Огни города остались позади, и вскоре нас окружила такая тьма, что даже чернота моей баллистической маски растворилась в ней. За пределами города нет ничего. Едешь по пустоши, пока не наткнешься на следующий город.

Когда-то и здесь были города. Но не теперь. Сейчас остались лишь редкие каверны и заброшенные автоматизированные заводы. Стоя здесь, даже воздух Лос-Анджелеса покажется свежим.

Я должен был высадиться раньше остальных, поэтому сидел на переднем сиденье. Кабина водителя была отделена от салона, так что поговорить можно было только с Валентиной, но… она была полностью поглощена вождением.

Это была не обычная сосредоточенность. В её киберглазах отражались только дорога и приборная панель. Похоже, она и правда бывший уличный гонщик. Никогда не слышал о гонщиках, живущих нормальной жизнью.

Спустя какое-то время я заметил свет от фургона «Осгарда». Судя по тому, как он пробивался, свет шел из окна водительской двери.

Я постучал по перегородке, отделяющей нас от салона. В наушнике раздался голос директора. Как только я увидел свет, моё рабочее время началось. Во время работы формальности можно опустить.

Обычно за связь отвечает нейропроцессор, но сейчас мне приходилось полагаться на ларингофон. Я прижал руку к шее, активируя его, и доложил:

— Вижу свет впереди. Похоже, мы почти на месте, но они, видимо, тоже решили зайти с фланга для атаки, поэтому припарковались чуть ближе, чем ожидалось.

Даже светомаскировку соблюдать не умеют, только понтов набрались, играя в гангстеров. Я сдержал вздох, чтобы он не попал в эфир. Из заднего отсека вылетели несколько дронов и растворились в темноте над дорогой.

Вскоре они вернулись. В наушнике зазвучал голос Кей. В отличие от обычного трепа, сейчас она была спокойна и немногословна. 46-е место среди 107 компаний просто так не получают.

— Машина подтверждена. Это они. Один охранник снаружи, двое офисных внутри. Сейчас проверю статус их операции. Секундочку…

Выстрелов пока не слышно, значит, они тоже в процессе. Мы должны выступить, когда они закончат. Я сжал винтовку, следя, чтобы ствол не смотрел в сторону Валентины, и сделал глубокий вдох под маской.

Секунд через сорок со стороны пустоши затрещали выстрелы. Били очередями. Затем последовали взрывы, и со стороны пустоши тоже ответили огнем. Палили так, словно у них фестиваль фейерверков.

Перестрелка длилась недолго, ответный огонь из пустоши стих. Раздалось еще два-три одиночных выстрела — видимо, наемники «Осгарда» добивали сдавшихся бандитов… И тут пришел сигнал.

— Стефанет подтвердила, что «Осгард» доложил о выполнении задачи. Офлайнер, если я требую слишком многого, сейчас последний шанс сказать об этом. Ответ?

— Никак нет. Я справлюсь. Отключаю связь, выдвигаюсь.

Я должен. Даже хорошо, что мне досталась такая роль. По крайней мере, надбавка за риск будет выше, чем если прятаться за спиной Болы, да и научусь пользоваться этим телом по-настоящему.

Валентина разблокировала дверь, и я вышел. Машина стояла с выключенным двигателем, так что Валентина, мгновенно ставшая кроткой, прошептала тягучим голосом, опуская бронепластину на лобовое стекло:

— Удачи, Бугимен. [1]

Дверь тихо закрылась. Звуки связи исчезли. Шум шагов по асфальту был негромким и тонул в вое ветра, гуляющего по голой пустоши.

Я не оборачивался, но слышал, как открывается боковая дверь нашего фургона. В пустоши, где нет даже кустов, не было и шорохов. Срок годности тишины истек через несколько десятков секунд. Я пошел к вражескому фургону.

Охранник, о котором говорила Кей, стоял, прислонившись к полуоткрытой двери пассажирского сиденья. Свет, который я видел, исходил оттуда. Он болтал с водителем, не замечая моего приближения.

— Эй, может, нам нанять еще пару человек? Сколько можно заниматься такой мелочевкой? Мы же только что открыли офис в центре торгового района, разберемся со всяким сбродом, и станем привратниками, соединяющими свет и тьму Лос-Анджелеса под защитой «Беллвезер» и со связями в подполье. Тогда и с бандами покончим, и заживем нормально. Как тебе?

«Так себе план», — ответил я про себя, положив палец на спуск и поднимая прицел к голове. Он стоял боком, опираясь на дверь, дистанция была близкой, так что попасть в голову было проще, чем в корпус.

