— Уже утро. Подъём.

С приходом зимы утро теперь начиналось с голоса дяди Бена. Он относился к своей роли кочегара со всей серьёзностью, а потому каждое утро приходил к нашей юрте, чтобы растопить печь. После нашей он обходил другие юрты и зажигал огонь и там, а затем — растапливал печи на большой кухне. Если где-то у складов или на площади тоже требовалось развести огонь, он занимался и этим. Тепла этих очагов было достаточно, чтобы разбудить нас, придать сил и помочь встретить новый зимний день во всеоружии.

В юртах, где не было печей, мы прорезали отверстие в полу, освободив участок земли, а затем углубились достаточно, чтобы установить стальную раму для разведения огня. У этого круглого каркаса были ножки, его ставили над выкопанной ямой, клали внутрь дрова, а на саму раму помещали котёл. Такой огонь можно было поддерживать весь день, если следить за циркуляцией воздуха. В случае необходимости, уходя из юрты, его можно было погасить, а затем снова разжечь по возвращении. Так мы и переживали зиму — следить за тем, чтобы не замёрзнуть, было важной частью здешней жизни.

«—Вполне естественно, что когда тело замерзает, оно слабеет. И эта слабость может проникнуть прямо в сердце. Когда повержены и тело, и душа — холод уже не пережить.».

Я размышлял над словами Аруны, греясь у огня. Затем надел зимнюю одежду, проверив, чтобы не осталось ни единого просвета, куда мог бы пробраться холод. Закончив с этим, я стал свидетелм, как Фрэнсис, Франсуаза и их малыши-баары подошли к печи и уселись рядом с ней. Они всегда садились на таком расстоянии, чтобы, потряхивая шерстью, улавливать исходящее от печи тепло. Затем они удовлетворённо вздыхали, чувствуя, как тепло разливается по их телам.

Баары могли переживать зиму на равнинах благодаря своей шерсти, но, по правде говоря, они в лучшем случае просто мирились с холодом. На самом деле больше всего на свете они любили греться у огня. Баары не боялись пламени — более того, они умели им пользоваться и были достаточно сообразительны, чтобы понимать, на каком расстоянии от огня нужно сидеть, чтобы не обжечься. Такое случалось нечасто, но я видел, как некоторые собаколюды опаляли себе мех и хвосты, подбираясь слишком близко к огню, и всякий раз это напоминало мне, насколько же умными созданиями были баары.

«Что ж, можно, конечно, считать, что собаколюды просто немного неуклюжи, но... скорее всего, верно и то, и другое.»

— Я пошёл, — сказал я. — Присмотрите за огнём, ладно?

Я натянул капюшон как раз в тот момент, когда Фрэнсис и Франсуаза дружно и бодро проблеяли в знак согласия. Сами они, конечно, не стали бы тушить огонь в юрте, но я знал — если что-то случится, они обязательно позовут на помощь. В Илуке было полно тех, у кого был отличный слух, и на зов бааров обязательно кто-нибудь прибежал бы. То, что можно было доверить баарам такую задачу, было ещё одним доказательством их сообразительности. Размышляя об этом и борясь с желанием остаться внутри, я сделал шаг на встречу холоду.

Первой моей остановкой стал деревенский колодец. Благодаря тому, что вода текла под землёй, в колодце она сохраняла некоторое тепло. Завершив ежедневную процедуру умывания, я взял ведро и начал таскать воду. Сделал несколько переходов с холодной улицы в тёплое помещение и, наполнив все бурдюки, я направился в кухонный комплекс.

В такую погоду наша кухня была самым оживлённым местом во всей деревне. Аруна, близнецы и Аймер, которые встали раньше меня, уже были там. Там же были Элли и Канис, бабушки и «Клуб жён» вмести с детьми, и даже гуси. Похоже, вся деревня собралась у кухонного очага, наслаждаясь его теплом.

