— И, эм... в том мешочке, — пробормотал я, — Были вот эти самоцветы, да...?

Как только близнецы закончили свою соколиную охоту... ну, или, точнее будет сказать, охоту с сокололюдом, они вернулись и вручили мне подаренный им мешочек. Между пальцами я держал один из самоцветов, внимательно разглядывая его. На первый взгляд он казался таким же, как и любой другой подобный камень, но, когда на него падал солнечный свет, самоцвет испускал отсвет, напоминавший золото, окрашенное в красный цвет. Возможно, дело было в примесях металла в камне или чём-то подобном.

Что бы это не было, перед нами были точно необычные драгоценные камни. Я чувствовал, что в них была заключена какая-то сила. К сожалению, существо, похожее на баара, не дало близнецам никаких подробных указаний, поэтому мы понятия не имели, что это за самоцветы и какую именно силу они в себе таили. Мы знали лишь то, что их три штуки, и все они лежали в одном месте.

«Что мне с ними делать?»

У меня было чувство, что эти самоцветы чем-то похожи на траву сандживани — то есть, если мы воспользуемся ими неправильно, они могут просто исчезнуть. Зная удивительный эффект от применения этой травы, я подумал, что у этих самоцветов тоже должны быть какие-то чудесные свойства. Если это так, я не хотел делать ничего опрометчивого. Эта ситуация поставила меня в полный тупик.

Я сидел, уставившись на камни, и пытался понять, для чего они нужны, пока близнецы не нарушили молчание. Они сидели рядом со мной и под наблюдением и руководством Аймер неподалеку от своего поля занимались выделкой шкуры.

— Это не самоцветы, — сказала Сенай.

— В них есть что-то особенное, но это точно не обычные самоцветы.

Я кивнул девочкам. Тут я вспомнил, что для самоцветов было характерно наличие в них магической энергии. Я снова посмотрел на них и подумал, не похожи ли они на лиственные камни, которые можно измельчить и использовать для удобрения полей. Но пока точное назначение этих самоцветов оставалось неизвестным, делать это мне не очень хотелось. Я прекрасно понимал, что просто сидеть и пялиться на камни совершенно бессмысленно. Как раз, когда я подумал, что, может, мне стоит хотя бы один из них раздробить, послышался тяжёлый топот спешащего к нам Нарванта.

— Ага! Так вот они, те самые камни, о которых все говорят! Я всё знаю! Дай-ка сюда, дай мне взглянуть! Может, я смогу понять, что это за штуковина!

Пещерный житель протянул руку, и я передал ему камень. Вскоре подошли Зорг и Сахи; оказалось, это они позвали Нарванта, поскольку тот хорошо разбирался в руде, камнях и тому подобном. От погони за Нарвантом Зорг выглядел измождённым, а Сахи, сложив крылья, непринуждённо принялся наблюдать, как пещерный житель разглядывает камень в своей руке. Каждый из нас хотел знать одно и то же: что это такое?

Нарвант поддался тому же любопытству, что и я, и разглядывал камень со всех сторон, затем прищурился и повернулся к Зоргу.

— А ты что думаешь, парень? — спросил он. — Просто камень? Или всё-таки самоцвет?

— Ч-что? Ты спрашиваешь меня? — растерянно ответил Зорг, явно застигнутый врасплох внезапным вопросом. — Хм... Ну, я не думаю, что это самоцветы. Но чувствую, что это и не обычные камни. То есть, это и так очевидно, судя по их цвету, но... от них исходит какая-то аура.

Нарвант погрузился в раздумья, его борода колыхалась, пока он продолжал изучать камень.

— Значит, если близнецы не в курсе, и ты тоже ничего не знаешь, то, видимо, это относится к сфере знаний пещерного народа, но, знаешь... я и сам понятия не имею, что у меня в руках. Не знаю, что нам с ними делать.

— Погоди, погоди... Как это? Ты тоже не знаешь? — спросил потрясённый Зорг.

Слегка раздражённый Сахи покачал головой и перелетел на свой шест, воткнутый в землю рядом с близнецами. Озадаченное бормотание Нарванта разносилось по деревенской площади, и с течением времени никто из нас так и не смог приблизиться к разгадке. Мы выложили все камни у меня на ладони и все вместе продолжали сверлить их взглядом, пытаясь силой мысли разгадать их тайну. В какой-то момент, никем не замеченный, появился дядя Бен, ведя за собой диких бааров.

Одного взгляда на камни ему хватило, чтобы заявить так, словно это было самой очевидной вещью на свете:

— Разотрите их в порошок и подмешайте к стали.

