Пока я восторгался невероятным зрелищем чашеобразной соляной равнины, Хьюберт стоял, сжимая в кулаках куски соли. Он что-то бормотал себе под нос, но, заметив мой взгляд, вдруг смутился и растерянно забегал глазами.

— Я не вижу никаких построек, свидетельствующих о том, чтобы здесь кто-то добывал соль, — сказал он. — Но это просто немыслимо, чтобы такое огромное месторождение соли было совершенно нетронутым и никем не управлялось. Неужели никто, кроме племени Они, не смог обнаружить это место? Но... нет. Нет-нет. Как такое вообще возможно...?

Хьюберт продолжал бормотать, глядя на соляную равнину. Я немного понаблюдал за ним, затем прикинул, что он, вероятно, ещё не скоро сдвинется с места, поэтому оставил повозку неподалёку и решил спуститься по склону, чтобы добраться до центра этой «суповой миски». Я подумал, что так смогу лучше разглядеть это место вблизи.

Собаклюды, обнюхивая всё вокруг, образовали вокруг меня защитное кольцо, пока Сахи продолжал наблюдать за соляной равниной с воздуха. Когда Хьюберт наконец осознал, что остался один, он в панике бросился нас догонять.

Мы спустились в «чашу» и направились прямо к её центру, как вдруг Сахи с огромной скоростью спикировал к нам. Я поднял руку, чтобы он смог приземлиться, и, когда он сел, я обратил внимание, что с ним что-то не так. Он выглядел ошеломлённым, поэтому я поддержал его другой рукой.

— Что такое? Что случилось? — спросил я. — Ты с высоты что-то заметил?

— Н-нет, я не знаю, было ли там что-то на самом деле... У меня вдруг резко закружилась голова. Всё как в тумане... Диас, мне... мне нехорошо. Я пойду отдохну у повозки.

Голос Сахи звучал совсем слабо, поэтому я развернулся, чтобы отнести его. В этот момент у моих ног, поджав хвосты, собрались все масти.

— Господин Диас, — сказал один из них, — С нами тоже что-то не так. Мы тоже вернёмся с Сахи и останемся у повозки.

Я огляделся и обнаружил, что собаколюды — и даже Хьюберт — все опустили головы и понуро свесили плечи. Я не имел ни малейшего понятия, что происходит, но решил, что самое важное — вывести всех из этого места, поэтому дал Хьюберту опереться на моё плечо, а Сахи бережно держал на руке. Собаколюды, по крайней мере, ещё могли передвигаться самостоятельно, так что все вместе мы вернулись к повозке.

Оказавшись там, все оживились, словно и не чувствовали никакого недомогания. Все могли стоять на ногах без труда, а хвосты собаколюдов снова весело завиляли. Всё это было очень странно.

— Как будто то головокружение было просто наваждением, — заметил Хьюберт.

— Понятия не имею, что это было, — сказал Сахи. — Я чувствовал себя совершенно разбитым, а теперь — всё в полном порядке.

— Нам тоже намного лучше, — добавил один из собаколюдов. — Чувствуем себя совершенно нормально!

— Может быть, вы все просто устали... — сказал я, внимательно осматривая каждого, — Почему бы вам всем не отдохнуть здесь некоторое время?

Я достал из повозки свой топор, закинул его на плечо и один направился обратно ко дну «суповой миски».

— Л-Лорд Диас?! — воскликнул Хьюберт. — Там может быть какой-то яд! Вы не должны идти туда один!

— Ценю твою заботу, но со мной всё будет в порядке! — ответил я. — Почему-то только я не почувствовал никакого недомогания!

Тем не менее, я двигался медленно и осторожно, поскольку всё еще оставался шанс, что здесь действительно был замешан яд. Я сосредоточился на своём обонянии, на случай если какие-то странные запахи привлекут моё внимание, и продолжил путь. Вскоре я снова оказался почти в самом в центре чаши, но я по-прежнему ничего не чувствовал. Ни головокружения, ни недомогания, абсолютно ничего. Мне оставалось лишь почесать в затылке:

«Почему со мной всё хорошо, а с остальными нет?»