Однако кухонный комплекс служил не только для готовки и уборки — здесь же деревенские умывались, шили, беседовали и присматривали за детьми. Вечером, когда печи гасили, все расходились, но до тех пор это было место, где можно было и работать, и отдыхать. Думаю, Аруна, возможно, предвидела это ещё когда мы строили эту зону, потому что я помню, что тогда она показалась мне гораздо просторнее, чем я ожидал.

Добравшись до места, я поздоровался со всеми и поинтересовался, нет ли у кого проблем или не нужна ли какая-нибудь помощь. Убедившись, что у всех всё в порядке, я принялся помогать с завтраком. Я решил задать эти вопросы до завтрака, потому что с наступлением зимы мы все стали есть в своих юртах. У нас не было возможности собираться и общаться так, как мы делали это обычно, когда было тепло.

Я проверил расход дров, запасы еды и самочувствие всех — всё казалось в порядке. Но тут ко мне с озабоченным видом подошла Аруна. Ещё больше меня насторожило то, что, обращаясь ко мне, она понизила голос.

— Диас, меня кое-что беспокоит, — начала она. — Это касается Нарванта и пещерного народа.

— Что случилось?

— Они тратят слишком много дров, работая в своей мастерской. Мы не можем позволить себе пустить все деревья в лесу на дрова, и, если так пойдёт дальше, нам придётся воспользоваться «чёрной водой». Можешь поговорить с Нарвантом, пока не стало слишком поздно?

— Конечно, Аруна, но что это за «чёрная вода»? Я не знаю, что это, и до сих пор ты о ней не упоминала.

— Ах, точно. У нас есть много масла, полученного из черных гхи, да и Элдан оставил нам немало другого хорошего масла. И мы ещё не использовали лампы... «Чёрная вода» — это это такая маслянистая жидкость, которая бьёт ключом в южных землях. Её можно использовать в лампах и в специальных обогревательных приборах, но… она ужасно пахнет. Воняет сама по себе, а когда её поджигаешь — становится ещё хуже, поэтому, если возможно, я бы предпочла обойтись без неё.

Аруна взяла лампу с угла одной из печей и провела пальцем по её краю. Она была похожа на чашку с ручкой и длинным носиком. Она налила немного масла в чашу, затем продёрнула фитильную нить через носик, чтобы она впитала масло. Кончик фитиля она подожгла.

Как только она это сделала, нить начала гореть, впитывая масло, и озарила тусклое утро мягким светом. Оказалось, что всякий раз, когда у племени Они кончались дрова или обычное масло, они использовали такие лампы, заправляя их «чёрной водой». Но, боже, как же она ужасно воняла. Аруна сказала, что они прибегали к ней только в крайнем случае, когда других вариантов не оставалось, — племя Они терпеть не могло эту странную субстанцию.

— Пожалуй, я бы тоже не выдержал, если бы этим запахом пропиталась вся наша юрта, — сказал я. — Я навещу Нарванта после завтрака.

В ответ Аруна мягко и слегка смущённо улыбнулась.

После завтрака я прошёл мимо конюшен и продолжил путь на южную окраину деревни, туда, где была установлена большая юрта. В её центре находилась массивная печь, собранная из кирпича и камня, а рядом, хоть и в некотором беспорядке были сложены другие строительные материалы. Но в целом это место было именно тем, что Нарвант и его семья называли своей мастерской.

Материалы для печей в основном добывались в диких землях на юге. Пещерные жители отвозили туда свои телеги, собирали разбросанные повсюду камни и булыжники, а также добывали нужное сырьё из небольших холмов по всей округе. Иногда они использовали камни в их естественном виде, а иногда обтёсывали их до нужной формы, а затем смешивали с грунтом, взятым с тех же холмов, чтобы изготовить кирпичи. Именно так они и сделали свою печь, а теперь планировали производить ещё больше кирпичей. Нарвант и его семья работали не покладая рук, чтобы превратить свою мастерскую в нечто достойное. По словам Нарванта, когда мастерская будет полностью готова, они смогут не только починить мои повреждённые доспехи, но и изготовить совершенно новую броню. А если они смогут создавать доспехи, то смогут делать и всевозможное снаряжение, а также инструменты для повседневного использования.

