— Берта, можешь настроить характеристики аватара под параметры выращиваемого усиленного тела?

Это были первые слова, которые я произнёс, придя в себя, после того как дал немного отдохнуть мозгу: он дважды терял сознание, но так и не знал нормального сна. Мне хотелось хотя бы почувствовать, каково это — двигаться.

Аватар рассыпался на графические блоки, а затем начал пересобираться. Поскольку это была реабилитационная виртуальная реальность, запрограммированная на более-менее точное соблюдение законов физики, я смог ощутить изменения в теле.

Сердце билось примерно раз в четыре секунды, а чувства были настолько обострены, что, если закрыть глаза и сосредоточиться, можно было ощутить, как тело едва заметно вибрирует в такт его ударам. В обычном режиме чувствительность была снижена, так что особого дискомфорта это не доставляло.

Ощущение лёгкости тела тоже было запредельным. Оно не шло ни в какое сравнение с движениями моего прежнего тела — это была именно та скорость, с которой двигался тот биоинженерный урод, разорвавший меня на куски. Я с трудом подавил подступившую тошноту.

Упрощённые числовые показатели физических способностей полностью соответствовали каталожным характеристикам тела «Постчеловек IV». Приходилось исходить из того, что его действительно создают. Нужно только понять, какова цель.

Их цель почти наверняка — само усиленное тело. Операции по пересадке тел серии «Постчеловек» проводились только для сотрудников «Беллвезер» или лиц, сертифицированных авторизованными подрядчиками компании.

Чем самому добиваться разрешения и проводить операцию для конкретного заказчика, куда быстрее использовать мозг удачно подвернувшегося сотрудника «Беллвезер» для выращивания, а затем просто извлечь этот мозг и продать готовую оболочку.

Пытаясь привыкнуть к движениям, я бродил по виртуальной реальности, моделирующей только видимую мне часть жилого блока сотрудников, и спросил Берту:

— Можно ли установить что-то внутри инкубатора? Ну… медицинское оборудование. Особенно для пересадки мозга.

— Невозможно. Внутри инкубатора нельзя установить ничего, кроме инжектора питательных веществ, отсоса отработанной жидкости и датчиков мозговых волн. Никакого дополнительного оборудования не установлено.

По крайней мере, я не лишусь шанса снова увидеть свет реального мира. Я сделал глубокий вдох и выдохнул. Значит, они будут ждать перед инкубатором, чтобы схватить меня.

К счастью, в бою с тем биоинженерным уродцем все мои компоненты, начиная с нейропроцессора, были уничтожены, так что взломать мой мозг они не смогут. Не знаю, можно ли назвать это удачей.

Врач, заперший меня здесь, наверняка уверен, что я купился на его ложь. Вряд ли он думает, что я покорно склонил голову только потому, что у меня не было выбора. Так что много людей в засаде быть не должно.

Есть ли другая цель? Сомнительно, что их цель — просто по доброте душевной пересадить меня в пиратскую копию тела. Люди не делают ничего, если не получают выгоды.

Всё, на что я мог полагаться — это знания, полученные в университете безопасности «Беллвезер», и пара месяцев реального опыта. Возможно, это ошибочное суждение.

Но в ситуации, когда нужно принимать решение, единственное плохое решение — не принимать никакого. Я должен действовать. Я должен проглотить тревогу и, как гласит девиз «Беллвезер», стать овцой, которая ведёт.

Во-первых, когда я выйду, я буду без оружия. Я попытался вспомнить примерную дату, когда проходил тренировки по рукопашному бою, и вызвал Берту.

— Берта, можешь ввести стимулятор гиппокампа и вызвать воспоминания за вторую неделю июля 2096 года? Прошу.

Добавлять «прошу» при приказе ИИ было необязательно, но сейчас я был в отчаянии. Сделав глубокий вдох, я уставился на виртуальный экран, возникший перед глазами.

На нём профессор читал лекцию по рукопашному бою. Это был лысый мужчина с запоминающейся внешностью: его челюсть была полностью заменена на металлическую, а в подбородок вкручен огромный болт.

Даже он начал обучение со слов: «Хотя рукопашный бой в реальном бою почти бесполезен…». Похоже, не так уж и бесполезен, профессор. Я начал заново прослушивать лекцию из своей памяти.

***

Я повторял это целый месяц, пока не закончилось выращивание тела. С помощью Берты я создал манекен с физическими характеристиками, составляющими половину или более от возможностей тела «Постчеловек IV», которое мне предстояло получить, и вбивал в него восстановленные в памяти приёмы, ломая его снова и снова. Неважно, каких наёмников подготовил тот врач. Это усиленное тело было отличным инструментом, чтобы вырыть себе путь из могилы.