Выдох. Я нажал на спуск, и два глухих хлопка, направление которых невозможно определить из-за глушителя, смешались с шумом ветра.

Одна пуля вошла в уголок рта, приподнятого в улыбке от мечтаний о светлом будущем, вторая пробила висок. Тело, опиравшееся на окно, безвольно скользнуло внутрь кабины.

Раздался крик. С водительского сиденья донеслось сипение — кто-то рефлекторно пытался кричать, но зажал рот рукой и теперь только судорожно вдыхал воздух, не в силах выдохнуть. Я перевел переключатель огня на автоматический режим.

— Все, все в машину! Нападение! Банда или кто-то еще, они пристрелили Джейми! Живо в машину…

Водитель, похоже, женщина. Ее голос дрожал от ужаса. У нее, скорее всего, только пистолет, а на мне маска черепа. Самое время нагнать страху.

Я двинулся к кабине, но тут распахнулась задняя дверь фургона. Человек, сидевший внутри, выскочил с оружием наперевес и наткнулся взглядом на меня в маске. На мгновение он застыл, приняв меня за галлюцинацию.

Но я был реален. Я перехватил ствол его винтовки, которую он даже не успел вскинуть, вырвал из рук и отшвырнул через дорогу. Он попытался удержать оружие обеими руками, но бесполезно.

Пока он тянулся за пистолетом, я снова поднял ствол и всадил в него восемь пуль, начав с удобной верхней части груди и закончив линией до переносицы. На нем был бронежилет, но шлема не было.

Наемники «Осгарда», охранявшие периметр, поспешили к фургону, но тут со стороны пустоши загремели выстрелы. Это вступили Бола и Ева.

Я нарочито громко шагнул к водительской двери. Бронепластина на окне начала опускаться, но я подхватил её снизу рукой и слегка надавил вверх.

Механизм, тянущий вниз, и моя сила, толкающая вверх, столкнулись, внутри двери что-то заскрежетало, а потом… бронепластину просто вырвало с мясом, оставив царапины на стекле.

За стеклом короткостриженая женщина целилась в меня из пистолета, но стекло тоже было бронированным. Я сжал кулак. Она снова прижала руку к уху и затараторила:

— Маска-череп, черная форма, карабин «Беллвезер» с обвесом «Фитц и Моррисон». Э-это, похоже, «Беллвезер» пронюхали! Это их спецназ!

Пусть докладывает. Я ударил кулаком по бронестеклу. Армированный пластик между слоями стекла прогнулся, по стеклу побежали трещины. Теперь это был просто слой пластика.

Добросовестный доклад превратился в визг. Я ударил еще раз, и бронестекло провалилось внутрь, оставив дыру. Наверное, она впервые видела, чтобы кто-то бил бронестекло кулаком.

Она опустила пистолет и подняла руки. Один глаз у нее был искусственным, так что слезы текли только из второго. Я просунул руку в дыру, открыл замок и распахнул дверь.

Прижал руку к её уху, принудительно включая связь. Спросил. Голос я не менял, но это и не требовалось.

— Сколько брали за крышу?

— Н-не м-много… Т-то есть, максимум две-три тысячи кредитов…

— Плати. Наличными.

Те, кто на том конце провода, уже поняли, кто пришел. Это то, чего они в шутку боялись, когда начинали это дело. То, чем они клялись не заканчивать.

И, что важнее всего… занимаясь бандитизмом под крышей «Беллвезер», они забыли простую истину. «Беллвезер», Ведущая Овца, ненавидит паршивых овец.

— К-кто сейчас пользуется наличными… Я, я могу перевести на счет прямо сейчас, п-пожалуйста…

Раньше я просто держал руку у её уха, чтобы включить связь, но теперь схватил её за голову всей пятерней. Пора доставить заслуженный результат.

— А как вы поступали с теми, кто задерживал оплату под такими предлогами?

Второго шанса я дать не мог. Я не тот человек, который вправе давать шансы. Я рядовой сотрудник «Ночного Дозора», уволенный с позором из «Беллвезер», просто наемник.

Как такой, как я, может давать людям новые шансы? Я не стал издеваться над ней словами. Эмоций в моем методе зачистки было достаточно.

Она вцепилась обеими руками в мое запястье, но моя рука даже не дрогнула. Голову я держал крепко, так что она не могла отвернуться. Я вложил всю силу усиленного тела и ударил её головой о руль.