Когда мы сможем самостоятельно изготавливать всё необходимое, жизнь в Илуке наверняка станет комфортнее, поэтому я не был против того, чтобы Нарвант и его семья построили свою мастерскую. Но... если они израсходуют все наши дрова, припасённые на зиму, о какоим-либо комфорте думать точно не придётся.

Так или иначе, я вошёл в мастерскую, зная, что мне нужно поговорить с Нарвантом, и увидел, как он с женой и сыном о чём-то беседует прямо перед печью. Печь эта была угловатой формы и как бы высилась из земли. Мне она очень напоминала длинный котёл, опрокинутый на бок, а на самом высоком конце её наклонного корпуса возвышалась труба. Вдоль самого корпуса печи было сделано несколько окошек. Я никогда не видел ничего подобного и просто уставился на неё, пока Нарвант не заметил моё присутствие.

— Ну как, юнец? — прогремел пещерный житель. — Скажи же, нормальная магическая печь вышла?

— Магическая... печь?

Я никогда не слышал такого термина. Нарвант вздохнул, словно не мог поверить в мою неосведомлённость, но затем принялся объяснять.

— Именно. Магическая печь! Ты уже успел схлестнуться с монстрами, так что знаешь, что внутри их тел находятся сгустки концентрированных миазм. Их кристаллизованная форма это и есть магические камни. Миазмы рождают монстров, а монстры создают магические камни. Не знаю, что из них появилось раньше, но это не важно; монстры используют производимые ими магические камни, чтобы увеличивать ареал своего обитания, отравляя местность миазмами. В этом их высшая цель.

— Миазмы создают монстров, — продолжил он, — Они же являются их движущей силой, так что нельзя просто пускать эту ситуацию на самотёк. С помощью особой печи эту дрянь можно сжигать, превращая её в своего рода топливо. А если сжечь достаточно, можно получить ещё и очищающий эффект. Двух зайцев одним выстрелом, понимаешь? Я слышал, что в этих краях полно монстров, поэтому мы сразу же соорудили эту печь. С магическим камнем дракона топлива для огня нам хватит до самой весны. Так что, юнец, дай-ка нам один из тех магических камней, что ты добыл, охотясь на драконов.

Нарвант протянул руку, но я смог лишь смущённо почесать затылок.

— Не знаю, как тебе это сказать, Нарвант, — ответил я, — Я даже и не подозревал, что магические камни можно использовать таким образом. В общем... У нас их больше нет. Я знаю, что все вокруг называли убитых мною монстров драконами, но сами они на драконов совсем не походили, поэтому мне и в голову не пришло, что стоит сохранить полученные с них магические камни

— Что?! У-у тебя их нет?! Ни одного?! Речь идёт о магических камнях уровня дракона! Ладно, если не знать, как их использовать, это и правда всего лишь камни, но... Нет. Вообще-то это камни, пропитанные мерзкими миазмами, но всё же! У тебя правда ничего не осталось?!

Нарвант громко простонал, а затем продолжил.

— Что ж, выбора нет. Я не хотел до этого опускаться, но какая теперь разница? Придётся обойтись теми магическими камнями, что есть. Ты же совсем недавно перебил целую стаю гигантских ящериц, верно? Сойдут и они, так что давай их сюда.

— Нет, Нарвант, ты меня не понял… Я имел в виду, что у нас вообще не осталось магических камней. Ни одного. Примерно в то же самое время, как появился ты, у нас в деревне побывал тот лягушачий торговец, помнишь? Так вот, между ним и воинами племени Они, которые помогли нам собрать материалы с ящериц...

Я собирался закончить объяснение, но мой голос затих, когда Нарвант схватился за голову и застонал, словно от сильной мигрени. Омун и Санат, слушавшие наш разговор, последовали его примеру, и затем все трое разом тяжело и протяжно вздохнули. Закончив, они сгрудились и начали обсуждать, что же делать дальше.

