Я отключил прямую связь со Стефанет и подключился к общей защищённой частоте, где висели бойцы ближайших постов. Можно было и просто говорить напрямую, но если я хотел оперативно использовать Стефанет, лучше было быть «в сети».

Кем бы ни были те, кто засел в коридоре, их план явно состоял в том, чтобы перегрузить наши каналы связи и под шумок проскользнуть к исследовательским корпусам. И только благодаря тому, что я беспокоился о своём непутёвом коллеге, мы смогли узнать об их плане хоть немного заранее.

Цель этих ублюдков была понятна. Либо это эко-фанатики, решившие выпустить на волю био-оружие из лаборатории А3, либо наёмники конкурентов, косящие под них. Разберёмся, когда их повяжем.

Я сделал глубокий вдох. Из-за перегрузки сети в служебном канале стоял треск и шум. Наверняка в головах у остальных сейчас такая же каша. Нужно было взять слово.

— Пастух-1, это Пастух-6. Может, стоит прояснить ситуацию?

В эфире стоял гул, но лишь потому, что канал был забит переговорами тех, кто разгребал теракт в офисном блоке. Здесь, на нашем участке, паники не было. Паника — это неэффективно.

— Пастух-6. Наконец-то ты на связи. Ты подал сигнал, а я сейчас не могу запросить инструкции у Пастыря и спустить их вниз. Ты ведёшь брифинг и берёшь командование на месте. Временные полномочия подтверждаю.

«Пастырь» — позывной начальника охраны. Едва его голос стих, система запросила подтверждение на принятие командных прав. Я коснулся виртуальной кнопки «Подтвердить».

Видимо, мой судорожный вдох просочился в эфир.

— Пастух-6, Пастух-6. Спокойно. Ты хороший сотрудник. Хороший боец охраны.

Давление немного отступило, растворившись в доверии, прозвучавшем в его голосе. Держась за это доверие, я начал вслух выкладывать уже разложенную по полочкам в голове картину.

— 4-й отдел, говорит Пастух-6. В данный момент в служебном коридоре находятся одиннадцать террористов. Судя по всему, теракт в офисном блоке — лишь отвлекающий манёвр, чтобы под шум сирен проникнуть в исследовательский сектор. Гермодвери лаборатории А3…

— Заблокированы по тревоге! Остальные корпуса тоже!

Значит, им потребуется время, чтобы пробиться через нас, а потом вскрыть шлюзы.

Я беспокоился, что сирена выдаст нашу готовность, но для них тревога — часть плана. Они рассчитывают, что мы снимем охрану с лабораторий и отправим её тушить пожар в офисах. Они будут ждать, пока нас станет меньше. Они будут ждать.

Они не ждут, что мы ударим первыми.

Служебный коридор, где они засели, имел пять выходов. Для такой кишки — немного.

Хоть он и назывался «служебным», по факту это был скрытый маршрут для охраны, чтобы мы могли перемещаться с оружием, не нервируя гражданский персонал.

Если разделиться и зайти с четырёх точек одновременно… Нет. Риск перекрёстного огня слишком велик, да и бегать малыми группами сейчас подозрительно — свои же могут принять за диверсантов.

Я вывел карту на визор. Если перекрыть выходы 1, 3 и 4, то коридор превратится в прямую кишку от 5-го до 2-го шлюза.

— Блокируем выходы 1, 3 и 4 служебного коридора. Загоняем группу проникновения в сторону 2-го выхода. Когда они окажутся там, запечатываем и берём тёпленькими. Стефанет, вырубай аварийное освещение внутри коридора, потом блокируй двери 1, 3 и 4.

Тактика базовая, почти по учебнику. Я не великий стратег. Я просто умею делать то, чему меня учили. И я знаю свой потолок.

Бойцы без команды переключили киберглаза в инфракрасный режим. Мы стянулись к широким створкам 2-го выхода, напоминающим въезд в двухполосный туннель.

Я перехватил цевьё винтовки, готовясь к штурму. Ещё один глубокий вдох.

— Цель — максимальная нейтрализация, работаем на захват, не на убой. Эти ребята знают о происходящем больше, чем те смертники снаружи. Отправим их в отдел обработки информации, пусть там выскребут всё содержимое их серого вещества.

«Принято». Тихие, спокойные голоса в эфире. Я глянул на начальника отдела. Он заметил мой взгляд и покачал головой — мол, не дёргайся, командуй до конца.

