Вечер одного из последних дней августа.

Ночь фестиваля фейерверков.

Дорога вдоль берега реки, ведущая к месту проведения, была плотно уставлена ларьками. Стоило пройтись, как в нос ударял запах соуса для якисобы и сладкий аромат сахарной ваты. Солнце уже давно село, но людей становилось всё больше. Фонарики, висящие гирляндами, зажглись, и стало светло, как днём.

Пробираясь сквозь толпу, словно плывя, я добрался до места встречи.

— Казума-кун!

Меня окликнул нежный голос.

Даже в шуме фестиваля он почему-то отчётливо долетел до моих ушей.

Там стояла девушка в яркой тёмно-синей юкате.

Начинающая актриса озвучки Минато Аманэ-тян, чья популярность сейчас стремительно росла.

С убранной чёлкой, она смотрела на меня своими милыми, как у котёнка, глазами.

— Привет, Аманэ-тян. Долго ждала?

— Нет. Я только что пришла.

Она подошла ко мне.

Из-за непривычных дзори¹ её походка была немного неуверенной, но она всё равно торопливо семенила.

— Я так рада, что ты пришёл. Честно говоря, я немного волновалась.

— Почему? Мы же договорились вместе посмотреть фейерверк.

— Просто... в последнее время Казума-кун такой популярный. Не только Такаясики Руа-сан, но и президент студсовета, и та девушка-горничная с подработки...

Замечание Аманэ-тян было точным.

На сегодняшний фестиваль фейерверков меня пригласили сразу несколько слишком милых девушек.

Включая Аманэ-тян, их было четверо.

Первая — президент студсовета нашей академии Тэйкай, прекрасная среброволосая девушка, вернувшаяся из-за границы, Котёдзука Сузука-сэмпай, которая, будучи ещё старшеклассницей, основала свою компанию и зарабатывает миллионы. Изначально сэмпай приглашала меня в бассейн, но мне пришлось отказать из-за плотного графика подработки.

«Значит, для тебя это была просто игра? Несмотря на то, что мы целовались», — так она сказала, когда я отказывал. С серьёзным лицом. Потом добавила: «Шучу». Тоже с серьёзным лицом. — «Хотелось бы, чтобы она шутила более шутливо».

Гяру с льняными волосами, эйс танцевального клуба и одна из главных в школьной касте, а на подработке в кафе — скромная горничная, Хиираги Аяса, — ей я тоже отказал по той же причине. — «Значит, для тебя это была игра! А мы ведь даже целовались!» — плакала она. — «...Ну, мы же работаем в одном месте, ты ведь знаешь мой график», — возразил я, на что она высунула язычок и заставила меня пообещать: «В другой день ты обязательно погуляешь со мной, договорились!».

От гениального красавчика из театрального клуба, особо одарённой ученицы, которая на самом деле была моей младшей сестрёнкой по духу с короткими каштановыми волосами, вынужденной притворяться парнем из-за семейных традиций, Сэно Исами, я тоже получил приглашение. Её августовский спектакль, похоже, прошёл с огромным успехом, и её слава как красивого актёра только росла. И вот она, то есть он... нет, она, настойчиво приглашала меня: «Казу-нии, я хочу, чтобы ты увидел меня в юкате», «Я ведь тоже иногда хочу побыть девочкой». Когда я отказал, она посмотрела на меня глазами, полными слёз: «Я тебе не нравлюсь? А мы ведь целовались...». Когда видишь такое прелестное девичье лицо, не верится, что в школе она — «несравненный красавчик», объект всеобщего восхищения.

Ну, в общем...

Почему из этого слишком роскошного выбора я выбрал Минато Аманэ-тян?

«Потому что Аманэ-тян пригласила меня первой».

В конце концов, всё сводилось к этому.

— Тебе идёт эта юката. Очень мило.

— Эхе-хе. Спасибо. Мне её помог выбрать менеджер.

— Ого, у тебя появился менеджер.

