— Тогда увидимся завтра утром в девять. Хотела бы сказать «в шесть тридцать», но, учитывая, который сейчас час…

Оставив только время встречи, Ева исчезла на парковке. Байк растворился в темноте, оставив за собой линию света от фары. Я не стал провожать его взглядом.

Директор уже уехала, и в дежурке остались только мы с Валентиной. Комнаты были разделены стеной, так что я мог насладиться относительным уединением. И на том спасибо.

Правда, время от времени из-за стены доносился какой-то звук. Словно что-то маленькое легонько постукивало по тонкой перегородке. Стоило мне постучать в ответ, как звук затихал на какое-то время. Здание старше, чем кажется?

Впрочем, не важно. Я достал смартфон и начал просматривать материалы по делу, которые начальник через Стефанет залил в память устройства.

Для любой организации «действия отдельных экстремистов» — слова, несущие покой. «Джайна» тоже заявила, что хотя они и выступают против экспериментов «Беллвезер» над людьми, данный теракт — дело рук горстки радикалов, и…

Странно. Это объяснение приняли. То, что Отдел обработки информации принял это опровержение, не вскрыв череп ни пресс-секретарю, ни самому лидеру «Джайны», чтобы проверить содержимое, — сколько ни думай, не укладывалось в голове.

Дальше всё пошло как по маслу. «Джайна» передала «Беллвезер» список этих «отдельных экстремистов», и спецназ «Беллвезер» до смешного легко зачистил их, хотя те наверняка знали, что их имена слиты в Сеть. Зачистку проводят, когда выяснять больше нечего. Когда есть что выяснять — за дело берется Отдел обработки.

Неужели кто-то и правда верит, что эти «отдельные экстремисты» сами вышли на Фрэнсиса через приложение для знакомств и впустили десять вооружённых «визитёров»? Среди которых, между прочим, был мутант.

Я не мог понять — то ли я уже начал скатываться в конспирологию, то ли дело действительно крупнее, чем мне поначалу казалось.

Но верить в то, что кучка радикалов из «Джайны» самостоятельно разнюхала о том биоинженерном чудовище, о котором не знал даже я, сотрудник «Беллвезер» — вот это уже точно ближе к бреду.

У них не было способа узнать. Ни единого.

Вариант один. Внутри «Беллвезер» есть информатор? Кто-то, желающий предать огласке создание этого бесчеловечного и неэффективного уродца, мог натравить «Джайну».

Но голос изнутри вычислить проще, чем голос снаружи. Допустим, Отдел обработки информации арестовывает этого информатора и… нет. Нет. Ниже уровня директора филиала такое невозможно.

Отдел обработки не действует по собственной воле. Они работают не с людьми, а с задачами. Для них вскрыть череп и прочесть серое вещество — это не насилие над человеком, а просто извлечение накопителя из устройства для расшифровки данных. Заставить их действовать принудительно? В «Беллвезер» это звучало как очень несмешная шутка.

Да и если бы существовал информатор, связаться со Штаб-квартирой было бы проще, чем использовать «Джайну». Мир не знал об этом монстре. Скрыть всё было бы проще простого.

Самый простой способ узнать правду — внедриться в «Джайну». Условия у меня идеальные — они меня с руками оторвут. Ни одного кибернетического импланта, а то, что тело усиленное, при желании можно и скрыть.

Поэтому тот агитатор у отеля и пытался меня завербовать. Кожура гниет последней. Чтобы узнать, сгнил ли фрукт, нужно заглянуть внутрь.

Вопрос лишь в том, выдержу ли я. Даже тогда, если бы Бола не ударила, я бы ударил сам, и вряд ли бы всё ограничилось свернутой шеей, как у неё.

Попробовать стоит. Я просмотрел новостные каналы «Джайны» в Сети и нашел, где завтра они будут проводить вербовку… на их языке — «кампейн»[1]. Схожу туда с Евой.

Я надеялся что удастся выудить хоть какую-то информацию, но понимал, что вряд ли получится. Не всё в этом мире происходит как в сказках и кошмарах. Большинство событий случается в сухой и скучной реальности где-то посередине.

На этом планирование закончилось. Кажется, мы всё-таки сможем продвинуться чуть дальше того топтания на месте, о котором я говорил Еве. По крайней мере, не опозорюсь.

С этой мыслью я наконец уснул на жёсткой раскладушке. Тело «Постчеловек IV» позволяло высыпаться за четыре часа так, как обычный человек высыпается за восемь.

Уснул я без пяти пять утра, проснулся чуть после восьми. Ворочался ли во сне? Не помню.

