Это решение родилось из отчаяния… С каждым годом отношение Империи к ним становилось всё хуже, и в конце концов имперцы потребовали c деревни весь урожай пшеницы целиком. По сути, это был смертный приговор.

Умереть с голоду. Умереть при попытке бежать. Умереть, перерезав себе горло. Или сразиться с имперцами и пасть в бою. Выбор был невелик, и, прикинув, какой исход меньше всего устроил бы Империю, староста решил дать отпор вражеским силам. Так он и повстречал солдат под командованием Диаса.

Он понимал, что рискует всем: деревню могли разграбить, а их жизни оборваться в вихре беспорядка и насилия, но староста решил, что это риск, на который стоит пойти, и что это куда лучший выбор, чем вообще ничего не делать. Потому, когда Диас с войском подошёл к деревне, староста был готов ползать у их ног, умолять, льстить, лишь бы получить защиту. Но трагическая решимость, с которой он готовился унижаться, так и не пригодилась.

Войска Диаса стояли на их земле уже три дня. За это время ни один солдат ничего не украл и не позволил себе ничего лишнего. Напротив, они словно благодарили жителей за устроенный пир: помогали по хозяйству, работали в полях. Дисциплинированные, вежливые, они хлопотали ради защиты деревни, не требуя платы. Пир, устроенный бедной деревней на один вечер, никак не мог быть достаточной платой. Старосту охватило беспокойство.

«Что же они задумали?» Гадал он.

Тревога была так сильна, что он даже принялся расспрашивать солдат, зачем те изо всех сил стараются, чтобы помочь какой-то никчёмной деревушке? Но кого бы он ни спросил, ответы звучали примерно одинаково:

— Ну, если мы этого не сделаем, Диас сильно разозлится.

— А Диас в гневе ужасен. Серьёзно.

— Я не хочу, чтобы мои яйца превратились в омлет. Так что уж лучше работать.

И всякий раз, говоря это, солдаты смертельно бледнели и вздрагивали, вспоминая, каким бывает Диас во гневе. Но мгновение спустя они распрямляли плечи и добавляли:

— Но Диас — это Диас. Именно поэтому я хочу сражаться рядом с ним.

И с этими словами солдаты возвращались к работе.

Однако вскоре староста обнаружил, что его беспокоят другие проблемы. Главным образом то, что под началом Диаса была армия около тысячи двухсот солдат, и они не могли жить только деревенскими припасами. Разве им не нужен отдых, развлечения? Но солдаты не приставали к деревенским, не буянили, не требовали женщин. И вот примерно в полдень четвёртого дня ответ на все вопросы старосты явился с запада, пройдя по следам Диаса.

Это был огромный торговый караван — двадцать повозок, гружёных горами еды, одежды и всякой всячины. С ними приехали бродячие артисты и танцовщицы. Торговцы рассчитывали больше чем на тысячу покупателей, и они не ошиблись.

Едва караван встал лагерем, солдаты Диаса с радостными криками набросились на товары, выменивая монеты и трофеи, добытые в битвах. Староста слышал, конечно, про торговцев, что следуют за войсками, но за свою долгую жизнь не видывал такого грандиозного рынка. Он стоял, ошеломлённый, и не мог пошевелиться, когда к нему подошёл глава торговцев — мужчина с внушительной бородой и не менее внушительным животом.

— Ну, здравствуйте, — радостно поприветствовал он старосту. — Полагаю, вы и есть здешний староста?

Торговец догадался по одежде и осанке. Староста, всё ещё не веря глазам, просто кивнул.

— Ах, я так и думал, — сказал торговец. — Понимаю, это немного неожиданно, но у вас случайно нет пустующих домов или свободных складов? Мы хотели бы пользоваться ими, пока Диас будет здесь находиться.

— О-о, — выдавил староста, — на окраине есть несколько... М-могу я спросить, вы тоже остановитесь здесь вместе с Диасом и его солдатами?

Торговец усмехнулся и покачал головой.

— Вовсе нет, — бодро ответил он. — Мы торговцы. Как только продадим товар, сразу же уедем. Скорее всего, уже завтра утром. Но если Диас решит задержаться, мы привезём новую партию. А пока разрешите оставить непроданное в ваших постройках, и мои люди смогут там отдохнуть, если понадобится. Ну и, само собой, мы щедро заплатим.

Торговец протянул остолбеневшему старосте мешочек с монетами. Сколько десятилетий минуло с тех пор, как он в последний раз принимал деньги от чужака? Мешочек был тяжёлым. Заглянув внутрь, старик обнаружил там не только медяки, но и несколько серебряных монет — таких он видел всего пару раз в жизни.