Раздался звук, как при аварии, и результат выглядел так же. Клаксон взвыл, непрерывно сигналя о том, что с водителем беда. Я переключил режим огня, снова включил связь и доложил директору:

— Офисные устранены. Исполнение было достаточно эффективным?

— Конец связи. Аж мурашки по коже. Вызываю чистильщиков «Беллвезер». Возвращайся, Офлайнер. Работа выполнена идеально.

Нужно помнить, что другая ЧВК закончила так жалко. Когда меня выгнали из «Беллвезер», ко мне отнеслись с уважением, как к своему, но если меня выгонят из «Ночного Дозора», всё будет именно так.

Я вспомнил слова Евы. Лучше оставаться «не плохим человеком», как она сказала.

Я вернулся к нашему фургону, не снимая маски, и уже собирался сесть вперед, но Валентина, ухмыляясь, показала назад.

— Твои глаза «Постчеловека» были нужны, чтобы их найти, вот ты тут и сидел. Директор зовет, Бугимен. Иди назад. И не забудь про мое пиво!

Она протянула кулак для удара. Я постарался контролировать силу и легонько коснулся её кулака своим. Казалось, я ударил даже слабее, чем она. Затем я открыл заднюю дверь и вошел.

В салоне уже травили байки. Проблема была в том, что рассказывал не я, а Кей.

— Я же говорила! Наш Офлайнер, чтобы спасти наемницу, которая ему задолжала, подошел к двум амбалам, даже пушку не достал, и такой: «Стоять! Я начальник отдела кадров наемников "Беллвезер", такой-то и такой-то!», а потом как дал им по голени! Я знала, что эта роль ему идеально подойдет! Если бы я не увидела это и не шепнула директору, он бы сейчас бегал хвостиком за Болой!

Я снял маску и балаклаву и только тогда усмехнулся. Хвастовство, блеф и самомнение через край. Но так как она хвастается не собой, а другими, никто не возражает.

Хотя нет. Последняя фраза была явным самовосхвалением. Но она делает это не так раздражающе, чтобы её возненавидели, так что пусть будет.

— Всё не так, Кей… Она мне не должна, это я сломал руку её напарнику. Если бы я назвался сотрудником, это было бы преступление, так что отдел я не называл, имя не выдумывал, по голени не бил, а просто врезал одному по шлему.

Кей затопала ногами, но фургон даже не качнулся. Она хотела выдать новую порцию слов, но Бола заткнула ей рот своей механической рукой и покачала головой, глядя на неё единственным живым глазом с выражением «ну ты и безнадежна».

— Не парься. Мы тоже верим Кей ровно настолько, сколько во мне осталось живого мяса. Прошу, директор Юн.

Директор протянула мне банку пива, которую, как оказалось, всегда готовил Энцо. Алкоголь на посту — это не дело, но… нет. Это было безалкогольное. Я решил не озвучивать свои мысли. Захотелось настоящего, неэффективного пива.

— Спасибо, Бола. Работа выполнена безупречно. Все три цели устранены, не успев сделать ни единого выстрела, и никто из них даже не заметил приближения Артура. Отлично.

На этом разбор полетов закончился. После этого директор Юн заговорила более расслабленно.

— Здесь только безалкогольное, но когда вернемся, сдадим снаряжение и выпьем по-настоящему. Как вам? Разбор полетов оставим на завтра.

Все взгляды естественным образом обратились к Энцо. Он на мгновение закрыл глаза, подсчитывая кредиты, а затем, словно смутившись от всеобщего внимания, сказал:

— С учетом премии за зачистку, э-э, по моим расчетам… Хватит на пять-шесть таких попоек, так что н-не беспокойтесь…

Будем считать, что я с опозданием послушался совета начальника охраны выпить синтетического эля после увольнения. Услышав это, даже безалкогольное пиво показалось вкуснее. Фургон развернулся. Мы поехали обратно в город.

Бола кивала в ответ на стену текста от Кей, отключив слуховые сенсоры, Энцо и директор всё ещё обсуждали дела. А Ева по-прежнему молчала.

Я уже начал думать, что лучше бы остался на переднем сиденье, когда Ева, сидевшая рядом, тихо повернула голову ко мне и заговорила. Голос был холодным, как всегда.

— Артур.

Я выпрямился, стряхнув расслабленность, и посмотрел на неё. Из-за разницы в росте смотреть в глаза было удобнее, если сидеть чуть развалившись.

— Да, старшая.

— Что ты убил?

