Снаружи снег лежал сугробами, и мы все стали проводить больше времени в юртах, но это вовсе не означало, что у нас не осталось работы снаружи. Мы выбирались из юрт для того, чтобы готовить, стирать и убираться. Мы всё также продолжали ухаживать за баарами, белыми гхи, гусями и лошадьми.

Наши стражи не прекратили регулярное патрулирование, а ещё была работа, которую можно было делать только зимой, например, уборка снега. В солнечные дни мы раскладывали на снегу шерсть и ткани для одежды и юрт. Снег впитывал въевшиеся грязь и пыль, так что таким способом мы чистили всё, что могли.

Однако в снежные и пасмурные дни мы этого делать не могли. Когда ветер был особенно силён или на улице было слишком холодно, чтобы не заболеть, приходилось проводить день в юрте.

В такие дни Аруна и близнецы вязали, шили или изучали лекарственные травы и способы лечения различных болезней. Они не сидели без дела и, казалось, будто у них совсем не было времени бездельничать, но что же я? Уже несколько дней я провёл, ничего не делая. Впрочем, я спросил Аруну, не могу ли я чем-то помочь в юрте.

— Когда мы готовились к зиме, ты хорошо поработал, так что сейчас можешь заниматься, чем хочешь, — сказала она. — В ясную погоду можешь ходить на охоту, а когда снаружи метель — отдыхать и восстанавливать силы. Так мы и проводим зимы. Будь ты не таким неуклюжым, я бы нашла тебе занятие, но если тебе так скучно, почему бы не наточить свой топор?

Когда главе семьи не хватало «мужественности» — то есть когда он как следует не подготовился к зиме, — тогда, какой бы ни была погода, он должен был идти на охоту, чтобы прокормить свою семью. Но с нашими запасами на зиму это было совершенно необязательно, и сейчас мне просто нечем было заняться.

С этой мыслью я спросил Аруну, чем обычно занимаются зимой мужчины из племени Они.

— Они делают все, что угодно: пьют, делают луки и стрелы, украшают свои колчаны и ножны резьбой, — рассказала она. — Всё в таком духе. Некоторые вообще ничем не занимаются. Полагаю, здесь всё индивидуально.

Итак, я попытался последовать её совету, но уже через несколько дней почти полного безделья я осознал... что просто не могу этого вынести. Ничегонеделанье просто сводило меня с ума. Если не трудился в течение дня, я едва мог есть. Я практически перестал чувствовать вкус пищи, и мне постепенно начинало становиться всё хуже и хуже. Дело было не только в том, что моя натура не сочеталась с зимним образом жизни; мне казалось, что я и вправду могу заболеть, если продолжу сидеть без дела в юрте.

Так что я сказал Аруне, что независимо от холода и плохой погоды, я буду выходить на наружу и работать.

«Проверю наши поля или схожу на охоту. В общем найду, чем заняться.»

Услышав это, Аруна слегка вздохнула, взяла небольшой кожаный мешочек и бросила его мне.

— Тебе не нужно ничего объяснять, я уже знаю, о чём ты думаешь, — сказала она. — Обычно я бы сказала тебе не дурить и отнестись к зиме серьёзно, но, думаю, сидеть здесь без дела может быть для тебя ещё хуже. Я положила в этот мешочек смесь из наших трав и специй, что мы получили от Элдана, которая поможет тебе согреться. Съешь одну ложку, затем убедись, что надел всю свою зимнюю экипировку. Думаю, с тобой всё будет в порядке, если ты не станешь уходить далеко от деревни.

Затем она добавила, но уже строже:

— И никуда не ходи в одиночку. Возьми с собой кого-нибудь из масти — они хорошо переносят холод. И не забудь – нужно обязательно соблюдать правила зимней охоты.

— Спасибо, Аруна, — сказал я, благодарный за то, что она потрудилась всё для меня подготовить. — Но, э-э... что за правила зимней охоты? Не напомнишь?

— Во-первых, не охотиться на самок, — сказала Аруна, возвращаясь к своему вязанию. — Так же, как и во время нашей подготовки к зиме. Хотя это и зависит от вида дичи, зима часто бывает временем размножения и ухода за потомством. Мы не должны делать ничего, что может серьёзно сократить численность животных.

— Точно так же мы не трогаем самцов-вожаков стаи. Если ты его убьёшь, то можешь обречь на гибель всю его стаю. Старайся охотиться на самцов-одиночек.

— Кроме того, не стоит переусердствовать с охотой. Одного-двух за день в качестве добычи вполне достаточно. Мясо можно сохранить заморозкой, но со временем его вкус ухудшается, да и разделывать множество туш на холоде — непростая задача. Если собираешься добыть больше одной особи, занимайся этим в хорошую погоду.

— При всём этом, когда дело касается монстров, все эти правила не применяются. Увидишь монстров — убей их. Всех.