Средств связи с внешним миром не было. Каждый раз, когда накатывала тревога от неизвестности, я проверял статус инкубации. К концу четвёртой недели там уже плавало тело, почти идентичное моему прежнему облику.

Сомнения в том, хватит ли месяца повторения лекций по рукопашному бою, я подавлял, увеличивая количество тренировочных манекенов, создаваемых Бертой, и подгоняя их физические параметры всё ближе к уровню «Постчеловек IV».

Время пролетело быстрее, чем я думал. Скоро наступит Хэллоуин. Говорят, в Хэллоуин бродят призраки и монстры. Отличный день, чтобы спустя месяц выбить крышку гроба и вырваться наружу.

30 октября, 22:55. До окончания процесса оставалось около часа, инкубатор завершал финальные операции. В обычной процедуре на этом этапе наносился серийный номер, но у подделки его быть не могло.

Я сделал глубокий вдох. Теперь и тело снаружи было готово настолько, что могло дышать. Пришло время попрощаться с Бертой — моим единственным окном во внешний мир всё это время в виртуальной тюрьме.

— Берта, ты знаешь, за сколько минут до окончания инкубации можно выходить?

— Консервант и питательный раствор будут заполнять инкубатор до момента, пока не останется 30 минут до завершения. Слив смеси займёт 10 минут, после чего вам придётся подождать 20 минут для внешней проверки состояния, прежде чем вы сможете выйти. Внешняя проверка может быть пропущена по желанию. Вам нужна дополнительная информация?

Пока инкубатор заполнен жидкостью, ударить кулаком не получится. Где-то за 25 минут до конца верхняя часть тела уже будет над поверхностью. В этот момент я разобью инкубатор и выйду.

— Нет, всё в порядке. Хочу заранее попрощаться. Бывай. И спасибо тебе, Берта.

Сердце, бившееся раз в четыре секунды, теперь, подстраиваясь под уровень моей тревоги и стресса, билось раз в две-три секунды. С трудом выждав в таком состоянии ещё 10 минут, я увидел, как окружающий пейзаж снова начал белеть.

Берта объявила об освобождении из этой проклятой тюрьмы для мозгов. Базовый женский голос ИИ показался мне почти сладким.

— Инкубация завершена. Вы можете снова подключиться к телу. Желаете покинуть зону ожидания виртуальной реальности?

Слова, которые я хотел сказать целый месяц, наконец-то можно было произнести. Я не стал кричать их, барахтаясь в виртуальном воздухе среди виртуальных стен, ради этого момента.

— Выпусти меня. Хорошо. Да. Хорошо…

На мгновение сознание помутилось. А затем… я почувствовал удары сердца. Раз в четыре секунды. Похоже, я действительно нахожусь в новейшем усиленном теле «Беллвезер». Будем надеяться, что эта жуткая подделка сработает хотя бы один раз.

Я открыл глаза. Настоящие глаза. Не воспроизведённые по памяти, а действительно мои. Раствор всё ещё заполнял всё вокруг, но благодаря возможностям усиленного тела глаза не щипало.

Лёгкие были полны питательной жидкости, но проблем с дыханием не было. Просто ощущение дыхания под водой было ужасно чужеродным. Теперь я посмотрел сквозь стенку инкубатора прояснившимся взором.

Врач ждал меня снаружи. Теперь я мог рассмотреть его лицо как следует.

Бледное лицо со следами солнечных ожогов, коротко и неровно постриженные каштановые волосы с примесью блонда. Очки с простеньким проекционным интерфейсом. Он был похож не столько на торговца контрафактом, сколько на учёного, а скорее даже на студента. Студента с непомерными амбициями. У него было лицо человека, который чуть ли не взорвёт университет, а когда приедет полиция кампуса, закричит: «Я совершил открытие века!»

Как только наши взгляды встретились, он сжал кулаки и пробормотал что-то себе под нос. И я это услышал. Усиленные тела серии «Постчеловек» не зря называли новой расой.

— Я же говорил, что получится. Да, получилось… Теперь, по крайней мере, этот ублюдок Уолтер перестанет меня прессовать…

Что это значило, было не важно. Я изобразил панику, неуклюже барахтаясь в растворе. Он подошёл к инкубатору и громко произнёс, пытаясь меня успокоить:

— Подождите немного! Раствор будет заполнять ёмкость ещё минут тридцать. Процесс завершён, но это для безопасности. Потом я открою, вы выйдете и пройдёте осмотр в соседнем кабинете!

Берта говорила, что мое состояние можно проверить снаружи через инкубатор. Дешёвая ложь. Ожидая момента для мести, я коротко кивнул. Осмотрелся через зеленоватую пелену.

Помещение было небольшим. На столе в беспорядке валялось несколько планшетов; стол был дешёвым, а вот стул — дорогим, с двойной спинкой. А ещё там было двое наёмников.

