Пока Диас и Марф изо всех сил пытались понять только что спасённых ими бааров, Аруна в их с Диасом юрте спокойно занималась рукоделием. Она вырезала кусок дублёной кожи и теперь специальной иглой вышивала на ней нитью изображение - профиль баара, который стал уже фирменным знаком Аруны.

Она передала их уникальный нос, округлые глаза, закрученные рога и пушистую шерсть. Любой, кто когда-либо видел баара, был бы поражён сходством. И вот, пока Аруна работала, в юрту ворвался стражник с донесением.

— Госпожа Аруна! Нарушитель на востоке! — крикнул собаколюд. — Похоже, человек! Он сильно замёрз и, кажется, еле стоит на ногах! Если оставить всё как есть, он, скорее всего, рухнет в снег и умрёт! Что прикажете делать?!

Собаколюд вернулся после патруля, и Аруна, только что вошедшая в удобный для вышивания ритм, раздражённо вздохнула. Она отложила свою ещё незаконченную работу в сторону и поднялась, чтобы взять со стены зимнюю одежду.

— Ты пришёл ко мне, потому что Клаус занят? — спросила она, одеваясь. — Раз так, то я сама всё проверю, но мне нужно, чтобы кто-то из вас отправился вместе со мной!

Собаколюд тявкнул в знак согласия, затем взвыл, передавая сообщение своим товарищам.

Облачённая в зимнюю одежду и с луком в руках, Аруна запрыгнула на Карберана и поскакала на восток в сопровождении десятка собаколюдов.

— Передвигаться зимой определённо легче, когда есть скакун, — пробормотала Аруна. — Не нужно пробираться сквозь сугробы и лишний раз мёрзнуть.

Её дыхание вырывалось клубами пара, и уши Карберана встрепенулись в ответ, а его глаза сузились от простой радости. Аруна похлопала своего коня по шее, и Карберан с ещё большим энтузиазмом принялся пробираться сквозь снег. Тело скакуна разогревалось от усилий, и это тепло передавалось Аруне.

— Да, действительно, теперь всё выглядит по-другому, — вздохнула она, продвигаясь сквозь белоснежные пейзажи.

— Госпожа Аруна! Мы скоро уже должны увидеть нарушителя! — крикнул собаколюд, пробиваясь и подпрыгивая в снегу.

Аруна прищурилась, пытаясь разглядеть что-то сквозь снежную пелену. Её взгляд был достаточно зорким, чтобы точно разглядеть птицу, парящую в небе, но, осмотрев местность, она ничего не обнаружила. Тем не менее, собаколюды были уверены в себе, и поэтому они продолжили путь.

Когда земля покрывалась снегом и часто дули ветра, сенсорная магия Аруны теряла часть своей эффективности. Иногда это означало, что она могла пропустить появление нарушителей или монстров. Обычно это не было проблемой; в конце концов, зимой монстры в основном оставались в своих логовах, а у людей было мало причин забредать так далеко. Так что Аруна не слишком беспокоилась о небольшом снижении эффективности своей магии. Однако с появлением Диаса её мышление начало меняться.

Аруна начала понимать, что необходимо уметь защищать свои владения, не полагаясь слишком сильно на магию. В этом смысле присутствие собаколюдов было настоящим благословением. Их носы оставались в строю и были эффективны даже в условиях зимы, и они могли учуять что-то, будь то в снегу или даже под ним. Они также могли скрываться в снегу, выслеживая цель, и подобные условия практически никак не мешали им в бою.

Более того, в учебных схватках им периодически даже удавалось одерживать верх над Клаусом, когда тот застревал в сугробах. Единственным человеком, которого знала Аруна и кто мог бы противостоять собаколюдам в таких условиях, был Диас.

С этими мыслями Аруна продолжала осматривать заснеженные равнины, а окружавшие её собаколюды продвигались вперёд, ведя её и виляя хвостами.