Я кивал, слушая, а затем размял плечи и руки, чтобы разогнать кровь. Надел зимнее снаряжение, открыл мешочек, который приготовила Аруна, и отправил в рот ложку смеси.

— А-ай! Как жжётся! — воскликнул я.

— А чего ты хотел? Это же травы и специи, — сказала Аруна.

Так или иначе, под прищуренным взглядом Аруны и смех бааров с близнецами, я проглотил странную смесь и продолжил собираться, надеясь, что её согревающий эффект проявится как можно скорее.

Когда по телу пробежала приятная испарина, я взял топор и направился к выходу.

— И… Вернись до заката, — сказала Аруна.

Снаружи было пасмурно и дул холодный ветер. Это была ещё не метель, но порывы были достаточно сильными. Двери всех юрт были плотно закрыты, и в снежной пелене не было видно ни души... как вдруг появился Марф, вожак масти, видимо, учуявший мой запах.

Масти были родом из более холодного региона, поэтому они спокойно могли переживать зимние холода, полагаясь лишь на свою густую шерсть. А с зимней одеждой от Элли их практически ничто не могло остановить: ни нынешний холод, ни старая добрая вьюга. По этой причине мы сделали масти ядром наших зимних патрулей, и именно этим Марф сейчас и занимался, когда заметил меня.

— Лорд Диас, что случил... Кхм-кхм, в чём дело? Если вам что-то ну-кхм... нужно лишь отдать приказ... прошу вас.

— Ну, вообще-то я просто собирался немного поохотиться, — сказал я.

Услышав это, Марф начал бешено вилять хвостом, отчего его плащ стал развеваться во все стороны.

— Я отправлюсь с вами! — рявкнул масти.

— Хорошо.

Марф встал рядом со мной, его хвост взметал снег позади нас, а я окинул взглядом зимний пейзаж, раздумывая, в каком же направлении нам отправиться.

Охота зимой — точнее, охота в снегах — оказалась куда сложнее, чем я предполагал. В смысле, всё вокруг стало белым. Не за чем спрятаться, так что, просто стоя на месте, ты был виден как на ладони. А учитывая, что дикие животные всегда осторожны и чутки к изменениям в окружающей среде, всё это никак не способствовало успешной охоте.

Я подумал о том, что было бы немного проще, если вокруг были бы деревья или камни, за которыми можно было бы укрыться, или будь у меня в руках лук, и пока я размышлял, Марф уткнулся носом в снег в поисках следов потенциальной добычи. Пока он шёл по следу, я плёлся за ним по пятам.

В этой сплошь белой и заснеженной земле чёрные гхи и подобные им животные выживали, уходя в лес и поедая листья деревьев, ещё не покрытые снегом, либо отыскивая под снегом съедобную траву. Трава на равнинах не увядала полностью под снегом и, по словам Аруны, превращалась в нечто вроде того «травяного сыра», что мы сами готовили. Это была одна из причин, по которой она велела нам не заготавливать больше фуража, чем необходимо.

Марф принюхивался, высматривая животных, которые, возможно, зарылись мордой в снег, чтобы полакомиться этим «травяным сыром», и, вот, наконец, уловив запах, его хвост встал торчком, прежде чем начать раскачиваться из стороны в сторону. Затем он уверенно направился в сторону потенциальной добычи.

Я думал, что, возможно, мы могли бы использовать пыль матани для охоты на чёрных гхи, но Аруна сообщила мне, что эту пыль используют только ранней весной. Когда снег тает и приходит весна, такие животные, как чёрные гхи, начинают лакомиться травой по всей равнине, а иногда даже отнимают ту часть, что предназначается баарам. Вот почему в это время для поддержания баланса и уменьшения поголовья чёрных гхи используют пыль матани. Как только их численность снижалась, применение пыли матани попадало под строжайший запрет.

На личном опыте зная о том, насколько эффективной была эта пыль, даже я понимал, что произойдёт, если использовать её слишком много. Охота была в какой-то мере необходимостью, даже когда еды было достаточно и даже когда ты был занят другой работой. Хотя когда я только прибыл на равнины, у меня получилось сразу же извлечь выгоду из еды, шкур и того факта, что мне не требовалась помощь на охоте.

— Здесь ничего нет, — пробормотал я. — Куда ни глянь, везде белым бело. Из-за облаков даже небо белое... или… серое.

Всё это по-настоящему подчёркивало, насколько суровы здешние зимы. Было не просто холодно; эти земли становились почти безжизненными. В таком месте, если не уметь охотиться, можно запросто умереть с голоду. На мгновение я представил, каково это — смотреть на белый, пустынный пейзаж, не подготовившись как следует к зиме. Окажись ты в ситуации, когда должен добыть дичь или ты и твоя семья умрёте от голода, глубина этого отчаяния могла быть совершенно немыслимой.