Мы все уставились на него так, что, казалось, наши глаза вот-вот вылезут из орбит.

— Подмешать к стали? — спросил Нарвант, придя в себя быстрее других. — С чего ты это взял?

— Это было написано в священном писании, которое мне довелось давным-давно прочитать. И, судя по всему, результат должен получиться весьма неплохим.

В отличие от шока и замешательства Нарванта, Бен выглядел таким же спокойным и безмятежным, как всегда.

«Священное писание, да?»

Дядя Бен много лет прослужил в храме королевской столицы и пробыл там достаточно долго, чтобы прочесть множество религиозных текстов. Но откуда вообще могли появиться упоминания о подобных странных камнях в одном из священных писаний? Моя голова склонилась от недоумения, но Нарвант, услышав объяснение, закивал про себя и вскоре заговорил.

— Что ж, если ты так говоришь, то я попробую, — сказал он. — Со сталью, говоришь...? Тогда использую их в работе над доспехами Диаса, когда буду их переплавлять.

С этими словами Нарвант забрал камни и зашагал в сторону своей мастерской. Я не мог поверить своим ушам. В вопросах кузнечного дела Нарвант был известен своим упрямством и своенравием, но он только что без единого возражения принял совет дяди Бена. Я не мог не задаться вопросом, когда эти двое успели так подружиться.

— Ну, мы оба старики и запросто можем друг друга понять, — пояснил дядя Бен, прочитав вопрос на моём лице. — Что важнее, я хотел поговорить с тобой о баарах. Есть минутка?

Я прочистил горло и, прежде чем ответить, попытался вспомнить, что говорил мне дядя Бен.

— К-конечно. Чем я могу... тебе помочь?

Когда я был мальчишкой, дядя Бен был очень строг во всём, что касалось моего воспитания, но сейчас он заявлял, что мне не нужно обращаться к нему как к дяде, и настаивал на том, чтобы я разговаривал с ним как правитель земель. Но дело было в том, что я не мог просто взять и стереть свои воспоминания и распрощаться со связанными с ними привычками. Общаться с дядей Беном в таком ключе было для меня тяжело, поэтому я всегда путался в словах.

— Что ж, я ценю твои старания, Диас, правда. Итак, эти баары... они хотят стать жителями нашей деревни. Как бы они ни гордились своим диким происхождением, за последнее время много чего произошло… Они увидели огненного дракона, других монстров и поняли, что их гордость может поставить в опасность их семьи и стать причиной их исчезновения, в особенности, сейчас. Поэтому, став свидетелями того, как ты расправился с драконом, не допустив среди своих людей ни единой потери, они приняли решение служить тебе. В этом все дикие баары единодушны.

Затем он добавил:

— Они также обсудили между собой вопрос о том, кто будет вожаком стада, и согласились оставить положение Фрэнсиса без изменений. Всё это означает, что как только у тебя появится возможность, им нужно будет поставить собственные юрты. Они хотят переехать из своего нынешнего жилья в отдельные юрты, точно также, как другие баары, ставшие жителями деревни.

— Д-да, то есть... хорошо, — сказал я, снова запнувшись. — Я найду время, чтобы их поставить. И с-спасибо, дядя Бен, что выслушал их за меня.

Я подошёл к баарам, стоявшим позади дяди Бена, затем опустился на колено и протянул руку.

— Спасибо вам, — сказал я, — За то, что решили стать частью нашей деревни. Отныне здесь вы не просто гости, и к вам будут относиться соответствующе. Я сделаю всё возможное, чтобы это место стало домом, которым вы будете гордиться, так что не стесняйтесь говорить мне о любых проблемах. В общем… Рассчитываю на вас.

Что касается бааров... Каждый из них, приняв довольно своеобразное выражение морды, проблеял свой ответ. Затем баар, стоявший впереди всех, поднял переднюю ногу, слегка согнул её и коснулся коленом моей руки. После этого он что-то проблеял мне. Я понятия не имел, что он сказал, но по языку его тела понял, что это нечто дружелюбное, и поэтому в ответ просто улыбнулся ему.

— Он говорит тебе встать, — перевёл дядя Бен, стоявший у меня за спиной. — Если будешь стоять на коленях, то только испачкаешь одежду. Он рад, что ты предложил рукопожатие, но если бы он дал тебе своё копыто, то только запачкал бы твою руку. Зимой тут бывает грязно, так что за этим нужно следить.

Снег на площади всегда был утоптанным, потому что здесь постоянно все ходили. Из-за этого вся земля, не покрытая снегом, как и сказал дядя Бен, превратилась в грязное месиво. Не говоря ни слова, я поднялся на ноги.

