Лицензия наёмника была готова уже на следующий день. Обычно выдают только цифровую версию, но, видимо, специально для меня — чьё ужасное состояние ничем не отличалось от натурала — прислали ещё и пластиковую карту с чипом.

Теперь мне хотя бы не придётся каждый раз пускаться в долгие объяснения, кто я такой. В наше время, чтобы доказать, что ты существуешь, нужно числиться в какой-нибудь компании. Тот, кто не нанят — несуществующий человек, которого пересчитывают разве что во время переписи населения.

Засунув карту с чипом в бумажник, я занялся проверкой оружия. Пистолет был куплен в любимом магазине Болы, так что беспокоиться особо не о чем, но это стало ритуалом ещё с тех пор, как я в средней школе выбрал карьеру в службе безопасности «Беллвезер».

Странно ли, что в качестве профориентации школьнику суют в руки штурмовую винтовку? Не знаю. Если это странно, то как тогда вообще выглядит «нормальная» жизнь?

Пистолет, который нашёл для меня хозяин оружейной лавки, был точно новым. Качество такое, что его хоть сейчас выдавай в штатный арсенал охраны.

Если такие вещи валом идут по чёрному рынку, нет ничего удивительного, что те, кто напали на наёмницу, обещавшую мне выпивку, были вооружены стволами «Беллвезер».

Зачем кто-то из отдела снабжения вообще ввязался в такое? Да, «Беллвезер» не платит столько, чтобы в кредитах можно было купаться, но на зарплату корпорации жить без нужды — более чем реально.

«Беллвезер» занимала почти половину города, и сотрудникам делали скидки в самых разных местах. Плюс уважение и привилегии, которые за деньги не купишь, но которые очень легко переводятся в деньги.

Рано или поздно «Беллвезер» найдёт растратчика. Тогда ещё неизвестно, останутся ли у него вообще кредиты, а вот привилегии и особое отношение отнимут гарантированно. Ставка, у которой нет смысла.

Значит, дело не в деньгах. А если не в деньгах… непонятно. Формально «Беллвезер» больше не была моим делом, но для города она оставалась важной, и в «Беллвезер» по-прежнему оставалось много дорогих мне людей.

Если что-то выясню — сообщу. Можно даже по-старинке составить «доску улик». Похоже, мне ещё и в детективы играть. Всё равно ради мести придётся копаться в «Джайне» — пусть это будет побочным заданием.

Я уже собирался просмотреть материалы в телефоне, когда в дверь дежурки постучали. В такой час единственный, кто мог прийти ко мне — это директор, так что я сначала убрал пистолет в кейс и только потом ответил:

— Войдите.

Стоило словам слететь с губ, как дверь открылась. В отличие от вчерашнего относительно свободного наряда, сегодня директор Юн была в безупречном деловом костюме. В руке — коробка с логотипом «Беллвезер».

Лёгкая улыбка на лице говорила, что новости не из плохих. Протягивая мне коробку, она осмотрела комнату и дважды кивнула.

— Здесь куда аккуратнее, чем когда Валентина использовала это как склад. Можете пока использовать как жилую. А это… откройте. Достала через связи в «Беллвезер». Содержимое связано с делом, которое хочу вам поручить.

Внутри лежали: комплект боевой формы, где чёрный, тёмно-серый и светло-серый хаотично, но в то же время ритмично перемешивались; набор налокотников и наколенников; и баллистическая маска с прорезями только под глаза и нос — живой намёк на череп.

— Ни один хакер не сможет взломать вас, мистер Артур. В вас просто нет того, что можно хакнуть. Даже если вы воткнёте в ухо гарнитуру, сканеры не засекут ничего подозрительного. Они настроены на поиск людей с нейропроцессорами, так что такую мелочь игнорируют.

Немного помолчав, она добавила:

— А разве вы слабы? Вы ведь носите тело, равное тем «волкам в овечьей шкуре».

«Волками в овечьей шкуре» называли штурмовой отдел службы безопасности «Беллвезер». Штурмовики филиала носят модель III, так что по характеристикам тела я их превосхожу.

Я поднял маску, где даже глаза закрывались полупрозрачными линзами, и постучал по ней пальцем. По её жесту приложил к лицу и посмотрелся в зеркало, которое она поднесла. В отражении на меня смотрел череп.

— Наши противники — не солдаты мегакорпораций, — продолжила она. — Это ЧВК, которые своим поведением вредят городской безопасности и за это попали в список на ликвидацию «Беллвезер». Настоящие банды. И террористы.

Террористы. «Джайна». Ненависть вскипела во мне волной. Пока без направления. Поэтому следующие слова директора прозвучали особенно сладко.

— Напугайте их. Сделайте так, чтобы их хакеру было страшно торчать в своём офисе, а водитель нашёл себя мёртвым за рулём собственной машины.

