Минувшая осень выдалась хлопотной и суматошной: за сборами урожая и налогов в королевстве почти не смыкали глаз. Но сейчас в бальном зале принца Ричарда царило спокойствие. Тогда это место и воспринималось совсем по-другому — повсюду громоздились стеллажи с документами, стояли столы и стулья, заваленные бумагами. Но теперь это осталось позади. Всё, кроме самого необходимого, убрали и вынесли, отчего просторное помещение казалось немного пустынным. Лишь несколько печей, в которых весело потрескивали дрова, согревали зал.

Но спокойная атмосфера в бальном зале вовсе не означала, что вся работа была закончена. Предстояло решить, как поступить с собранными налогами. А это значило, что нужно определиться, куда вложить деньги, какие земли продолжать возделывать и как найти баланс между поддержкой зажиточных деревень и тех, где урожай оказался скудным. Необходимо было завершить всю эту управленческую работу до того, как растает снег и королевство пробудится от зимней спячки. Ричард сидел в тишине, обдумывая принятие необходимых решений.

Обычно работой, которую выполнял Ричард, занимались вассалы и чиновники при королевском дворе. Однако Ричард подозревал многих из них в связях с Империей и не мог доверить им такие обязанности, опасаясь казнокрадства. Поэтому, даже имея огромную власть при дворе, он занимался делами сам, при поддержке своих ближайших помощников.

— С мелким воровством я готов был мириться, — посетовал он, — Но у этих глупцов и их жадности нет границ. Знать, старые вассалы... Кажется, никто из них не понимает, что, заходя слишком далеко, они сами кладут голову на плаху. Как же меня это всё достало.

Принц Ричард сидел за большим столом, его перо скользило по документу, в то время как он ворчал себе под нос. По другую сторону стола стоял по стойке смирно командир наёмников Гордон. Этот человек явно нервничал. Он был совершенно сбит с толку. Зачем его сюда вызвали? Почему он должен слушать, как первый принц говорит о таких вещах?

— Я... Да, понимаю, — пробормотал Гордон с явным недоумением. — И, эм... раз уж вы вызвали такого ничтожного, как я, дело касается войны? Или это... наказание за мои действия под началом принцессы Дианы, когда она выступила против Диаса...?

Гордон долго и напряженно думал и смог прийти только к этим выводам. Принц Ричард быстро отверг его догадки.

— Ни то и ни другое.

Гордон вздрогнул. Его рыжевато-русые волосы, испачканные сажей и золой от печей, были аккуратно причёсаны, и борода, покрывавшая лицо, также была подстрижена. Гордон даже пошёл на то, чтобы одолжить у знакомого торговца шёлковую одежду. Он вздрагивал от мысли, что его могут казнить в таком напыщенном виде, и его кулаки сжались от растерянности и разочарования.

Принц Ричард не подал виду, что заметил смятение Гордона. По правде говоря, он даже не взглянул на мужчину, его глаза были прикованы к столу, а его перо продолжало плавно скользить по документам. Однако принц всё же взял в руки кожаный мешочек и сложенный лист бумаги, которые, очевидно, были приготовлены заранее, и швырнул их Гордону.

Он, запаниковав, разжал кулаки, пытаясь поймать летящие в него предметы. Бумага была скреплена сургучной печатью. Гордон внезапно почувствовал себя ещё более сбитым с толку. Он посмотрел на принца, затем на его помощников, стоявших позади своего господина: старого рыцаря, рыжеволосую женщину и ещё одну с чёрными волосами. Рыцарь движением подбородка указал Гордону взглянуть на то, что ему дали, и он так и сделал.

— Да ну? — выдохнул Гордон. — Меня? В рыцари? Но я же никто. Почему я?!

Бумага в его руках оказалась официальным документом о присвоении ему, ничтожному командиру наёмников, почётного титула рыцаря. В своей новой роли он должен был служить непосредственно королевскому двору. Когда Гордон заглянул в мешочек, он обнаружил там декоративный короткий меч, служивший доказательством его нового статуса.

— Война давно закончена, — объяснил Ричард, — Но наёмники остались. И их слишком много, чтобы оставить всё как есть. Либо в бандиты подадутся, либо, если жадность возьмет верх, сами разожгут новую войну. Взять их под контроль — куда более предпочтительный вариант.

Принц продолжил:

— Я навёл о тебе справки. Судя по всему, во время войны ты проявил себя с лучшей стороны, и тебя можно похвалить за безупречное поведение на поле боя. Да, вы были наемниками, но установление запрета на мародерство показывает, что ты был примерным командиром.

Гордон растерялся и смог лишь смущённо поморщиться в ответ. Дело было в том, что такой запрет ввёл вовсе не он. На самом деле им с его людьми было просто... страшно грабить, и они не могли бы этого сделать, даже если б захотели. Они знали, что неподалёку от них Диас учинил кровавое буйство, и меньше всего им хотелось привлекать его внимание.

По какой-то причине, во время войны Диас среди своих людей запретил мародерство и, даже несмотря на это, каким-то образом ему удавалось поддерживать среди них дисциплину и сводить потери к минимуму. Благодаря этому он создал отряд такого размера, который в десять, а может, даже в сто раз превосходил отряд Гордона.

Гордон и его люди боялись того, что могло бы с ними случиться, поддайся они искушению пограбить, поэтому он также полностью запретил мародерство. Он не хотел рисковать, чтобы однажды его яйца не превратили в омлет, как это случилось с тем аристократом, о котором ходили слухи.