Под звуки дыхания Валентины за стеной я прошёл в душевую, вымылся, натянул чёрную футболку — к счастью, без логотипа-колокола «Беллвезер» — и кожаную куртку, и стал ждать Еву.

Она вошла через автоматическую дверь офиса в той же одежде, что и при первой встрече. Я стоял, неловко сунув руки в карманы, и вынул их, только когда она вошла. Холода я не чувствовал.

— Доброе утро, Артур. А ты пунктуальный. Итак, какой план расследования?

В её лаконичных, деловых фразах было что-то неуловимо тёплое. Возможно, потому что единственное, о чём мне нужно было помнить помимо дела, — не называть её по имени.

— Вчера не мог уснуть, лазил в Сети и увидел рекламу мероприятия «Джайны». Они собираются крутить записи международных спортивных соревнований тех времён, когда кибернетических имплантов ещё не было, и рассказывать, что тело чистого человека не ущербно, а просто такое, какое есть от природы… Ну, в итоге всё это скатится в футуризм и пламенные речи. Хочу попробовать зарегистрироваться там.

Она молча смотрела на меня. Её взгляд словно говорил: «Ты ведь не всё сказал?» А может, я себе это додумывал. Но в итоге я всё-таки признался.

— Главная цель — продержаться и не набить им морды. У меня отторжение к ним гораздо сильнее, чем вы думаете, старшая. Если увидите, что я начну сжимать кулаки — остановите меня.

— Я не мутант, способный голыми руками удержать тело «Постчеловек IV», Артур. Сдерживать себя ты должен сам. Если и с этим не справишься, лучше вообще не ходить. Что скажешь?

Честно говоря, сейчас мне нужнее был не спешный старт расследования, а хотя бы денек, чтобы остудить голову. Но жить с вопросами без ответов я тоже не хотел.

Что важнее? День отдыха или один шаг к правде? Я выбрал второе. Выходной будет и завтра. Если сегодня провалюсь — завтра отдохну за оба дня.

— Я справлюсь. В прошлый раз, когда сектантка несла этот бред мне в лицо, я ведь сдержался и не ударил. Нет причин не сдержаться и сейчас.

Ева слегка нахмурилась, словно ей это не понравилось. Или она просто присматривалась. После паузы она заговорила снова, тихо и холодно.

— Я тебя предупредила. Но раз ты решил идти, я пойду с тобой. Байк водить умеешь?

— В охране «Беллвезер» даже те, кому за рулём сидеть не положено, обязаны уметь управлять и двух-, и четырёхколёсным транспортом, так что права я получил ещё в университете. А, и к слову — по ПДД для усиленных тел «Постчеловек» от третьего класса и выше шлем не обязателен. В большинстве аварийных ситуаций риск критических травм головы и шеи у них ниже, чем у водителя в шлеме. Меньше осколков — лучше.

Я специально это выяснил, но пока я говорил, взгляд Евы стал острым, как бритва. Если бы взглядом можно было убить, это выглядело бы именно так.

Она сказала всего одно слово. Второго я слышать не хотел. Это был холод, но с привкусом заботы.

— Надень.

— А, есть.

Чувствовал себя Кей: выдал тираду аргументов, а меня заткнули одним словом. Но от заботы не отказываются. Я надел протянутый шлем стандартного размера. Лицо снова было скрыто.

Даже если тебе не светит сесть за руль на службе, практика не помешает — повышение и перевод в отдел с зарплатой побольше никто не отменял. Я-то думал, что в охране опыт значит больше учёбы, — наивный был. Заперев дверь офиса (в шлеме), я вышел. Дверь снова не открылась, когда я стоял перед ней один.

Байк Евы был ничем не примечательным. Никаких модификаций, простая белая покраска — словно главное было не выделяться, а не ездить на чем-то крутом.

Сегодня небо было относительно ясным. Проглядывала синева. Кажется, «Фармерс» запустила дроны для осаждения смога — и, судя по результату, дело шло неплохо.

Если смог рассеется, Лос-Анджелес снова станет городом, залитым солнцем. А может, и нет. Когда что-то идёт плохо, люди винят погоду, а когда хорошо — приписывают заслугу себе.

По крайней мере, «Джайна» не отменит мероприятие из-за погоды. Мы поехали в центр. Первая точка, которую я наметил, была там.

Кампейны «Джайны» пользовались большим успехом в богатых районах — так что начать с центра казалось логичнее.

Лишь те, кто достаточно богат, чтобы хорошо одеваться, пытались загримировать праведностью то, что одеждой не скроешь — лицо. Но чаще выходил не макияж, а штукатурка, как у гейши.

