Ливень стоит стеной. Вода барабанит в стекло, но звука нет. Жилой блок сотрудников «Беллвезер»[1], где я работаю, славится идеальной шумоизоляцией. Сомнительный комплимент для здания, построенного военным подрядчиком.

Даже приблизив лицо к окну, я не ощутил ни сырости, ни того слабого запаха земли, который обычно приносит дождь. В отражении видны лишь мои каштановые волосы да чёрный кибернетический глаз с модулем коррекции прицела.

Что-то не так? Я на секунду задумался над этим бесполезным вопросом, но тут же отбросил его. Если это утро «неправильное», то как тогда выглядит «правильное»? Тратить время на то, что мне неподвластно — неэффективно.

К тому же, время поджимало. Было бы смешно, если бы сотрудник службы безопасности опоздал на смену из-за того, что не почувствовал запаха дождя.

Я ещё раз оправил одежду.

Всё, что было на мне, выдала компания. От чёрной футболки с логотипом-колокольчиком до тёмно-синей униформы охраны, глаза с автоприцелом и рук с системой стабилизации тремора. Всё — казённое.

Я был почти готов к выходу, но всё же подошёл к зеркалу в спальне и ещё раз отрепетировал лицо «энергичного и надёжного новичка» — то самое, которое я старательно тренировал после первого рабочего дня. Выглядело это сплошной неловкостью.

Служебный ИИ-ассистент, подключённый к моему глазу и разделяющий со мной поле зрения, заговорил голосом, полным разочарования.

Кажется, что у него есть эмоции, но это лишь языковой модуль. Его голос звучал как ворчание грубоватого человека, не умеющего выражать заботу, но он просто был обучен так звучать.

— Честное слово… У вас каждый день как первый выход на работу. Сделайте лицо попроще, без эмоций вам лучше. Вы нормальный боец, не надо пытаться лизать задницу начальству с помощью мимики. Может, попробуете просто поверить в себя?

Забавно, но даже зная правду, этот якобы добрый, но в то же время ехидный голос неплохо помогал повысить продуктивность. Я вздохнул и ответил. Со стороны казалось, что я говорю в пустоту.

— Если бы мне говорили такое с восьми лет, я бы, наверное, поверил. Но двенадцать лет я слышал только «старайся лучше», а теперь вдруг должен поверить в себя? Было бы странно, если бы это изменилось за одно утро.

ИИ ответил довольно сухо. Уже не так колко, как раньше.

— Спрошу то же самое через двенадцать лет, главное, чтобы ответ не был таким же. Если готовы к выходу, начинаю проверку протоколов. Разрешаете внешнее управление имплантами?

— Разрешаю.

Стоило прозвучать голосовому подтверждению, как тело начало действовать независимо от моей воли. Я выхватил пистолет без магазина, и на сетчатке появилась виртуальная прицельная линия, следующая за движением ствола.

— Функция помощи в прицеливании — норма. Проверь стабилизацию рук.

Я сознательно включил функцию подавления тремора и сжал рукоять. Рука сжала оружие с заданной силой — ни больше, ни меньше — и застыла абсолютно стабильно.

— Антитремор в норме. Проверяю систему жизнеобеспечения. Будет немного больно.

В затылке мерзко дёрнуло. Ощущение, будто в шее зашевелился холодный жук. Механизм, который обычно спит, подал признаки жизни. Компании выгоднее откачать обученного сотрудника, чем тратиться на подготовку нового.

Хотя, по правде говоря, эта штука давала лишь крошечный шанс не сдохнуть сразу. Просто короткая отсрочка, чтобы эвакуационная бригада успела довезти то, что от меня останется, до чана с регенерационным раствором.

И всё это бесполезно, если эта крошечная дрянь в шее сбойнет. Но моя система жизнеобеспечения сработала отлично. После завершения проверки протоколов перед глазами всплыл большой зелёный круг.

— Проверка протоколов завершена. Все функции в норме. Калорийный пак на столе, поешьте и выходите.

