Мирэй заметила Карэн.

Она колебалась окликнуть её. Было что-то, о чём хотелось спросить. Но если она спросит, их нынешние хорошие отношения могут разрушиться.

Хорошенько всё обдумав и поборовшись с чувствами... Мирэй наконец вспомнила, кто она.

Я — Мирэй Тэннодзи. Единственная дочь Группы Тэннодзи. Я не из тех женщин, что боятся неудач.

——Асахи-сан!

— Да?!

Когда она окликнула её с полной решимостью, голос прозвучал громче, чем ожидалось.

Плечи Карэн от неожиданности дёрнулись, она обернулась.

— Э, а, если это не Тэннодзи-сан. Я так удивилась, вдруг услышав такой громкий голос.

— П-прошу прощения. Я слегка увлеклась.

Извинилась Мирэй.

Карэн склонила голову, глядя на нервничающую Мирэй.

— М-м-можно задать вам... один вопрос... напрямую?

Мирэй серьёзно уставилась на Карэн и спросила.

— К-как вы относитесь... к Томонари-куну?

Мирэй спросила, заливаясь краской. Карэн была поражена, глаза её расширились.

Прошло несколько секунд — время, показавшееся Мирэй несколькими минутами.

Карэн, которая от шока лишилась дара речи, наконец спокойно улыбнулась, словно полностью поняв чувства Мирэй.

Карэн медленно открыла рот.

— Честно говоря, мне кажется, я, может быть, начинаю влюбляться в него.

— Влюбля-я-яться?!

Мирэй издала странный звук.

Она поспешно закрыла рот обеими руками. Мирэй и представить себе не могла, что издаст звук, настолько не соответствующий её элегантному образу.

— Но, мне кажется, есть кто-то другой, кто лучше подходит, чтобы стоять рядом с Томонари-куном. Так что, возможно, это чувство просто «нравится» как другу. ...Я буду считать это так.

Карэн объяснила это лаконично, но Мирэй почувствовала сложную проблему, стоящую за её словами. Должно быть, это был вывод, к которому она пришла после внутренней борьбы.

— В-вот как...

Мирэй не знала, какое выражение лица сделать, поэтому просто плотно сжала губы.

Она сдалась? Или, может, отступила по какой-то неясной или неудовлетворительной причине?

По крайней мере, Мирэй не была настолько низкой девушкой, чтобы обрадоваться, услышав слова Карэн. Тот факт, что её друг отступает, ранил больше, чем уменьшение числа соперниц.

— Ты не жалеешь об этом решении?

Серьёзно спросила Мирэй.

Однако Карэн выглядела даже несколько расслабленной, размышляя.

— Хм, ну... если я начну жалеть, это и будет момент, когда я пойму, что действительно люблю его как мужчину.

— А?

— Я не думаю, что мне нужно торопиться с этим.

У неё был более сильный внутренний стержень, чем ожидала Мирэй.

— Я-я-я-я понятно...

Мирэй начала паниковать.

Если она действительно не обдумает это как следует, единственной оставшейся проблемой будет увеличение числа соперниц.

— К-кстати...

Осторожно спросила Мирэй.

— Кто, по-твоему... та, кто достойна быть рядом с Томонари-куном?

Если здесь прозвучит имя Хинако Коноханы, она может снова издать тот странный звук.

Мирэй приготовилась сохранять спокойствие, чьё бы имя ни было названо.

Затем Карэн ответила Мирэй с улыбкой.

— Например... может быть, Тэннодзи-сан?

Сказав это, Карэн первой направилась обратно в школьное здание.

Эта улыбка, это поведение...

Карэн явно всё про Мирэй поняла. Та на мгновение лишилась дара речи.

— Фу-уэ...

Её лицо вспыхнуло, она опустила глаза.

Её раскусили.

Проверив, как прошло выступление Тэннодзи-сан, я направился к старому зданию школьного совета. Тайсе и Кита слушали речь Нарики. Если бы что-то случилось, они бы мне обязательно доложили.