В «Ночном Дозоре» всего четыре полевых бойца: Бола, Ева, директор и я. До меня было трое. В открытой схватке Бола — наёмник высшего класса.

Если она наденет шлем, мелкокалиберные пули её не возьмут, а крупный калибр у врагов вряд ли найдется мощнее, чем у неё.

Но Бола уязвима для взлома. Всё её тело, кроме мозга, можно хакнуть. Выходцы из «Беллвезер» по определению ненавидят переменные. Для директора я был тем, кто нивелирует такие переменные.

Всё, что мне было нужно — один успешный выход. Потом оставалось только ждать, пока слухи сделают остальное.

Одного слуха о том, что во время боя с «Ночным Дозором» хакер внезапно оказался мертв, а сигнализация даже не пикнула, достаточно, чтобы это пошло гулять по сетям.

Черная форма, маска — всё это лишь реквизит для создания этого слуха.

Для человека без нейропроцессора, который не может зайти в Сеть без внешнего оборудования, это, пожалуй, самое полезное, что вообще можно делать. А если работать аккуратно, ещё и довольно безопасное.

— Если ударить им по тылам, боевой дух просядет, — сказал я, — и Бола размолотит их без труда. Плюс риск взлома упадёт, ей будет гораздо легче двигаться.

Выходцы из одной компании обычно хорошо понимают друг друга. Выходцы из «Фитц и Моррисон» привыкли действовать почти полностью автономно, а выпускники «Беллвезер» ценили импровизацию только внутри чётко расписанного плана.

— Приятно работать с тем, кто из той же… нет, даже не из той же компании, а просто обучен так же. Сложно не будет. Враг «Беллвезер» — наш враг, а значит, враг жителей этого города. Считайте, что служите городу, мистер Артур, пусть и под другим флагом.

Этот город уже слишком привык к «Беллвезер», может быть, даже сросся с ним, и это казалось естественным. Пару террористов всерьёз верит, что «если обрушить Беллвезер, наступит новая эпоха», и, возможно, это не полная ложь.

Вот только эта «новая эпоха» будет эпохой, в которой всё станет лишь хуже и примитивнее, потому что исчезнет опора, державшая на себе половину города.

Я пошёл в «Беллвезер», потому что хотел защищать очевидные вещи.

Я поступил в университет подготовки охраны, потому что верил в «Беллвезер» — компанию, которая строила школы, добровольно взяла на себя убыточный бизнес городской безопасности и сделала так, что её служба безопасности реально патрулировала улицы.

Как и сказала директор, сменился лишь поводок, но Пастух остался Пастухом.

У меня никогда не было великих амбиций. Я просто хотел жить нормально. Очень нормально. А мстить «Джайне» я собирался только потому, что эту нормальную жизнь уже не вернуть.

Даже если вера предала меня, я не должен предавать веру.

С этой мыслью я взял себя в руки и решительно кивнул. Когда-то отрепетированное лицо «надёжного новичка» теперь выходило почти естественно.

— Да, задача непростая, — сказал я. — Но я возьмусь. До сих пор меня просто швыряло по непредвиденным ситуациям, а теперь сам стал этой самой непредвиденной переменной. Значит, пора делать то, что делают непредвиденные переменные.

— Я начинаю думать, что мне повезло нанять такого сотрудника. Как закончите с экипировкой, посмотрите программы тренировок — я подготовила для вас несколько, по стандартам «Беллвезер». А ещё…

Она на секунду замолчала. Обычно её глаза были устремлены куда-то вдаль, туда, чего остальные не видели, но сейчас выражение лица было простым, человеческим, почти коллегиальным.

— Вы, наверное, его не знаете и никогда не работали вместе, но всё это предоставил один «Пастух». Видимо, произошла какая-то накладка.

Директор Юн перевела дыхание и, неторопливо, почти лениво, добавила — и это звучало приятно, особенно после её недавних слов про «напугать террористов»:

— Можно было бы оформить как обычный обмен учебными материалами с официальным партнёром «Беллвезер», но он передал: «Прошу позаботиться о Пастухе-6». Похоже, этот неизвестный Пастух-6 жил не совсем зря. Верно?

Как бы ни автоматизировался этот город, кое-что всё равно оставалось неавтоматическим.

Я глубоко вдохнул и кивнул. Сознательно перекрыл слёзные железы.

Даже тех денег, что я получил при увольнении, было слишком много, а теперь у меня и вовсе не осталось способа расплатиться. Я уже не был Пастухом-6, не обязан был ничего возвращать и не мог — и именно это знание, что я и не должен, и не могу, поднималось липким, неприятным чувством.

Остаток времени до начала смены я убил в тренажёрных программах, которых не видел уже давно. В отделе охраны чаще всего именно этим и занимаются — тянут время.