Подумав, что стоит как можно быстрее убрать грязь с колена, пока она окончательно не въелась, я направился на кухню, где, как я знал, хранились всё необходимое для уборки.

Следующий день выдался ясным и безоблачным, и к северу от деревни мы поставили для наших новых жителей шесть новых юрт. Теперь, когда у всех семей бааров были свои дома, пришло время подумать над их именами... Именно об этом я размышлял, стоя на деревенской площади и наблюдая за тем, как баары греются на зимнем солнышке.

Дать имена Этельбальду и его жёнам было непросто, но теперь передо мной стояла задача разом назвать целых восемнадцать бааров. Это сводило меня с ума, но шестеро малышей Фрэнсиса и Франсуазы совершенно не разделяли моего беспокойства и весело носились по площади. Они бегали вокруг, приветствуя новых друзей, тыкались в них носиками или толкались боками. И всё это время они радостно повизгивали своим тоненьким блеянием.

Мне казалось, что эти малыши были такими счастливыми из-за того, что дикие баары стали новыми жителями. Отчасти потому, что у них появилось столько новых друзей, и отчасти потому, что увеличилось стадо их отца. Ну… И конечно же, потому что вокруг стало больше тех, кто мог бы играть и присматривать за ними. Ещё не так давно из-за холода эти малыши сидели взаперти в нашей юрте, но теперь они были настолько живыми и энергичными, словно холодная погода больше на них никак не влияла.

Со своей стороны, новые жители-баары с радостью играли с малышами и развлекали их блеянием, касаясь носами малышей или приводя в порядок их шёрстку. Было приятно видеть, как все они становятся ближе друг другу.

Я всё ещё наблюдал за умилительными играми бааров, когда Сахи, грациозно паривший в вышине, плавно снизился и опустился на свой шест, для которого мы отвели место на площади, когда тот не использовался на охоте.

— В окрестностях нет ничего необычного, — доложил сокололюд, аккуратно сложив свои крылья. — Воздух просто замечательный. Скорее всего, хорошая погода продержится ещё несколько дней. Кстати, ты уже определился с именами?

Я покачал головой.

— Честно говоря, дело продвигается не очень хорошо, — признался я. — Если бы все они были из одной семьи, возможно, их было бы проще назвать, разбив на группы, но они все разные. Чтобы подчеркнуть их родство и сделать имена более запоминающимися, мне стоит давать их по семействам, но это настоящая проблема… Ведь приходится иметь дело со всеми ними сразу.

— Баары всегда жили без имён, так что не думаю, что тебе стоит по этому поводу слишком переживать. Хотя... я имею в виду, у них когда-нибудь появятся дети, так что ты мог бы выбирать имена с учётом этого. Это ведь облегчит дело в будущем, разве нет?

— Хм... Может, стоит спросить самих бааров, нет ли у них каких-либо предпочтений, а затем узнать мнения других жителей деревни. Возможно, у кого-то появится хорошая идея.

— У кого-то, говоришь? Как насчёт начать с тех, кто больше всех рад новым жителям? Они в таком приподнятом настроении, что уверен точно предложат что-нибудь стоящее. Пока кружил в небе, я видел... э-э, тощего парня. Как его там зовут зовут...? Хьюберт, вроде бы? Этот парень всегда носится по деревне, как будто ему нравится быть самым занятым человеком на свете. Со старушками тоже обязательно стоит посоветоваться; они с удовольствием проводят время, таская туда-сюда шерсть бааров. Я бы предложил начать с них.

Мысли Сахи переключились на другую тему.

— Знаешь, обычно все нормальные люди любят свободное время и ненавидят суету, но с жителями этой деревени всё с точностью до наоборот. Это немного странно. Не могу сказать, то ли здесь просто нет ленивых людей, то ли никто даже не знает, что слово «лень» вообще существует. Я имею в виду, насколько я вижу, здесь есть только один лодырь, и это он.

Сахи поднял крыло и указал на Зорга — тот вчера вернулся в деревню Они, но с утра примчался обратно, чтобы провести время с близнецами. Он рассказывал им об охоте и соколиной ловле, и, чёрт возьми, казалось, он получал от этого невероятное удовольствие. Близнецы, похоже, тоже были в восторге и всегда очень внимательно его слушали.

— Ну, он обучает девочек всему, что сам знает об охоте, так что не уверен, что это можно назвать ленью в прямом смысле, — сказал я, сделав паузу. Затем добавил: — То есть, я так думаю…

Сахи заметил мою неуверенность и покачал головой.