— Хинако, прости, что заставил ждать.

— М-м... с возвращением.

Когда я открыл дверь на крышу, Хинако посмотрела на меня и вяло помахала рукой. Глаза у неё были сонные. Наверное, только что проснулась.

Я вернулся в старое здание совета не только для того, чтобы отдохнуть с Хинако. И не только для того, чтобы проводить её до класса — она ведь часто теряется, когда идёт одна.

Хотя проводить её мне и правда нужно было, сегодня у меня было другое важное дело.

Я закрыл дверь и подошёл к Хинако. В тот же момент зазвонил телефон.

— Я только пришёл... извини, секунду.

Я достал вибрирующий телефон и ответил на звонок. Поговорив пару минут перед любопытно склонившей голову Хинако, я убрал телефон в карман.

— Ицуки... с кем ты говорил?

— С отцом Асахи-сан.

— А...

Почему-то лицо Хинако дёрнулось.

— Т-ты... знакомишься с родителями?!

— Ну, можно сказать и так.

Лицо Хинако мгновенно побледнело.

Не настолько это шокирующая новость.

— Вообще-то, я думаю над стратегией.

Объяснил я, видя, что она явно неправильно поняла.

— Я говорю с ними заранее, потому что это может коснуться многих людей. Сегодня утром я уже говорил с родителями Тайсе.

— А... понятно...

Хинако показала, что поняла.

— Причина, по которой ты хотел поговорить со мной, связана с этим?..

— Ага.

Я сказал Хинако раньше, что хочу кое-что обсудить в обед. И начал объяснять детали.

— Сегодня утром рейтинг поддержки перевернулся, и мы проигрываем лагерю Дзёто. Ты это видела?

— Угу.

Хинако кивнула в ответ.

— Это первый раз, когда рейтинг поменялся за время выборов. Но, по-моему, сам факт того, что они вообще поменялись, уже достаточно опасен.

— Да... наверное, ты прав.

Как и ожидалось от идеальной одзё-сама. Мы мыслим одинаково. Она сразу поняла, к чему я клоню.

— Тэннодзи-сан и Нарика с самого начала были лидерами. Все, должно быть, думали, что их невозможно победить. Но теперь, когда рейтинг изменился, все начинают сомневаться. Может, Тэннодзи-сан и Нарика проиграют... может, этот парень Рэн Дзёто на самом деле кто-то невероятный.

Крепость, которую считали неприступной. Но теперь в ней появилась маленькая, миллиметровая трещина. Раз есть трещина — это уже не крепость.

Изменение рейтинга дало стороне Дзёто запах победы. Ученики начинают замечать эту возможность. Те, кто раньше не верил в Дзёто, теперь начинают надеяться.

А это значит... я чувствую давление.

После утреннего предупреждения Асахи-сан я старался не показывать этого на лице, но тревога никуда не делась.

Я думал о том, как переломить ситуацию, с самого разговора с Такумой-саном. Но это ход, на который меня вынуждают пойти.

— Ладно.

Хинако мягко улыбнулась.

— Как я и сказала утром, я болею за тебя, Ицуки... так что я помогу, чем смогу.

Хинако, наверное, уже всё поняла. Я воспользуюсь её любезным предложением.

— Хинако, пожалуйста, одолжи мне свою силу.

***

После школы. Я наблюдал за речью Дзёто.

— ...И поэтому сегодня мы тоже пригласили человека, который нас поддерживает. Пожалуйста, послушайте.

Закончив свою речь, Дзёто передал микрофон девушке-ученице, стоявшей позади него, и отошёл в сторону.

— Я Маки Минато. Сейчас я объясню обещания, которые выдвигает Рэн-кун.

Минато-сэмпай начала говорить уверенно.

Похоже, их отношения уже дошли до того, что они обращаются друг к другу по именам. Они всегда были так близки, или это они специально сменили обращение?

Выглядит так, будто Дзёто планирует и дальше использовать Минато-сэмпай как своё главное оружие.

Если так, у нас нет выбора, кроме как выполнить наш план.