— Но и это не всё. Во время нападения Дианы ты проявил выдающееся самообладание, — добавил Ричард. — А когда всё закончилось, ты пошел к старейшинам и склонил голову в извинениях. Это и впрямь достойно похвалы. Если бы те бесчестные люди понимали своё место так же хорошо, как ты, возможно, их ждала бы иная судьба... Гордон, отныне ты рыцарь, а те, кто служит тебе, — оруженосцы. Приказываю тебе отправиться на восток, к герцогу Сакуссу и Изабель. Там ты будешь осваивать завоёванные земли и восстанавливать укрепления. Проследи, чтобы мы были готовы на случай, если случится худшее.

Гордон старался вникнуть в слова, обдумал то, о чем его попросили, и решил отбросить страхи и сомнения. Теперь он рыцарь, а потому выпрямился во весь рост и посмотрел принцу Ричарду прямо в глаза.

— Вы просите меня приструнить герцога Сакусса и принцессу Изабель?

— Нет. Не знаю, какие слухи до тебя доходили, но ни Изабель, ни Елена в настоящий момент нам не враги. У моих младших сестер есть свои идеи и понимание того, как нужно развивать наше королевство. Более того, они собрали для этого свои собственные фракции. Но с тех пор, как я заложил основу для своих планов, ни одна из них не предприняла ничего существенного и не проявила враждебности.

— Изабель сосредоточилась на внутренних делах, а Елена — на культурных. Обе работали над устранением своих недоброжелателей... пока один идиот не вышел из-под контроля и подавляющее большинство этих злопыхателей не лишились своих постов. И теперь у моих сестёр появилось слишком много... свободного времени. Изабель, в частности, в полном восторге от идеи развивать захваченные земли так, как она сочтёт нужным.

— Я... понимаю, — ответил Гордон. — В таком случае, вы хотите, чтобы мы подготовились к противостоянию с Империей, верно? Мы поможем принцессе Изабель с освоением земель и подготовимся к отражению внешней угрозы... Если таков план, могу ли я попросить об одолжении?

— О чём же?

— Насчет укреплений. Я прошу разрешить нам построить несколько новых крепостей, а не только восстановить уже существующие. То, что возвела ранее Империя, в основном ориентировано на защиту от угроз с севера... проще говоря, от монстров. Конечно, это необходимо, но эти крепости устарели и плохо приспособлены для отражения нападения армии.

Затем Гордон добавил:

— После того как Диас прошёлся по этим землям, многие сооружения пришли в негодность, до такой степени, что некоторые стоит не восстанавливать, а сносить. Поэтому вместо того, чтобы все наши ресурсы вкладывать в восстановление, предлагаю также возвести совершенно новые укрепления, которые защитят города и поля. Это заставит наших врагов быть осмотрительнее и одновременно поможет нашим людям чувствовать себя в безопасности.

Ричард оторвался от работы и встретил взгляд Гордона суровым прищуром. О чём именно он думал, было непонятно по его бесстрастному лицу, но спустя мгновение уголок его губ дрогнул, и он чуть слышно хмыкнул.

— Ты подходишь для этой работы даже лучше, чем я думал, — заметил он. — Считай, что ты прошёл испытание. Однако сейчас у тебя не хватит людей. Я разрешаю тебе нанять всех, кто нужен — искусных мастеров, опытных писарей и счетоводов, а также проверенных наёмников. Учитывая, что это долгосрочный проект, тщательно выбирай, кого берёшь с собой; было бы неразумно доверять тому, кто потерял себя во время войны, или тем, кто может позволить своей жадности взять на собой верх. Я свяжусь с тобой в ближайшее время насчёт твоего жалованья, бюджета на строительство, доспехов и оружия и, разумеется, поместья. И позаботься о гардеробе и внешнем виде, соответствующих твоему новому титулу.

Гордон покрылся холодным потом. По спине пробежал озноб. Принц только что сказал ему, что... он... прошел испытание. И всё потому, что он не вскрикнул от радости из-за повышения, а вместо этого выпрямился во весь рост и предложил дельный совет.

И тут он задумался: а если бы он закричал, поддавшись моменту, узнав новость о своём повышении, и не сказал бы ничего разумного, что бы с ним стало? Отправили бы его на задание вообще без каких-либо денег? Или провал привёл бы к тому, что его титул отозвали бы так же быстро, как и даровали? Оба исхода казались одинаково вероятными, и Гордона вновь охватило то напряженное волнение, которое переполняло его, когда он только вошел в бальный зал.

— Я... Я приобрету одеяние, подобающее уважаемому рыцарю! — выпалил он. — И н-немедленно займусь приготовлениями и поиском людей для выполнения этого задания. Так что… позвольте откланяться!

Гордон, запинаясь, выдавил последние слова. Ричард тепло улыбнулся и коротко кивнул. В ответ Гордон отсалютовал, как когда-то видел у рыцарей на войне, резко развернулся на каблуках и направился к дверям — так поспешно, что со стороны это походило на бегство.

Ричард ничего не сказал — ни «подожди», ни «мы не закончили». Гордон выскользнул из бального зала и, сдерживаясь из последних сил, не побежал. Он знал: надо держать лицо, пока не покинет дворец. Там, на постоялом дворе, его ждали свои люди.