— Нет. Нет- нет- нет, он всё делает неправильно. Да, ему это так нравится, что он не может держать себя в руках, но при этом ещё и важничает, хвастаясь всем, что знает... Если спросишь меня, я не вижу там человека, который усердно трудится, понимаешь? Давай будем честны, у него есть своя работа, и сейчас он должен быть в своей деревне. Он же занимает какой-то руководящий пост, разве нет? Так что в таком случае он здесь делает, болтая дни напролёт? Прежде чем мы вместе отправились на охоту, Аруна рассказала мне всё об этом парне и поделилась тем, что в своё время у него были неприятности из-за одной женщины, и что мне стоит быть с ним настороже. Так что, зрелище, что я сейчас вижу, вызывает у меня опасения, что мы можем стать свидетелями повторения той самой истории.

Высказав своё мнение, Сахи прищуренно уставился на Зорга. Я тоже внимательно посмотрел на него и тут заметил, как в его сторону решительно направляется Аруна.

— Сахи, думаю, с ним всё будет в порядке. Здесь, в Илуке, у него есть Аруна, а в деревне Они — его вождь. Это значит, что всякий раз, когда будет казаться, будто он вот-вот поддастся своим слабостям, рядом обязательно найдётся кто-то, кто сможет его вразумить.

И словно в ответ на мои слова, площадь наполнил голос Аруны. Это был не разгневанный голос, но достаточно громкий, чтобы эхом разнестись вокруг, и он был наполнен смешанными чувствами сестры к брату. Зорг замолчал на полуслове, и его лицо исказилось страхом. Я был почти уверен, что в этот момент у него задрожали ноги.

— Что, по-твоему, ты сейчас делаешь? Разве ты не должен сейчас быть в своей деревне? Разве вождь не поручила тебе важное дело? Вот так ты собрался оправдать доверие всей деревни?

Уперев руки в бока, она тряслась от негодования, её плечи ходили ходуном, а взгляд был прикован к брату. Аруна буквально обрушила свои слова на Зорга. Получив такую словесную взбучку, Зорг что-то пробормотал своим племянницам и в панике бросился бежать в сторону деревни Они.

Сенай и Айхан выглядели виноватыми и подошли к Аруне, чтобы извиниться, но она тут же сказала им, что ругала не их, и они не сделали ничего плохого. В последнее время они заметно выросли, и Аруна погладила близнецов по головам, затем взяла их за руки, и они все вместе направилась на кухню.

— Видишь? Всё хорошо, что хорошо кончается, — сказал я.

— Полагаю, так оно и есть, — ответил Сахи, принявшись чистить крылья.

Сокололюд аккуратно привёл в порядок перья, затем несколько раз взмахнул крыльями, чтобы расправить их, и снова взмыл в небо. Но довольно скоро Сахи вернулся на свой шест с донесением.

— Эй, Диас. Сюда движется странная группа, — сказал он. — Там какие-то собаколюды и караван, а во главе, похоже, парень в причудливом наряде! Ты их знаешь? Или это незнакомцы? Может, предупредить всех в деревне?

Мне потребовалось мгновение, чтобы обдумать слова Сахи, но в конце концов я понял, кто к нам приближается, и громко ахнул.

— А! Сахи, все члены этой группы: жители Илука, так что всё нормально. Но, э-э... тот, кого ты назвал парнем в странном наряде... Если ты будешь называть её «парнем», обязательно обидишь её чувства, так что, пожалуйста, постарайся так не говорить, ладно?

Сахи увидел на моём лице серьёзность и её же услышал в моём тоне. Сглотнув, он посмотрел на меня с таким же серьёзным выражением и кивнул. Затем я принялся объяснять Сахи, что Элли и собаколюды отправились в соседние земли с торговыми целями. В середине моего объяснения мы услышали вой одного из приближающихся собаколюдов. Возможно, они увидели дом и просто не смогли сдержать радость, или, может, просто хотели как можно скорее добраться до деревни, или хотели дать нам всем знать, что вернулись. Так или иначе, мы слышали всё новые и новые завывания, пока караван, наконец, не прибыл в деревню.

Масти сопроводили караван на санях к складу, после чего подбежали ко мне; всем им не терпелось отчитаться. Я внимательно выслушал их доклад и ответил, как полагается: «Добро пожаловать обратно, рад, что все вы целы и невредимы; уверен, путь был долгим; спасибо за ваш труд» и тому подобное. В то же время я не забыл погладить по голове каждого собаколюда.

Когда я закончил, ко мне подошла Элли, размахивая листком бумаги.

— Мы ве-е-ерну-у-ули-и-ись, — пропела она.

— Добро пожаловать домой.

Элли улыбнулась и протянула мне листок. Это был список того, что она получила, поторговав в Мерангале. Я быстро пробежался глазами по списку.