Я выдавил тюбик, стенки которого были сделаны так, чтобы внутри не оставалось ни капли содержимого. В рот потекла кашица с солоноватым вкусом и привкусом глутамата.

«Беллвезер» ненавидит слово «переменная». Охранник, которого мутит после жирного завтрака — это переменная. Поэтому нормальная еда — только после смены.

Я швырнул пустой тюбик в утилизатор и вышел. Внутри жилого корпуса было сухо, и из-за освежителей воздуха слегка пахло какими-то неизвестными цветами. Дождь лил стеной, но я по-прежнему его не ощущал.

Я положил руку на окно, на котором даже не было конденсата, и почувствовал, как кто-то подходит сзади. Обернулся.

Это был коллега из службы безопасности. Стаж тот же, но он на несколько лет старше меня.

Из-за корпоративных правил все охранники обязаны были иметь цвет волос, не бросающийся в глаза в темноте, так что у него тоже были чёрные волосы и чёрные глаза.

Сейчас он был в очках, но поскольку вся охрана использовала предоставленные компанией киберглаза, это было лишь пижонством.

Незначительное нарушение устава, но пока он не носил их в рабочее время, компании было плевать.

Кое-что в нём раздражало, но, как и большинство безалаберных людей, он был неплохим парнем для приятельских отношений на работе. Он первым приветливо поздоровался.

— Ну и погодка, просто отпад. В такой день радуешься, что работаешь в «Беллвезер», да ещё и внутри здания, а не на периметре. Скажи, Артур?

— А, Фрэнсис. Это точно. В рабочую смену даже хорошо, что ни с кем не встречаешься.

Это был диалог, похожий на обмен паролями. Я ведь нигде, кроме «Беллвезер», и не работал, так что сравнивать мне не с чем.

Однако, услышав мои слова, он вдруг засиял, как начищенная бляха. И произнёс хвастливым тоном:

— Эх, коллега, мой коллега… Даже неудобно как-то. А мне вот есть с кем встретиться сегодня. Раньше, когда я работал в какой-то шарашкиной конторе, меня даже не регистрировали в приложении для знакомств, а как написал «Беллвезер» — даже имя не спросили. Короче, подцепил одну цыпочку.

— Удачный день для свидания. Жаль, грозы нет для романтики.

Он тихо хохотнул и легонько подтолкнул меня в спину — мол, пошли, поговорим по дороге.

Опаздывать из-за болтовни у окна тоже нельзя было назвать эффективным поведением.

— И кто она?

— Да я почём знаю. Но, похоже, вкусы у нас совпадают. В профиле написано, что любит готовить. Я же тот ещё тип, всю зарплату спускаю на продукты. Ещё пишет, что любит интерьер, а ты знаешь, как я помешан на голографических вазонах…

Выражение его лица, когда он это говорил… Мне хотелось бросить пару честных слов и списать всё на шутку.

— Слушай… Девушка, которая падает с неба, любит готовить и твои виртуальные цветы? Это звучит как развод.

Я сказал это без колебаний. Он толкнул меня чуть сильнее, чем в прошлый раз, уже с долей злости, но мы просто обменивались колкостями на грани дружеской подначки. Я слегка пожал плечами.

— Если ты не собираешься встречаться в рабочее время, «Беллвезер» плевать. И мне тоже.

— «Тебе тоже»? Ну ты и язва. Вызывай лифт, придурок. Она всё спрашивала, правда ли я работаю в «Беллвезер», так что мы договорились пересечься в центре для посетителей. Я пойду в свой законный перерыв, так что не волнуйся.

Мы подошли к лифту, я приложил пропуск к панели, и кабина, стоявшая на первом этаже, поехала вверх.

Мы направились к наземному этажу жилого корпуса. До здания компании нужно было немного пройти, но дорога была крытой, так что зонт не требовался.

В коридоре для персонала охраны не было никаких украшений, кроме редких голографических вазонов. Дизайн был настолько унылым, что если покружиться на месте раз тридцать, то забудешь, где перед, а где зад.

