— Ты, блин, реально спокоен как удав… В «Беллвезер» все такие отбитые? — с нервным смешком спросила нанятая Джеком наёмница.

Наёмники не предают. До тех пор, пока их наниматель не предаст или подставит их первым.

Джек нанял её для простой охраны лаборатории, но на деле ей пришлось участвовать в отправке на операционный стол сотрудника «Беллвезер», да ещё и в теле серии «Постчеловек». Вот в чём была подстава. Так что ей можно было немного доверять.

Опираясь на это хрупкое доверие, я покачал головой. На самом деле я был вовсе не спокоен и не был похож на бесчувственную машину.

— Просто я месяц просидел в виртуальной реальности без выхода в сеть, думая только о том, как размажу этого урода, когда выберусь. Какое тут спокойствие, когда только что с того света вернулся.

— Для такой ситуации ты спокоен. Знаешь, сколько новичков среди наёмников пугаются звука собственного выстрела и мажут в молоко? Ладно, к делу. Что будет с нами?

Она искала выход. Хороший знак. То, что она не пытается переиграть ситуацию и решить всё своими руками, было для меня лучшим вариантом.

— Я за вас поручусь. Но, судя по тому, что вы уже повязали этого ублюдка стяжками, Стефанет и так примет это во внимание…

Она коротко выдохнула, словно успокоившись. Затем кивнула на другого наёмника, который сидел на полу и дрожащими руками поливал сломанную руку обезболивающим спреем.

— Тогда с тебя выпивка, за то что парню руку сломал. Может показаться мелочью, но даже знакомство с рядовым сотрудником «Беллвезер» нам не помешает. Идёт?

Сеть знакомств, раскинутая как паутина, может однажды сэкономить тебе одну пулю, спасти от одного удара в спину или случайно привести помощь в безвыходной ситуации.

— Если только вы не попросите меня о «незначительном нарушении устава». Я оказался в таком дерьме как раз из-за одного… очень, очень дерьмового и незначительного нарушения устава.

Прошло ровно столько времени, сколько потребовалось наёмникам, чтобы связать беззащитного Джека и перекинуться парой слов. В этот момент в дверях лаборатории, которые мы заранее открыли, показался чёрный силуэт.

Для человека он был слишком массивным. Я заметил штурмовую винтовку, которую обычный человек не смог бы даже поднять — с пометкой «только для экзоскелетов». Рядовые сотрудники такое оружие видят дай бог раз в месяц.

Похоже, оценив ситуацию внутри, он специально решил показаться. Из-за оптического камуфляжа экзоскелета, готовящегося к штурму через окно, лунный свет, падающий внутрь, преломлялся градуса на три с половиной.

Наёмники, удивлённо посмотревшие на меня из-за внезапной паузы в разговоре, проследили за моим взглядом и увидели бойца спецназа в экзоскелете. Несмотря на вес закрытой брони, он не издавал ни звука.

Наёмники тут же положили на пол дробовики, висевшие на плечах, пистолеты с поясов и даже запасные ножи. Спецназ обычно состоит из нетерпеливых ребят, лучше их не провоцировать.

Увидев, что они разоружились без команды, боец в экзоскелете заговорил через внешний динамик. Даже с лёгкими помехами голос звучал пугающе чётко.

— Распознавание лиц завершено. Майкл Мак-Мердо, начальник 6-го отдела быстрого реагирования службы безопасности «Страйдеры», позывной Страйдер-1. Представьтесь, используя звание до момента регистрации смерти.

Услышав это, я выпрямился и коротко отдал честь. Я пролежал в гробу месяц, но тренировался вести себя как достойный сотрудник безопасности куда дольше этого месяца.

— Артур Мерфи, рядовой сотрудник 4-го отдела охраны лос-анджелесского филиала «Беллвезер», позывной Пастух-6. Прошу подтверждения голоса.

На мгновение повисла пауза — Стефанет сравнивала мои речевые паттерны и движения, чтобы убедиться, что в этом теле действительно мой мозг. Это не заняло много времени. Стефанет уже была уверена.

— Подтверждение завершено. Кто эти наёмники рядом?

— Наёмники, нанятые пиратским дельцом Джеком Уинстедом. Похоже, они не знали о сути работы, поэтому я их просто нейтрализовал. Они также помогли задержать и связать дельца. Прошу разрешения принять их контракты как доказательство того, что они стали жертвами мошенничества.

Наёмница, сидевшая передо мной, кусала губы, словно боясь, что я назову их соучастниками. Когда я закончил, она буквально обмякла, откинувшись назад.

— Если их просто втянули, это должно быть учтено. Гражданские, предъявить контракты.