«150 тюков сушёной травы, 10 горшков сахара, 5 флаконов чайных листьев, 20 коробок вяленого мяса...»

В списке также значились орехи, ягоды, сыр, масло, бочки с вином, сушёные овощи и фрукты, всевозможные специи, строительные материалы и... Одним словом, можно сказать, это была весьма солидная добыча. Я протёр глаза, затем посмотрел на Элли, потом на склад, а затем снова на список в руках.

— Но это слишком много, — сказал я. — Для перевозки всего этого понадобится двадцать или тридцать караванов, разве нет...?

— Ну, вот что бывает, папа, когда идёшь и убиваешь огненного дракона, — ответила Элли. — Только за счёт бааровой ткани мы уже обеспечили себя фуражом, сахаром и вяленым мясом, но когда в сделку попали материалы дракона, стоимость нашего предложения возросла в геометрической прогрессии!

— Конечно, я не забыла о нашей первоначальной цели, — продолжила она, — Поэтому составила подробные заметки о текущей цене на баарову ткань и о том, сколько сушёной травы мы можем за неё купить, так что тебе не стоит об этом беспокоиться. Скот в списке не упомянут, потому что переговоры по нему ещё ведутся, так что в скором времени я планирую вернуться в Махати для следующего раунда переговоров. Думаю, нам предстоит много таких поездок — скорее всего, около десяти только для того, чтобы забрать всё из этого списка. У Элдана тоже есть кое-какие подарки для нас, так что мы привезём и их тоже. Но прежде всего, мне кажется, мы все заслужили отдых и право сегодня крепко выспаться в собственных постелях.

— Да, конечно. Спасибо, Элли. Ты действительно это заслужила, так что обязательно как следует отдохни.

Элли улыбнулась и кивнула, затем подняла голову и произнесла: «Ах!», словно что-то вспомнив.

— Совсем забыла! На обратном пути на нас напали чёрные гхи. Должно быть, они учуяли запах травы, которую мы везли. Вместе с масти мы их вырубили... то есть, одолели. Они были слишком тяжёлыми, чтобы везти их со всем остальным грузом, поэтому мы обескровили их и оставили лежать в снегу. Мне нужно проверить все наши запасы и отчитаться перед Хьюбертом, так что не мог бы ты сходить и забрать их? Прошло не так много времени, так что, думаю, с ними всё в порядке, конечно, если за это время их не растащили волки... Ну, в таком случае, придётся смириться с потерей.

Я кивнул и сказал, что всё в порядке, затем направился к своей юрте за топором — на случай, если там всё-таки окажутся волки. Потом обошёл деревню, чтобы найти и предупредить Аруну и остальных, что ухожу. Пока я это делал, спустился Сахи и приземлился рядом с Элли, чтобы с ней познакомиться. Она ответила на это громогласным возгласом:

— Ты!!! Ты просто огромный! Ещё и разговариваешь?!

Смех поплыл над юртами — в деревне все прекрасно понимали её чувства. Несколько собаколюдов подбежали ко мне, предложив помощь с чёрными гхи, и вместе мы пошли по следам саней, пока не добрались до туш. Они все были покрыты снегом — дело рук Элли и масти, и, насколько мы могли судить, волки до них ещё не добрались.

Мы очистили туши чёрных гхи от снега и увидели, что они выглядели отлично, так что завернули их в ткань и потащили обратно домой. Собаколюды шли впереди, а их хвосты взметали снег позади.

Когда мы добрались до деревни, бабушка Алида уже ждала нас, сияя от нетерпения и радости. Она обожала готовить вяленое мясо и делала это просто мастерски, поэтому сразу повела нас к своей печи на кухне, где уже были разложены деревянные доски для разделки. Мы все вознесли благодарность и молитвы чёрным гхи, а затем с помощью собаколюдов и «Клуба жён» приступили к свежеванию. Самые вкусные куски мяса были отложены для ужина и переданы Аруне и собаколюдам подле неё. Более жёсткие, жилистые куски отдали бабушке Алиде для вяления, которая, будучи всё еще взволнованной, заранее приготовила всё необходимое.

Всё, что ей нужно, было аккуратно разложено по местам, и теперь мясо очутилось уже на разделочной доске. С большим ножом в руке бабушка Алида нарезала мясо на небольшие куски, затем проделала в кусочках отверстия и сделала это ровно столько раз, пока в итоге не оказалась довольна результатом. Только после этого она начала обваливать их в соли и травах.

— С нетерпением жду, когда мясо будет готово! — захихикала она. — Каждый его кусочек будет восхитительным, я уверена!

