Она аккуратно положила перед ученицей перо. Юная леди переводила взгляд с бумаги на свою гувернантку и обратно, нервно закусив нижнюю губу. Её растерянный взгляд скользил по вопросам так, словно она даже не пыталась вникнуть в их смысл. Жаннет наклонила голову.

“Пытается бунтовать? Сразу же хочет указать на моё место?” – Однако в отличие от дочери виконтессы, которая пререкалась и игнорировала её на каждом шагу, Анна выглядела скорее напуганной и подавленной. Девочка посмотрела на Жаннет умоляющим взглядом, а потом беспомощно погладила уголок бумаги.

— Учитель, я... я не справлюсь.

— Почему же? Вы ведь даже не прочитали ни одного вопроса.

— Я… – Юная леди так крепко прикусила нижнюю губу, что та побледнела. – Я не умею читать. – Выражение лица девочки не оставляло сомнений – она говорила правду.

“Что? Почему? Как такое возможно?” – Жаннет застыла на месте, а разум заполонили противоречивые мысли. – “Ей ведь тринадцать, так?” – В этом возрасте юный господин Маэль уже демонстрировал поразительные знания. Конечно, он был исключением, но... не уметь читать вовсе? – “Что-то здесь не так.” – Хотя расспрашивать было и неуместно, странности продолжали накапливаться. Почему наследница герцога оставалась безграмотной? Если он действительно заботился о племяннице, почему не обеспечил ей хотя бы базовое образование? – Во-первых, у нынешнего герцога Скади ещё недавно был старший брат. Аристократические семьи обычно передают титул и земли старшему сыну. Иначе через несколько поколений слишком многие обладали бы дворянским титулом, в то время как их земли разбились бы на мелкие кусочки. – “Вот почему я решила, что его брат был незаконнорождённым.” – Но в этом случае признанные отцом дети получали достойное образование наравне с законными детьми. А герцог имел право даровать своим сводным братьям титулы низшего или среднего дворянства. И если это не угрожало правам наследования титула и земель, даже братья от разных матерей могли быть дружны. – “Герцог Скади ведь взял в приёмные дочери не ребёнка своего врага? Ко всем прочему, он лично подыскивал гувернантку.” – Но если все эти предположения верны, разве девочка не должна была получить образование ещё до того, как стала его приёмной дочерью?

— Значит… Вы совсем не можете ничего прочесть? Ни единого слова? – При этих словах девочка съёжилась ещё больше и кивнула – Хм… Тогда что Вам нравится больше всего? – спросила Жаннет, присаживаясь рядом.

— Что? – От неожиданного вопроса девочка, казалось, растерялась.

— Я подумала, что тогда сегодня утром мы можем просто узнать друг друга получше. Мне интересно, что нравится леди Анне. Можете рассказать? Тогда я расскажу о том, что нравится мне. – После этих слов щёки юной девочки покрылись розовым румянцем.

— Я… я… Мисс Жаннет.

— Да?

— Учитель, Вы можете сохранить то, что я скажу, в секрете?..

— Конечно, не беспокойтесь. У меня всё равно здесь нет ни единого друга, – ответила девушка, и лицо её ученицы внезапно озарилось улыбкой.

— И у меня тоже… Учитель, я… – Анна наклонилась вперёд, положила свою маленькую ладошку на плечо Жаннет и прошептала ей на ухо, словно делясь величайшей тайной: – Мне очень нравится делать масло. Взбивать молоко до загустения тяжело, но в дни, когда делают масло, я могу наесться пахты до отвала. Учитель, Вы пробовали пахту? Она кисленькая, но очень вкусная.

“Минутку… Пахта?” – Это было творожистым остатком после изготовления масла. – “Что я вообще только что услышала?” – Дочь аристократического рода не должна была знать о существовании пахты, не говоря уже о процессе её получения. Мысли Жаннет путались, но одно ей стало ясно – история этой девочки была куда сложнее, чем можно было предположить.

***

Герцог Бальдр де Скади, сам будучи аристократом, питал враждебность и предубеждения к дворянскому сословию. В его глазах абсолютно все дворяне были воплощением высокомерия, расточительности и некомпетентности. И когда к нему по «королевскому указу» из столицы стали ссылать дворян, проигравших в политической борьбе, это предубеждение только усилилось. Однако и сами ссыльные аристократы, хоть и были ниже его по положению, втайне презирали герцога, называя того «варваром». В начале правления Бальдр ещё пытался проявлять милосердие: он давал им достаточно лёгкие поручения, а взамен предоставлял кров и пищу. В ответ мужчина получал не благодарность, а гнев и порицание.