Обсуждение в семье пещерных жителей свелось к следующему: Нарвант и его семья потратили уйму дров на создание магической печи. Но самой печи дрова были нужны только для растопки, а дальше она должна была работать на магических камнях как на топливе. Так что, хотя для начала нужны были дрова, Нарвант больше не будет нуждаться в них, если у него будут магические камни. Когда печь заработает как надо, он с семьёй смогут заняться созданием и улучшением инструментов и ещё много чем другим для блага Илука.

По крайней мере, таков был план.

Конечно, этот план рухнул, когда Нарвант осознал, что у нас попросту нет магических камней, которые могли бы послужить топливом для печи. Всё, чего он и его семья добились, — это усердно поработали и потратили дрова впустую.

Как настоящий мастер, Нарвант не мог с этим смириться. Он гневно хмыкнул и быстрыми шагами направился в глубь юрты. Через мгновение он вернулся, держа в руках большой, старый топор грубой работы.

— Остаётся только одно! — прогремел он. — Пойдём охотиться на монстров и соберём с них магические камни! Даже если не получим камни такого же качества, как у дракона, мы просто найдём и убьём достаточно крупного монстра или же возьмём количеством. В общем соберём столько камней, сколько нужно, чтобы зимой печь не погасла!

Его плечи тряслись от ярости, и он топнул ногой. Я уже решил было предложить ему помощь, но не успел заговорить, как Нарвант устремил на меня пристальный взгляд.

— Юнец! Ты отведёшь меня туда, где обитают монстры, и покажешь место, где ты в последний раз охотился на дракона! И там мне поможешь! Понаблюдаешь за мной, и, может быть, чему-нибудь да научишься! Омун! Санат! Держите печь готовой к розжигу!

Обычно Нарвант говорил довольно мягко, но теперь его голос, казалось, поднимался из самых недр земли, звуча мужественно и властно. Он отнёс свой топор к телеге и швырнул его в кузов, затем упёрся руками и поволок её за собой.

— Прости, Диас, — сказала Охмун, — Но раз уж он принял решение, обратного пути нет. Это будет немного хлопотно, но уж будь добр, подыграй ему.

— С отцом всё будет в порядке, даже если его проглотит дракон, так что не переживай, — добавил Санат. — Тем не менее, это правдал, что мы не можем начать работу без магических камней, так что рассчитываем на тебя, господин правитель владений.

Я кивнул двум пещерным жителям и бросился вдогонку за Нарвантом, который, по сути, даже не знал, куда идти.

Однако сперва я вернул Нарванта в Илук, чтобы объяснить Аруне, что происходит.

— Ха-ха! Охота — это настоящее мужское дело! Вперёд, покажите себя!

Само собой, она не возражала.

Так что я зашёл в юрту, взял свой топор, закинул его на плечо и отправился вместе с Нарвантом, толкавшим свою телегу. Мы направились на север, к обширным каменистым просторам у подножия скалистой горы.

Чем дальше на север мы продвигались, тем холоднее становился воздух. Ветер тоже усиливался, и вокруг не было видно ни травинки. Если бы кто-то назвал это пустошью, то был бы чертовски прав.

— Как видишь, мы, пещерный народ, довольно коренасты, у нас короткие руки и ноги, — ни с того ни с сего начал Нарвант. — Мы не особо быстрые, и у нас нет какого-то уникального стиля боя, это всё не про нас. Мы полагаемся на грубую силу. А это значит — только атака в лоб!

— Мы, пещерные жители, сильны и выносливы, так что нам по нраву большое оружие, большие щиты и тяжёлые доспехи. Добавь сюда для полного комплекта шлем и кинь нас на врага. Именно так сражается пещерный народ. Неважно, насколько тяжёлы будут наши доспехи или оружие — мы справимся. А наш малый рост лишь означает, что с большими закруглёнными щитами мы запросто сможем защитить всё своё тело. Собери вместе десять или двадцать таких воинов — и мы снесём любую крепость или замок, что встанут у нас на пути!

— Это... звучит впечатляюще...?

Он выпалил эту тираду без всякого предупреждения, так что я не совсем понял, к чему он клонит. Нарвант крутанулся, чтобы взглянуть на меня в недоумении, и тяжело вздохнул.