Щедро посыпав большую часть мяса солью и травами, она завернула его в тонкую ткань и крепко перевязала. Именно так она обычно готовила вяленое мясо, но оставшуюся часть решила попробовать приправить смесью специй.

— Соль, специи и чеснок... — пробормотала она. — Уверена, это должно быть прекрасное сочетание, но я никогда раньше так не делала, так что кто знает? В любом случае, если не получится, и вкус выйдет такой себе, я сама всё съем, так что ничего страшного.

Бабушка Алида продолжала в том же духе, разговаривая сама с собой за работой, и пока она занималась своим важным делом, появился Хьюберт. Он какое-то время наблюдал, как я и собаколюды разделываем чёрных гхи, смотрел, как бабушка Алида готовит своё вяленое мясо... и затем, кажется, поморщился, взглянув на горшок с солью, которую она использовала.

— Эм, лорд Диас, — обратился Хьюберт, — У меня к вам очень важный вопрос. У вас найдётся минутка?

— Конечно, — ответил я. — В чём дело?

Хьюберт бросил взгляд на горшок с солью.

— Это насчёт соли, — сказал он. — Как вы её добываете? Я не мог не заметить, что её нет в списке товаров, которые мы получаем от наших соседей из Махати.

— Соль? Мы покупали её у Пейджинов, получали от Элдана, но... в последнее время её для нас собирают собаколюды. Кажется, они берут её на юге. Так ведь?

— Ага! — воскликнул один из помогавших мне собаколюдов.

Лицо Хьюберта сморщилось, словно он только что съел пригоршню горьких трав, и он опустил взгляд вниз. Затем, приложив палец ко лбу, он озвучил свои мысли.

— Эти южные земли, о которых вы говорите, относятся к какой-нибудь стране? Кто ими управляет? Там кто-нибудь живёт?

— Нет. По словам Аруны, это необитаемая земля — сплошные пустоши. Там нет ни деревьев, ни растений, так что осесть там, заниматься сельским хозяйством или просто жить невозможно.

— И животных там тоже нет! — добавил один из собаколюдов. — Даже птиц! Но иногда мы видели насекомых.

Услышав это, Хьюберт поднял голову и тяжело вздохнул. Он устремил на меня тяжёлый взгляд.

— Другими словами, южные земли — это необитаемые пустоши, где можно найти достаточно соли для удовлетворения наших ежедневных нужд, — многозначительно произнёс Хьюберт. — И я прав, думая, что вы бывали там уже не раз?

— Ну, я сам там никогда не был, — ответил я, — Но собаколюды? Конечно. По словам Аруны, соль, которую мы собираем на юге, неплохая, но морская соль, которую продают нам Пейджины, имеет другой вкус, поэтому по возможности стараемся покупать её. Но это всё же роскошь, поэтому в основном мы живём за счёт каменной соли, которую добываем сами.

— По...нятно... — сказал Хьюберт. — Значит, каменная соль в южных пустошах — неотъемлемая часть жизни здесь. В таком случае! Почему?! Скажите мне, почему?! Почему вы всё ещё не присоединили эти земли к своим владениям?! Вы же герцог! Вам дарованы влияние! Власть! И ваш долг — сделать все необходимое для нормальной жизни ваших подданных! А что, если вторгнется другая страна и захватит эти земли?! Как вы тогда будете добывать соль?!

По мере того как говорил, Хьюберт распалялся всё больше, и его голос становился всё громче с каждым словом. Когда смысл его слов наконец дошёл до меня, я перестал разделывать чёрного гхи.

— О! — воскликнул я.

Я никогда особо об этом не задумывался и не придавал значения, но Хьюберт был прав. Как герцог, я обладал особенными правами, которыми мог пользоваться по своему усмотрению. И если южные пустоши были необитаемыми, то у меня были все основания от имени герцога Баарбадала присоединить их к своим владениям.

«А это неплохая идея…»

— Я никогда об этом не думал, — ответил я, кивая. — Так, эм... если мы хотим присоединить эти необитаемые земли, что именно для этого нужно сделать? Просто поставить табличку, что эти земли теперь наши, или что-то в этом роде?

Хьюберт уже выглядел ошарашенным, а теперь его лицо выражало совершенно новый уровень непонимания, но затем, казалось, энергия покинула тело, и его голова бессильно опустилась на плечи. Мгновение спустя он издал самый громкий, продолжительный и тяжёлый вздох, который я когда-либо от него слышал.

«Итак, что же делать с присоединением южных пустошей к нашим владениям?»

Я размышлял об этом до конца дня, а на следующее утро снова спросил Хьюберта.