Наша задача — держать позицию, пока остальные сотрудники сваливают, а мобильные группы и спецназ перемалывают противника. До сих пор мне приходилось опираться на то, что я нахватал краем уха, но теперь это должно было измениться.

Когда я вышел из комнатки с гордым названием «тренировочный зал», где сиротливо стоял один VR-терминал, и принял душ в дежурке, было уже почти восемь.

Ева снова пришла рано. Увидев меня, она кивнула — короткий, резкий кивок подбородком, и пошла дальше. Её темно-синие волосы с легкой волной качнулись. Уже проходя мимо, она вдруг чуть замедлилась, обернулась и посмотрела прямо на меня.

— Вчера ты не пошёл на выезд, лицензии ещё не было. А сегодня как, Артур?

— Этим утром выдали, — ответил я. — На задания выйти могу, но… плечом к плечу с вами стоять мне не светит, сонбэ.

При слове «сонбэ» Ева слегка поморщилась, но потом покачала головой. Рука дёрнулась к лбу — словно она забыла, что это протез, — и она с раздражением отдёрнула её. Похоже, это была её больная тема.

Голос зазвучал более взволнованно, чем обычно. Она понимала, что я не хотел её задеть, пыталась задавить эмоции, но они всё равно прорвались. Это была не злость.

— Я из тех, кто считает странным называть «друзьями» людей, с которыми вместе убиваешь, — сказала она. — Так что, пожалуйста, не говори так. Ты… не плохой человек, Артур. [1]

После «ты…» повисла длинная пауза. Я не стал гадать, что именно она собиралась сказать.

Казалось, будто кто-то ковыряет рану, на которой только-только взялась корка.

Когда на сбитом колене появляется корка, кровь останавливается и рана больше не растёт. Но под коркой всё ещё рана; ей нужно время, чтобы зажить. Похоже, у Евы была именно такая, давняя и плохо заросшая.

Я так и не нашёл, что ответить, и лишь слегка кивнул. Ева молча прошла к углу офиса, села на стул, надела старомодную гарнитуру, полностью закрывшую уши, и обняла колени.

***

Через какое-то время все снова собрались.

Бола — в тяжёлом бронежилете, на этот раз в плотной бронекуртке, которая, в отличие от плаща, полностью скрывала её выступающий механический позвоночник, и в шлеме, закрывавшем даже ту четверть лица, что раньше оставалась открытой. Кей — с плохо ухоженными, пушистыми персиковыми волосами, стянутыми в один хвост. Валентина — уже не в своих лёгких протезах, а с полноценными, тяжёлыми киберруками и киберногами. Все были экипированы и готовы к работе.

Директор коротко пояснила, какая роль отведена мне. Бола одобрительно хмыкнула и хлопнула меня по спине своей металлической рукой. Тело рефлекторно дёрнулось, но боли почти не было.

Потом был разбор вчерашнего дела. Надо было взять двух грабителей круглосуточного магазина. Массового выезда не потребовалось: директор и Ева сняли их снайперским огнём, и на этом всё.

Я понемногу привыкал к ритму «Ночного Дозора». В восемь приходишь, приводишь в порядок себя и снаряжение, разбираешь прошлые заявки, а ближе к одиннадцати готовишься к распределению новых.

Хватать заказы — работа Кей, но следить за списком — наша общая.

В центр офиса Кей поставила голографический дисплей. Столбцы заявок пока пусты, и за пару минут до одиннадцати она начинала нервно жать «обновить».

В 10:59 она потянула окно так, чтобы обновление срабатывало, как только отпустишь палец, запустила секундомер и застыла. Тайминг был идеальным. Перед глазами выросла стена заказов.

Ровно в 11:00 список наполнился более чем двумя сотнями заявок. Во всех них кто-то должен был умереть — один или несколько человек. В этом городе только тех дел, что доверяли наёмникам, набиралось свыше двухсот в день.

Да, агломерация Лос-Анджелеса огромна, но всё равно.

Кей раскидала эти заявки по экрану. Пока мы их просматривали, задания, которые успели перехватить компании с более высоким приоритетом, автоматически исчезали из списка. Ева коснулась одной из оставшихся и сдвинула её в сторону директора.

Юн быстро пробежалась по содержанию и подтвердила участие. На голографическом бланке отпечатался логотип «Ночного Дозора». Торги были завершены. Я только успевал бегло прокручивать список и так и не понял, по каким признакам они успевают выхватывать «нормальные» заказы.

Затем на голографическом экране всплыл логотип цели: рыцарь, держащий щит и пистолет. Фото здания, карта, шесть лиц. Похоже, это была другая ЧВК.

И ещё одна карта — шоссе в пустоши за пределами агломерации Лос-Анджелеса.