— Пастух-4. Готовность к вскрытию. Я иду первым. Стефанет, как только начнётся стрельба, блокируй 2-й выход.

— Принято, Пастух-6. Можете начинать.

Сквозь металл двери в ИК-спектре проступали слабые тепловые пятна. Там, внутри, были живые существа. По крайней мере, люди.

Секундная тишина. Пастух-4 поднял три пальца и начал загибать их. Три, два, один… Едва исчез последний палец, считыватель пискнул, приняв карту, и дверь с мягким шелестом поползла в сторону.

Можно было попросить Стефанет, но ИИ обязан включать предупреждающий сигнал перед открытием, а ручное вскрытие — это тихо и чисто.

Силуэты стали чёткими. Если бы у них были импланты, на термограмме они выглядели бы тёмными пятнами, но эти светились целиком.

«Натуралы». Люди, гордящиеся своей «чистотой» и отсутствием модификаций. У них нет систем жизнеобеспечения, так что брать их придётся аккуратно, иначе сдохнут от болевого шока.

Тот, что был в форме Фрэнсиса, первым вскинул ствол. Медленно. Слишком медленно для киберпанка. Точно натуралы.

Первая пуля — в незащищённое запястье. Вторая — в бедро, где ткань брюк натянулась от движения. Благодаря активному шумоподавлению криков я не услышал.

Вооружены они были кто во что горазд — пистолеты, какие-то самопалы. Для штурмовой группы — позорно слабо. Даже если это пушечное мясо, зачем посылать их с рогатками против корпоративной СБ?

Хотя, если бы у них были мозги, они бы не лезли в «Беллвезер».

Натуралы не держат боль. Одиночными по коленям — и они уже валяются на полу, скуля и корчась. Проще простого.

Но странно: вместо того чтобы разбегаться, эти одиннадцать сбивались в кучу.

Кого-то защищали. Если у них нет секретного оружия и они не киборги, ответ один.

Мутант. Начальник отдела, державший сектор с винтовкой позади, понял это одновременно со мной.

— В центре мутант! Вали его первым! Не дай ведьме работать!

Десять мясных щитов и один мутант. Значит, всё-таки подготовились. Пока мы дырявили живой заслон, женщина в центре распахнула глаза и прошептала одно слово, которое я скорее прочитал по губам:

— Нет. Все — замерли.

Странное дело — движения это не парализовало. Я ожидал галлюцинаций или паралича, но вместо этого ИИ-ассистент выдал сухой отчёт. Я едва сдержал смешок.

— Сигнал, вызывающий сбой зрительной нервной системы, заблокирован визором. Цель подлежит уничтожению..

У «Беллвезер» всё-таки есть чутьё на такие вещи. Лицо женщины, тянувшей ко мне руку, исказил ужас. Я нажал на спуск. Рука на цевье погасила отдачу. Вот и все эмоции.

Мутант больше не был угрозой. Глаза — источник ментальной атаки — превратились в месиво.

Когда их последний козырь был бит дешёвым корпоративным напылением на визоре, террористы сломались. Они бросились врассыпную. Их вопли тонули в работе моего шумодава.

Стреляю по ногам. Наступаю ботинком на запястье тому, кто ползёт к оружию. Хруст.

Из одиннадцати трупами стали только двое: лже-Фрэнсис и мутант. Я перевёл переключатель огня в положение «предохранитель» и сказал:

— Ситуация под контролем. Пастух-1, доложи Пастырю. Группа захвачена, отправляем в отдел обработки, пусть потрошат им мозги. Эти уроды, они…

Я схватил за шкирку одного из раненых, лежавшего лицом в пол, и перевернул. Рванул рубашку в стороны.

Под ней была футболка с логотипом. Либо они самые тупые террористы в городе, либо им просто плевать.

— Похоже, это «Природная красота человека». Ну, те фанатики. Либо кто-то косит под них. В этом городе хватает идиотов, готовых нарядить смертников в мерч своей организации.

Террорист в моей руке фыркнул. Он ухмылялся, глядя мне прямо в глаза, словно моё предположение было самой смешной шуткой в его жизни. Это было лицо человека, который ждал момента, чтобы нанести единственный доступный ему удар — словесный.

— Группа проникновения? Мы — группа спасения, ты, кусок корпоративного дерьма. Настоящая группа проникновения уже давно внутри. Если бы мы знали, взяли бы больше людей…

Я зафиксировал кулак стабилизатором и врезал ему карбоновой костяшкой прямо в лицо. Убедившись, что нос превратился в кашу, я обернулся.