По мере того, как собаколюды продвигались по зимней равнине вперёд, они оставались скрытыми. Мало-помалу они шли вперёд, в любой момент готовые атаковать или контратаковать в случае необходимости. В конце концов, их целью оказались фигура, упавшая в снег. Собаколюды со всех сторон окружили её, затем посмотрели на Аруну в ожидании приказа.

— Он мёртв, да...? — пробормотала она.

Аруна спрыгнула с Карберана, вынула из ножен кинжал и осторожно приблизилась.

— Вообще-то он жив, — поправил один из собаколюдов, стоявший рядом с Аруной. — Дыхание слабое, но он точно дышит.

Аруна внимательно осмотрела фигуру и уже собиралась применить оценку души, но в конечном счёте передумала.

«У этого человека может быть что-то, блокирующее мою магию, как у Нарванта. Но в данных обстоятельствах мы легко справимся с ним, независимо от того, враг он или друг. Во всяком случае это может быть хорошая возможность проверить, смогу ли я распознать намерения этого человека, не прибегая к магии.»

Аруна вспомнила ситуацию, произошедшую с Нарвантом и его семьёй. Затем она взглядом подала сигнал собаколюдам и, держа в одной руке кинжал, взяла фигуру за плечо и перевернула на спину.

«Что? Он такой лёгкий! Похоже, это мужчина, но он такой тощий и слабый. И ещё так молод. Жалкий...»

— Эй, просыпайся, — сказала Аруна. — Скажи нам, кто ты такой.

Мужчина был закутан в плащ. Аруна встала и пнула его в плечо. Затем ещё раз. После нескольких пинков мужчина, наконец, открыл глаза. Он был окружён собаколюдами, и все они были готовы в любой момент вцепиться ему в руки и ноги.

— А-а?.. — прохрипел он. — Я-я н-не знаю, кто вы, но... п-прошу... Тепло, воды... пожалуйста...

Он замерзал, хотел пить и нуждался в помощи. Аруна при виде его мольбы вздохнула, затем подозвала Карберана. Со своего скакуна она взяла меховой коврик и кожаный бурдюк, наполненный лекарственным чаем, который она приготовила на случай, если нарушитель окажется человеком, нуждающимся в спасении. Она передала это собаколюдам.

Собаколюды мгновенно приступили к действиям, следуя инструкциям, полученным от Клауса на случай чрезвычайных ситуаций. Сначала они расстелили меховой коврик на земле, затем перенесли на него тело мужчины. Закутывая его в подстилку, несколько собаколюдов забрались внутрь, чтобы согреть мужчину своим теплом. Затем они поднесли бурдюк с чаем к его губам и стали уговаривать пить. Когда он не отреагировал, собаколюды начали обсуждать единственный оставшийся вариант: вливать в него жидкость изо рта в рот, как учил их Клаус. Мужчина, казалось, услышал их разговор и, собрав последние силы, стал жадно пить лекарственный чай.

Согревшись и утолив жажду, мужчина начал постепенно возвращаться к жизни, и по мере того, как его сознание прояснялось, он заговорил.

— К-кто бы вы ни были, огромное спасибо за спасение... А?! Собаки?! Но вы только что говорили! Неужели?! А вы! Это что... рог?!

Мужчина впал в панику, его взгляд перебегал от окружавших его собаколюдов к Аруне, и Аруна нашла его суетливость жалкой. Она пристально посмотрела на мужчину. Она нашла Диаса при схожих обстоятельствах, но тот был куда спокойнее. Он хотя бы смог сохранить самообладание.

— Вопросы задавать буду я, — сказала Аруна. — Твои глупости могут подождать. Итак, кто ты и зачем заявился сюда зимой?

Когда мужчина ощутил на себе вспыльчивый нрав Аруны, он нервно сглотнул. Он снова окинул взглядом окружение. Он увидел, что собаколюды не собираются его убивать, но всё же относятся к нему с подозрением. Он также увидел в руке Аруны кинжал, и при одном взгляде на него в нём что-то сникло.