Я не ошибся. Там была довольно крупная площадка. Разместить агитпункт «Джайны» прямо перед офисом корпорации «Фармерс», которая пыталась разогнать смог погодными дронами, — это было даже нагло.

Видимо, кто-то из шишек «Фармерс» совершил настолько вопиющую неэффективность, что пришлось прикрывать это благими делами.

Если ошибается рядовой сотрудник — приходят внутренняя безопасность и охрана. Если ошибается совет директоров — приходит личная охрана председателя. А если ошибается председатель или управляющий — приходят «Стражи Рынка» (Маркет-Киперы). Крестоносцы либертарианства,твердящие как молитву: «Рынок должен быть свободен, а деньги должны течь». Межкорпоративный спецназ в черно-золотой силовой броне.

Времена, когда корпорации оглядывались на государство, прошли, но благодаря Маркет-Киперам подобные дымовые завесы оставались всегда полезными. И Маркет-Киперы всегда сквозь них видели. Впрочем, это были игры на заоблачных вершинах, которые меня не касались.

Мы припарковали байк на ближайшей стоянке, повесили шлемы на руль и направились к площадке. Одного взгляда на логотип «Джайны» — карикатурные человечки, держащиеся за руки, — хватило, чтобы стало тошно. Нужно терпеть.

Сами по себе люди из «Джайны» не были плохими. В большинстве своём это обычные люди, которые просто задавались вопросом: не слишком ли мы увлеклись заменой себя на машины?

Проблема в том, что эта огромная организация плохо управлялась. Среди них хватало и разной мрази, которая под видом «процедуры демеханизации» направляля людей к врачам, ворующим и перепродающим кибернетические импланты.

Здешние члены «Джайны» — хорошие люди. Возможно, не возьми они сегодня отгул, кто-то из них сидел бы в офисе «Фармерс» за площадкой, а остальные — вместо того чтобы кричать «Долой машины!» — спокойно жили бы как часть общества. Я повторил это про себя, как мантру, и только тогда сделал шаг к площадке.

Одна из активисток «Джайны», раздававшая ламинированные листовки, заметила меня и целенаправленно двинулась навстречу. Ни кибернетических глаз, только очки с линзами, преломляющими свет, — чистый человек, без сомнений.

Я убавил ненависть на одно деление. Я ненавижу не её. Я ненавижу тех, кто столкнул мою жизнь в яму, — а я лишь выкарабкался туда, где можно перевести дух, и теперь ищу виновных.

Ненавидеть её — иррационально. А значит — неэффективно. Только когда в голове всплыло слово «неэффективно», я смог чуть расслабить взгляд. Она подошла с улыбкой.

— Здравствуйте! Вижу, вы шли в нашу сторону — может, заглянете на кампейн «Джайны»? Меньше всего интереса к нашей деятельности проявляют наёмники — им по работе приходится активно механизироваться, поэтому мы решили провести акцию днем. К тому же наёмничество — профессия, где нужно пускать пыль в глаза, верно? Среди них немало тех, кто считает чистых людей слабаками.

Гражданское движение, не оторванное от реальности. Такая же редкость, как мегакорпорация, у которой не ноет затылок от слова «прошлое». Я подобрал подходящие слова и вытащил на лицо умеренную улыбку. Может, скорее — вывел, словно на экран.

Нужна самая эффективная стратегия. Для начала лучше немного отступить. Нельзя, чтобы они с первых слов решили, будто мы на их стороне. Нужно немного поупираться, а в конце позволить себя «убедить».

— День и время вы выбрали удачно. У нас выходной, вот выбрались с коллегой прогуляться. Но вы же знаете, как наёмники терпеть не могут, когда кто-то начинает их поучать, будто имеет на это право? Поэтому, ну…

Женщина достала из-за пазухи пропуск сотрудника «Фармерс» и показала мне. Если бы она сказала, что имеет право поучать, потому что она — «кто-то», — я бы изобразил недовольство и ушёл искать другую площадку.

Но если она пытается вызвать сочувствие — план можно продолжать. Курсы ситуационной оценки в университете при охранной академии «Беллвезер» здорово пригодились.

— Кто в этом либертарианском аду любит, когда его учат, если он сам выгрыз себе место? У нас нет никаких лекторов, так что просто зайдите и посмотрите.

Второй вариант. Можно входить и продолжать план. Сам кампейн меня мало интересовал, но она продолжала говорить.

— Мы подготовили VR-симуляцию, где можно испытать физические возможности лучших спортсменов прошлого — чистых людей из эпохи, когда наука была ещё примитивной. Они впечатляют, знаете ли.

У входа на площадку стоял сканер для идентификации. Сейчас у меня был кошелёк с чипом, так что я прошёл не задумываясь, и тут случилось то, чего я не ожидал.