За нашей спиной, там, откуда мы пришли, гермодверь лаборатории А3 открывалась. То, что не должно было открыться, открывалось само. Времени докладывать Пастырю не было.

Если оттуда выйдет настоящая штурмовая группа, у них будет серьёзное железо. Когда они успели войти? Под видом учёных? Сколько их? Неизвестно.

Увидев моё перекошенное лицо, начальник отдела криво ухмыльнулся.

— Сдавай полномочия, Пастух-6. С «группой спасения» ты разобрался, теперь дай и мне поработать.

— А, да. Полномочия сдаю. Голосовое подтверждение. Полномочия возвращены.

До полного открытия двери оставалось минуты две. Мы оставили повязанных террористов в заблокированном коридоре и всем 4-м отделом рванули к шлюзу А3.

Из щели приоткрытой двери тянуло тяжёлым, тошным запахом крови. Это провал. Наша задача — охранять учёных, но судя по запаху, охранять там уже было некого. Осталось только зачистить.

Но устраивать перестрелку в открытом коридоре без укрытий — самоубийство и неэффективность. Начальник это знал. Он сменил магазин в снайперской винтовке и вызвал Стефанет.

— Стефанет, коридор А, подними баррикады: от 139-го пять штук через каждые два метра, и от 338-го так же. Запроси подкрепление у Пастыря и выясни, что, чёрт возьми, происходит внутри А3. Если есть угроза прорыва, транслируй всему 4-му отделу. Поняла? Выполняй.

Стефанет ответила только ему, но смысл приказа стал понятен сразу.

Пол, казавшийся монолитной плиткой, зажужжал, и из него начали подниматься бронеплиты — временные укрытия. Я работал здесь давно, но видел это впервые.

Начальник — снайпер. У него спецглаз и марксманская винтовка. Ему лучше быть сзади, координировать бой.

Я сглотнул комок страха, сделал очередной глубокий вдох и сказал:

— Разрешите мне быть в авангарде, сэр? А3 — мой сектор, а Пастуха-7 нет. Я лучше всех знаю планировку, смогу проверить, не бегут ли выжившие.

И ещё… чтобы не думать о том, что всё это случилось из-за того, что я закрывал глаза на «мелкие нарушения», мне нужно было быть впереди. Там спокойнее.

Начальник хохотнул:

— Эй, Пастух-6, метишь в самые молодые начальники? Но… логично. Пастух-6 — головной. Подкрепление подтвердили. Внешний периметр, 2-й отдел, «Бордер-колли», уже в пути. Надо только продержаться!

Раз дёргают внешний периметр, значит, дело дрянь.

«Группа спасения»… А что, если те десять натуралов были просто мясом, чтобы отвлечь нас, пока настоящие профи делают дело? С этими мыслями я вжался в укрытие прямо напротив знакомой до боли гермодвери биолаборатории А3.

Адреналин зашкаливал. Дыхание сбилось, и я начал принудительно замедлять его, подстраиваясь под ритм метронома, который запустил мой ИИ. Затем, перевёл переключатель огня на автоматический режим.

Я переложил винтовку на другое плечо, чтобы максимально скрыться за щитом, и стал ждать.

Такой день нельзя было назвать обычным для охраны военного завода, но и чем-то из ряда вон выходящим он тоже не был.

И тут, из‑за заслонки, открывшейся где‑то наполовину, раздался вой. Издавал его человек, но человеческим голосом это уже не было.

Это было что-то… неправильное. Скрежет, будто кто-то дерёт глотку наждачкой до крови. И громкость — ненормальная для человеческих лёгких.

Голос Стефанет прозвучал в голове, пытаясь заглушить панику сухими фактами:

— 4-й отдел, данные от научников. Внутри А3 находится подопытный, объект модификации «Постчеловек IV». Проходил эксперимент по усилению регенерации. Протокол эксперимента прерван.

«Постчеловек» — флагманская серия усиленных тел концерна «Беллвезер». Глаза, не нуждающиеся в помощи при прицеливании, боевая живучесть, позволяющая коже зарастать на глазах, сверхчеловеческая сила. Реклама обещала, что любой мозг в этом теле станет суперсолдатом.

— В логах пометка «на утилизацию». Видимо, хотели извлечь мозг и сохранить тело, а тушку в расход, но объект вырвался. Огонь на поражение до полной дезинтеграции. Эксперимент по регенерации, похоже, удался. Слишком удался.