Я не видел, предъявили они их или нет. Моё зрение не было аугментированным, никаких имплантов у меня сейчас не было. В мире без дополненной реальности подсказок не видно.

Если меня восстановят, первым делом придётся менять глаза. Никакие протезы не сравнятся с оптикой «Постчеловек IV», но это тело для меня — непозволительная роскошь.

— Контракты проверены. Действительно, простая охрана. Сможете проследовать в компанию для дачи показаний? А ты надень что-нибудь. Твоя форма аннулирована в связи со смертью, так что служебную одежду мы не взяли.

Командир достал из отсека тактического дрона, следовавшего за ним, вакуумную упаковку с одеждой и бросил мне. Это была форма для обычного офисного персонала, которую я никогда не носил. Качество ткани, впрочем, было отменным.

Как и подобает «Беллвезер» — «барану с колокольчиком», — на белой куртке была молния в форме трапеции. Ткань была пропитана грязеотталкивающим составом, но если всё же испачкается — проблем не оберёшься.

Давно я не надевал настоящую одежду. Офисная форма сковывала движения, но как первая одежда после воскрешения из мёртвых она была вполне неплоха. Командир коротко кивнул.

— Группа быстрого реагирования прибыла первой, доклад о ситуации отправлен, так что теперь за этим пиратом приедет Отдел обработки информации. Должен сказать дежурную фразу. Доктор Джек Уинстед… Парни из обработки медленные, как овца со сломанной ногой. Им ехать сюда минут тридцать.

Он подошёл к лежащему на полу Джеку, который трясся от страха, и легко присел перед ним на корточки в своем тяжелом экзоскелете. Джек выглядел так, словно боялся, что его голову сейчас раздавят.

Но «Беллвезер» не настолько милосердная компания. Командир продолжил:

— Эти тридцать минут — твой последний шанс. Не шанс сбежать. И не шанс договориться или признаться. Это твой последний шанс покончить с собой. Если тебе слишком страшно умирать, можешь заранее покричать за всю оставшуюся жизнь. Отделу обработки нужно только содержимое твоего серого вещества, им не нужны голосовые связки, чтобы кричать, или зубы, чтобы откусить язык.

Я подавил дрожь, пробежавшую по спине. Как сотрудник безопасности, я был немного знаком с методами Отдела обработки… совсем немного. Но этого хватало, чтобы вызвать ужас.

Он встал, предварительно засунув Джеку в рот кляп, чтобы тот не откусил себе язык. Лишив его даже шанса на крик или самоубийство, о которых сам же и говорил, командир жестом велел мне следовать за ним.

— Тебе придётся формально предстать перед дисциплинарным комитетом. Как ни крути, а ты носишь пиратскую копию. Незаконное копирование новейшего тела — серьёзная проблема, так что будет участвовать куратор из штаб-квартиры. Наёмники, за нами.

Он снова привычным движением поднёс два пальца к шлему в районе уха и произнёс, оставив внешний динамик включённым, чтобы я слышал:

— Ситуация под контролем. Овца найдена. Возвращаемся в загон.

Перед лабораторией уже ждали три фургона группы быстрого реагирования. Наёмников посадили в третий, а меня во второй.

Я подумал, зачем нас разделять, но, увидев лицо человека, ожидавшего меня внутри, понял почему. Там был начальник отдела охраны. Мой начальник из 4-го отдела.

Он нервно топтался внутри, но, увидев, как я забираюсь в фургон, сжал кулаки, словно встретил потерянного сына. И тут же разразился тирадой с лицом, полным уверенности:

— Я так и знал, что ты не сдох, сукин сын! Чтобы парень, который сунул гранату в пасть твари с пробитой грудью, сдох по пути в больницу? Быть такого не может! С возвращением, Пастух-6. Нет, ну… Компания уже назначила другого на твое место… Но для меня Пастух-6 — это ты, парень. Понял?

От этих слов в груди защемило, но я решил сдержаться. Не хотелось портить его радостное выражение лица. Мы поехали в сторону штаб-квартиры «Беллвезер».

Утренний воздух пах смогом, словно его пропитали копченой жидкостью, но сегодня хотя бы была видна луна. Для меня тот жуткий ливень был совсем недавно, но для этого города прошло уже много времени.

Фургон мчался между небоскребами. Редкие ночные водители не смели преграждать путь колонне фургонов службы безопасности мегакорпорации. Дорога расступалась, словно перед пожарной машиной, и это было даже забавно.

Прямо сейчас я не хотел спрашивать, что стало с тем монстром. Тратить время восстановления на мысли о мести было неэффективно. «Беллвезер» ненавидит неэффективность, и я тоже.

