Хотя на равнинах немного потеплело, уже отчётливо были видны признаки приближающейся зимы. Жители Илука были заняты обычным делом: каждый с огромным энтузиазмом занимался своей работой. Сперва выпустили из загонов домашний скот, чтобы дать животным как следует размяться (пока мы были заняты пиром и прочими хлопотами, они всё это время терпеливо ждали), а затем продолжили зимние приготовления и утепление своих юрт, не забывая при этом заботиться о родившихся малышах.

Пока все в деревне трудились не покладая рук, мне и самому предстояло взяться за работу. Нужно было пополнить запасы еды, что мы израсходовали во время празднества. То есть, я тоже должен был приняться за работу, но для меня покинуть юрту оказалось на редкость сложной задачей, и даже к полудню, когда солнце уже поднялось в зенит, я всё ещё не мог собраться с силами.

А причиной тому были…

Шесть голосков, которые хором выводили разные вариации на тему:

— Би-а-а!

Другими словами, причина была в детишках Франсуазы и Фрэнсиса.

Их мордашки были такими сморщенными, что я не был уверен, видят ли они вообще что-нибудь, а их маленькие тельца, на которых ещё не выросло ни единого волоска, извивались и поворачивались в разные стороны. Шестеро малышей-бааров оставались в своей кроватке, уткнувшись в поисках тепла в тёплую шерсть своей матери, пока та с глазами, полными радости, наблюдала за ними. Зрелище было настолько милым и трогательным, что я мог бы лежать так вечность, наслаждаясь им. И когда я подумал, что перестану быть свидетелем этого, стоит мне только выйти из юрты, желание подниматься с постели пропало само собой.

— Послушай, до этого дня ты работал не покладая рук, так что, конечно, заслужил право на небольшой отдых, но… если это затянется, у нас могут возникнуть проблемы, — произнесла Аруна.

Она обратилась ко мне, пока я всё еще лежал рядом с Франсуазой. Аруна занималась своими повседневными делами, и её слова стали тем самым пинком, который наконец заставил меня подняться.

— Уже удовлетворил своё любопытство? — спросила Аруна.

— Ещё нет, — ответил я, — Но малыши спрятались в шёрстке Франсуазы, так что смысла задерживаться здесь больше нет. Я быстро обойду деревню, а затем отправлюсь в лес.

Аруна выдохнула с выражением крайнего раздражения, и всё её лицо было испещрено недовольством, но в итоге она не смогла сдержать легкой улыбки, промелькнувшей на её губах.

— Видимо, мне стоит смириться с тем, что твой чрезмерный интерес по отношению к детям – это куда лучше, чем если бы ты их на дух не переносил, — сказала она. — Ты не жалуешься, когда они плачут по ночам, и без каких-либо проблем моешь их и меняешь пелёнки, когда это необходимо.

Аруна отправилась готовить мой плащ и снаряжение для сбора припасов, в то время как я решил немного размять руки и ноги, чтобы прогнать скованность в закоченевших мышцах.

— Через все эти крики и пеленания я прошёл ещё в своей юности, а с этими малышами всё это не так уж и сложно, — ответил я. — А вот Элли была настоящей непоседой, я тебе говорю... Даже когда она потихоньку взрослела, до последнего всё никак не могла перестать плакать и мочиться в кроватку…

Теперь это воспоминание вызвало у меня ностальгию, и я предался размышлениям о былом, попутно надевая своё снаряжение и готовясь к выходу. Но мои слова напомнили Аруне кое о чём.

— Кстати об Элли, ближе к концу вчерашнего праздника она вышла и представила нашу новую зимнюю одежду. Она уже начала её шить. Мы, племя Они, предпочитаем практичную одежду, которую легко сшить, так что я была потрясена идеями Элли. У неё действительно прирождённое чувство стиля. Надеюсь, готовые наряды окажутся не хуже её эскизов.

Аруна взглянула в сторону юрты Элли, и её глаза заискрились от воодушевления и предвкушения, которые затмили собой всю её прежнюю осторожность.

— Тогда во время обхода я обязательно загляну к ней, — заверил я её. — Она сказала, что ей не хватает каких-то материалов, поэтому она собиралась написать письмо со списком того, что нужно. Люди Элдана сейчас как раз занимаются прокладкой дороги на другой стороне леса. Мне нужно будет просто передать список им, а они проследят, чтобы он дошёл до Айсы.