«— Как смеете заставлять меня работать?!»

Дворяне грозили отомстить, как только они будут восстановлены в правах, и осыпали обвинениями в том, что он не истинный дворянин, раз заставляет равных себе работать.

“Они что, ожидали, что, находясь в ссылке, будут бездельничать и жить в своё удовольствие?” – Раздражённый Бальдр отвечал на их жалобы тем, что отправлял на принудительные работы по строительству крепости на границе. Лишь после этого, осознав всю серьёзность ситуации, дворяне, что покорно просили герцога смилостивится, получали работу по земельному межеванию и переписыванию бухгалтерских книг.

Почему же он предоставил более приятные условия этой женщине, недавно прибывшей в ссылку? Вовсе не из-за того трогательного письма от бастарда короля, которого мужчина никогда и в глаза не видел, а потому, что у него внезапно появилась приёмная дочь. История о том, как племянница стала его приёмной дочерью, была длинна и запутана. В любом случае, Бальдр принял решение воспитать свою племянницу так, чтобы она соответствовала членам герцогского дома. Ведь если он её удочерил, то однажды девочка может стать и королевой. Однако, когда герцог привёз малышку в особняк, обнаружилась большая проблема. Она не то что писать, даже читать не умела. Бальдр понял серьёзность данного положения и срочно начал поиски гувернантки. Однако никто не пришёлся по душе. Более того, некоторые распускали злые языки, утверждая, что девочка страдает дислексией и вообще является бестолковой. И вот именно тогда, словно свалившись с небес, в его владениях оказалась сосланная гувернантка, что уже имела опыт обучения принца, пусть даже и незаконнорождённого.

“Ну наконец-то! Прислали кого-то дельного.” – Желая узнать, за какое же преступление она была сослана, герцог взглянул на документ.

[Имя: Жаннет де Тулуз. Обвинение: распространение вольнодумных идей.]

“Вольнодумные идеи?” – Для герцога Скади это не представляло проблемы. – “В конце концов, это ведь не убийство, нападение, поджог, грабеж, кража или же детоубийство.” – В северные земли Лансиса, помимо политических заключённых, ссылали и тех преступников, которых можно было бы казнить не раздумывая, и Бальдр отправлял их на строительство крепостей, заставляя работать до изнеможения. В любом случае, в том письме принца, ученика гувернантки и сына королевской фаворитки, которое прибыло раньше самой ссыльной, подробно описывалось, какой замечательной учительницей та была, и как так получилось, что её сослали. Прочитав письмо, герцог понял, что это тот случай, когда человека невольно втянули в политическую борьбу. – “Раз она обучала принца, пускай и незаконнорождённого, не может быть некомпетентной. Ну а если будет высокомерной до невозможности – не проблема, я-то сумею осадить её пыл. А то, что ссыльная, даже к лучшему, ведь я смогу полностью её контролировать.”

Так или иначе, герцог Скади с нетерпением ждал прибытия Жаннет де Тулуз. Однако в назначенный срок она не приехала. Минул день, два, три, пять, полмесяца, а затем и месяц.

“Неужели что-то приключилось?” – Предположив, что она могла попасть в руки разбойников, герцог послал людей на поиски, и оказалось, что женщина прибыла в земли Скади ещё несколько дней назад, но находилась не в лучшем состоянии и потому остановилась в ветхом постоялом дворе, чтобы поправиться. Узнав об этом, Бальдр немедля отправился туда. Так он впервые и встретился с Жаннет.

“Неожиданно… молода?” – Вместо ожидаемой им почтенной матроны перед герцогом лежала исхудавшая девушка, покрытая дорожной грязью, бьющаяся в горячечном бреду. Её исхудавший вид вызвал у мужчины приступ гнева. – “Как смеют они пытать мою гувернантку?” – Пускай Бальдр фактически не дал ещё на то согласия, в его мыслях девушка уже являлась гувернанткой приёмной дочери. Герцог предположил, что её явно пытали перед ссылкой, однако выслушав рассказ конвоира, что выбился из собственного графика, сопровождая ссыльную, схватился за лоб. – “То есть, она даже не была подвергнута пыткам, но всё равно слегла?”

В конечном итоге выяснилось, что девушке стало плохо от долгой дороги на лошади.