Пока мы шли по этому коридору к раздевалке, в моем поле зрения всплыл логотип-колокольчик. Это был вызов от ИИ, отвечающего за безопасность филиала «Беллвезер».

В отличие от моего ассистента, это была не простая имитация, а ИИ с полноценной личностью. Чувствовалась тонкая разница. А точнее… у неё были капризы.

— Корпорация «Беллвезер» 24 часа в сутки без перерыва защищает сотрудников-граждан от террористов, оргпреступности, националистов и мутантов. Артур Мерфи, рядовой сотрудник 4-го отдела охраны исследовательского корпуса, это Стефанет. Долгое приветствие, да? Если бы вы знали, скольким людям я сейчас одновременно отправляю это сообщение, вы бы удивились. Хоть бы пожалели меня.

Стефанет была довольно своенравным ИИ. Говорят, в неё добавили несколько переменных для имитации человечности ради повышения эффективности, но результатом стал этот пропитанный тщеславием искусственный интеллект.

И всё же, по крайней мере, она была достаточно эффективна, чтобы оправдать своё тщеславие.

— Ты как всегда усердно работаешь, Стефанет. Что случилось? Раз ты сказала, со сколькими людьми говоришь, значит, это не пустая болтовня.

В ответ на мою дежурную фразу сочувствия Стефанет выдала звук смеха. Она не может смеяться. Она лишь воспроизводит звук.

— Ревнуете? Ничего особенного. Перед тем как идти в раздевалку, загляните в отдел снабжения. В 4-й отдел охраны исследовательского корпуса внезапно поступила новая партия снаряжения. Защита от сбоев нервной системы, вызываемых мутантами… Ох, долго объяснять. Короче, шлемы, защищающие от псиоников, которые могут пережарить мозги вам, органическим друзьям, просто встретившись взглядом.

Вероятно, просто наклеили фильтр на визор… Или, в лучшем случае, добавили поверх обычного визора ещё один слой, блокирующий когнитивные угрозы. Таков уровень заботы о рядовых сотрудниках.

Впрочем, я никогда не завидовал мобильным отрядам в их закрытых скафандрах или юридическому отделу ликвидации в новейшей броне.

Иметь дело с крутым оборудованием означало иметь дело с опасной работой.

— Принято. Есть дополнительные указания?

— Нет. Тогда отключаюсь. Овцы должны быть ведомы не волками, а овцами. Мы станем овцами, которых ведёт «Беллвезер». Корпорация «Беллвезер» и сегодня ожидает от вас максимальной эффективности.

Услышав стандартное прощание, которое, однако, всегда давило каким-то грузом ответственности, я развернулся и пошёл в отдел снабжения.

Перед решёткой с маленьким окошком отдела снабжения уже собирались сотрудники охраны. Судя по тому, что после моего прихода народ повалил валом, я пришёл как раз вовремя.

Шлем оказался таким, как я и ожидал. Обычный шлем с визором, закрывающим всё лицо, но при активации опускался второй слой — тёмно-зелёный щиток с покрытием.

Может, проще было бы нанести покрытие на основной визор, но тогда возникли бы неудобства с идентификацией лиц.

Было бы ужасно узнать, что под непрозрачным визором с бейджем твоего коллеги скрывается вовсе не коллега. И в эмоциональном плане, и в плане безопасности.

Взяв шлем, я направился в раздевалку и надел экипировку. Укороченная штурмовая винтовка с глушителем для боя в помещениях, высокие ботинки, поножи и наколенники. Сверху бронежилет с наплечниками.

Я проверял состояние винтовки без магазина, когда ко мне подошёл начальник 4-го отдела охраны и коротко кивнул.

— Смотрю, даже в очереди в снабжении стоять не пришлось? У меня на душе спокойно, когда новичок такой способный и расторопный. А этот Фрэнсис до сих пор в очереди торчит… В общем, твой пост был у входа в биологический исследовательский корпус А3, верно?

Начальник говорил расслабленным тоном, но расслабленного ответа ждать не стоило. Я слегка напряг живот и ответил:

— Да, охрана входа в биологический исследовательский корпус А3. Есть изменения в месте несения службы?