Он же просто заявил: «Мы сделаем всё, что в наших силах».

Этот ответ показался мне расплывчатым, но он всё же объяснил:

Для начала мы должны исследовать эту территорию, чтобы убедиться, что она действительно необитаема и не является чьей-то собственностью.

Затем нам необходимо лучше исследовать то, что на этой земле находится. Это означает выяснить, из чего она состоит, какова её площадь и есть ли там что-то, кроме каменной соли. Во время этой работы нам нужно будет составить карту, на которую мы нанесём все обнаруженные объекты.

Как только карта будет готова, мы отправим её королю вместе с отчётом и заявлением о присоединении этих земель. Когда это будет сделано, мы сможем установить ту самую табличку, о которой я говорил. Затем нам потребуется построить небольшой склад для каменной соли; это ясно даст понять, что Баарбадал активно использует эту территорию.

— Даже если по королевскому закону эта земля будет считаться нашей, для другого государства это ничего не значит, — сказал Хьюберт. — В этом мире есть те, кто из жадности спокойно может вторгнуться и захватить земли, даже зная, что они принадлежат кому-то другому. Однако нам важно в отношении этих земель наилучшим образом выполнить все формальности; это поставит нас в выгодное положение на переговорах как до, так и после любого конфликта, а также способствует подъёму морального духа наших войск. Это также может повлиять на настроения среди народа враждебной страны.

Итак, мы запрыгнули в повозку, сделанную Нарвантом — ту, что со сменными полозьями и колёсами, — и собаколюды повезли нас на юг. На подъездах к пустошам снег поредел, и сквозь него проглядывалась пожухлая трава, затем мы заметили усеявшие землю валуны и камни. Тряска была изрядной, и когда мы выбрались из повозки, Хьюберт, у которого всё ещё дрожали ноги, продолжил свои объяснения.

— Допустим, жестокие захватчики вторгнутся на земли, которые мы используем в повседневной жизни. Для наших солдат — это будет естественным предлогом, чтобы с боем отбить захваченное. Подобные действия вполне могут привести к войне, и многие могут в результате погибнуть. Мы не можем недооценивать влияние, которое это окажет на волю нашего народа и его боевой дух. Когда на кону стоит нечто столь важное, мы обязаны сделать всё возможное, чтобы показать всем — как чужестранцам, так и своему народу, — что эта земля принадлежит именно нам.

— Если такие обстоятельства действительно наступят, нам придётся задействовать армию и провести множество переговоров, так что этот процесс не такой простой. Однако сделать всё, что в наших силах, чтобы распространить нашу власть над пустошами, — это важный шаг, последствия которого обязательно отзовутся в будущем.

Объяснение было пространным и длилось с самого раннего утра, с момента нашего выхода из Илука и вплоть до прибытия в пустоши. Я изо всех сил старался вникнуть в суть, и когда Хьюберт наконец закончил, я кивнул.

— Понятно, — сказал я с некоторым пониманием.

Хьюберт кивнул в ответ и удовлетворенно улыбнулся из-под капюшона своего толстого плаща. Затем он снял с плеча кожаную сумку, достал бумагу и кусок угля для записей... а также ящик, полученный нами от Пейджинов, в котором хранились карта, подзорная труба и множество других инструментов.

— Первым делом, — начал Хьюберт, — Давайте удостоверимся, что это место действительно необитаемо, и тщательно обследуем всю территорию. Мы же не хотим случайно оказаться в роли тех самых жестоких захватчиков? Для этого для начала составим самую простую карту, которую позже используем для создания более детальной. Мы должны успеть сделать это до наступления весны. Хотя... Конечно, это зависит от того, насколько обширны эти земли.

— И, пожалуйста, лорд Диас, не беспокойтесь. Этой операцией буду руководить лично я, так что вам не придётся приезжать сюда каждый раз. Я хотел, чтобы вы сопровождали нас сегодня: так я смог бы объяснить всё на месте, а вы — прочувствовать это, увидев всё своими глазами.

Хьюберт с ожиданием смотрел на меня, и я снова кивнул.

— Понятно, — сказал я.

И, как и в прошлый раз, лицо Хьюберта озарила широкая улыбка. Он открыл крышку ящика и достал несколько инструментов. Естественно, я не знал, как они называются, как ими пользоваться и для чего вообще они нужны.

— Когда я проводил инвентаризацию на складе, — сказал Хьюберт, бережно касаясь инструментов, — Я и представить не мог, что найду такие высококлассные геодезические инструменты. Слышал, вы получили их от торговца, верно?