Прибыв в здание «Беллвезер», мы прошли через знакомый служебный вход для охраны и направились в зал дисциплинарного комитета. Похоже, они хотели начать прямо сейчас. Шишки наверху, кажется, вообще не спят.

Наверное, из-за обилия кибернетических имплантов. Некоторые из них модифицировали свои тела до такой степени, что балансировали на грани безумия от фантомных болей, напоминая скорее безумные машины, созданные психом-ученым с использованием органики как запчастей, чем людей. Портрет человека, который в погоне за эффективностью превращается в чудовище.

Мы вошли в зал заседаний. По сути, это был обычный офис. Места для обвиняемого и свидетелей, а вокруг — стоящие как надгробия дисплеи, вырастающие прямо из пола. Светлая комната.

«Вокруг» означает «давят». Дисплеев было восемь, но включены сейчас были только три. Один из двух центральных дисплеев начал выводить звук.

На экране висел логотип — овца с колокольчиком. Логотип «Беллвезер». Не упрощенный контур колокола, а полная версия герба.

— Доброй ночи, бывший рядовой сотрудник Артур Мерфи. Я — «Беллвезер». Я — ИИ управления штаб-квартирой корпорации, представляющий здесь волю всех акционеров и Председателя.

Это уже хороший знак. То, что здесь ИИ «Беллвезер», а не сам Председатель, значит, дело не считают критически важным. Второй центральный дисплей тоже подал голос.

На этом экране белым шрифтом горела только надпись «НЕТ ВИДЕОСИГНАЛА». Это человек. По крайней мере, пока ещё человек. Люди непредсказуемы, так что это плохой знак.

Интуитивно понятный плохой знак. Монстр из кошмаров, шагнувший в реальность.

— Бывший рядовой сотрудник Артур Мерфи. Из-за системы автоматической цензуры ты всё равно не услышишь, так что имя называть не буду. Я — директор лос-анджелесского филиала. Скажу сразу: мое мнение — никаких исключений. Для компании куда важнее не допустить прецедента сохранения в штате сотрудника, воспользовавшегося пиратской продукцией, чем спасать одного человека. Это очевидно.

Начальник охраны хотел вскочить, но командир спецназа его удержал. Похоже, в сети сейчас только два дисплея. Я подавил дрожь в руке, сжав её другой рукой, и спокойно ответил:

— Но… но в уставе нет пункта, разрешающего наказывать невиновного сотрудника ради того, чтобы не создавать прецедент! ИИ «Беллвезер», прошу проверить устав.

— Проверка устава и корпоративного кодекса. Проверка завершена. Аргумент бывшего рядового сотрудника Артура Мерфи обоснован. Я выражу обеспокоенность от имени компании. Директор _--_-_-. В вопросе пиратской продукции расследование утечки технологий приоритетнее расследования в отношении вовлеченного сотрудника. Таков принцип.

Из-за автоцензуры имя директора не было слышно. То, что «Беллвезер» назвал его по имени (пусть и скрытому), было давлением — призывом принять мудрое решение. Из динамика директора послышался вздох.

— Разве устав не гласит, что штаб-квартира не вмешивается в решения филиала, ИИ «Беллвезер»? Раз вы так говорите, я проведу переоценку. Бывший рядовой сотрудник Артур Мерфи, с какого момента вы знали, что это тело — подделка? Не согласились ли вы на операцию, находясь на грани смерти, с малодушной мыслью, что плевать, даже если это контрафакт?

Он хочет сделать из меня пример для порки. Теперь это точно. Его тон был слишком ледяным, чтобы я мог цепляться за страх быть выброшенным из компании. Нужно собраться. Нужно что-то делать.

Я сделал глубокий вдох. Всё происходящее записывается множеством сенсоров в этой комнате. Я ответил, почти стиснув зубы:

— С каких пор дисциплинарный комитет наказывает за образ мыслей, а не за действия сотрудника? Согласно уставу и кодексу, я не обязан отвечать на этот вопрос.

Два голоса прозвучали одновременно. Слова, которые сразу раскрыли отношение тех, кто был за экранами.

— Обоснованно.

— Какой несговорчивый.

Но, как ни странно, в голосе директора не чувствовалось недовольства. Видимо, мои грамотные возражения не мешали его планам.

Нужно думать. Я вернулся с того света не для того, чтобы меня сожрали на дисциплинарном комитете и выкинули в мир без средств к существованию, с волчьим билетом. Но что я могу сделать?

Ничего. Оставалось только полагаться на ИИ «Беллвезер». ИИ начал говорить. Точнее, попытался. Его речь оборвалась после двух слогов.

— Несго…

В этот момент даже директор, казалось, растерялся. Он позвал: «ИИ "Беллвезер"?», и ИИ снова начал говорить.

