«Фрэн, Франк, Фрэнк, Франц, Фрамея, Франния.»

Все они были светом очей Фрэнсиса и Франсуазы. Жизни, появившиеся на свет благодаря глубокой любви их родителей друг к другу. И сегодня, как и в любой другой день, они плакали, плакали и ещё раз плакали.

— Диас! Франния не перестаёт плакать! — сказала Сенай.

— Фрамея что-то хочет! Она плачет, потому ей что-то нужно! — сказала Айхан.

Близняшки каждая держали на руках малыша-баара и отчаянно пытались успокоить их рёв. Они пробовали нежно укачивать их, пытаться рассмешить, корча смешные рожицы, и размахивали перед ними деревянными игрушками, чтобы хоть как-то отвлечь. Но, как бы они ни старались, малыши не переставали плакать.

— Секунду, девочки, — сказал я. — Я как раз заканчиваю с Фрэном и Франком.

Я только что сменил подгузники мальчикам и уложил их обратно в деревянную колыбельку спать, затем взял у близнецов Фрамею и Франнию. Я потрогал пальцем их животики, чтобы понять, чего хотят эти два маленьких баара.

Они извивались и плакали что есть мочи от моего прикосновения, и это подсказало мне, что они, скорее всего, просто проголодались. Поэтому я отнёс их к Франсуазе, которая лежала рядом с нашей кроватью, и положил их рядом рядом с ней.

— Прости, что тебе не дают как следует отдохнуть, — сказал я, — Но ты им нужна.

Франсуаза нежно улыбнулась и подвинулась поближе, чтобы две её дочери смогли напиться досыта. Фрамея и Франния перестали плакать в тот самый миг, как начали пить молоко Франсуазы, и это стало огромным облегчением для Сенай и Айхан. Но, устав от своих попыток, они бессильно опустились на пол прямо там, где стояли.

— Спасибо за помощь, девочки, — сказал я. — Но послушайте, вам не надо слишком напрягаться, ладно? Если устанете, ничего страшного, если вы найдёте тихое местечко и немножко отдохнёте или просто выйдете на улицу поиграть.

Девочки выглядели немного озадаченными моими словами и покачали головами. Что бы они ни чувствовали, они были полны решимости остаться и помочь. Они так горели этим желанием, что это вызвало у меня улыбку. Затем я вынул Фрэнка и Франца из колыбельки, снял их грязные тряпичные подгузники, вытер начисто и принялся переодевать их в чистые.

Аруна была совершенно поражена тем, сколько малышей родила Франсуаза. Конечно, это было чудесно и удивительно, но шестеро детей — это не только радость. Два детёныша — это норма для бааров. Даже трое уже считалось довольно редким явлением. Никто и представить себе не мог, что Франсуаза родит шестерых, и теперь этой удачливой матери пришлось немного попотеть, потому что её малыши каждый раз боролись друг с другом за пропитание.

Все они родились гораздо меньше обычных детёнышей бааров по той же самой причине — они боролись за место ещё до своего рождения. В обычных обстоятельствах детёныш в это время мог бы уже ходить, но с этими малышами дело обстояло иначе. У них на теле ещё даже не выросло ни одной шерстинки.

Аруна сказала мне, что они здоровы и все пьют молока более чем достаточно, а значит, беспокоиться о них не нужно, но я всё равно не мог не волноваться. Как только выдавалась свободная минутка, я заглядывал проведать их и делал всё, что мог, если им что-то было нужно.

— Диас, ухаживать за малышами очень и очень тяжело! — пожаловалась Сенай.

— Я и не думала, что у нас будет так много дел! — добавила Айхан.

Пока я надевал тряпичные подгузники на двух мальчиков, Сенай и Айхан взяли грязные и положили их в корзину для стирки. Я посмотрел на них и тут понял: дело не в том, что забота о малышах была утомительна, а в том, что девочки были немного неуверенными и тревожными, когда дело касалось ухода за детьми. Я подумал, что будет неправильным это замалчивать, поэтому решил рассказать им правду. Впрочем, мне пришлось быть осторожным с некоторыми формулировками.

— Ну, вы правы, — сказал я им. — Это непросто, это точно. Я-то привык ко этому из-за всего, что пережил, ухаживая за Элли и остальными, когда мы были сиротами.

Иногда я был так занят, что не могу сомкнуть глаз, и это доводило меня до такого смятения и растерянности, что я был готов всё бросить.

— Вот почему то, что собаколюды рожают примерно в одно время — вовсе не совпадение. Они знают, как тяжело растить детей, и знают, как важно всем помогать друг другу в этом, поэтому они стараются завести детей примерно в одно время. Помощь друг другу — это часть их культуры, и так было испокон веков. Это как раз показывает, насколько тяжело ухаживать за новорождёнными.