Элли придумала новые зимние наряды, которые были улучшенной версией традиционной одежды племени Они. В них отчётливо можно было увидеть сансерифский шарм, но мне казалось, что их дизайн был уникальной придумкой самой Элли, и все женщины в деревне были в восторге от её идей. Они высоко оценили эскизы, и когда Элли представила свои концепции, пир разразился оживлёнными обсуждениями.

Что до меня, то для себя я просто решил, что если смогу помочь ей — ускорить процесс создания или помочь в том, чтобы конечный результат полностью соответствовал её задумке, — то приложу для этого все усилия. И когда я сказал об этом Аруне, она расплылась в счастливой улыбке, и я понял, что помочь Элли — это верная идея.

Закончив все приготовления, я вышел из юрты с топором в руке и направился на обход деревни. Вокруг меня со всех сторон раздавались голоса деревенских: плач новорождённых, радостная болтовня и восторженные возгласы тех, кто был воодушевлен появлением новых жителей.

Каждый усердно трудился.

Первым делом я зашёл в юрту Элли и забрал письмо для Айсы. Затем я навестил наших гусей, потом другой наш домашний скот в загоне, а после обошёл окрестности Илука.

Даже из центра деревни были слышны ворчание и крики Клауса и стражи-масти во время их тренировок. Я решил их проведать до того, как они на сегодня закончат. Клаус всё ещё переживал из-за своего сражения с гигантскими ящерицами, поэтому он решил заняться своей подготовкой с начала, с самых основ. Он с ещё большей энергией, чем когда-либо, с головой погрузился в тренировки. Масти, вдохновлённые его рвением, следовали за ним по пятам и тренировались с тем же усердием.

Я немного понаблюдал за ними, а затем, чтобы не отвлекать, тихо удалился.

В ближайшие дни на равнины окончательно придёт зима. По словам Аруны, зимой здесь стояли такие морозы, что даже монстры не решались высовываться наружу, что делало это время года самым спокойным.

Племя Они проводили этот период, готовясь к весне. Они занимались рукоделием, тренировали тело, оттачивали свои навыки и охотничье мастерство — в общем, проводили дни с пользой для себя и племени.

Я уже понимал, как именно собирались провести зиму Клаус и масти, и мне уже не терпелось увидеть, какими сильными они станут к весне. Я размышлял об этом, возвращаясь к конюшне, когда обнаружил, что ко мне бегут близнецы, одетые в наряды, в которых они обычно выбирались в лес. Должно быть, они заметили меня во время обхода и догадались, куда я направляюсь, а затем поспешили собраться.

— Диас! Мы пойдём с тобой! — выкрикнула Сенай.

— В лес! — добавила Айхан. — За припасами!

— Сегодня я тоже к вам присоединюсь! — заявила Аймер, которую Сенай несла на руках.

— Сегодня мы отправимся немного позже обычного, так что, может быть, поедем верхом? — предложил я.

Вчетвером мы направились в конюшню, где шепсы присматривали за лошадьми и белыми гхи. Собаколюды вычёсывали животных своими щётками с длинными ручками, распутывали гривы, прочищали копыта и даже чистили им зубы. Лошади и гхи блаженно жмурились и, казалось, получали такое удовольствие, что вот-вот были готовы заснуть стоя. В ответ на заботу животные облизывали шепсов своими длинными языками, а те лишь улыбались, давно уже привыкнув к такому обращению.

— Шия!

— Гури!

Как только мы достигли конюшни, близняшки сразу же позвали своих лошадей, и белая Шия и серая Гури тут же насторожили уши. Вслед за этим они подняли головы и ответили близнецам громким радостным ржанием.

— Бэйлерс! — крикнул я, не желая отставать от девочек.

Великий и могучий Бэйлерс из-под прищуренных век бросил на меня взгляд, а затем тяжело вздохнул — да так, что, казалось, этот вздох могла услышать вся деревня. Я не мог ухаживать за Бейлерсом каждый день и до сих пор не слишком уверенно чувствовал себя в седле, так что его поведение не было чем-то удивительным. Тем не менее, я горько усмехнулся, размышляя, не мог ли он быть хоть немного покладистее.

Шепсы, ухаживавшие за лошадьми, отошли в сторону, и животные направились к своим наездникам. Шия величественно подошла к Сенай, Гури буквально проскакала к Айхан, а Бэйлерс... неохотно побрёл в мою сторону, волоча копыта. Я был рад хотя бы этому, хоть Бейлерс и не испытывал ко мне особой любви, он, по крайней мере, не злился. Он навалился на меня всей своей тушей, а затем уставился на меня пронзительным, полным раздражения взглядом, который ясно говорил:

«Погладь меня. Немедленно».