— На летних каникулах у меня было много записей для игр, так что было тяжело. В последнее время у меня понемногу прибавляется работы.

Похоже, как актриса озвучки она стремительно растёт.

— Если Руа-сан узнает, что я пришла с вами, она, наверное, очень разозлится. Всё будет в порядке?..

— Неважно.

Прошло уже почти три месяца с тех пор, как я порвал с подругой детства Такаясики Руа.

Хоть она и царит в мире шоу-бизнеса как суперпопулярный айдол, является наследницей одного из богатейших семейств мира, Такаясики, да ещё и внучкой директора нашей академии Тэйкай, — для меня она теперь не более чем «Свинья».

С самого детства я жил как «раб» этой Свиньи.

Меня во всём ограничивали, у меня не было свободы.

Мне не позволяли даже просто заводить друзей или девушку.

Теперь, освободившись от оков Свиньи, я желаю лишь «обычной» школьной жизни.

Вот так, на летних каникулах, пойти на фестиваль фейерверков с милой девушкой — такой обычной юности я всегда хотел.

Хотя...

Аманэ-тян, идущая сейчас рядом со мной, пожалуй, «слишком милая», так что, может, это и не совсем обычно.

— На самом деле, я впервые пришёл на фестиваль фейерверков вот так, по-простому.

— По-простому?

— Обычно меня заставляли сопровождать Свинью. Вон, видишь тот небоскрёб? — я указал на современный многоэтажный дом, возвышающийся над рекой. Он явно выделялся на фоне окружающих его обычных жилых домов. Похоже, заселён он был слабо, хоть и было уже семь вечера, света в окнах почти не горело.

С точки зрения управления недвижимостью — сплошной убыток, но...

— Этот небоскрёб дед Свиньи построил, когда она родилась. Чтобы можно было смотреть фейерверк на реке Тэйкай с балкона.

— Ч-что, ради одного фестиваля фейерверков в год специально построили небоскрёб?! Только ради этого?!

— Да. И таких «дач» у них полно по всему миру.

— ...Ого. «Тэйкай Групп» и правда что-то невероятное.

Гигантский конгломерат «Тэйкай», управляемый семьёй Такаясики, обладает огромным богатством и властью в мире. А его глава, Такаясики Тайдзо, без ума от своей внучки Руа. Ради любимой внучки он может построить небоскрёб-другой с такой же лёгкостью, с какой покупает сладости в круглосуточном магазине.

Большие глаза Аманэ-тян с тревогой потемнели.

— Тогда, Казума-кун, сегодня вам, может быть, будет не очень интересно.

— Почему?

— Ну, фейерверк, который смотришь с такого высокого небоскрёба, и фейерверк, который смотришь из такой толпы, совсем разные вещи...

Я покачал головой.

— Какой бы красивый ни был фейерверк, если смотришь его со Свиньёй, всё насмарку. Я всегда хотел посмотреть фейерверк с такой милой девушкой, как Аманэ-тян. И сегодня моя мечта сбылась.

— ...Правда?

— Да. — Фейерверк, который я видел, сидя рядом со Свиньёй, развалившейся на белом шезлонге на огромном балконе и пожирающей дорогие фрукты, никогда не казался мне красивым.

В этом году, как и обычно, пришло официальное приглашение заказным письмом, но я отказался его принимать. Конечно, LINE и телефон уже давно были заблокированы. Но она настырно звонила с других номеров. Когда я и их стал игнорировать, мне наконец позвонили из канцелярии премьер-министра, и генеральный секретарь кабинета передал: «Вам сообщение от Руа-сан. Она просит вас пойти с ней на фестиваль фейерверков». Ну не расточительство ли власти.

Конечно, всё это я проигнорировал.

Я не хотел, чтобы мне мешали провести время с дорогой мне девушкой.

— Я хочу весело болтать, есть сахарную вату из ларьков, ловить золотых рыбок. Хочу смотреть на фейерверк, держа в руке яблоко в карамели. Я хочу делать такие обычные вещи. С Аманэ-тян.