— У нас есть компас, подзорная труба и квадрант — на нём нанесена точная шкала, хотя букв я разобрать не могу... В любом случае, эти инструменты, необходимы для создания точной карты, и они просто бесценны. А ещё благодаря Сахи у нас есть глаза в небе. — Тут Хьюберт тихо рассмеялся. — О-о-о, от всего этого просто захватывает дух!

Хьюберт, казалось, прекрасно знал, что находилось в том ящике, доставшемся нам от Пейджина, и с подзорной трубой в руках его лицо расплылось в такой улыбке, для описания которой у меня просто не находилось слов.

— Эй, Диас, ты только посмотри на это лицо, — сказал Сахи, сидя на краю повозки и чистя свои перья. — Да… Это что-то, что так просто не забудешь, не так ли?

Сегодняшняя исследовательская группа состояла из меня, Хьюберта, Сахи и нескольких собаколюдов масти. Хьюберт был мозгом всей нашей операции, Сахи — глазами, а собаколюды — носом. Я знал, что они все справятся на отлично. Что касается меня... честно говоря, я мало чем мог помочь, и работы для меня, похоже, не предвиделось. Тем не менее, Хьюберт хотел, чтобы я их сопровождал, так что я был здесь, чтобы помочь с тем, с чем смогу.

— В любом случае, Диас, — продолжил Сахи, — С тех пор как мы покинули Илук, кажется, что ты весь в своих мыслях. Над чем это ты так ломаешь голову?

Я действительно мучился над одной проблемой, и на вопрос Сахи я тяжко вздохнул.

— Ну… Я просто всё ещё не могу придумать имена для бааров, — признался я. — Я думал об этом всё время, пока Хьюберт сыпал объяснениями, но мне в голову так и не пришла ни одна хорошая идея.

— Ты всё ещё не выбросил это из головы? Неудивительно, что единственный твой ответ на всё сказанное Хьюбертом был «Понятно». Разве нельзя отложить эту проблему на потом? Есть целая куча вещей, о которых тебе, как правителю, следует беспокоиться здесь и сейчас.

— Думаешь? Мне казалось, что всё можно оставить Хьюберту. В смысле, не похоже, чтобы для меня здесь была хоть какая-то работа. А с учётом этого, вопрос выбора имён для новых бааров кажется более насущным, или, по крайней мере, тем, что я не могу позволить себе сделать спустя рукава. В конце концов, имена помогут им обосноваться в новом доме, так что я хочу разобраться с этим как можно скорее.

— Конечно, выбор их имён — это важно и всё такое, но допустим, мы здесь, проводим обследование, и выясняем, что тут кто-то живёт. Что тогда? Если это случится, разбираться с этим придётся тебе, и твоё слово будет иметь решающее значение, потому главный здесь именно ты, разве нет?

Я окинул взглядом земли, что были передо мной: валуны, камни и бескрайние просторы. Вид был холодным и безлюдным.

— Не думаю, что есть необходимость делать из этого такое большое событие, — ответил я. — Если мы найдём кого-то, то я просто поздороваюсь, как и с любым соседом. Думаю, мы сможем договориться о каком-нибудь обмене каменной соли на еду или баарову ткань, и... если честно, думаю, любой, живущий в этих краях, был бы рад получить немного еды или одежды. Возможно, у них даже есть какие-то знания или технологии, которых нет у нас. Ну, знаешь, что-то, что помогает им выживать здесь, в пустошах. Так что, возможно, для нас будет даже лучше, если выяснится, что здесь кто-то живёт.

Нижняя часть клюва Сахи чуть не отвисла, и некоторое время он не произносил ни слова. Но спустя мгновение он громко рассмеялся, и его клюв то открывался, то закрывался в приступах смеха.

— Так вот как ты смотришь на вещи, да? Знаешь, я думал, странно направляться сюда таким маленьким отрядом, но, видимо, причина, по которой Аруна, Клаус и другие не присоединились к нам, в том, что они хорошо знают, кто ты такой.

Сахи как-то странно посмотрел на меня, расправил крылья и весело ими похлопал, на что я мог лишь в недоумении склонить голову. Честно говоря, я не знал, что сказать. В этот момент Хьюберт, казалось, завершил часть приготовлений и вернулся к повозке.

— Итак, — сказал он, сжимая в руках подзорную трубу и компас, — Давайте сначала отправимся на соляную равнину, где собаколюды собирают соль. Мы поймём, насколько важны эти пустоши, как только увидим размер этой равнины и оценим, насколько нам хватит её запасов.

— Хорошо, — согласился я.

Сахи одобрительно кивнул и взмыл в небо, чтобы лучше разглядеть окрестности, а мы последовали за собаколюдами, которые повели нас к месту сбора соли.