— Так вам всем нравилось, что я вышла замуж за Себастьяна... Мне очень жаль. Будь у меня время, я бы обязательно посовещалась с вами и обговорила вопрос с разводом, но прошу прощения, что заставила Себастьяна уйти, даже не попрощавшись.

— Нет, как... Развод? Вы хотите сказать, что слухи о том, что вы собирались развестись, были правдой?

Они все никак не могли поверить, что я в состоянии самостоятельно ходить, а когда им стала известна новость о разводе, вассалы, похоже, пришли в еще большее недоумение.

У них были две вещи, которые стали бы лучшими причинами для того, чтобы помешать моему наследованию герцогства, и обе они в один миг исчезли.

— Есть ли еще какая-нибудь причина, почему я не могу возглавить герцогство после моих родителей? — спросила я вместо ответа на заданный ранее вопрос.

— Я не посещала академию в юности, но мое официальное образование было полностью завершено под руководством наставника. Я не очень хороша в общении, но если сейчас начну выходить в свет, вам ли не знать, что никто не посмеет сторониться меня, ведь я принцесса.

— ...

Вассалы онемели от сладости моего голоса и молча слушали, что я говорю.

Тогда я обратилась к одному их них.

— Мои родители управляли герцогством как задиристые хулиганы, но доверьтесь мне и смотрите за мной. Я буду заботиться о герцогстве так, чтобы не быть хуже своих родителей.

Вассал, который смотрел мне в глаза, отвел взгляд.

Возможно, это произошло потому, что я только что озвучила то, что они говорили, пока меня здесь не было.

Он и не догадывался, что я подслушала их разговор, пока стояла за дверью.

Так как они все же были членами герцогского дома, я общалась с ними не на повышенных тонах. Каждый, кто услышал бы, как они говорили обо мне за пределами герцогского дома, понял бы, что мои обездвиженные ноги были лишь предлогом для удовлетворения их жадности.

— Как же так? То, что я калека, не означает, что я не могу наследовать титул герцога. Разве я не их законная дочь?

— ...

— У вас есть еще вопросы?

Вассалы не ответили ни на один из заданных мной вопросов.

~•◊•𓅇•◊•~

[Принцесса Эйлин становится герцогиней Лоуэлл]

Через несколько дней весть о том, что я вступила в права наследования герцогства, появилась на первой странице розенской императорской газеты.

Вчера я благополучно прошла церемонию наследования, на которой также присутствовали и император с кронпринцем.

Я нервничала, потому что это была моя первая аудиенция у императора после травмы ног, но после небольшого разговора манеры, которым я научилась в юности, естественным образом дали о себе знать.

Когда я увидела в газете фотографию вчерашней дружеской сцены, то в памяти всплыли волнующие воспоминания о вчерашнем дне, и я улыбнулась.

Ашер улыбался на фотографии.

Хотя он всегда помнил, что на него направлено множество взглядов, бывали моменты, когда он был другим, как вчера. Он выглядел искренне счастливым и не мог не улыбаться тому факту, что я могу самостоятельно ходить и стать преемницей герцогства.

{— План, о котором вы говорили, заключался в том, чтобы вылечить ваши ноги. Я был очень удивлен. Вы действительно потрясающий человек, Эйлин}.

После аудиенции Ашер лично оставил мне такие слова.

Это произошло в тот момент, когда я тихо улыбалась, глядя на фигуру Ашера на фотографии.

— Поздравляю, герцогиня.

Это был голос Софи. Я оторвала взгляд от газеты и увидела, что Софи ярко улыбается мне. Казалось, будто она действительно очень счастлива.

— Ты можешь назвать меня еще раз?

— Да?

— Титул.

— Ах.

Мне очень понравилось то, как Софи назвала меня. Когда я попросила ее еще разок обратиться ко мне так, Софи повторила свою речь с игривым выражением на лице:

— Поздравляю с официальным титулом герцога, Ваше Превосходительство Эйлин Лоуэлл.

— Спасибо.

Я мягко улыбнулась. Когда я сложил газету и передал ее Софи, она приняла ее и сказала:

— Теперь, когда вы часто появляетесь на газетных полосах, я буду уделять больше внимания вашей внешности. Хотя, безусловно, вы и так прекрасны.

— Почему бы тебе не оставить заботы о моих нарядах новой горничной?

— Что...?

Софи склонила голову набок, как будто не поняв, что я сказала, когда упомянула о новой горничной.

«Меня теперь уволят?» — читался страх в ее глазах.

Тогда я с улыбкой произнесла:

— Софи, я хочу попросить тебя стать моей помощницей.

— Что, помощницей... Меня?!

Софи склонила голову в ответ и удивленно посмотрела на меня, пытаясь осознать, что я имею в виду.

— У моего отца не было адъютанта, потому что ему было удобно обходиться без него, но мне — нет. Я еще не так хорошо знаю обстановку в обществе, и мне нужно больше времени на реабилитацию. Мне необходим кто-то, кто будет постоянно находиться рядом и помогать мне.

На самом деле, границы между этими двумя ролями были немного размыты, потому что Софи всегда была рядом со мной, даже находясь на должности горничной.

Однако главная горничная и помощница — это совершенно разные понятия, и, прежде всего, если она станет помощницей, ей не придется управлять слугами семьи, поэтому ей будет легче сопровождать меня и хранить преданность.

— С этого момента, пожалуйста, помогай мне, находясь подле. Так же, как ты всегда это делала.

— Ах...

— Что скажешь? Если тебе это не по душе, ты можешь отказаться...

— Что значит «нет»?! — Софи замахала руками. Она несколько раз радостно кивнула головой, — это честь для меня! Правда! Я буду очень стараться. Ваше Превосходительство!

— Да, помощница.

На мои слова Софи улыбнулась так, как будто все еще пребывала в легком ошеломлении.

После того, как она вышла из комнаты, я посмотрела на картину на столе.

Семейный портрет, на котором я изображена с родителями до того несчастного случая в детстве, все еще стоял здесь, свидетельствуя о временах, когда кабинетом пользовался еще мой отец.

Когда недавно во всем доме проводилась уборка, я велела служанкам не трогать этот портрет моих родителей.

Я подняла раму. С портрета на меня смотрели улыбающиеся родители.

Мать, отец.

Я действительно стала главой герцогства.

Теперь я больше не пользуюсь инвалидным креслом.

Кроме того, я прохожу курс реабилитации, и скоро смогу ходить без трости.

Я буду жить гордо и хорошо править этой территорией. Люди больше не будут меня игнорировать. Я больше не буду жить как «забытая принцесса», о чем так беспокоились родители.

Я буду очень усердно работать. И не позволю, чтобы смерть моих родителей была напрасной.

В моем сердце горела твердая решимость.