«Надоедливые боги. Сколько ещё раз вы будете преграждать нам путь на юг, прежде чем наиграетесь в свои игры?»

Крылья дракона, с каждым взмахом испускающие миазмы, мощно рассекали воздух, пока чудовище парило в небесах. Его передние и задние лапы были вооружены ужасно острыми когтями, и даже на суставах крыльев торчали зловещие крючья. Тело монстра в основном было покрыто красной чешуёй, хотя его нижняя челюсть, шея и брюхо были белыми, а чешуйки на спине были настолько тёмными, что казались почти чёрными. Они были заострены под такими острыми углами, что, казалось, могли порезать, что угодно. Из морды дракона росли рога, а в его глазах таилась жестокая хитрость, присущая настоящим хищникам. Пасть чудовища была неестественно огромной, и из неё торчало бесчисленное количество острых клыков.

Своей формой и обликом это создание было поистине достойно имени «дракон».

Хотя из-за воздействия миазмов чудовище и утратило большую часть своего разума, на его месте возникла новая, особая проницательность, и потому дракон проревел своё послание над землями, что предстали перед ним:

— На этот раз ничто не остановит нас на пути к югу! Настал час, когда эти земли поглотят миазмы!

«Но что случилось с остальными? Даже если эти надоедливые боги прогнали их, почему они не вернулись? Почему не доложили? Неужели они пали от рук тех, кто совсем недавно обосновался здесь, неподалёку от горной гряды?»

«Нет... Этого не может быть. Туповатая черепаха, возможно, и могла пасть, но только не эти небесные букашки. Но то, что они так и не вернулись, весьма странно. Что же наделали боги? Что они замышляют? Мне это не по нраву.»

Пока дракон размышлял над различными обстоятельствами, снег с белых равнин поднялся в воздух, словно его взметнуло сильным ветром. Дракон прищурился и всмотрелся пристальнее, но ничего не увидел. Мир внизу оставался всё таким же белым, и дракон не ощущал даже намёка на присутствие каких-либо живых форм. И всё же снежное облако продолжало кружиться и плясать в воздухе, направляясь прямо к дракону, увеличиваясь в размерах настолько, что всё происходящее можно было принять за снежную бурю.

Стена снега надвигалась, пока не оказалась прямо перед драконом, а затем не разделилась надвое. Теперь два белоснежных облака двинулись так, словно пытались зажать свою цель в клещи. Именно тогда дракон услышал, как в воздух прогремел грозный голос.

Чудовище поняло, что это была необычная снежная буря. Внизу что-то происходило.

Голос был похож на рык какого-то зверя, и он совсем не походил на голоса тех богов. Но всё равно в нём было что-то необычное, что заставило дракона почувствовать беспокойство. Он не понимал, что происходит, а потому не знал, как реагировать.

Затем он услышал голос во второй раз.

Громоподобный рёв отдал приказ, и, едва он смолк, из снежных стен вырвались бесчисленные стрелы, со свистом рассекая воздух и устремившись прямиком к огненному дракону.

— Как вы смеете использовать против меня столь наглые и глупые трюки?! — проревел дракон.

Со стороны нападавших было смело прятаться в снегу, но какой урон они надеялись нанести своими «прутиками»? Чешуя огненного дракона была невероятно прочной, и чудовище лишь рассмеялось над этой жалкой попыткой, ведь у этих «прутиков» не было ни малейшего шанса причинить ему какой-либо вред. И действительно, стрелы со звоном отскакивали от шкуры дракона и падали обратно в снег.

— А вы ждали чего-то большего?! — прорычал дракон. — Ваши «прутики» на моей чешуе не оставят ни единой царапины!

Огненный дракон снова разразился презрительным смехом, озадаченный, но всё ещё не обеспокоенный тем, что скрывалось за снежной бурей. Но именно в этот момент острая боль пронзила крыло чудовища. Ей предшедствовал звук, которого дракон никогда прежде не слышал — такой, что он отозвался эхом в его чешуе и костях.

Мгновение спустя тот же громовый голос прокричал снова и заставил дракона вздрогнуть. Это было похоже на приказ к началу атаки. Дракон немедленно начал готовить в своём чреве мощную смесь из миазмов. Он не знал, что происходит вокруг, и не понимал, как нападавшим удалось пронзить его великолепные крылья, но он решил, что не позволит им сделать это снова. Взмахнув крыльями, дракон стабилизировал себя в воздухе и изрыгнул пламя, окутавшее равнины.

Но даже когда огонь охватил землю, голос продолжал выкрикивать команды, а снежная буря ловко обошла пламя, продолжая ограждать дракона. Вот почему нападавшие разделились на две группы; их целью было создать на большей площади снежную завесу для того, чтобы огненному дракону было труднее определить, куда целиться. Эта тактика оказалась успешной — ведь даже сейчас дракон понятия не имел, куда ему атаковать дальше. Не имея четкой цели, он мог лишь полагаться на удачу.

Но пока дракон размышлял, голос вновь прорезал воздух, отдавая новый приказ.

На этот раз дракон направил миазмы в свои крылья и мощным взмахом создал шквальный ветер, сбивший летящие в него жалкие «прутики». Дракон разразился победным рёвом.

— Всё, что у вас есть — это ваши жалкие «прутики»! Неужели это всё, на что вы способны?!

Дракон снова рассмеялся. Он наглядно демонстрировал своим противникам, насколько гордым и благородным созданием являлся. Но пока смех всё ещё вырывался из его глотки, сзади, за пределами снежных вихрей перед ним, в воздухе прозвучал свист. Дракон в панике захлопал крыльями, но не сумел развернуться, чтобы защититься, и свистящий звук обернулся новой острой болью, которая пронзила тело дракона от крыла до его морды.

Каким-то образом эти «прутики» смогли пробить сухожилия в крыльях дракона, и тот беспомощно рухнул вниз.