Трасса, которой пользовались разве что крупные корпорации для перевозок. Вокруг — пустота, разве что логова пары банд. В принципе, место, куда ЧВК могло ехать по делу.

Начался брифинг. Моё первое задание.

Я крепко сжал кулаки в чёрно-серой форме и молча настроился.

— Сегодня у нас зачистка, — сказала директор. — «Осгард», официальная партнёрская ЧВК «Беллвезер», помимо следования корпоративным директивам, самовольно собирала дань с торговцев вокруг своего офиса, выдавливала прибыльные магазины и заселяла их арендаторами, платившими им комиссию. Так они потеряли даже минимальный статус официального партнёра и теперь подлежат зачистке от имени «Беллвезер».

Насилие без предлога только бьёт по морали. Подробно объяснить, зачем мы это делаем, — самый простой и эффективный способ поднять боевой дух.

Следующее фото: банда грабит магазин, а сотрудники «Осгарда» стоят в стороне и охраняют соседние, «свои» точки. Снято, кажется, с дрона.

Вот и предлог: люди валяются на полу, тянутся к бойцам «Осгарда», а бандиты вырывают у них из рук последние купюры.

Сами «осгарды», тихо делящиеся с бандами территориями, и делали зачистку этих банд сложной. Значит, сегодня ночью зачистят и их. Ночи Лос-Анджелеса и без того часто пахли порохом.

— Сегодня по плану «Беллвезер» «Осгард» должен был выполнить задачу в пустоши за пределами агломерации, — продолжила Юн. — Мы дождёмся, пока они закончат, после чего корпорация официально снимет с них статус партнёра и лишит защиты. Затем мы зачистим уже незащищённый «Осгард».

Значит, та карта пустоши была местом их задания. Если сегодня они не успеют отработать и вместо этого будут уничтожены, «Беллвезер» потеряет ещё одного подрядчика.

— Рельеф там ровный, ни холмов, ни укрытий, местность ниже уровня дороги, — продолжала она. — Так что в качестве снайперской позиции нам хватит фургона. Как только определим, где они припаркуют свою машину, Бола и Первый стрелок ударят с фланга. Мистер Артур, вы подойдёте к их фургону и устраните офисных сотрудников и… если поблизости окажутся часовые-наёмники, то и их. Вопросы?

Не «Ева», а «Первый стрелок». В этом обращении чувствовались и уважение, и чёткое распределение ролей. Ничто в плане не вызывало у меня тревоги, и я промолчал. Первой заговорила Бола.

— Эти куски мяса сегодня должны чистить бандитов с базой в пустоши, — сказала она. — А если те заныкаются в логове и будут отстреливаться изнутри, что тогда?

— В идеале, — ответила Юн, — дождёмся, пока они гарантированно выйдут из укрытия и отойдут от базы. Если так не получится, Бола использует свой подствольный гранатомёт. Для этого придётся подойти к ним ближе, поэтому в таком случае надбавка за риск будет увеличена на пятьдесят процентов. Ещё вопросы?

Директор оглядела нашу молчаливую группу. Лишь затем удовлетворённо кивнула и, чтобы окончательно поднять боевой дух, добавила:

— У «Осгарда» был первый шанс. Можно было довольствоваться статусом партнёра, получать стабильные заказы и стать успешной ЧВК. Но они от этого отказались. Мы не действуем первыми. Мы — реакция. Мы всего лишь доставляем положенный результат их собственных действий. Ладно. Все — в фургон.

— Принято, — отозвались по очереди. Бола — машинально, Ева — холодно, Кей — вяло, Валентина — неторопливо… Энцо — с явной тревогой. Я — ровным голосом. Мы спустились по лестнице и забрались в бронированный фургон. Машина тронулась.

Светодиоды, неон и их послесвечения заполняли город цветами, как яркие галлюцинации наркомана. Огромные рекламные панели и медиафасады делали центр почти таким же светлым, как днём.

Под этим светом я натянул чёрную баллистическую маску — по цвету полную противоположность городу. Линзы в области глаз гасили пёструю яркость: городские огни казались вполовину тусклее. А чёрная ночь, до сих пор скрытая под этим свечением, стала вдвое чётче.

---

[1] Сонбэ (선배 / Sunbae): Это старший товарищ (по школе, работе, армии). Это иерархия. Сонбэ может быть другом, но в первую очередь он — наставник или тот, кто выше по рангу/опыту.

Конфликт Евы: Она говорит: «Мы не друзья, мы соучастники убийства».

Когда Артур называет её «сонбэ», он пытается выстроить связь (коллегиальную, почти дружескую, «мы одна банда»).

Ева отвергает эту связь: «Не называй меня так (не привязывайся), мы просто убиваем людей».