Всего несколько дней назад деревня была обречена потерять всё. Староста из последних сил пытался понять, как это предотвратить. И вот теперь он стоял здесь, сжимая в руке нежданное богатство. Это было выше понимания — определённо выше понимания старосты. Он не знал, как объяснить всё это своим людям. Но даже в растерянности он крепко сжал мешочек и с горькой усмешкой убрал его за пазуху. И в этот момент подбежал молодой человек.

— А, вот вы где, — сказал он. — Мы как раз собираемся начать военный совет по захвату южного укрепления. Необходимо ваше присутствие.

Это было ещё одним событием, которое староста был не в силах осмыслить. Этот молодой парень, Клаус, каждый день без исключения приходил за ним и просил присоединиться к обсуждению самых разных вопросов. Диас говорил, что не хочет ничего предпринимать на их земле без разрешения. Клаус говорил, что нужно мнение того, кто знает местность. Но староста прекрасно понимал: они вольны делать что угодно. И если им нужны сведения, они могут просто прийти и спросить. Зачем таскать его на каждый совет? Что, если он возьмёт и продаст их планы Империи?

Клаус каждый день приходил за ним, но никогда не следил, не проверял. И староста снова и снова спрашивал себя:

«Чего же они на самом деле хотят? Проверяют меня? Или... они вообще ни о чём таком не думают?»

Он покачал головой. Нет. Последнее просто невозможно. Но сколько ни думай, ответов не находилось. Вздохнув, он попрощался с торговцем и послушно последовал за Клаусом.

Они направились к лагерю, который солдаты разбили рядом с деревней. Простые палатки, грубо сколоченные хижины, несколько повозок, приспособленных для ночлега. Ни одного заброшенного дома они не заняли, ни одного жилища не тронули. Ещё один пункт в длинном списке загадок.

Клаус и староста вошли в самое основательное сооружение в центре лагеря — нечто, что можно было бы назвать хижиной, только если сильно прищуриться. Внутри Диас и несколько пожилых солдат склонились над грубо нарисованной картой.

— Наши разведчики докладывают: к югу два укрепления, но это даже не укрепления, а просто лагеря, сколоченные из брёвен, — сказал один из солдат. — Они вбили длинные колья, а вокруг них наставили дощатых заграждений. Сторожевых башен две, но подобраться поближе, чтобы пересчитать солдат, мы не рискнули. Костров по вечерам жгут мало, так что, похоже, в дозор у них выходит немного людей. Cтены высотой примерно в два твоих роста, Диас. Наверху ничего нет — просто колья, заострённые на концах, и всё.

— Из брёвен? — переспросил Диас. — Значит, можно просто ворваться туда и проломить стену топором. Но Джухе в прошлый раз это не понравилось... А что, если я ночью, под покровом темноты, прокрадусь туда один, перелезу через стены и тихо вырублю всех, кого найду?

Солдат, руководивший разведкой, замолчал. Диас нёс сущую глупость. Но один из пожилых солдат кивнул.

— Понял, — сказал он и записал идиотскую идею Диаса на клочке пергамента. — В этих укреплениях максимум полсотни солдат, верно? Большинство ночью спит... Если снимем часовых до того, как поднимут шум, лагерь наш. Джуха просил по возможности никого не убивать... так что твоя идея, пожалуй, лучший вариант. А ты что думаешь, Клаус?

— Если операция скрытная, то доспехи не наденешь — будут звенеть. И топор с собой не взять, раз нужно лезть на стену. Справишься?

Ни Клаус, ни остальные ничуть не удивились безумному плану. Диас на мгновение задумался, потом пожал плечами:

— Ну... Как-нибудь справлюсь.

И мужчины как ни в чём не бывало перешли к обсуждению охоты в окрестностях: на кого пойдут и сколько людей выделят. Тут староста мог бы и пригодиться — он знал местную живность. Но ему было трудно сосредоточиться. Он никак не мог выкинуть из головы этот нелепый совет. То, на чём они сошлись, и планом-то нельзя было назвать.

Вечером, когда Диас отправился на дело, старосту раздирала тревога. Он не сомкнул глаз до утра. А на рассвете, умывшись у колодца, увидел Клауса — тот шёл с докладом.

— Всё прошло точно по плану, — объявил Клаус. — Диас взял южный лагерь без боя! Тридцать два пленных, хотя мы ожидали больше. Позже отпустим их у восточной крепости, но вам не о чем беспокоиться. Мы за ними присмотрим.

Слова Клауса пролетели мимо ушей старосты. Он уже был так далеко за гранью потрясения, что перестал что-либо чувствовать. Только глухое раздражение от того, что из-за собственных дурацких мыслей потерял ночь сна.

Затем Клаус добавил:

— Мы привезём сюда все припасы и оружие, и Диас просил передать, что вы можете взять немного, если нужно!

И тогда староста, решив, что проще вообще перестать думать, ответил сухим, бесстрастным тоном:

— Позвольте нам купить часть того, что привезёте. Мы вчера заработали немного денег. Сможем хотя бы заплатить.