Корпус А3 был местом, где разрабатывали биологическое оружие. Там создавали всевозможных монстров для извлечения генов, которые потом вживляли в аугментированные тела. По крайней мере, за работу в таком месте платили хорошую надбавку за риск.

Вместе с этой надбавкой годовой доход составлял не менее 35 тысяч кредитов чистыми. Для двадцатидвухлетнего парня это немалые деньги.

Большую часть я откладывал, хотя… по правде говоря, я до сих пор не знал, на что их тратить.

Начальник немного посмотрел на моё лицо, похлопал меня по бронированному плечу и сказал:

— Расслабься, парень. Корпус А4, аугментации тела, запросил подкрепление. Попросили кого-нибудь, кто может работать в опасных условиях, вроде А3. Фрэнсис всё ещё в очереди за шмотками стоит… так что шанс твой. Ну как?

Корпус А4 считался относительно безопасной зоной. В отличие от А3, где биооружие могло взбеситься или разбитая пробирка приводила к блокировке всего корпуса, аугментированные люди буянили редко.

Но если просят подкрепление, значит, может случиться что-то опасное? Возможно, чуть более спокойное место с той же оплатой, что и в всегда опасной зоне — звучит заманчиво.

— Согласен. Направляться в А4?

Начальник, у которого один глаз был обычным тёмно-серым протезом, а другой заменён на сложную конструкцию с кучей снайперских примочек, ухмыльнулся уголком рта.

— Ответ чёткий. Осталось только научиться расслаблять плечи. Добро, перевожу в А4. Надбавка за риск останется как в А3. Есть что доложить? Особые происшествия?

Обычно после этого добавляли: «Только не всякую ерунду, а то, что касается дела», но с недавних пор я перестал слышать это дополнение. Наверное, хороший знак.

А что касается происшествий на сегодня… только то, что Фрэнсис встречается с девушкой. Сущая ерунда, о которой не стоит докладывать. Я постарался слегка расслабить плечи и ответил:

— Нет, сэр.

— Лучше не бывает. Позицию в А4 отправил. Проверь и выдвигайся.

***

Корпус А3 был особенно мрачным местом. В отличие от других, там на входе стояли два контура детекторов, а гермодвери были установлены и снаружи, и внутри. Работа в таком месте выматывает.

В противовес этому, корпус А4, находившийся всего в квартале оттуда, имел совершенно другую атмосферу.

Исследователи выглядели не измученными, а гордыми. На гермодверях не было царапин от экстренного закрытия.

Стоять на страже у входа в такое место было… честно говоря, хоть это и звучит неэффективно, довольно усыпляющим занятием.

Ничего не происходило. Возможно, даже предохранитель на винтовке можно было не снимать, а Стефанет не прерывала болтовню коллег.

Прошло четыре часа, наступил перерыв, и действительно ничего не случилось. Не было нужды идти в столовую — я просто открыл ещё один такой же тюбик, как утром.

Хорошо, что пост охраны был далеко от столовой. Эту еду можно есть только тогда, когда не знаешь, что другие люди, даже в обед, едят что-то, что выглядит (или хотя бы только выглядит) как нормальная пища.

И пока я выдавливал в себя этот тюбик, мимо прошёл Фрэнсис. Он кивнул мне и самодовольной походкой проследовал мимо корпуса А4. Направляется в центр для посетителей.

Он был в очках. Незначительное нарушение правил. Раз сейчас не его смена, на это закрывают глаза. Где грань между незначительным нарушением и несущественным? Критерии мне до сих пор неизвестны.

Если сегодня удастся спокойно уйти домой, то всё равно. Полчаса послушаю пустую болтовню ребят из охраны А4, а потом вернусь на пост.

В моем положении, когда даже нормальной еды не дают, короткий обед и ранний уход домой — лучший вариант.

Однако я, кажется, не заметил, чтобы Фрэнсис возвращался. «Беллвезер» не то место, где сотруднику позволят проводить время с посетителем после окончания перерыва. Я вызвал рабочего ИИ.