Я выскользнул из толпы учеников, заворожённых речью Минато-сэмпай, и направился туда, где выступала Тэннодзи-сан. В этот раз Тэннодзи-сан говорила в лаунж-зоне — том самом большом помещении, где Хинако проводила собрание для Турнира по управлению.

— Я Мирэй Тэннодзи. Всем спасибо, что собрались здесь сегодня.

Войдя в комнату, я услышал голос Тэннодзи-сан. Отлично, похоже, мероприятие вот-вот начнётся.

Как и планировалось, Тэннодзи-сан начала с обычной речи.

Слушая её стабильный, спокойный голос, я сам успокоился. Уверен, я был не единственным, кто чувствовал давление после того, как Дзёто перевернул рейтинг. Но Тэннодзи-сан не показывала ни тени тревоги, выступая с той же уверенной речью, что и всегда.

— Сегодня я пригласила особых гостей, которые пришли поддержать меня.

Когда речь подошла к поворотному моменту, объявила Тэннодзи-сан.

Вот он... наш ход, чтобы переломить ситуацию.

После того как Тэннодзи-сан отошла в сторону, вперёд вышли двое учеников.

— Меня зовут Карэн Асахи.

— А я Кацуя Тайсе.

После того как они представились, я услышал, как кто-то в толпе пробормотал:

— Те, кто были на чаепитии для аристократов.

Как обычно, у этих двоих обширные связи. Сначала я позаимствую их силу.

— Для нас Тэннодзи-сан всегда выглядела элегантной и крутой. Может, кто-то из вас тоже восхищается ею.

— Поэтому мы надеемся, что если Тэннодзи-сан станет президентом, мы тоже сможем жить так, чтобы не было стыдно перед этой академией.

Асахи-сан и Тайсе, которые умеют находить общий язык с кем угодно, произнесли слова, близкие и понятные каждому, вызывая сопереживание у учеников.

Среди многих кивающих учеников эти двое продолжали.

— Даже на Турнире по управлению Тэннодзи-сан провела много слияний и поглощений, но все участники всегда получали удовлетворительный результат. Тэннодзи-сан — человек, который достаточно смел, чтобы бросить вызов, но она никогда и никого не бросит.

Асахи-сан объяснила, почему они могут доверять Тэннодзи-сан.

— И кстати, в дополнение мы решили попробовать тот бизнес по продаже бытовой техники, который мы вели в игре, теперь в реальном мире!

Ученики отреагировали коллективным «О-о-о!».

Турнир по управлению — профильный предмет в Академии Кио, особое событие, где способности учеников видны как на ладони. Результаты, достигнутые там, и, более того, применение их в реальности — редкое достижение и предмет восхищения для учеников.

Чтобы получить разрешение говорить об этом публично, я и разговаривал с отцом Асахи-сан в обед. Я также получил разрешение от родителей Тайсе. Оба с радостью согласились, так как это была и хорошая реклама.

— Честно говоря, в прошлом году мы и представить не могли, что добьёмся таких результатов на турнире. Но в этом году, познакомившись с такими людьми, как Тэннодзи-сан, думаю, наше мышление изменилось. Мы начали думать, что хотим быть достойными людьми, как она.

Больше всех словам Тайсе сопереживал я.

Хотя это я попросил их о сотрудничестве, сценарий они написали сами. Прочитав готовый сценарий перед выступлением, я глубоко проникся этой фразой Тайсе.

Когда рядом есть благородный человек, возникает желание стать лучше.

Я не знал, как назвать это чувство. Я его не понимал, но Тэннодзи-сан хотела распространить это чувство по всей академии.

Желание быть достойным человеком.

Ради благородного человека, стоящего рядом.

Ради Академии Кио.

— Большое спасибо вам обоим.

Поблагодарив Асахи-сан и Тайсе, Тэннодзи-сан снова вышла вперёд.

— Есть кое-что, что я хотела бы добавить.

Сказав это, Тэннодзи-сан почему-то посмотрела на меня.