Аманэ-тян мягко улыбнулась.

— Давайте повеселимся на полную катушку! Итак, с чего начнём?

— Как насчёт того места? — я указал на ларёк с такояки. Оттуда уже давно доносился аппетитный запах соуса. Усатый дядька в повязке-полотенце в одиночку жарил шарики. Рукописная вывеска «Осьминог внутри — честно-честно» добавляла особого шарма.

— Отлично! Давайте возьмём одну порцию на двоих!

Когда мы подошли к ларьку, дядька бросил на нас суровый взгляд. Ни капли радушия, скорее, что-то вроде: «И чего вы к моему ларьку припёрлись?».

— Одну порцию такояки, пожалуйста.

«Ага», — донёсся низкий ответ. Он даже не посмотрел на нас. Такое бесцеремонное отношение, словно слово «обслуживание» он забыл дома, заставило моё сердце забиться чаще.

Когда я ходил за покупками со Свиньёй куда-нибудь в Гиндзу, там не то что продавец, сам директор магазина выбегал, потирая руки. — «О, это же Руа-сама! Что желаете сегодня?» — и пока он расплывался в заискивающей улыбке, Свинья клала ему на голову обёртку от съеденного шоколада «Godiva» и секунд десять хохотала своим «ша-ша-ша». А продавцы вокруг умильно на это смотрели — такова была моя повседневность.

А тут — что за отношение у этого дядьки! Словно говорит: «Не нравится — валите». Клиент — вовсе не бог, и это «равноправие», как же оно освежает.

...Хотя, может, с девушкой сюда приходить было не лучшей идеей...

Мне стало неловко, что я один тут развлекаюсь, и я искоса посмотрел на Аманэ-тян, но её глаза тоже сияли от восторга. Она, не отрываясь, следила за ловкими движениями дядьки, переворачивавшего шарики такояки.

Заметив мой взгляд, Аманэ-тян смущённо улыбнулась.

— Думаю, такое тоже может пригодиться для моей будущей актёрской игры.

— Такояки?

— Нет, просто... я и сама почти не бывала на таких фестивалях.

— Правда?

— С детства у меня было мало друзей, я всё время сидела дома, смотрела аниме или читала в классе лайт-новеллы и мангу...

Чёлка смущённо мнущейся Аманэ-тян колыхалась прямо над её большими глазами.

Эта чёлка...

Когда мы впервые встретились, она была длиннее. Скрывала глаза. Эти глаза, которые были такими очаровательными, что среди фанатов актёров озвучки даже говорили: «Главное очарование Ама-нян — это её круглые и большие глаза», — она так долго прятала под волосами.

«Какая жалость», — думаю я, но...

Для Аманэ-тян, которая всегда мечтала о работе, связанной с «голосом» и «игрой», и сейчас идёт по этому пути, то, насколько мило её лицо, наверное, было неважно.

Я слышал, что в последнее время в индустрии озвучки важна и внешность, и, по правде говоря, её нынешняя популярность отчасти связана и с её внешностью, но она по-прежнему придерживается позиции, что будет бороться с помощью «актёрской игры голосом». Она не кичится своей внешностью и не пробивается за счёт неё, как некоторая домашняя скотина.

Вот это в ней я и уважаю...

Насладившись мастерством дядьки, щедро посыпавшего готовые такояки снежной бурей из сушёных водорослей, мы вдвоём принялись за горячие, дымящиеся шарики.

— Хаф, хоф, хаф?

— Хаф, хоф!

Увлечённо поедая, мы много раз кивали друг другу. Что мы говорим, было совершенно непонятно, но по нашим лицам было видно, что мы наслаждаемся от всей души.

— Наверное, такояки на свидании было плохой идеей.

— Почему?

— Потому что можно испачкаться водорослями.

И на губах самой Аманэ-тян примостился маленький зелёный кусочек.

— А, может, у меня что-то есть?

— Ага. Но это мило.