Я сделал паузу, уложил Фрэнка и Франца обратно в колыбельку, затем вытер руки чистым полотенцем, прибрался вокруг и снова обратил внимание на близнецов.

— Но растить детей? Это не только тяжкий труд и трудные времена. Наблюдать за тем, как малыши растут у тебя на глазах — это настоящая радость. Когда я думаю о том, какими энергичными вырастут эти малыши, о всех хулиганствах, которые они будут творить, и счастливых временах, которые ждут их впереди, я сам готов взорваться от радости. Порой мне кажется, что нет на свете ничего, что могло бы сделать меня счастливее. И я готов поклясться жизнью, что ваши родители чувствовали то же самое.

Как только я упомянул родителей, девочки подняли на меня взгляд, будто в их сознании что-то щёлкнуло. Я нежно погладил их по голове.

— Не имеет значения, кто ты такой. Ты рождаешься у своих родителей, и они заботятся о тебе, пока ты не вырастешь. А потом, однажды, ты вырастаешь — и внезапно сам начинаешь заботиться о других. Вам двоим ещё предстоит долго и долго расти, поэтому сейчас уход за баарами может казаться вам лишь тяжкой работой. Но однажды вы поймёте. Вот почему я говорил вам раньше: когда устанете помогать — сходите погулять, поиграйте. Когда устанете играть — поешьте досыта. Когда наедитесь — сожмитесь калачиком в тепле и поспите. У вас двоих лишь одна задача: вы должны расти. Понемногу. День за днём.

Я снова погладил их по голове. Часть сказанного явно была выше их понимания, но я всё равно видел: они что-то уловили, потому что они оживились и стали что-то шептать друг другу. Будто поняли сердцем, но не умом — и пока не могли выразить словами. Они немного постояли, что-то бормоча друг другу, и когда, казалось, пришли к единому мнению, снова посмотрели на меня

— И так у всех бывает? О вас с Аруной тоже кто-то заботился?

— Вы всё время плакали, когда были маленькими?

Я усмехнулся и кивнул.

— Ага, конечно, — ответил я. — Когда мы с Аруной были совсем маленькими, мы только и делали, что плакали и доставляли хлопоты взрослым вокруг. Но те взрослые изо всех сил заботились о нас — и вот теперь мы сами стали взрослыми, которые могут помогать Фрэнсису и Франсуазе растить их детей. Каждый человек — чей-то ребёнок. Все мы начинаем с младенчества. Мы вырастаем во взрослых потому, что кто-то о нас заботится. Неважно, в какой стране или какой расе мы принадлежим — так у всех.

— Все одинаковые... — пробормотала Сенай. — Все когда-то были детьми... и выросли благодаря тем, кто был рядом...

— А когда вырастают — заботятся о новых детях... которые потом тоже становятся взрослыми...

Близняшки изо всех сил старались осмыслить сказанные мной слова, чтобы попытаться объяснить их самостоятельно. На их лицах в тот момент была какая-то взрослая серьёзность, и мне почудилось, будто я увидел, как они немного подросли. Я не смог удержаться и снова потрепал их по волосам.

— Эти связи, что существуют между всеми нами — взрослыми и детьми — мы называем их узами, — сказал я. — Есть узы, что связывают вас двоих и ваших родителей, узы между вами и мной с Аруной, узы между вами и Аймер, и узы со всеми остальными жителями деревни. И, конечно, узы, что зарождаются прямо сейчас — между вами и детьми Фрэнсиса и Франсуазы. Все мы создаём такие узы с окружающими людьми, и нет ни одного живого человека без хоть какой-то связи с другим. Мы с Аруной хотим, чтобы вы двое берегли свои узы. Вот почему мы говорим вам быть добрыми и не ссориться. Вот почему нам иногда приходится вас отчитывать... Если вы будете беречь свои узы с другими, то однажды вы обе непременно вырастете замечательными девушками, найдёте себе прекрасных мужчин, с которыми разделите жизнь, и у вас появятся свои дети, которых вы будете растить и о которых станете заботиться.

Девочки вдруг стали выглядеть так, будто на них разом свалилось слишком много всего, и они не были уверены, как реагировать на мои слова. Но даже тогда они кивнули, словно поняли, что я хотел им сказать, затем подбежали к корзине для стирки и крепко схватились за её ручки.

— Мы постираем! — объявила Сенай.

— Мы всё очень хорошо постираем! — добавила Айхан.

И тут же они засеменили прочь, на улицу.

— Вода сейчас холодная, так что не забудьте потом погреться у огня! — крикнул я им вдогонку.

Я смотрел на них, пока они не скрылись вдали, и в этот момент я не мог испытывать большей гордости.