Пребывание здесь заставило меня осознать, что на самом деле значит жизнь на равнинах, и в моём сердце зародилась твёрдая решимость. Как правитель этих земель, я должен усердно трудиться, чтобы ни один мой человек никогда не столкнулся с голодом.

— Лорд Диас, — сказал Марф, поднимая из-под снега своё заиндевевшее лицо, чтобы посмотреть на меня. — Что-то... не так. Я знаю, рядом что-то есть, но не понимаю, где. И этот запах... Кажется, я его знаю...

Голова Марфа склонилась набок, затем он отряхнул снег с морды и шерсти. Я окинул взглядом заснеженные равнины вокруг. Я ни на секунду не сомневался в нюхе Марфа и потому принялся осматривать окрестности, выискивая признаки того, что же могло быть рядом. Именно тогда я увидел это: нечто пушистое, дрожащее в снегу. Оно было белым и пушистым, и... Тут я кивнул самому себе.

«Так вот как они сливаются с окружением...»

Я подошёл ближе и заговорил как можно мягче.

— Не нужно бояться, — успокаивающе сказал я. — Мы не собираемся нападать и не причиним вам зла.

Точный смысл моих слов, возможно, и не был понят, но я был уверен, что столь умные создания точно смогут уловить суть. И действительно, из-под снежного укрытия появились два баара.

— Полагаю, вы пара, да? — сказал я, сопровождая слова жестами. — Вы и вправду сильно худеете, когда живёте в дикой природе, да? Тут неподалёку есть деревня, вполне дружелюбная к баарам. Хотите пожить у нас?

Что касается того, захотят ли баары жить с людьми, это всегда решали сами баары. Их нельзя было принудить или заставить; баары всегда должны были принимать решение самостоятельно.

— Б-а-а... — слабо проблеял самец-баар.

Он выглядел так, будто всё ещё обдумывал предложение. Он посмотрел на меня, затем на Марфа, потом на баара, который, как я предположил, была его супругой, и продолжил размышлять. Я наблюдал, как он колеблется, но сохранял спокойствие. Я был не против дать ему необходимое время.

Как раз в этот момент позади бааров я заметил появившуюся вдали чёрную фигуру. В её движении была неестественная резкость, и я сразу понял: что бы это ни было, это существо намерено напасть на бааров.

— Марф! — крикнул я, выбежав вперёд бааров. — Что-то приближается! Я с ним разберусь, а ты защити бааров!

Я крепко сжал топор в руке и рванул навстречу неизвестному существу. Было ли это монстром? Или просто хищником, ищущим лёгкой добычи? Что бы то ни было, это я выманил бааров из их укрытия и тем самым обнаружил их, так что я не мог просто стоять в стороне и делать вид, что это меня не касается.

Чёрная фигура на своих четырёх лапах стремительно неслась по снегу и бросилась прямо на меня. Я рассчитал дистанцию до неё и нанёс удар топором слева направо. Но лезвие моего топора встретило лишь снег, взметнувшийся в воздух, в то время как чёрная фигура увернулась от удара и с яростным рёвом прыгнула, целясь мне в глотку.

Но моя первая атака была обманным манёвром, и пока существо застыло в прыжке, я вернул топор и ударил справа налево, рассекая зверя надвое.

— Я привык к таким движениям благодаря тренировкам с Марфом и масти! — крикнул я. — Вам со мной не справиться, так что предупреждаю только раз. Убирайтесь отсюда!

Мой голос прогремел, обращаясь к рычащим чёрным существам, появившимся позади поверженного и лежавшего в снегу зверя. То ли это были волки с чёрной шерстью, то ли волкоподобные монстры. Всего их было восемь, и если это волки, то они были поистине огромны. Они были крупнее Марфа и в холке могли бы поравняться с Клаусом. Их когти и клыки были необычайно остры, и, с моей точки зрения, я подумал, что это монстры.

Волки были умными животными, и, увидев, как одного из их стаи рассекли пополам, обычно они точно отступили бы. Но убийственные взгляды этих чёрных существ не дрогнули. Они рычали, уставившись на меня, а затем оттолкнулись от снега и бросились в атаку.

Волки сбивались в стаи и сражались скоординировано. Когда они появлялись возле человеческих поселений — городов и деревень, — приходилось собирать превосходящую по численности группу, окружать их и уничтожать всех разом. В прошлом я не раз участвовал в таких групповых охотах.

Волки были достаточно умны и использовали это, действуя слаженно на близкой дистанции. Они целились в уязвимые места, чтобы прорвать вражеский строй, и потому я был настороже, ожидая, не обратят ли монстры внимание на Марфа и двух бааров позади... но ничего подобного не произошло. Восемь зверей не проявили и намёка на слаженность и вместо этого с безрассудной яростью раз за разом кидались на меня, целясь в горло.