Шия и Гури тоже опустили головы к близнецам, словно говоря: «Погладьте нас, пожалуйста!», что мы и сделали. Именно в этот момент Айша, лошадь, о которой мы просто заботились, поскольку она никому не позволяла себя оседлать, элегантной рысцой приблизилась к нам.

Айша всегда смотрела на всех с суровым видом, и именно таким он был и сейчас, когда она перевела взгляд с меня на Сенай, на Айхан... но когда она посмотрела на Аймер, её выражение смягчилось.

— О? Что это? — удивилась Аймер. — Я?

Аймер выглядела крайне смущённой, но Айша подошла и опустила голову, словно говоря: «Ты будешь моей наездницей». Аймер растерянно посмотрела на меня и близнецов, не зная, что делать, а затем робко взобралась на голову Айши.

Маленькая мышелюдка, хоть и неустойчиво, устроилась верхом на голове лошади. Затем Айша дёрнула ушами, будто приглашая её за них ухватиться. Аймер послушалась и закрепилась в удобном для себя положении, и затем наконец Айша с присущим ей достоинством подняла голову.

«Наездница найдена», — говорило её выражение.

Я не знал, почему Аймер подошла, а мы — нет, но счёл, что то, что Айша наконец обрела наездника, — это определённо хорошая новость. Когда лошадь тронулась с места, глаза Аймер заблестели от восторга. Всё-таки это была её первая в жизни поездка верхом.

— Ух ты! — воскликнула она. — Ух ты! Сидеть на лошади — это совсем не то же самое, что на плече или голове у человека!

Когда Аймер наклонялась в ту или иную сторону, Айша поворачивала голову в соответствующем направлении. То как держалась Аймер выглядело не очень уверенно, особенно без уздечки и седла, но, тем не менее, можно сказать, что с задачей она справлялась вполне неплохо. Айша тоже прилагала все усилия, чтобы обеспечить ей устойчивость и комфорт, и мне казалось, что пока езда не будет слишком тяжелой, с Аймер всё будет в порядке.

— Если бы мы сделали седло, — пробормотал я, — То, наверное, оно стало бы частью уздечки. Может быть, что-то вроде кожаного ремня поперёк головы Айши. Думаю, для следующих поездок нам всё равно понадобится что-то подобное.

— Я немедленно сообщу об этом Аруне! — объявил один из молодых шепсов поблизости.

С этими словами собаколюд стремглав помчался к нашей юрте. Спустя несколько мгновений он вернулся, запыхавшись от бега, но гордо выпрямился и озвучил свой доклад.

— Аруна сказала, что изготовить небольшое седло для Аймер проще простого! Она сказала, что выделит время и в ближайшее время его сделает! Оно должно быть готово через два-три дня!

— Ура! — воскликнула Аймер, уже полностью привыкнув к роли наездницы.

Она была так счастлива, что Айша прибавила скорость, и Аймер, покачиваясь взад-вперёд, едва удерживала свои очки. Когда она вернулась, то выглядела уже не так уверенно и с виду казалась немного потрёпанной, будто ей нездоровилось.

— Полагаю, на данном этапе галоп — это для меня уже чересчур, — признала она. — С седлом мне не придётся беспокоиться о падении, но сейчас все эти покачивания из стороны в сторону немного пугают. Мне очень жаль, но если вы не против, не могли бы мы поехать медленно и без лишней спешки?

— Без проблем, — ответил я.

— Хорошо! — сказала Сенай.

— Отлично! — сказала Айхан.

Аймер заметно обрадовалась нашему согласию и обмякла, распластавшись на голове Айши.

— Ты в порядке? — спросил я. — Тебе необязательно ехать с нами в лес. Можешь остаться здесь, в деревне, и просто поупражняться в верховой езде, если хочешь, конечно…

— Со мной всё будет в порядке, — ответила Аймер.

Айша уставилась на меня и даже бросила в мою сторону грозное ржание, будто говоря:

«Не смей сомневаться в моих способностях. Я о ней позабочусь».

И, верная своему слову, Айша двигалась очень осторожно, пока Аймер лежала у неё на голове. Часть меня недоумевала, почему Айша не проявила такую заботу с самого начала, но если их обеих такая ситуация устраивала, то и я тоже не имел ничего против. Я отложил топор и пошёл в конюшню за седлом для Бэйлерса.