Я предположил, что, возможно, дело в яде, действующем только на тех, в чьих жилах течёт кровь зверолюдов, но тогда непонятно, почему поплохело Хьюберту. Кроме того, странным также было и то, что пострадал Сахи, который всё это время находился высоко в небе. Отрава не могла содержаться в самой соли, так как в таком случае её действие проявлялось бы каждый раз, когда в деревне ели солёную пищу.

Я двинулся дальше, обдумывая все варианты. Добравшись до того, что по ощущениям было центром чаши, я по-прежнему не чувствовал ничего странного. Я снова и снова размышлял об этом, пока не вспомнил, что говорила Омун: магия ядов на меня не действует, потому что у меня отсутствует магическая энергия, а значит, нет и её циркуляции, которую можно было бы нарушить. Я также вспомнил, что сейчас на мне был особый амулет, который пещерные жители сделали для меня из своих волос. Он давал защиту и от других видов магии. Так я пришёл к выводу, что это могла быть одна из причин, почему это место на меня никак не повлияло. Я ещё раз осмотрелся, вглядываясь в соляную равнину в поисках чего-либо, что могло бы быть источником магического яда.

Но как бы я ни старался, ничего странного не заметил. Однако, когда я уже хотел прекратить поиски, кое-что произошло. Я почувствовал что-то странное в слоях соли у моих ног. Не знаю, как иначе это описать — словно что-то волной поднялось ко мне. Если бы мне нужно было с чем-то сравнить, то это было похоже на ту силу, что исходила от моего топора, когда я заставлял его самовосстанавливаться. Поэтому я как следует взялся за топор и обрушил его на землю.

Осколки каменной соли разлетались вокруг, пока я с каждым ударом погружался всё глубже в землю, пока, наконец, не обнажил изысканный короткий меч.

Его рукоять напомнила мне мой топор, а на навершии сверкал прекрасный самоцвет. Меч покоился в изысканно выделанных ножнах, украшенных изображением скорпиона — ядовитого животного, которое, как я слышал, обитает в пустыне. Я довольно долго изучал этот подозрительный короткий меч, раздумывая, не сломать ли его прямо на месте. Однако, немного поразмыслив, я положился на амулет, сделанный для меня Нарвантом, воткнул топор в землю и взял меч в руки.

Я извлёк клинок из ножен и снова ощутил то странное ощущение, что чувствовал прежде. Теперь мне ещё больше показалось, что этот меч похож на мой топор, но проверить это можно было лишь одним способом. Я сосредоточился на оружии, как делал это, когда чинил топор, и послал ему мысленный приказ.

«Перестань распространять яд!»

Самоцвет в навершии меча испустил слабый свет, и странное ощущение стало утихать. В конце концов оно полностью исчезло, а свет от навершия полностью погас. Я взмахнул мечом несколько раз, а затем обернулся в сторону повозки. Я хотел убедиться, что меч и затухающая энергия, которую я ощутил, и были источником наших проблем.

— Сахи! — позвал я. — Подлети-ка сюда на секунду!

Сахи был самым быстрым из нас, и я подумал, что его лёгкое тело позволит ему быстро улететь в безопасное место, если что-то случится. Сокололюд немедленно отреагировал, взмахнул крыльями, осторожно покружил в небе надо мной, а затем медленно спустился туда, где я стоял.

К тому времени, как он опустился до уровня моей головы, по его выражению было видно, насколько он встревожен, но, тем не менее, он без проблем приземлился мне на руку.

— Буду честен, — сказал он, — Я был готов развернуться и удрать при первом же намёке на то странное чувство, что мне довелось испытать ранее, но... со мной всё в порядке. Никаких проблем. А это значит... всё из-за того, что у тебя в руках?

Сахи внимательно посмотрел на меня сверху вниз, и его взгляд с некоторым отвращением остановился на мече в моей руке.

— Похоже на то, — ответил я. — Скорее всего, этот меч и был источником магического яда... или, точнее, заклинания, нарушающего циркуляцию магической энергии. Он был зарыт прямо здесь, в центре соляной равнины. Не могу не думать о том, кто установил эту ловушку. Должно быть, это тот ещё негодяй...