— Что я сейчас пытаюсь сделать, юнец, — так это рассказать тебе, как мы, пещерные, сражаемся с монстрами. Говорю, что если когда-нибудь нам доведётся воевать, именно так тебе и стоит нас использовать. Наша кожа покрыта особыми волосками, благодаря которым мы способны выдержать даже кипящее масло. А наши руки и ноги сами по себе можно считать настоящими боевыми молотами.

— Ясно. Но должен тебе сказать, Нарвант: не думаю, что мне когда-нибудь захочется штурмовать замки или разрушать крепости и всё в таком духе. Бандитов я прогоню, а монстров — убью, но с войнами я точно покончил. Правда. И уж я точно не собираюсь их начинать, а если война вспыхнет где-то ещё, то постараюсь нос туда не совать. Всё, чего я хочу, — это жить в мире... вместе с жителями Илука.

— Хм. Я-то думал, ты более воинственный, раз тебя называют героем войны, а выходит, нет... Тогда вот что: просто держи в уме то, что я тебе сейчас сказал, хотя бы на случай появления бандитов, ладно? Мы, пещерный народ, не очень быстрые и подвижные, но доставь нас на поле боя на лошадях или любым другим способом, и просто кинь на врага — мы уничтожим любого. Можешь даже зарядить нас в катапульту. С парой сотен бандитов мы расправимся, даже глазом не моргнув.

Нарвант говорил так, будто шутил, но вдруг резко остановил телегу, припал к земле и начал её обнюхивать. Затем он приложил к ней ухо. Наблюдая за ним, я решил, что это, наверное, что-то очень важное, и опустился на колени, чтобы сделать то же самое.

— Какого чёрта ты делаешь? — спросил Нарвант, и его выражение лица и голос были настоящим воплощением изумления.

— Я-я... увидел, как ты это делаешь, и подумал, что мне тоже стоит...

— Только мы, пещерные, способны на такое. Тебе нет никакого смысла повторять за мной. Мы так долго жили в пещерах, что развили у себя особые навыки, и нельзя просто вот так взять и повторить за нами. В общем немного западнее этого места что-то есть, так что давай сходим туда и проверим.

Мы тут же двинулись в путь, и Нарвант потратил некоторое время, чтобы объяснить мне, что это за особые навыки. Он рассказал, что из-за столь долгой жизни в пещерах вибрации стен и потолка стали для его народа настоящим источником информации. Нарвант мог определить, где кто-то находится, сколько их, какой у них вес, а иногда даже расу существа или тип монстра. Когда он ранее приложил ухо к земле, он использовал именно этот свой сенсорный навык.

Помимо живых существ, пещерные могли «читать» горы по стекающей с них воде, а также по запаху и вкусу окружающей почвы. Они также могли определить, какая руда залегает в горе и как она образовалась. Для меня вода и почва на вкус были одинаковыми, где бы я их ни попробовал, но для Нарванта и его сородичей разница могла быть столь же явной, как между сахаром и солью.

— Вот эта гора, — сказал Нарвант, — Хранит в себе качественную железную руду, готовую к добыче. Ядовитых газов здесь немного, и если прорыть подходящий туннель, это место идеально подойдёт для создания рудника. К сожалению, других металлов здесь не особо много, но, судя по ощущениям, где-то поблизости может быть солёное озеро. Я чувствую, что там есть пласт с довольно хорошей солью.

— Непросто будет превратить эту гору в шахту, — ответил я. — Здесь водятся монстры, или, по крайней мере, они все, кажется, собираются в этих местах, а время от времени попадаются даже такие, с которыми не так-то просто справиться, вроде земляных драконов. Придётся что-то с ними делать, если мы хотим создать здесь рудник.

— Ну так возьми и сделай. Всё же просто. Если хочешь избежать войны — создай армию и перелови в этих землях всех монстров. Так ты покажешь соседям, что с тобой лучше не связываться, и после этого гарантирую любой потенциальный захватчик или одержимый войной идиот дважды подумает, прежде чем что-то предпринять.