Я не знал, какого ответа она ждет, поэтому решил ответить честно. Это были люди. Люди, сделавшие неправильный выбор. Не выбор был ошибкой. Ошибкой были люди, сделавшие его.

— Людей. Людей, сделавших неправильный выбор.

На лице Евы промелькнуло что-то среднее между облегчением и неприязнью. А может, и то, и другое. Она снова тихо заговорила.

— Честно. И спокойно.

Я думал, она скажет что-то еще, но она лишь проверила предохранитель на винтовке, прислонила её к себе и устроилась поудобнее. Правильно ли я ответил? Не знаю.

Вернувшись в офис, мы отметили завершение дела фастфудом из псевдо-продуктов, который под пиво шел неплохо. Завтра был выходной, так что атмосфера была расслабленной.

Кей ушла первой, сказав, что у хакеров работа есть даже ночью, но в офисе не стало тише, значит, посидели мы неплохо.

Жаль, что человек, который больше всех любит такие посиделки, ушел первым, да еще и под предлогом скучной работы, которую она так ненавидит.

«Ночной Дозор» работал и по выходным. Выходные — самое горячее время. Выходными днями были среда и четверг. Я удивился, почему мы отдыхаем в пик активности, но оказалось, что 107 компаний-партнеров просто дежурят по очереди.

В наемнической среде даже такой «эрзац-уик-энд» из двух дней подряд считался роскошью, как и само наличие гарантированных выходных.

Возможность ненадолго нарушить правило «есть работа — иди работай» уже сама по себе была сладкой.

Эта импровизированная попойка закончилась только к трем часам ночи. Мы не сидели в шикарном баре с крутым барменом и дорогим виски, но было неплохо.

Сказав, что вынос мусора можно поручить новичку, я вышел на свежий воздух и бросил пакет в большой бак сбоку здания. Когда я обернулся… я увидел ту, которую увидеть совсем не ожидал. Еву. Лунный свет, пробиваясь сквозь смог, терял половину яркости, а потом еще половину, но её темно-синие волосы было трудно не узнать. Она снова тихо спросила.

— А что ты ненавидишь, Артур? Просто… любопытно.

Трудно найти человека, которому слово «просто» подходило бы меньше. Я немного подумал, но и в этот раз решил быть честным.

— Наверное, тех ублюдков, из-за которых мое резюме превратилось в этот фарс. Тех, кто ходит и трепется, что «естественный человек прекрасен». Но я еще многого не знаю, так что собираюсь провести расследование и выяснить причины. То, что со мной случилось… не могу рассказать, но это было нелепо. Не хочу жить с этим грузом всю жизнь, так что начну копать прямо с завтрашнего дня. Выходной же.

Она обдумывала мой ответ. Ровно семь секунд. На этом молчание закончилось.

— Помощь нужна? Если хочешь, могу помочь.

На внезапный вопрос последовал внезапный ответ.

— Э-э… Честно говоря, я даже не знаю с чего начать. Скорее всего, буду просто топтаться на месте.

— Ничего. Мне правда просто любопытно. Если не хочешь, больше не спрошу. Это ведь личное.

Впервые после ухода из компании я встретил человека, готового добровольно влезть в чужие личные проблемы. Остальным хватало намека на то, что мои записи в «Беллвезер» исчезли по неким причинам.

Так что я решил поверить, что ей «просто любопытно». Я подбирал слова, но в итоге сказал то, что обычно говорят хорошие люди.

— Хорошо. Вдвоем всяко лучше, чем одному, верно?

Она слегка пожала плечами, словно говоря «кто знает». Это было третье проявление её эмоций после улыбки уголком рта на полсантиметра и касания лба.

— В этом мире есть люди, которым лучше быть одним и никого не втягивать, Артур.

— Эм… Вы же не потому предложили помощь, что боитесь, как бы я кого не втянул в свои проблемы?

Ева снова подняла правый уголок рта на полсантиметра и покачала головой.

— Вовсе нет. Как по мне, тебе можно доверять. Наверное.

Раз меня не считают ребенком, то и мой первый выходной, похоже, не грозил быть одиноким и тихим. И это хорошо.

---

Примечание:

[1] Бугимен (от англ. boogeyman) — персонаж западного фольклора, «детское пугало»: не конкретный монстр, а безликий страшный «кто‑то», который приходит в темноте за теми, кто плохо себя ведёт; культурный аналог русской «бабайки». В современной массовой культуре так часто называют тихих, неостанавливаемых убийц или мстителей.