Я всё ещё раздумывал, что со всем этим делать, когда подбежали Хьюберт и собаколюды — по реакции Сахи они увидели, что опасности больше нет. Я объяснил, что было источником проблем, и спросил всех, что нам делать с мечом. Я сразу же озвучил, что самый безопасный вариант — это просто уничтожить его, но тут вмешался Хьюберт.

— Да, уничтожить его — действительно один из вариантов, но... не стоит ли сначала попытаться узнать о нём больше? Нам нужно убедиться, что причиной того головокружения действительно был этот меч. Затем мы можем попытаться определить, насколько его силой можно управлять. Если выяснится, что им можно свободно пользоваться, он несомненно будет полезным.

— Да, пожалуй, в этом есть смысл, — согласился я.

Тут Сахи начал хлопать крыльями и поднял шум, привлекая к себе внимание.

— Нет-нет-нет! Эта штука опасна! Мы должны её уничтожить! Племени Они повезло, что они никогда не заходили так далеко, потому что если бы зашли, то могли бы почувствовать такое же головокружение, тошноту и, возможно, даже умереть! И вы предлагаете принести это в Илук?! С ума сошли?! Сломать этот меч — вот самый лучший вариант.

— Это звучит несколько опрометчиво... — сказал Хьюберт, сделав паузу, прежде чем продолжить. — Хм... да. Ты привёл весьма веский аргумент, но вместе с этим тут возникает довольно странная загадка. Племя Они посещает это место уже очень давно, так почему же они ни разу не пострадали от этого яда? Если бы они испытали его на себе, Аруна наверняка сказала бы нам об этом перед отъездом. Одно дело, если собаколюды бывали здесь несколько раз и ничего не почувствовали, но за десятилетия и поколения...? Было ли здесь использовано заклинание, которое по какой-то причине не действовало на Они? Или, может быть, этот меч... и стал причиной того, что только племя Они и могло пользоваться этим местом исключительно для себя?

Хьюберт говорил так быстро, как только мог поспевать за своими мыслями, и уставился на меч широко раскрытыми глазами.

После этого разговора мы потратили некоторое время, чтобы вдоль и поперёк изучить нашу находку. Точно так же, как и с топором, единственным человеком, кто мог управлять его силой, был я. Я мог использовать его, чтобы наложить отравляющее заклинание, и запросто мог его отменить. Хьюберт, Сахи и собаколюды все попробовали сделать то же самое, но у них ничего не вышло. Они даже не могли уловить то ощущение, что чувствовал я.

Кроме того, мы выяснили, что это заклинание можно применять выборочно. Когда Хьюберт предположил, что, возможно, оно не действовало на племя Они, я решил проверить эту догадку. Когда я сосредоточился на том, чтобы наложить заклинание так, чтобы оно не действовало на конкретную цель — например, Сахи — так всё и вышло. То же самое сработало, когда я в качестве исключения для действия заклинания выбрал определённую расу — собаколюдов. Однако когда в качестве исключения я выбрал расу людей, Хьюберту всё равно стало плохо. А вот когда я выбрал зверолюдов и полулюдей, Хьюберт чувствовал себя нормально  — должно быть, это из-за того, что в его жилах текла кровь зверолюдов.

Учитывая результаты тестов, было разумно предположить, что, если я воспользуюсь мечом и применю заклинание для защиты племени Они, оно сработает точно также. Однако радиус его действия оказался совсем небольшим — примерно в пределах моей вытянутой руки. Это означало, что покрыть таким заклинанием всю соляную равнину попросту невозможно.

Тем не менее, я не думал, что меч был зарыт здесь специально для защиты племени Они. Скорее всего, они просто никогда не знали, что он тут, или — что более вероятно — магия яда на них попросту не работала с самого начала.

Закончив разбираться в принципах работы меча, мы вернулись к главному вопросу: что с ним делать? Забрать, сломать или закопать? Но если он на самом деле принадлежал племени Они, я не хотел ни забирать его, ни ломать. Идея снова зарыть его в землю мне тоже не нравилась — был риск, что он опять помешает работе Хьюберта. Поэтому, пока он и собаколюды продолжали обследование территории, я взял свой топор и меч и отправился в деревню Они. Сахи остался с Хьюбертом и дал ясно понять, что ни с кем из этого племени он связываться не намерен.