— Тот бизнес, о котором она упомянула, и наши отношения — всё началось с нашего друга вон там, Ицуки Томонари-куна. Без него нас бы здесь сейчас не было. ...Без сомнения, самый большой вклад внёс Томонари-кун.

В углу сцены Асахи-сан и Тайсе улыбались и кивали в знак согласия: «Верно», «Да, это так».

Я не ожидал, что моё имя прозвучит.

Пока я удивлялся тому, чего не было в сценарии, ученики вокруг меня зааплодировали с тёплыми взглядами. Было немного неловко, но я приму это и буду искренне благодарен.

Когда Асахи-сан и Тайсе отошли в сторону, появилась ещё одна девушка.

— Меня зовут Суминоэ Тика.

Я видел, как аудитория на мгновение очаровалась её грациозной манерой держаться. Но в следующую секунду мощный голос Суминоэ-сан разнёсся по лаунж-зоне.

— По моему мнению, очарование Тэннодзи-сама заключается в——!!!

Суминоэ-сан, страстно сжимая кулак, говорила так, будто она певица энки.

(Я ведь просил её не перебарщивать, но...)

Я вспомнил наш разговор, когда просил её о помощи.

«Умоляю, просто произнеси нормальную речь».

«А? Ты правда думаешь, что я опозорюсь перед Тэннодзи-сама?»

Может, это и не был «позор», но около половины учеников выглядели шокированными.

Ну, может, и нормально иметь одного такого фанатика. Это может показать популярность Тэннодзи-сан. Но надеюсь, это не перерастёт в новый культ.

(Кажется, пора это прекращать.)

Поскольку дух Суминоэ-сан не собирался останавливаться, я подал знак Тайсе и Асахи-сан, чтобы они силой увели её со сцены.

— И наконец, я хочу представить этого человека!

Тэннодзи-сан пригласила последнюю гостью.

Ученики, должно быть, уже поняли, какой ход мы делаем.

Из-за кулис появилась девушка, которую знали все.

— Добрый день всем.

Только она вышла на сцену, атмосфера мгновенно накалилась.

Девушка с прозвищем «идеальная одзё-сама» мягко улыбнулась.

— Я Хинако Конохана.

Ученики взорвались аплодисментами.

Лаунж-зона завибрировала. Зрелище было похоже на то, когда Минато-сэмпай появилась на выступлении Дзёто. Нет, атмосфера была даже более праздничной.

Хинако так долго молчала во время этих выборов в школьный совет, что её появление здесь шокировало всех учеников.

Но за энтузиазмом учеников я чувствовал смешанные эмоции.

Такума-сан сказал это вчера.

«Око за око, зуб за зуб». — Если враг готовит Маки Минато как поддержку, мы должны ответить Хинако Коноханой.

Хотя Такума-сан предложил этот план, я колебался, стоит ли его выполнять, пока не увидел изменение поддержки сегодня утром. У моих колебаний было две причины.

Во-первых, присутствие Хинако слишком заметно. Хинако — ученица, которая привлекает больше всего внимания в Академии Кио. Если бы я попросил её о помощи, она была бы не просто «поддержкой», она могла бы стать главной силой. С Хинако в авангарде был риск, что тени Тэннодзи-сан и Нарики померкнут. Поэтому мы старались не вовлекать Хинако. Я чувствовал, что Хинако тоже старалась не вмешиваться, раз уж она не участвует в выборах.

Вторая причина — я не хотел нагружать Хинако. Она не любит выступать на публике вот так. Мне было неловко просить Хинако, которая и так каждый день борется со своим «притворством», о такой помощи.

Но ситуация изменилась, когда Минато-сэмпай присоединилась к команде Дзёто.

У нас не было выбора, кроме как ответить аналогичной стратегией, используя известность третьего лица. Даже если бы мы старались сами по себе, ученики думали бы: «А есть ли в этой команде кто-то вроде Маки Минато?» Если так продолжится, Тэннодзи-сан и Нарику начнут уважать меньше, чем Дзёто.