Тихие «принято» со всех сторон. Человек, который уже не человек. Если регенерация начала воспринимать старение и саму форму человека как «повреждение» и «чинить» его, то к нам выйдет кусок бессмертного мяса.

Голос начальника в канале был чётким, несмотря на расстояние.

— Пастух-6, у тебя светошумовые при себе?

— Так точно. Две штуки в сцепке, как по уставу. Использовать?

— Пусть остальные берут пример… Кидай, как только дверь откроется полностью.

Двойная гермодверь открылась на две трети. В этот момент из-за решётки внутренней клети высунулась рука — гигантская, с бритвенно-острыми когтями, похожая на лапу чудовища. Она яростно трясла прутья. Что они там создали?

Существо пыталось что-то сказать, но его порванные связки рождали только рёв. Если кинуть гранату сейчас, она может отскочить от решётки.

Гермодверь ползла медленно, но решётка должна была открыться мгновенно. Я повесил винтовку на ремень, зажал гранату в руке и ждал. Тварь прижалась лицом к прутьям.

В красном аварийном свете я увидел лицо. Оно словно расплавилось и стекло вниз, но всё ещё напоминало человеческое. В глазах не было разума. Только ненависть к мигающему красному свету.

То, что когда-то было человеком, трясло решётку. Вдруг гермодверь замерла в открытом положении, а решётка с шипением ушла в стены.

Рука существа, вцепившаяся в прутья, втянулась в паз вместе с дверью и была размолота, но тут же начала с хлюпаньем восстанавливаться. Это… это было ненормально.

Я швырнул светошумовую прямо в проём. Виртуальная траектория показала идеальное попадание.

Но «Постчеловек IV» оказался быстрее. Не просто быстрее — он двигался неестественно, рывками, ломая физику.

Гранаты ударились об пол, но за долю секунды до взрыва тварь уже была передо мной.

Его руки, ставшие длинными, как у обезьяны, работали как передние лапы. Он оттолкнулся ими от пола и вылетел из шлюза. Мгновение — и его морда была в пятнадцати сантиметрах от моей.

Надо стрелять. В упор, от бедра, зажать спуск и выпустить всё.

Я попытался опустить руку к винтовке, но не успел. Огромная лапа пробила мое временное укрытие насквозь. И не только укрытие.

Из груди вырвался выдох, пахнущий кровью. Я попытался вдохнуть, но воздух не задерживался в лёгких, выходя через дыру. Сердце сбилось с ритма, застучало вразнобой. Меня пронзили.

Голос в голове орал так, что череп вибрировал. Это, вероятно, был мой служебный ИИ.

— Сбой целостности! Ввожу обезболивающее и консервант! Не терять сознание! При отсутствии вторичных повреждений боеспособность — 3 минуты! Отходим в безопасную…

Если бы моя грудь не была насажена на когти этого биоинженерного убожества, может я и смог бы отойти. К счастью, химия ударила в мозг, и вместо крови по венам побежала синяя жижа консерванта. Тело снова начало слушаться.

Тварь разевала пасть, словно дразня меня или пытаясь что-то сказать. Звука не было. Её глаза заплывали мясом, потом веки с трудом разлеплялись — и так по кругу.

В мои ослабевшие руки вернулась сила. Химия заставляла мышцы работать даже без нормального кровообращения. Я нащупал на поясе осколочную.

Выдернул чеку, не снимая гранату с пояса, и вместе с кулаком засунул её прямо в разверзнутую пасть монстра.

Я почувствовал, как острые зубы сжимаются на моей руке, но благодаря лошадиной дозе обезболивающего мне было плевать. Я рванул руку назад. Кисть осталась внутри.

Голова кружилась от химии, всё казалось сном. Тварь закашлялась, не понимая, что проглотила. На третьем кашле… бахнуло.

Поскольку я всё ещё висел на её когтях, взрыв отбросил мою голову назад. Мир на секунду отдалился.

Дальше — темнота. Я смутно чувствовал, как агонизирующее тело монстра бьётся в конвульсиях, пытаясь стряхнуть меня с когтей, как насаженную куклу.

А, и ещё одно. Кажется, я успел выругаться, что парни из «Бордер-колли» и спецназа умеют быстро нестись только с работы домой. Хотя, возможно, я лишь подумал об этом.

Глаза я так и не закрыл, но зрение погасло мгновенно, словно перегоревшая в старом доме лампочка. Неужели три минуты уже прошли? Чувство времени выключилось, как погасший дисплей, и сознание утонуло во тьме.