— Слишком медленно!

Я взмахнул топором. Волки увидели это и попытались увернуться, изгибая тела, но один из них не успел вовремя и был рассечён надвое. Я замер в боевой стойке, уверенный на этот раз, что волки обратятся в бегство или изменят тактику, увидев, как пал ещё один их сородич. Но они, движимые лишь жаждой крови, снова бросились на меня.

— Значит, вы и вправду монстры!

Они не вели себя ни как волки, ни как другие дикие животные. Их образ мыслей был полностью схож с монстрами: убивать, уничтожать, крушить. Я приготовил топор к следующей атаке и переключил внимание; я больше не сражался с волками. Я имел дело с монстрами.

— Монстры, что до конца не обратились. Какая редкость!

Я сделал большой шаг и с максимальной силой обрушил свой боевой топор. Лезвие врезалось в землю, взметая снежную пыль. Мои слова ничего не значили, но я надеялся запугать их своей силой.

«У вас нет ни единого шанса. Отступайте, пока не поздно.»

Однако монстры не вняли моему немому призыву и, оскалив клыки, они снова бросились в бой. Я не мог позволить себе получить ранение и опять свалиться с лихорадкой. Только не снова. Только не как с ветряными драконами. Я выдернул топор из земли и отпрыгнул назад, уклонившись от щёлкающих челюстей монстров.

Приземлившись, монстры и не подумали менять тактику и просто снова рванули на меня. В очередной раз увернувшись, я принялся размахивать топором короткими, точными дугами, уничтожая нападающих монстров одного за другим.

Это правда, что я привык к таким движениям и атакам благодаря тренировкам с Марфом и деревенской стражей, но в действиях этих монстров не было никакой осознанности. Ни плана. Ни координации. Но при этом у меня не было ощущения, что я сражаюсь с монстрами. Их удары сводились к слепым выпадам — небрежным и грубым, лишённым естественных преимуществ, присущих монстрам или зверям.

Нарвант говорил мне, что миазмы порождают монстров и контролируют их, и, глядя на этих волкоподобных монстров, я задался вопросом, могло ли быть так, что миазмы ещё неполностью подчинили их себе. Они находились в процессе превращения в монстров, но ещё не завершили его. Это было единственное объяснение их дерзкой, но бездумной атаке.

— Но вы всё равно позволили миазмам подчинить себя!

Я знал, что волки не могут понять меня, и мои слова никогда до них не дойдут, но я кричал на них, а мой топор продолжал рассекать воздух, пока не сразил последнего монстра, положив конец нашей битве.

Окажись я против настоящих волков, битва не была бы столь лёгкой. Они — хитрые создания, и схватка обязательно затянулась бы, став по-настоящему изматывающей. Но, с другой стороны, будь на месте этих монстров волки, они бы сразу же обратились в бегство при виде первого павшего сородича.

— Вам не следовало опускаться до того, чтобы становиться монстрами... — пробормотал я трупам, вытирая кровь с топора.

Едва я закончил, вдали появилась новая чёрная фигура. А затем ещё одна и ещё несколько.

«Сколько же здесь этих монстров?»

Я был настороже и готовился к продолжению боя, но на этот раз появившиеся существа были мельче тех, которых я только что убил. Это были настоящие, чистокровные волки. Они с опаской поглядывали на меня, держались на расстоянии, но в их глазах не было и намёка на враждебность или агрессию. Их взгляды скользили по полю боя, настороженные при виде павших монстров.

— Они были из вашей стаи? — спросил я.

Я внимательно наблюдал за волками, зная, что они не понимают меня. Марф и баары подошли ко мне, осторожно и бдительно изучая волков.

— Их шерсть лишена блеска, — заметил Марф. — Сейчас зима, а их мех тонкий, шерсть спутана. Тела и морды исхудали. Пока зима приближалась, они не смогли наловить достаточно добычи. У них не хватило еды, и поэтому они не смогли справиться с холодами. Я думаю, именно поэтому... они и стали монстрами.

Волки, ставшие жертвами миазм, скорее всего, покинули свою стаю, а те, кто не поддался им, пришли сюда вслед за ними. Возможно, они даже пытались освободить своих сородичей от контроля миазм, пока не стало слишком поздно.

Осторожничая, волки продолжали смотреть на меня, и затем спустя какое-то время они развернулись и отправились обратно к горам.

Мы молча наблюдали, как волки уходят, пока два баара, окончательно решив, не подняли на меня взгляд — и в их глазах горел огонь твёрдой решимости.

— Б-а-а! — сказал один.

— Б-а-а, б-а-а! — воскликнул другой.

Перед лицом решительной пары и не в силах понять их блеяния, мы с Марфом лишь растерянно переглянулись.