— Стыдно же, уберите, пожалуйста.

Глаза смущённо краснеющей Аманэ-тян сияли в ожидании чего-то.

Оглядываясь по сторонам, я достал из кармана бумажную салфетку и осторожно стёр зелёное пятнышко с её блестящих розовых губ.

— ...Я хотела, чтобы вы убрали это другим способом.

— А?

— Н-ничего...

С горькой улыбкой Аманэ-тян мы отправились дальше, к ларьку «Вылови супер-шарик».

Рядом был и ларёк с ловлей золотых рыбок, но...

— Не уверен, что смогу ухаживать за золотой рыбкой.

— Да и жалко будет, если она умрёт.

...решили мы отказаться. Став старшеклассниками, мы всё-таки начали думать о последствиях.

Вместо этого мы решили ловить неживые супер-шарики, и это оказалось тоже довольно увлекательно. Разноцветные шарики, блестящие, как драгоценные камни, плавали в подсвеченном аквариуме. Похоже, внутри них была какая-то светящаяся начинка.

— Надо же, какие они сейчас.

— Когда я была маленькой, таких не было!

Аманэ-тян, увлечённо ловящая шарики, была похожа на ребёнка, и это было очень мило. К тому же, она оказалась довольно ловкой и выловила целых пять больших шариков, заставив хозяина ларька удивлённо округлить глаза.

— Давайте повесим это в нашей комнате! — сказала она, глядя на пластиковый пакет, наполненный похожими на драгоценности шариками. «Наша комната» — это не её комната, а тот подземный архив, который стал нашим убежищем.

Место, куда мы, изгнанные из класса, пришли, — наша святыня.

По сравнению с роскошными объектами академии Тэйкай это было жалкое и тесное место, но...

Я надеялся, что и впредь смогу проводить здесь драгоценное время с Аманэ-тян и остальными.

◆ ◆ ◆

Мы добрались до берега реки, где должен был проходить фейерверк.

Поскольку Аманэ-тян не любит толпу, мы решили смотреть его немного поодаль, у одинокого кедра. Видно было чуть хуже, но здесь было спокойнее.

— Я обожаю фейерверки. Так жду этого, — она держала в руках смартфон и с детским восторгом сияла глазами. Для меня эта её улыбка была гораздо привлекательнее любого фейерверка.

И тут...

— Эй, подвиньтесь, — с этим варварским криком появились трое развязных парней. Синие волосы, красные волосы, жёлтые волосы. Прямо как светофор из гопников. Все трое были крепкого телосложения. Судя по их ушам, похожим на «пельмени», они были из клуба дзюдо.

— Мы это место первыми заприметили. Валите отсюда, живо.

Я уже собирался вежливо попросить их удалиться, но... Аманэ-тян осторожно потянула меня за рубашку. Она тихонько покачала головой.

...Точно. Чуть не забыл.

Я же собирался стать «обычным».

— Пойдём в другое место?

— Да.

Когда мы собрались уходить, парень с синими волосами вдруг воскликнул:

— Эй, а я где-то видел эту девчонку.

Аманэ-тян в последнее время стала довольно известна в интернете. В статьях на тему «милые начинающие актрисы озвучки» часто можно было увидеть её фотографии.

Я подумал, что нас из-за этого и узнали, но...

— Э-э, как же её... Кажется, она из академии Тэйкай.

— Тэйкай? Так это, может, Такаясики Руа?! — с возбуждённым лицом парень с красными волосами заглянул в лицо Аманэ-тян.

В обществе айдол-Свинья была гораздо известнее. Дошло до того, что возникла совершенно нелепая тенденция: «Академия Тэйкай — это Такаясики Руа».

— Да нет, не она. У Руа-тян волосы светлые.

— А, так это ноунейм какой-то. Скукота. — Потеряв интерес, парень с красными волосами толкнул её в плечо.

Лицо Аманэ-тян на мгновение исказилось, словно она вот-вот заплачет.

И это было не от боли в плече.