Эта проблема немедленно проявилась в виде изменения поддержки.

Поэтому я решил попросить Хинако о помощи.

Это было горькое и трудное решение. В отличие от Минато-сэмпай, которая скоро выпустится, Хинако учится на втором курсе, она ровесница Тэннодзи-сан и Нарики.

С её природной харизмой была реальная опасность, что её будут постоянно сравнивать.

— Спасибо тебе, Хинако Конохана!

Тэннодзи-сан поблагодарила Хинако.

Хинако лишь рассказала о достоинствах Тэннодзи-сан. Но этого одного было достаточно, чтобы атмосфера в зале стала гораздо более единой, чем раньше. Без преувеличения можно сказать, что слова Хинако воплощали идеалы Академии Кио.

Теперь я надеялся лишь, что здешняя аудитория не заинтересуется самой Хинако больше, чем Тэннодзи-сан...

(Кажется, я волновался зря.)

Видя реакцию учеников, я понял, что моя тревога была беспочвенной. Хинако ушла за кулисы, а Тэннодзи-сан вышла вперёд.

Моим самым большим страхом было, что ученики подумают: «Может, лучше бы президентом была Хинако».

Но, если подумать, сейчас это невозможно.

Возможно, это было проблемой в начале выборов, но сейчас, когда осталось всего несколько дней, почти все ученики уже решили, за кого голосовать. В этом смысле они были тверды в своём решении. Они верили в этого человека.

(Все... действительно смотрят на Тэннодзи-сан.)

Ни один ученик не проводил взглядом Хинако, когда она уходила со сцены. Все собравшиеся здесь смотрели только на Мирэй Тэннодзи.

Сначала все, наверное, растерялись, узнав, что Хинако не баллотируется в президенты. Они, наверное, не знали, кого поддерживать на выборах без неё.

Но они уже не на том этапе. Все уже столкнулись с реальностью.

Следующий президент школьного совета будет выбран из числа Мирэй Тэннодзи, Нарики Миякодзимы и Рэна Дзёто.

— На этом я заканчиваю сегодняшнее выступление!

Гром аплодисментов обрушился на Тэннодзи-сан.

С удовлетворительным результатом я почувствовал облегчение и направился за кулисы.

Когда я открыл дверь и вошёл в комнату ожидания, Хинако сидела одна на стуле и отдыхала. Похоже, Асахи-сан и остальные болтали с Тэннодзи-сан на сцене.

— Хинако.

Я окликнул её, пока она отдыхала.

— Прости, что заставил тебя выступать на публике.

Она, наверное, устала?

Но Хинако покачала головой и сказала: «Всё в порядке».

— Может, это впервые.

— А?

Сказала Хинако с лёгкой улыбкой.

— Наверное, это первый раз, когда я играла «идеальную одзё-сама» ради кого-то другого...

Услышав её слова, я вспомнил, как у Хинако была температура летом на каникулах.

Хинако изменилась. Мало-помалу, постоянно, с тех пор как мы встретились...

Хотя ей всё ещё было тяжело притворяться, температуры у неё больше не было. Хотя раньше она предпочитала поспать, теперь она чаще вставала рано, чтобы подстроиться под мой график. Когда она приходила в мою комнату ночью, она не просто ложилась спать, а предпочитала поболтать.

Хинако была намного выносливее, чем я думал.

Мои страхи были напрасны. Для нынешней Хинако это было легко.

— Сможешь помочь ещё раз для речи Нарики?

— М-м... не вопрос.

Хинако кивнула, и мы вернулись в лаунж-зону.

Когда я открыл дверь, прямо передо мной стоял Дзёто.

— Дзёто-кун... ты пришёл.

— Ага. Я видел выступление.

Сказав это, Дзёто остро уставился на Хинако.

— Только сейчас появляешься?

Сказал Дзёто с нотками обиды.

— Ты такая эгоистка. Сама не будешь президентом, но хочешь влиять на результаты выборов?

Это я попросил Хинако о помощи. Дзёто должен был это понять, но он проигнорировал меня и смотрел только на Хинако.