Пока мы шли, я всё размышлял, как именно мне следует реагировать на подобные слова, как вдруг Нарвант остановил меня своей коренастой рукой. Он жестом указал вперёд, где я увидел разбросанные по земле камни и небольшую группу деревьев. Я смотрел на них какое-то время и уже собирался сказать Нарванту, что там ничего нет, как вдруг осознал, что здесь что-то не так. Я протёр глаза, посмотрел повнимательнее и затем снова протёр глаза.

Всего там стояло больше десятка деревьев, все были высокие, с яркой, сочной зелёной листвой... что сразу вызвало несколько вопросов: откуда вообще в такой пустоши взяться деревьям, и почему они не завяли зимой?

— Этих монстров называют трентами, — прошептал Нарвант. — Они маскируются под деревья, чтобы заманивать и нападать на животных, птиц и даже людей. Но скажу тебе по секрету: здесь, в таком месте, они выглядят просто глупо. Они используют настолько примитивную магию, но... Юнец, ты же надел тот амулет, что я тебе дал?

Я кивнул.

— Я никогда с ним не расстаюсь, — прошептал я в ответ. — Он висит у меня на шее, под рубахой.

— Хорошо, тогда с ним и с моей бородой ты надёжно защищён. На свете нет лучше оружия против трентов, чем мой любимый топор. Из них выйдет отличное топливо — и из их тел, и из магических камней. Нам повезло, юнец. Сегодня удача на нашей стороне.

Нарвант отпустил свою телегу и на ходу схватился за топор, приготовившись к бою. Увидев это, я тоже крепче сжал свой топор и занял боевую стойку. Затем мы стали приближаться к монстрам, стараясь шагать как можно тише.

Достигнув дистанции, которая была чуть дальше удобной для броска боевого топора, Нарвант заговорил громким голосом. Видимо, он счёл, что мы подобрались уже достаточно близко, и неважно, заметят ли нас.

— Юный Диас! Отойди в сторону и наблюдай за мной! Как вождь деревни, ты обязан понять, как сражаемся мы, пещерный народ!

— Хорошо! — отозвался я, а Нарвант, высоко подняв топор, ринулся в атаку.

Свой топор я держал наготове, чтобы успеть броситься на помощь, если Нарванту она вдруг понадобится, и пока решил лишь наблюдать. Нарвант побежал навстречу трентам, а те пришли в движение, чтобы его перехватить. Мне показалось, что у этих монстров были корни вместо ног и ветви вместо рук. Они волокли свои отростки по земле, шелестели при движении и двигались гораздо быстрее, чем я ожидал. Используя своё численное преимущество, тренты быстро окружили Нарванта, а затем подняли свои ветви-руки и обрушили их вниз, словно кнуты, прямо на пещерного жителя.

В ответ Нарвант даже не попытался уклониться, просто позволив ветвям хлестать его по голове, лицу и по всему телу. Треск от ударов отозвался эхом, но Нарвант даже не дрогнул. Вместо этого он бросился к одному из трентов и, игнорируя бьющие его ветви, взмахнул топором слева направо.

Звук от удара топора Нарванта по тренту был больше похож не на удар лезвия, а на удар молота. Место удара на теле трента разлетелось вдребезги, и он безжизненно рухнул на землю. Поняв, что физические атаки бесполезны, монстры решили прибегнуть к магии, создав из концов своих гибких ветвей копья.

Мне это обеспокоило, и я уже собрался броситься на помощь, но Нарвант бросил на меня взгляд, ясно говоривший: «У меня всё под контролем». Затем тренты начали новую атаку, вонзая свои копья в Нарванта при любой возможности, но он принимал все удары и, даже не моргнув, продолжал размахивать топором. Справа налево, слева направо.

Два трента, три, затем четверо разлетелись от ударов его топора. Тогда монстры отступили, осознав, что ближний бой не сулит им ничего хорошего. Они затряслись и странным образом замахали конечностями, подготавливая новую магию, но Нарвант бросился за ними.