— Прошу прощения за неудобства. Получено сообщение от Председателя. Председатель признает важность недопущения прецедентов. Однако он также передал, что не считает получение пиратского тела «Постчеловек IV» бывшим сотрудником Артуром Мерфи, у которого не было выбора, преступлением, заслуживающим внесения в черный список.

«Недопущение прецедентов» означало увольнение с позором и черный список. Но слова о том, что черный список — это чересчур… Я не понимал.

Директор переспросил голосом, в котором по-прежнему не было недовольства. То ли у него нет эмоций, то ли ситуация его не раздражает — я начал путаться.

— Значит… Председатель хочет замять это дело, тихо устранить пиратского дельца и перекрыть канал утечки технологий. Я хочу услышать, чего именно желает Председатель, ИИ «Беллвезер».

Меня ужасно угнетало то, что мне нечего было добавить. Мои жалкие возражения не имели никакого веса по сравнению с мнениями этих двоих.

Знает ли человек по имени Председатель слово «милосердие»? Ответа я дать не мог, и ситуация, когда приходится полагаться на чье-то милосердие, казалась кошмарной. ИИ «Беллвезер» озвучил ответ:

— Он желает, чтобы записи о найме бывшего рядового сотрудника Артура Мерфи были стерты, словно «Беллвезер» никогда его не нанимала. Его не было в этом деле. Он никогда не был нанят, не получал свидетельство о смерти во время теракта в Джайне 3 октября, не получал пиратское усиленное тело, и сегодняшнего дисциплинарного комитета тоже не было.

Директор хотел ответить сразу, но осекся. Это то, чего он хотел. Черный список и увольнение или удаление записей и, по сути, еще одно «увольнение с позором» — для него это выглядело одинаково.

В чем разница? Мне нужно было понять, что выигрывает директор, соглашаясь с этим мнением, но… просидев месяц в виртуальной реальности без связи с внешним миром, я не имел ни малейшей зацепки. Я подавил подступающее чувство беспомощности. Если позволить ему подняться до лодыжек, оно быстро доберется до горла.

— Даже если так, вы же не хотите просто отпустить его. Тело «Постчеловек IV» подлежит изъятию…

— Нет. Председатель решил, что оставить запись об использовании операционной и позволить большему числу людей стать свидетелями — опаснее, чем просто отпустить его. Бывший рядовой сотрудник Артур Мерфи может покинуть это место, если согласится на неразглашение. Председатель предложил. Если вы пообещаете молчать, вам дадут три часа на то, чтобы уладить дела в компании.

Странно. Смешно. Обещают отдать новейшее усиленное тело «Беллвезер» и свободу просто за молчание. Я не понимал, что выигрывает компания. Должна быть какая-то логическая связь…

Если я уйду с этим телом… Филиал в Лос-Анджелесе не получит тело «Постчеловек IV» с извлеченным мозгом. Это всё, что приходило мне в голову.

Битва самолюбия между штаб-квартирой и филиалом? Директор активно пытался сохранить свое право судить меня. Возможно, в этом есть смысл, но… это всё.

Была ли это спасительная веревка или гнилая нить, поданная в надежде, что я упаду и разобьюсь, я не знал. Но одно было точно: до сих пор штаб-квартира была на моей стороне.

Значит, лучше держаться за штаб-квартиру. По крайней мере, встав на их сторону, я смогу сохранить тело «Постчеловек IV».

«Беллвезер» все равно собирается меня вышвырнуть. Какой бы вариант я ни выбрал, места в «Беллвезер» мне не останется. Значит, буду эгоистом. Я заключил сделку со своей жалкой совестью.

Я ни разу не был в казино, а теперь мне предстояло сыграть в азартную игру всей своей жизни на дисциплинарном комитете компании. Шрамы от дроби снова начали фантомно гореть.

Если в любом случае моя спина будет сломана в битве китов, лучше выбрать кита побольше и посильнее. Голос дрожал от страха перед выбором, но я снова взял себя в руки.

Я взглянул на начальника охраны, который даже снял шлем и смотрел на меня с тревогой, но не мог ни кивнуть, ни покачать головой, давая подсказку. Затем я снова повернулся к дисплеям и сказал.

Даже самое тяжелое решение в моей жизни прозвучало слишком легко, когда сорвалось с губ.

— Я принимаю предложение… штаб-квартиры. Я согласен на подписку о неразглашении и беру три часа отсрочки.

***

(Примечание: «Увольнение с позором» (Dishonorable Discharge) — в военной терминологии самый тяжкий вид увольнения по приговору трибунала. Влечет за собой лишение всех званий, наград, пенсий, льгот и фактически ставит крест на дальнейшей карьере и социальной жизни).