Слова Дзёто можно было легко вернуть ему самому. Ему не стоило делать такие замечания после того, как он использовал Минато-сэмпай.

Но, чувствуя смешанные чувства Дзёто, я мог только молчать.

Может, больше, чем кто-либо, Дзёто хотел, чтобы президентом была Хинако.

— Сначала я не собиралась выступать публично, — спокойно ответила Хинако на эту беспочвенную злость.

— Но, увидев, как действуют Тэннодзи-сан и Миякодзима-сан, я передумала.

— Передумала?

Хинако кивнула, улыбаясь Дзёто.

— Это на меня повлияли.

Хинако указала на себя и продолжила:

— Те, кто влияет — это Тэннодзи-сан и Миякодзима-сан.

Хинако посмотрела на Тэннодзи-сан, стоявшую на сцене, и сказала:

— Если будешь смотреть только на меня, то проиграешь, знаешь?

Хинако твёрдо посмотрела на Дзёто.

Она заявляла, что больше не та, кто влияет. Хинако показывала, что человек, стоящий на этой сцене, — не она.

Дзёто прикусил губу и наконец открыл рот с выражением лица, полным сожаления.

— Я бы не проиграл никому, кроме тебя.

Мы могли только молча смотреть, как Дзёто уходит.

***

После этого мы применили похожую стратегию для выступления Нарики.

Людьми, присоединившимися к поддержке, были Асахи-сан, Тайсе и Хинако, плюс Кита. Кита занял место Суминоэ-сан.

Кита не привык выступать на публике, но, когда пришло время, он страстно объяснил, в чём заключается очарование Нарики.

— Миякодзима-сан — человек, который всегда меняется. До прошлого года её часто неправильно понимали, но, даже сталкиваясь с этим, она боролась изо всех сил и наконец стала человеком, который может участвовать в этих выборах в школьный совет. Я верю, что нет никого сильнее, чем те, кто может меняться. Я поддерживаю Миякодзиму-сан, которая всегда стремится стать лучшей версией себя, от всего сердца.

Я был тронут, слушая речь Киты.

Я знаю Нарику с детства. Поэтому я знаю, как сильно она старалась изменить себя.

То, что сказал Кита, было правдой.

Нарика сильная, сильнее всех. ...Нет человека сильнее того, кто может изменить себя.

Пока я вытирал слёзы, наворачивающиеся в уголках глаз, выступление Нарики закончилось. Сегодняшние предвыборные мероприятия были окончены. Поблагодарив Нарику, мы приготовились идти домой.

Убрав микрофон, которым пользовались для выступления, я тихо заговорил с Хинако, ждавшей на площадке.

— Хинако, можешь сегодня поехать домой одна?

— Могу, но... а ты, Ицуки?

— Я задержусь в академии ненадолго. Хочу кое-что сделать.

Видя, как Хинако склонила голову, я продолжил.

— С тех пор как мы столкнулись с грязной агитацией, мы всё время были в обороне. В этот раз я хочу перейти в наступление.

У меня был план, но для его выполнения нужно было разрешение академии, поэтому я хотел посоветоваться с учителями прямо сейчас.

— Ладно. Я поеду домой первая, чтобы не мешать.

— Ты не мешаешь.

— Эм... в таком случае я просто прилипну к тебе.

— Извини, это, наверное, будет мешать.

Постоянно быть приклеенным — это немного...

Нет, дело не в том, что мне это не нравится, просто...

В любом случае, Хинако согласилась, и я решил, что она поедет домой одна. Попрощавшись с Тэннодзи-сан, Асахи-сан и Тайсе у школьных ворот, я направился обратно к школьному корпусу.

Как оказалось, был ещё один человек, который шёл обратно: Нарика.

— Нарика?

— А, Ицуки?

Похоже, Нарика тоже не пошла домой.

Мы пошли рядом по направлению к школе.

— Ицуки, ты тоже не идёшь домой?