«Естественный человек прекрасен. Мы не забудем об этом. Идентификация завершена, Артур Мерфи.»

Кто додумался поставить на входе корпоративный сканер, который произносит имя вслух? Похоже, просто перетащили оборудование из «Фармерс» как есть.

Ева уже прошла сканер, и динамик начал произносить:

«Естественный человек прекрасен. Мы не забудем о…»

К счастью, динамик был небольшим. Я протянул руку «Постчеловека IV» и накрыл ею динамик, пропуская Еву вперед. Голос сканера, поглощенный виброгасящей кожей, затих.

Потом подбежала девушка из «Джайны», говоря, что динамик трогать нельзя, но, по крайней мере, я спас свою спутницу от напоминания о том, что она ненавидит.

Ева, замершая на мгновение — она знала, какими словами сканер собирался её «поприветствовать», — выдохнула и вошла на площадку.

Ева — имя, которое ей дали в Холлоувуд-Крик. Человек, рисковавший жизнью, чтобы сбежать оттуда, вряд ли хочет услышать это имя посреди улицы. Я понимал это, но не думал, что реакция будет настолько сильной.

Ей нужно было время прийти в себя. Через несколько десятков секунд, выровняв дыхание, она заговорила. Честно говоря, я ожидал услышать «на выходе тоже прикрой», но услышал другое.

— Спасибо, Артур. Это помогло больше, чем ты думаешь. Правда.

Она кажется холодной, но теряется легче, чем ожидаешь. Легче поддаётся эмоциям… Возможно, я слишком поспешно записал её в «ледяные леди».

Для естественности мы обошли несколько VR-кабин. Виртуальная реальность точно воспроизводила тела атлетов прошлого, но на меня большого впечатления не произвела.

Возможно, потому что точка сравнения — «Постчеловек IV». Зато Ева после нескольких сеансов заметно расслабилась. Причину я решил не угадывать. Личное дело.

И всё же, пока следишь за другим человеком, собственная ненависть притупляется. Наблюдая за её реакциями, мне не нужно было смотреть на членов «Джайны».

Посмотрев пару роликов старых соревнований, я наконец добрался до главной цели визита — вписал своё имя в реестр членов «Джайны». Если у них много регулярных встреч и туда легко затесаться, дело упростится в разы.

Ну, или теперь мой почтовый ящик завалит напоминаниями о взносах. Второе — терпимо. «Джайна» никак не повлияет на мою репутацию, так что хватит фильтра для спама.

Я положил ручку и собрался уходить — дело сделано, — когда сбоку ко мне потянулась тёмно-серая механическая рука с крупными голубыми линиями.

— Дай-ка ручку, Пастух-шесть.

Голос был знакомый. Пастырь. Начальник всей службы безопасности «Беллвезер». Я пару раз докладывал ему лично по связи, так что голос помнил.

Я сделал вид, что не понимаю.

— Того, кого здесь нет, сложно просить о ручке, Пастырь.

Насколько я знал, единственный человек, способный так легко замять дело с терактом «Джайны», — это начальник охраны. Поэтому ответ вышел чуть резковатым. Его это не задело.

— Тот, кого здесь нет, не стал бы называть меня по позывному. Рядовой сотрудник ЧВК «Ночной Дозор» Артур Мерфи. Частные заказы берёшь?

Только после этих слов я протянул ему ручку. Ответил, подбирая слова.

— Если уровень сложности — чашка не-синтетического чая в кафе и разговор, то да. Хотя вряд ли такое бывает, но разве можно отказать начальнику охраны «Беллвезер», раз уж он пришёл лично? Что за заказ?

— Чашка не-синтетического чая в кафе и разговор. О том случае, когда ты выдал себя за сотрудника «Беллвезер», — думаю, нам найдётся что обсудить?

Конечно, поймали. Спина этой креветки однажды уже хрустнула в битве китов.[2] И, похоже, эти киты меня так просто не отпустят.

Деваться было некуда. Я вздохнул и кивнул. Похоже, закономерный итог настигает и меня.

---

Примечания:

[1] Кампейн (Campaign) — здесь: сленговое название спланированной акции или рекламной кампании. Артур использует этот термин, подчёркивая, что «Джайна», несмотря на лозунги о естественности, использует те же маркетинговые технологии, что и ненавистные им корпорации. Оставлено англицизмом, как и в оригинале.

[2] Отсылка к корейской пословице «В битве китов у креветки лопается спина» (аналог русского «Паны дерутся — у холопов чубы трещат»). Означает, что в конфликтах сильных мира сего всегда страдают маленькие люди.