— Пехота, вперёд! Пехота! Имперские солдаты должны сражаться по законам военной эстетики! Сначала пехота ввязывается в бой, выматывает врага, а затем наша непобедимая кавалерия врывается и втаптывает их в грязь! Другого пути нет! Не забивайте головы мелочами! Пехота, вперёд!

Мужчина, выкрикивавший это, сидел верхом на лошади и с большим воодушевлением размахивал мечом.

— Враг думает о каких-то там «стратегиях», о том, как «сберечь людей» — вот именно поэтому они мечутся в панике и не могут связать двух мыслей! — его голос сорвался на хриплый, торжествующий вой. — Им нужно лишь одно: узреть мощь Империи во всей её красе! Пусть смотрят и трепещут, пока мы не раздавим их!

— Они там что-то строили, какие-то стены? Жалкое зрелище! Мы сровняем эти стены с землёй, а потом раздавим всех, кто за ними прячется! Вот что значит быть гордостью и славой Империи!

Разыгрывая эту сцену, он упивался собственной мощью. Энергия била из него ключом. Ещё недавно ему не везло, но всё изменилось. Другой генерал, назначенный управлять восточной крепостью, посмел напасть на него с мечом — и пал замертво. Дикарь, не упустив момента, прикончил и Мудреца, оставшись единственным, кто способен вести имперские силы в бой.

Теперь никто не смел встать у него на пути. И надо же, сама судьба подкинула ему шанс сокрушить врагов Империи! Такой подвиг сулил немыслимые награды.

Конечно, после убийства двух генералов часть солдат сбежала, но численный перевес всё ещё был на его стороне. А в сражениях на равнинах побеждает тот, у кого больше войск. Особенно если у тебя тяжёлая кавалерия, а у врага — жалкая пехота. Дикарь был уверен в своей победе ещё до начала битвы.

Вот оно, его время. Время триумфа. Он продолжал орать, рассекая воздух клинком, пока его пехотинцы добирались до вражеских укреплений.

Воздух наполнился грохотом битвы. Рёв, лязг, крики и предсмертные хрипы — эта какофония ласкала его слух. Дикарь всё так же размахивал мечом, чувствуя приятную, пьянящую усталость в мышцах. Экстаз войны захлестнул его с головой. И в самый его разгар к нему подбежали несколько запыхавшихся пехотинцев.

— Господин! Боевой дух врага высок! Они не сдаются, стену не пробить!

— Донесение от кавалерии! Земля у укреплений топкая и мокрая! Командир рекомендует не использовать конницу в таких условиях!

— У них копья! Гораздо длиннее обычных! Они раскусили нашу тактику! Они готовы к атаке конницы!

Дикарь замер. Его взгляд, тяжёлый и свирепый, по очереди метнулся к каждому пехотинцу. Солдаты сжались под этим взглядом. Они принесли дурные вести генералу, который по воле императора всего за день прикончил двоих равных себе. Их жизни висели на волоске. Но Дикарь... улыбнулся.

— Благодарю за доклад! — рявкнул он так, что они вздрогнули, а затем с облегчением выдохнули.

Дикарь глубоко вдохнул, хватил кулаком о кулак и вскинул руки к небу.

— Пехота! — закричал он. Отступайте! Кавалерия — в атаку! Когда наши всадники понесутся, все, включая отступающую пехоту, следуйте за ними! Плевать на грязь! Плевать на хитрости! Судьбой предначертано, что наша кавалерия победит! Так Империя побеждала столетиями! Да, всадники не разгонятся в полную силу, да, их задержат! Но силой копыт и стали мы сотрём врагов в порошок! А всякий, кто усомнится в этой истине, кто струсит и побежит — тот враг императору! И будет наказан!

Солдаты пришли в движение. Сомнения в методах Дикаря ещё теплились в их головах, но его слова были нерушимой правдой. Такова история Империи. Они всегда побеждали числом и мощью. Их нельзя победить, ибо их сила и дух несокрушимы.

Воодушевлённые величием своей страны, пехотинцы и закованные в броню всадники ринулись в новую атаку. Солнце клонилось к закату, и над топким полем боя, заглушая всё, разнеслось ржание коней и содрогающий землю грохот сотен копыт.