— Я хочу кое-что обсудить с учителями. ...А у тебя дела, Нарика?

— Ага. Помнишь ту Ниси-сан, о которой мы говорили на чаепитии? Я собираюсь узнать у неё о работе секретаря. Мы договорились встретиться в кафе прямо сейчас.

— Кстати, да, тебя ведь очень заинтересовала работа секретаря на том чаепитии?

— Ещё как! Я понятия не имела, что эта роль намного разнообразнее, чем я думала! Это увлекательная работа!

Сказала Нарика с искренней улыбкой.

— Я ещё подумывала немного изменить содержание речи. Кроме президента и вице-президента, все остальные члены, кажется, уже определены, так что, думаю, неплохо было бы рассказать и о них.

— Понятно. В таком случае, я могу упомянуть их имена и получить разрешение от всех? Ты просто получи разрешение от Ниси-сан. А я получу от Абэно-сан и Ёдогавы-куна.

— Спасибо!

Включить информацию о других членах совета в речь — отличная идея. Это может привлечь внимание учеников. Это также соответствует обещанию Нарики ставить во главу угла отношения с другими.

Я быстро достал смартфон и связался с Абэно-сан (которая будет казначеем) и Ёдогавой (который будет следующим секретарём).

Меньше чем через минуту я получил ответ от одной из них.

— Всё, получил разрешение от Абэно-сан.

— Ого, как быстро. Эй, Ицуки, с каких это пор вы обменялись контактами?

— После того как закончилось чаепитие. Я знал, что такое может пригодиться.

Похоже, Ёдогаве потребуется немного больше времени, но у меня сложилось впечатление, что он тоже очень вежливый человек. Думаю, он ответит сегодня.

— И всё же, Абэно-сан... удивительно, её сообщения довольно милые, да?

— Правда?

— Ага.

Сначала Абэно-сан производила впечатление жёсткого человека, но в ответе, который она мне прислала, был милый кошачий эмодзи. Может, она любит милые вещи.

Пока я думал об этом, я вдруг заметил, что Нарика тихонько надула губы.

— Нарика?

Почему-то Нарика, надувшись, смотрела на меня исподлобья.

— Я бы хотела, чтобы ты не называл других девушек «милыми» так часто при мне.

Сказала Нарика, краснея.

Я не ожидал, что она будет настолько открыто ревновать, и на мгновение потерял дар речи.

Бессознательно... бессознательно я подумал, что сама Нарика сейчас милая.

— Понял.

Ответ, который мне удалось выдавить, не мог скрыть моего волнения.

Но Нарика продолжала дуться.

— В последнее время ты ещё... довольно дружелюбен с Асахи-сан...

— Нет, у меня с Асахи-сан таких отношений нет...

— Но... мы не знаем, что у неё на душе, правда?

Услышав это, я не нашёлся, что ответить.

Нет, но, не может быть, чтобы Асахи-сан думала обо мне так. ...Даже если я это скажу, это, наверное, бессмысленно.

Нарика замолчала на мгновение.

— Ицуки, слушай внимательно.

Сказала Нарика, серьёзно уставившись на моё лицо.

— Я ведь тоже человек. Так что, в какой-то момент, я могу достичь своего предела.

Я почувствовал необъяснимое давление и смог только кивнуть, не говоря ни слова.

— Если я больше не смогу сдерживаться...

— Е-если не сможешь сдерживаться?

Повторил я её слова, и Нарика медленно приблизилась. В следующее мгновение Нарика схватила меня обеими руками за щёки…

— Я тебя поцелую.

Она ляпнула нечто невероятно стесняющее с совершенно серьёзным лицом.

— И-извини...

Теперь мне нужно быть осторожным, чтобы Нарика не достигла своего предела.

Но, даже когда я извинился, Нарика не отпустила моё лицо.

— Нарика?

— Нарика? С-стой! Ты слишком близко! Слишком близко!

Только не говори мне, что она уже на пределе?!