Они были в дешёвых шлемах, чьи пулестойкие свойства вызывали сомнения. Кулак этого тела, вероятно, сможет такой расколоть.

Один держал дробовик нашего производства, «Беллвезер», а другой — конкурентов, «Фитц и Моррисон». Если бы это действительно был Комплексный медицинский центр Олд-Пасадена, человека с оружием «Фитц и Моррисон» здесь быть не могло.

Подкрепив свои подозрения множеством улик и догадок, я ждал, пока уровень жидкости понизится. Тридцать минут казались вечностью. Голос Берты подтвердил вторую стадию освобождения.

— Время ожидания для стабилизации истекло. Слив раствора. Пожалуйста, подождите.

Медленно, очень медленно. Жидкость начала уходить так же медленно, как билось моё сердце. Когда голова показалась над поверхностью, я взял приблизившийся шланг в рот и очистил легкие, выплюнув раствор.

Ощущение вдоха воздуха ровно спустя месяц было поистине особенным. Хотелось закричать от радости, но пока было нельзя. Настоящий повод для радости — основное блюдо — ещё не подали.

Показались плечи. Вскоре руки освободились из жидкости, верхняя часть тела почти полностью вышла наружу. Врач… нет, Джек подбежал ко мне, прыгая перед инкубатором, словно ребёнок перед подарком.

— Всё работает нормально? Нет, стоп. Это же я должен проверить… Простите. Это моя первая инкубация тела типа «Постчеловек IV». Так удивительно…

— Нет, ну что вы. Бывает. Это же естественно. Сейчас покажу, нормально ли оно работает…

Я намеренно растягивал слова, отводя плечо назад. Вкладывая в это всю злобу. Если он хотел это тело, просто отдам ему его. Выбрасывая кулак со всей силой, я закончил фразу:

— Джек.

Он без тени сомнения выпалил: «Спасибо». И только потом до него дошло, что я не могу знать его имени, и его лицо начало синеть, словно от переохлаждения.

Я нанёс удар. Характеристики этого тела, в которое «Беллвезер» вложила все свои технологии, тела, созданного ценой множества экспериментов в исследовательском корпусе, превращавших людей в биоинженерных монстров, были запредельными. Кулак врезался во внешнюю стенку инкубатора из армированного пластика. Пробил её насквозь и застрял, наполовину выйдя наружу.

Нужно соблюдать хоть какую-то осторожность. Причина, по которой тела «Постчеловек IV» являются самым мощным оружием «Беллвезер», в том, что солдаты в них обычно вооружены лучшим снаряжением компании. Я же сейчас был с голыми руками, даже без пистолета, и на мне не было ни то что бронежилета — даже тряпки.

Внутри инкубатора замигал красный свет. Аварийный сигнал повреждения. Увы, но выращивание моего тела уже завершилось Я ухватился за края пробитой дыры и рванул, расширяя проход.

Инкубатор, наглухо закрытый механическим замком, с треском ломающегося механизма начал открываться. Джек уже спрятался за наёмниками, а те, хоть и растерялись от неожиданности, вскинули дробовики.

Звук выстрела без глушителя в помещении всегда мучительно громок. Раздался почти взрывной грохот дробовика, и я почувствовал, как дробь осыпает левую руку, которой я прикрыл лицо. Было колко и больно.

Но это была реальная боль, а не виртуальная. Она была куда живее и ярче, чем та, что я чувствовал за чертовой игрой теней. Я стряхнул руку, и дробинки, неглубоко застрявшие в коже, осыпались.

Тело дёрнуло назад, но кровотечение, едва начавшись, тут же остановилось. Как я и отрабатывал в виртуальной реальности, я широким шагом рванул вперёд, мгновенно сократив дистанцию.

К тому моменту, как наёмник опустил ствол дробовика, подброшенный отдачей, я уже был перед ним. Он попытался ударить меня прикладом в челюсть, но мои глаза были настолько хороши, что я мог бы замерить скорость, с которой стекает пот по его перепуганному лицу.

Он думал, что я с таким телом буду тупо лежать на операционном столе? Стало смешно до абсурда. Я просто переломил ствольную коробку дробовика, а затем врезал кулаком ему в бок снизу вверх.

Увидев, что это не сработало, наёмник выхватил с пояса нож. Я перехватил его запястье и вывернул. Одним резким рывком сломал предплечье и швырнул его тело в сторону другого наёмника.

Снова выстрел. На этот раз дробь попала прямо в бок, но боли было не больше, чем от толчка. Раскалённый свинец жёг, словно прижигая рану.

Джек попытался сбежать, но инкубатор стоял прямо у двери. Он забился в угол комнаты, похожей на личную лабораторию, и истерично завопил:

— Сделайте же что-нибудь! Вы же наёмники, какого хрена не можете скрутить одного голого парня!