— Я служу при королевском дворе Сансерифа. Вернее… служил. Теперь у меня нет должности. Меня зовут Хьюберт, и я поданный королевства Сансериф. Я пришёл сюда... потому что король приказал мне служить и помогать правителю здешних земель, господину Диасу. Я не мог проигнорировать волю Его Величества, поэтому добрался сюда так быстро, как только смог. Это была долгая и тяжёлая дорога, и, по правде говоря, я не знал, что здесь так холодно...

— Из королевства... И ты говоришь правду? Ты действительно пришёл сюда, чтобы помочь Диасу?

— С какой стати мне лгать? Я пришёл сюда и чуть не умер... Какая причина лгать у меня может быть теперь?

— Возможно, ты хочешь обмануть Диаса, приблизиться к нему, навредить и забрать его титул себе... или что-то в этом роде, — ответила Аруна.

Аруна очень внимательно наблюдала за Хьюбертом. Его длинные, испачканные сажей волосы были собраны на затылке, а над худыми, опущенными глазами красовались очки, слегка отличающиеся от тех, что носила Аймер. Его худое лицо покрывала лёгкая щетина. На взгляд Аруны, ему было около тридцати. Он был довольно высок, но Аруна не могла отделаться от ощущения, что он выглядит болезненным; казалось, он мог переломиться пополам от малейшего усилия. Его тело тряслось больше от страха, чем от холода, и Аруна не чувствовала, что он лжёт.

— Я-я не стал бы делать ничего подобного, — сказал Хьюберт, с трудом выдавливая слова сквозь дрожь. — Присвоение чьего-либо титула или должности... По законам королевства такое преступление карается смертью. Вы, как прибывшая из других земель, возможно, не знаете, но стать лордом королевства Сансериф — дело непростое.

Взгляд Аруны стал жёстче.

— Хм-м, — ответила она. — Похоже, ты что-то не так понял. Мы с этими собаколюдами сами являемся гордыми поданными королевства и жителями этих владений.

— А? Что? Что-о-о?!

— А я жена Диаса, и, конечно, тоже живу здесь.

Челюсть Хьюберта отвисла. Это было, пожалуй, самое жалкое зрелище, которое Аруна когда-либо видела, и в тот момент она составила об этом мужчине окончательное мнение, и не было никакой нужды в оценке души. Она с досадой вздохнула, упрекая саму себя за то, что вообще осторожничала с этим человеком. Следующие её слова прозвучали с более мягкой интонацией, к которой добавилась капля сочувствия.

— Хотелось бы сделать одно уточнение, — сказала она. — Разве направляясь сюда, ты не пересёк соседние владения? Тебе ничего не рассказывали об этом месте? Если бы ты просто расспросил местных, то никогда не оказался бы в таком положении.

— Н-ну, э-э... Нет. Я-я не спрашивал. Я знаю, что в Каздексе весьма предвзято относятся к зверолюдам, и хоть я выгляжу как обычный человек, мой дед по материнской линии был зверолюдом. Поэтому я нанял помощников и пересёк те земли, скрываясь в повозке.

— Эти земли больше не Каздекс, — пояснила Аруна. — Друг Диаса, Элдан, стал правителем этих владений и переименовал их в Махати. Он каждый день стремится сделать свой дом местом, где люди, полулюди и зверолюды смогут жить в мире и согласии. Обратись ты к нему вместо того, чтобы прятаться, и скажи, что направляешься к Диасу, он бы обязательно принял тебя — и не только безопасно проводил бы до места назначения, но и предоставил бы лошадей и охрану. В этом я уверена.

Это было уже больше того, сколько бедный Хьюберт мог вынести. Осознав шокирующую правду — что сам обрёк себя на ненужные лишения и чуть из-за этого не умер, — он тут же потерял сознание. Единственное слово, пришедшее на ум Аруне в такой ситуации, было как ни странно «жалкий», и она снова вздохнула. Она взялась за край мехового коврика и, заручившись помощью собаколюдов, поволокла Хьюберта по снегу, словно груз на санях, в Илук.