Видя, как лицо Нарики приближается, в голове пронеслись разные риски. Сейчас же выборы. Более того, мы на стадии финальных дней. Если здесь разразится скандал, и люди неправильно поймут, что Нарика «кандидат» и я, её «вице-президент», — пара...

(Всё кончено!)

Это будет не просто падение рейтинга. В моём воображении возникла картина, как ученики этой академии кричат: «Не тащите свою личную жизнь на выборы в школьный совет!» и протестуют. Если я увижу такое, я, наверное, заплачу. Ради Нарики я должен сохранять спокойствие и остановить это.

Только я подумал об этом…

— Миякодзима... сэмпай?

Голос донёсся сбоку, и я обернулся.

Там стояла Ниси-сан, та самая, с которой Нарика должна была встретиться.

— Ах, эм, так вы, двое... в таких отношениях?

— Нет… нет, подожди, может, нам просто сделать вид, что так и есть, и воплотить это в реальность...

— Неправда! Это совсем неправда! Мы с Нарикой не в таких отношениях!!!

Я отчаянно пытался загородить Нарику, которая, кажется, приходила к ужасающему выводу.

— Э, так как же? Кому мне верить?!

— Мне! Мне! Мне, мне, мне!! Верь мне!

— Если вы так паникуете, сэмпай, это только подозрительнее...

Тогда что мне делать!!!

— Кстати, ходит слух, что Томонари-сэмпай любит «играть» с женщинами...

— Реально?!

Это самый большой шок года.

— Ах, но сейчас говорят, что это было недоразумение. Вообще-то, до недавнего времени ходил слух, что Томонари-сэмпай из известной богатой семьи и использует своё состояние, чтобы окружать себя красивыми женщинами.

Вот такой слух ходил до недавнего времени, и сейчас он поутих. Я в курсе этой истории.

(Ринтаро...)

Я бессознательно сжал кулак. Может, мне правда стоит на него разозлиться. Похоже, он распустил очень грязный слух.

— Но, увидев вас двоих сейчас... слух вдруг обретает правдоподобие...

— Не обретает!!! Совсем не обретает!!!

Я изо всех сил замотал головой, и Нарика снова сделала унылое лицо.

— Можно не отрицать так сильно.

— Нарика, пожалуйста, помолчи секунду!!!

Это только всё усложнит!!!

***

На следующий день недоразумение с Ниси-сан как-то разрешилось.

Утром, после обычной раздачи листовок, я встретился с Тэннодзи-сан и Нарикой за десять минут до занятий. Мы планировали быстро переговорить.

— И-Ицуки?

— П-прости. Я вчера переборщила. Так что, пожалуйста, не игнорируй меня!!!

Плачущая Нарика извинилась, и я вздохнул. Да, похоже, она действительно сожалеет, поэтому я решил её простить. К тому же, я и сам был виноват в этой проблеме из-за своей бестактности.

Тэннодзи-сан выглядела озадаченной нашим разговором, поэтому я просто покачал головой и показал жестом: «Ничего».

— Томонари-кун. План, который мы обсуждали, будет осуществлён сегодня после школы, верно?

— Да.

Когда я кивнул в ответ, Тэннодзи-сан уверенно улыбнулась.

— Я была удивлена планом, который ты прислал прошлой ночью. Для тебя, Томонари-кун, это очень смелый шаг. Но именно поэтому он так интересен.

Я был уверен, что Тэннодзи-сан так и скажет.

— Я смог выпустить всё своё разочарование после того, как увидел речь Дзёто-куна.

Серьёзная речь Дзёто обладала невероятной силой и заставила нас чувствовать себя немного подавленными. Но именно поэтому я смог быстро решить, что нам нельзя сражаться на его поле.

Проблема была в том, на каком поле сражаться нам... Подумав об этом, я снова осознал разницу между нами и Дзёто.

Такума-сан однажды сказал: В Академии Кио есть тип политиков и тип управленцев.

Дзёто — тип политика.

А мы — тип управленца.

— Мы будем сражаться по-своему.

Мы не можем победить его в политике. Если так, мы встретим его в бизнесе.