Прошла ещё одна неделя. Месяц, что дал нам Джуха, истёк, и мы — всеми правдами и неправдами смогли достроить стену. Мы навалили поверх земляного вала брёвна и камни с разобранных укреплений, обшили всё деревом, проделали бойницы для копий. Даже пару сторожевых башен соорудили.

Настоящей крепостной стеной это, конечно, назвать было нельзя. До неё она не дотягивала — ну, может, была хуже на одну ступеньку, а может, и на все три, если говорить о надёжности. Но чутьё подсказывало: удар кавалерии она выдержит.

Мы понимали, что враг может попытаться обойти нас с фланга, поэтому окружили основное укрепление дополнительным частоколом. Правда, камень пошёл только на главную стену, так что всё остальное было далеко не таким прочным. Если конница решит сделать крюк и ударить по деревне в обход, нам придётся сниматься и бежать защищать её, и тогда все наши укрепления станут бесполезны... Но мы всё равно построили эту внешнюю ограду — на всякий случай.

Утром мы получили сообщение от Джухи. Тяжёлая кавалерия противника вернулась в крепость. По его расчётам, они возьмут пару дней на отдых, а потом выступят на нас. Данные у Джухи были точные: около четырнадцати сотен всадников и примерно восемьсот пехотинцев. Нам предстояло встретить их силами в восемьсот человек.

Ага. Восемьсот.

Видите ли, Джуха и те четыреста солдат, что он увёл с собой, до сих пор где-то пропадали. К нам, правда, прибилась деревенская молодёжь, но толку от этого было немного. Так что восемьсот — это была практически вся наша боевая мощь.

Признаться, я слегка беспокоился, сможем ли мы справиться с таким численным превосходством, но я знал: Джуха не просто так торчал неизвестно где все эти недели. Он всё это время работал над тем, чтобы обеспечить нашу победу, а мы построили стену, чтобы дать себе хорошие шансы в бою. Оставалось только верить в себя. И мы верили. Клаус, Джо, Лорка, Райан — все, на кого я смотрел, были полны решимости. Лица горели боевым настроем, и вокруг творилось такое оживление, что можно было запросто забыть о надвигающейся битве.

Торговцы оказались необычайно щедры — они привезли свежих фруктов, хорошей муки и много чего ещё. Боевой дух наших воинов и без того был на высоте, а сытный обед только укрепил его. Я уже собирался признаться сам себе, что мысли мои сейчас крутятся вокруг еды, как вдруг с одной из сторожевых башен донёсся крик:

— Враг! Враг приближается!

— Пехота впереди, кавалерия за ними! Их тьма, их так много!

— Похоже, бросили против нас все свои силы!

Всё пришло в движение в одно мгновение. Те, кто ещё не надел доспехи, принялись лихорадочно застёгивать ремни. Торговцы и деревенские кинулись в укрытия. У каждого солдата на поясе висело обычное оружие — меч или топор, — но в руках мы сжимали длинные копья, те самые, что велел сделать Джуха. Мы растянулись вдоль стены в одну длинную линию, готовые встретить врага, как только он окажется в пределах досягаемости.

Новый крик с башни прорезал воздух:

— Погодите! Это пехота! Пехота прёт первой!

— Кавалерия еле тащится за ними и... они остановились! Стоят, будто ждут чего-то!

— А! Этот генерал в странных доспехах! Тот чудак, что дрался с Диасом! Ну, с шипами на плечах! Как его там? Это он!

Мы все ждали у стены, пока с башен одним за одним поступали донесения.

— Неважно, пехота это или кавалерия! — крикнул я. — Действуем по плану! Стена с нами, и мы прогоним их! Ни шагу назад! Верьте в себя! Коли! Коли! Коли! Что бы они ни выкинули — мы не дрогнем! А если у них и есть какой хитрый план, Джуха наверняка уже придумал, как его развалить!

Крик мой, конечно, не долетел до самых дальних концов стены — укрепление было длинным. Но те, кто стоял рядом, передали мои слова дальше, и вскоре каждый знал, что делать. В воздух взметнулись боевые кличи.

Мы были готовы.

Враг приближался. И когда он подошёл на достаточное расстояние, мы встретили его стеной копий.