— Ты же сказал, что он обычный человек…

Я снова рванул с места, так сильно оттолкнувшись от пола лаборатории, что по покрытию пошли трещины. Второй наёмник — как оказалось, женщина — передёрнула цевьё дробовика. Сблизившись, я перехватил цевьё рукой, не давая ей дослать патрон.

На лице наёмницы с бледно-каштановыми волосами, собранными в хвост, и одним кибернетическим глазом начал проступать страх. Как молоко, пропитывающее хлеб: сначала немного, но вскоре всё лицо стало вязким от ужаса.

Ее перекошенное лицо напомнило мне мое собственное, когда я встретил биоинженерного монстра у входа в лабораторию, и к горлу подкатила тошнота. К счастью, желудок был пуст. Я силой вырвал у неё дробовик.

Наёмники просто работают за деньги. Получают ли они надбавку за риск? В этот момент я понял, что не могу сорвать с неё шлем и разнести голову из дробовика. Мы просто торговцы своими жизнями, одного поля ягоды.

Я направил дробовик ей в голову и заговорил. У Джека, похоже, даже оружия самообороны не было. Цена беспечности — провал безопасности. Я пережёвывал свою неудачу.

— Да, обычный человек. Рядовой сотрудник 4-го отдела охраны службы безопасности лос-анджелесского филиала «Беллвезер». Понимаете, что вы создали, заперев этого «рядового» в инкубаторе? Вас поимели. Вы влезли в дерьмо, которое вам не разгрести. Я свяжусь с «Беллвезер». Если не будете сопротивляться — вы ничего не знали. На что поставите? На «Беллвезер» или на этого ублюдка?

Наёмница соображала быстро. Зрачок её киберглаза, состоящий из трёх концентрических кругов, тревожно дрогнул, и она, выхватив свой пистолет, направила его на Джека.

— Чёрт… Ставлю на «Беллвезер». Держи. У тебя же связи нет.

С этими словами она, держа Джека на мушке, достала из кармана смартфон и протянула мне. Те, кто не ставил нейропроцессор, до сих пор пользовались такими штуками. Ну, дело вкуса.

Неудобная и примитивная вещь, но, по крайней мере, не нужно рисковать тем, что тебе поджарят серое вещество при взломе мозга. Я позвонил в «Беллвезер» с этого телефона.

Даже не было гудка — сразу раздался голос Стефанет. Попытка связи с «Беллвезер» с внешнего устройства — работа для ИИ безопасности. Она была довольно холодна.

— Внешнее устройство связи, назовите себя. Местоположение устройства определено. В случае отказа, в худшем случае, на место может выехать группа быстрого реагирования «Беллвезер».

— Стефанет, надеюсь, ты хотя бы мой голос ещё не забыла. Артур Мерфи, «Пастухи», 4-й отдел охраны службы безопасности лос-анджелесского филиала «Беллвезер», позывной Пастух-6. Прошу подтвердить голос.

На губах сама собой появилась улыбка. Хихикать было глупо, но чувство, что я своими силами сбежал из этой тюрьмы для мозгов и могу вернуться в компанию, было чертовски приятным.

— Артур… Вы живы? В базе «Беллвезер» значится, что вас срочно доставили в больницу в день инцидента, но повреждения мозга были слишком серьёзными, и вы скончались. Где вы сейч…

— А… ха-ха! Не знал, что ты умеешь паниковать, Стефанет. Ты же сказала, местоположение определено. Я сам не знаю где я, так что пришли спецназ. Какой-то пиратский делец украл мой мозг и использовал для выращивания усиленного тела.

Это было неэффективно, но это была приятная неэффективность. Стефанет, проведя мгновенную оптимизацию, ответила. Её голос звучал… радостно?

— На ужасного типа вы нарвались. Отправляю спецназ прямо по координатам. Нужно что-то ещё? Медицинская помощь или…

Место попадания дроби зажило само собой, почти без кровотечения. Мысль о том, что того биоинженерного монстра создали ради этой регенерации, заставила кончики пальцев слегка дрожать.

— Больше ниче…

Я хотел сказать «ничего», но наёмница, одолжившая мне телефон, покраснела и громко кашлянула. Только тогда я осознал свой вид и добавил:

— А, чёрт. Пришлите униформу моего размера. Я тут вылез из инкубатора, скрутил этого пирата и звоню.

Судя по реакции Стефанет, появилась слабая надежда, что компания, приняв во внимание ситуацию, заберёт это тело, но вырастит мне новое, и на этом всё закончится. Фраза «исключений не бывает» звучала как имя монстра из кошмара. Монстра, который исчезает, стоит открыть глаза.