— ...Пойдёмте, Казума-кун, — она заставила себя улыбнуться.

Я осторожно отвёл её за спину и... встал лицом к лицу с этим трёхцветным светофором из идиотов.

— А? Ты чего, быкуешь?

Я глубоко вздохнул и переключился.

«Какой же ты невежда. Спутать Свинью с такой милой девушкой».

Я хочу быть обычным. Я стремлюсь к этому.

Это моя цель и моё желание.

Ради этого я готов на любые усилия.

Но.

Я не могу молчать, когда оскорбляют дорогую мне девушку...

— Ты чего выпендриваешься перед девчонкой, мрачный тип! — Парень с красными волосами замахнулся на меня кулаком, но я отбил его ладонью.

Это называется парированием — защитная техника.

Но её можно применить и для атаки.

— Гья-а! — резким движением я ударил его тыльной стороной ладони по переносице. Схватившись за лицо, он отшатнулся, а я нанёс ему лоу-кик, повредив колено. — «Фейерверк будет смотреть сидя».

— Ты что творишь?! — Парень с синими волосами бросился на меня, пытаясь схватить за воротник. Я прыгнул на его вытянутую толстую руку и, используя свой вес, повалил его на землю. Затем выпрямил его локоть до предела. С хрустом рвущихся мышечных волокон смешался его крик. — «Фейерверк будет смотреть лёжа».

— Ах ты, гад! — Последний, с жёлтыми волосами, достал нож. Будучи дзюдоистом, он полагался на оружие. Это говорило о том, что он не очень-то усердствовал в тренировках. Я подсёк его беззащитную ногу, повалил и наступил на солнечное сплетение. «Гах», — на землю выплеснулась рвота. — «Фейерверк будет смотреть в больнице».

По секунде на каждого, итого три секунды.

Я старался сделать всё быстро, чтобы Аманэ-тян не видела сцены насилия.

— Пойдём, — я взял её за руку, и мы ушли.

По пути мы зашли в медицинский пункт и сообщили о трёх пострадавших.

Пройдя немного, мы поднялись на берег реки. Видно отсюда было немного хуже, чем с того места, но здесь тоже было тихо и хорошо.

— ...

Когда я успокоился, меня накрыла волна сожаления.

Я показал Аманэ-тян то, чего не хотел показывать. Показал свою «необычную» сторону.

Она стояла, разинув рот.

Смотрела на меня так, словно не верила своим глазам.

— Казума-кун, вы такой сильный...

— Прости.

— Почему вы извиняетесь?

— Ты ведь говорила, что не любишь насилие. Я правда не хотел, чтобы ты это видела. — «Наверное, я ей теперь противен...»

Однако Аманэ-тян энергично замотала головой.

— Это было не насилие. Это была доброта Казумы-куна.

— ...

— Спасибо, что разозлились ради меня, — она мягко улыбнулась. Словно утешая меня, расстроенного, она обняла меня и стала гладить по спине.

— Это тебе спасибо. — Я обнял её в ответ за талию, облачённую в юкату.

Слышался звук фейерверка.

Свистящий взлёт, а затем — «Бум!». Привычный звук. Атрибут лета.

Вспышки огня, рассыпающиеся в тёмном небе, освещали всё вокруг.

Но мы уже не смотрели на фейерверк...

Мы смотрели только друг на друга...

— ...Пи-пи-и, г-р-р...

Из динамиков на площадке раздался неприятный шум.

А затем последовал отвратительный голос, разрушивший всю романтику.

«Внимание, объявление о пропавшем ребёнке. Судзуки Казума-кун из академии Тэйкай. Судзуки Казума-кун. Вас ожидает ваша милая подруга детства. Срочно подойдите к палатке организаторов. То есть, я сказала, подойди ♡».

«ЭТА СВИНЬЯ-А-А...!»

* * *

П.П.:

[1] Дзори (草履) — это традиционная японская обувь, похожая на сандалии или шлёпанцы.