К сожалению, тренты на своих многочисленных «ногах» оказались слишком проворны, и как бы Нарвант ни размахивал топором в надежде догнать их, ему не удавалось к ним приблизиться. Мало-помалу усталость начала брать верх над пещерным жителем. Выражение лица Нарванта становилось всё более напряжённым, бег изматывал его, и, тяжело дыша, он крикнул мне.

— Ю-юнец! Подсоби мне! Они нашли мою слабость!

Я крепко сжал свой боевой топор и без промедления бросился на монстров, окруживших Нарванта. Я взметнул свой топор вверх и со всей силой обрушил его вниз, рассекая пополам одного из трентов. Ощущение было не как от живого дерева, а скорее как от полностью высохшего. Этот монстр оказался гораздо более хрупким, чем я ожидал.

Возможно, они были так устроены специально, чтобы придать их телам скорость или гибкость, но для меня важно было лишь то, что им хватало лишь одного удара, так что я продолжил размахивать своим топором легко и свободно. Нарвант не мог их догнать, но с моими длинными ногами это не было проблемой, и я не чувствовал никакого воздействия их магии, так что даже не задумывался об этом. Я уворачивался, парировал любые атаки ветвями и уклонялся от копий, что в меня летели, и так, продолжая сражаться, постепенно сокращал их численность.

Тренты оказались одними из самых слабых монстров, с которыми я сталкивался до сих пор. Если проводить сравнение, я бы сказал, что они были даже слабее, чем чёрные гхи. Мне пришло в голову, а не поэтому ли они решили маскироваться под деревья.

Я мысленно анализировал их боевой потенциал и продолжал сражаться, пока наконец не остался лишь один трент, противостоящий Нарванту. У него не было лица как такового, так что, возможно, это было лишь моё ощущение, но этот последний монстр выглядел совершенно неуверенным и, казалось, совсем не верил в свои шансы. Он дрожал, будто в любой момент был готов разрыдаться, и я невольно подумал, что ему лучше просто сбежать от нас.

— Монстры не могут убежать, даже если захотят, — сказал Нарвант, увидев выражение моего лица. — В обмен на дарованную силу миазмы получают контроль над их разумом и инстинктами. Они велят им распространять свою порчу и уничтожать всех, кто ими не заражён.

Он дал мне мгновение осмыслить эту информацию и затем продолжил:

— Если бы они просто хотели победить, это было бы одно дело. Но миазмы требуют большего. Столкнувшись с этим местом и с нами, не осквернёнными миазмами, монстр не может позволить себе сбежать. Миазмы не позволят ему. Это их величайшая слабость и самая печальная часть их существования. Если ты думаешь о милосердии, то самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать, — это разрубить этого трента, очистить его от миазм и даровать ему единение с природой. И, возможно, когда жизнь пройдёт очередной круг, однажды он сможет переродиться настоящим деревом.

По-видимому трент услышал и даже понял Нарванта, потому что после его слов он в неистовой ярости бросился на нас. Действуя почти как единое целое, мы с Нарвантом двинулись ему навстречу: мой топор нацелился высоко, а топор Нарванта — низко, и в итоге трент разлетелся на куски.

Теперь, когда все было кончено, Нарвант с облегчением вздохнул, отбросил топор в сторону и, достав нож, немедленно принялся разделывать монстров. Сначала он извлёк магические камни, затем обрубил ветви, после чего выкопал яму, в которую собрал все опавшие листья. Потом он достал какой-то металлический стержень и, ударив по ножу, высек искру, чтобы сжечь собранные части трентов.

— Самый быстрый способ очищения миазм — это огонь, — сказал Нарвант, пока мы наблюдали, как всё горит. — Даже эти листья — часть монстров, и будет печально, если какое-нибудь животное случайно их съест. Мы сожжём их, очистим всё, а затем закопаем в землю. Магические камни и древесину заберём с собой. Нам нужны только те части трентов, что можно использовать в печи. А теперь давай, помоги собрать оставшиеся листья.

Так мы и поступили, собрав все разбросанные листья и проследив, чтобы они все сгорели. В конечном итоге мы позаботились о том, чтобы от поверженных монстров не осталось и следа.