— Соедини со Стефанет. Мне нужно запросить информацию по работе.

Во время работы модуль имитации эмоций моего помощника отключается, поэтому ответ был сухим.

— Принято, Пастух-6. Соединяю с ИИ управления безопасностью Стефанет. Соединение. Соединение установлено. Далее запрос будет записан и может быть прослушан отделом аудита.

Я увидел маленький логотип в виде колокола. Сигнал, что Стефанет на связи.

— Стефанет, небольшая просьба… Фрэнсис вернулся? Я слышал, он собирался в центр посетителей к кому-то, и видел, как он ушёл, но не видел, чтобы возвращался.

Поскольку запрос был строго по делу, Стефанет тоже отбросила свою надменность и сосредоточилась на работе.

— Сначала определю положение пропуска. Судя по движению, он возвращается через служебный коридор. Если перерыв уже закончился, а он ещё не на месте, я начислю штрафные баллы. Для «Беллвезер» нет добродетели важнее бдительности… Подождите-ка.

С этими словами передо мной открылось окно интерфейса. Похоже, изображение с камеры в служебном коридоре.

Это должен был быть коридор, по которому возвращается Фрэнсис, но для служебного прохода после окончания перерыва там было слишком много людей.

И отделы разные. Человек в форме охраны должен быть Фрэнсисом, но… для Фрэнсиса тот, кто был в форме и шлеме, был слишком низкого роста.

Чёрт, я же говорил, что это мошенничество… Не надо было отмалчиваться, надо было сказать прямо. Это уже не мелкое нарушение устава. Моя вина? Не знаю. Сплошные неизвестные.

Я до сих пор не знал, кто эти нарушители, но одно знаю точно: это провал безопасности.

— Чёрт… Стефанет, докладывай наверх. Оповести ближайшие посты охраны и проверь центр посетителей. Скажи, чтобы не включали тревогу, а тихо выслали группу для захвата всех разом.

Мы увидели их первыми. Мы знаем, что кто-то проник. Если знаем, значит, можем среагировать.

Вспоминая то, чему учили в университете подготовки охраны «Беллвезер», я перевёл переключатель огня с предохранителя на одиночные. Опустил второй визор.

Оповещение прошло и по ближайшим постам: они начали медленно выдвигаться к служебному коридору, где прятались неизвестные. Но тут случилось то, чего я совсем не ожидал.

Свет в коридоре исследовательского корпуса погас, и замигало красное аварийное освещение. Визор тут же подстроил картинку, так что видно было отлично.

Внутренняя система оповещения начала визжать, призывая обычных сотрудников эвакуироваться, а исследователей — задраить гермодвери. Я заглушил этот шум. Неприятные звуки больше не были слышны.

Я нервно, что было мне несвойственно, окликнул Стефанет. Те ублюдки в коридоре теперь тоже в курсе. До этого момента преимущество в информации было у нас, но теперь — нет.

— Стефанет, Стефанет. Что за дела? Наверху не дали добро?

Она ответила слегка растерянным голосом. Мало кто мог сбить с толку ИИ.

— Нет, начальник охраны одобрил план и сказал, что он отличный. Я собиралась передать это вам, но… Теракт в западном рабочем корпусе. Четыре фургона одновременно протаранили окна первого этажа, переехав через клумбы.

Отвлекающий маневр. Устроили шум снаружи, пока группа проникновения пытается сделать что-то внутри.

Дождь всё ещё лил, но в ушах звучал не шум воды, а вой сирен. В нос бил не запах дождя, а специфический запах нового пластика от визора.

Причина, по которой я не слышу дождя и не чувствую его запаха, на самом деле проста. У нас нет на это времени. Я просто на мгновение опьянел от утреннего спокойствия. Буду считать так.

---

Примечание:

1. Одно из значений слова "беллвезер" (bellwether) — баран-вожак в стаде овец, на шее которого вешали колокольчик (bell), чтобы пастух слышал, куда движется всё стадо. Отсюда пошло переносное значение: «тот, за кем идут остальные».