На следующий день после того, как я помог с осмотром пустошей и поговорил с Молл, Хьюберт сказал, что на юге осталось ещё много работы, и отправился туда вместе с Сахи, который был необходим для составления карты. Сенай, Айхан и Аймер тоже захотели присоединиться к ним, так что они взяли лошадей, а для в качестве охраны к ним примкнули Клаус и несколько собаколюдов. Я проводил их в путь, а затем направился на площадь, чтобы заняться оставшимися делами.

На площади собрались все баары, недавно ставшие жителями деревни (всего восемнадцать), и я опустился на колени, чтобы поговорить с ними, погладить и, наконец... после бесчисленных часов мучительных раздумий дать каждому новое имя.

Я дал каждой семье особые, уникальные имена: Баатак, Баалия, Люген и Люкилли. В прошлый раз мой выбор вызвал недовольство, и мне пришлось придумывать другие, но теперь все остались довольны. Баары с радостью приняли новые имена. Они весело играли друг с другом, а потом принялись бегать по кругу, подбегая к Канис и бабушкам, чтобы те непременно назвали их вслух. Тут появились Фрэнсис, Франсуаза, Этельбальд и его жёны и поприветствовали новосёлов радостным блеянием. Те ответили им тем же, и внезапно вся площадь наполнилась оживлёнными разговорами бааров.

— Видя всех бааров в одном месте, начинаешь осознавать, как их теперь у нас много. — сказал я себе.

Всё началось с Фрэнсиса и Франсуазы. Потом они подарили нам шестерых малышей. Позже к нам присоединились Этельбальд с жёнами — ещё шесть бааров. А затем появились двое диких, которые привели с собой шестнадцать сородичей. Так у нас стало тридцать два баара. И теперь, когда все они начинали блеять разом, площадь наполнялась таким шумом, что это, мягко говоря, било по ушам.

— Но для того чтобы сделать баарову ткань нашим главным товаром, понадобится сотня-другая бааров, — заметил дядя Бен, бесшумно подошедший, пока я размышлял. — Однако и это больше, чем мы могли рассчитывать получить за первый год. Думаю, если действовать постепенно, со временем у нас будет всё необходимое.

Тут я вспомнил, что мне нужно поговорить с дядей Беном, и поэтому достал короткий меч, найденный на соляной равнине, и отдал ему.

— Это тот самый меч, о котором ты говорил? — спросил дядя Бен.

Он немного вытащил клинок из ножен и принялся его разглядывать.

— Да, я так понимаю... — начал я и запнулся, поймав себя на том, что снова впадаю в излишнюю вежливость. — То есть, я думаю, раз ты можешь использовать тот огненный скипетр, то, скорее всего, сможешь использовать и его. Могу ли я попросить вас... э-э, не мог бы ты взять его себе на случай, если деревне понадобится защита, когда нас с Клаусом не будет рядом?

— А, понятно. Похоже, ты прав — я могу им пользоваться. Ладно, оставлю его у себя, — ответил дядя Бен. — Но нужно, чтобы Аруна наполнила его магией, так же, как она делает это со скипетром. Я скажу ей об этом позже. Кстати, а где она? Обычно тут же появляется, чтобы посмотреть на всякие диковинки.

— Она сидит в юрте и практикует какую-то магию, которой её научила бабушка Майя, — сказал я. — Она полна решимости освоить её, чтобы потом помогать всей деревне. Именно поэтому в последнее время она так занята. Она так увлеклась этим… Редко увидишь её столь воодушевлённой чем-то помимо повседневной работы. Я очень хочу её поддержать, так что, когда закончу здесь, пойду обратно и помогу ей, чем смогу.

— Это хорошо, когда супруги поддерживают друг друга. И раз уж я здесь, насчёт соляной равнины — ты уверен, что хочешь оставить всё как есть? Такое количество соли могло бы принести тебе очень хорошие деньги.

Услышав это, я не смог сдержать гримасы.

— Но этому меня научил ты, дядя Бен, когда я был ещё мальчишкой, — сказал я. — Ты говорил: брать незаработанные деньги — всё равно что травить себя ядом. И не доверять тому, что не добыто своим трудом и потом. Я этого не забыл. Мама с папой всегда твердили то же самое. И я не хочу быть герцогом и аристократом только на словах. Да и не смог бы, даже если б захотел.

Обращение к старым воспоминаниям заставило меня невольно перейти на ту же тихую, почтительную манеру общения, что была у меня в юности, но на этот раз дядя Бен не стал меня за это отчитывать, а просто молча стоял, потирая бороду.

— Мои родители научили меня, как жить, и тому, как усердно должны трудиться на благо народа короли и аристократы. Так что теперь, когда я волей судьбы сам оказался среди знати — и, честно говоря, я до сих пор не уверен, что таким, как я, это позволено, — я хочу стать самым лучшим представителем знати, каким только могу. А ни один уважающий себя аристократ не станет распродавать всю соль, в которой нуждается племя Они, лишь бы набить свои карманы золотом.

Дядя Бен молча посмотрел на меня секунду, затем медленно откинул голову назад и уставился в небо.

— Хм... — пробормотал он, снова посмотрев на меня. — Диас, а ты когда-нибудь встречал аристократа?

— Аристократа...? Э-э... Я видел много их, когда встречался с королём. Да и Элдан ведь тоже аристократ, так ведь?

И... Услышав мой ответ, дядя Бен хлопнул себя ладонью по лицу.

— Так вот почему... — пробормотал он. — Послушай, я в курсе, что о знати ты узнал всё от Элдана, но тебе когда-нибудь рассказывали о различных типах аристократов и о том, что они за люди?

Дядя Бен взглянул на меня сквозь пальцы и вздохнул так, словно уже знал ответ.

— Нет, не особо.

Он с глубоким вздохом опустил свою руку. На его лице на мгновение застыло выражение напряжённого раздумья, но затем, казалось, он просто с чем-то смирился.

— Ладно… — сказал он. — Видимо, это работёнка для твоего дяди Бена. Диас, я знаю, ты хочешь помогать по хозяйству, пока Аруна практикуется в магии, но выкрои время, чтобы зайти ко мне, понял? Я расскажу тебе всё, что действительно нужно знать о знати. Заодно обсудим строительство нового храма, а также мудрость, что мы получили от бааров, и как эти слуги бога направили нас на истинный путь. Всё это нам нужно будет с тобой обсудить. Для начала мы сформулируем несколько учений, которые подходят именно тебе, вроде «добродетельный человек сам зарабатывает себе на хлеб» и тому подобное. Затем мы запретим рабство и поощрять научные изыскания. Ах да, и ради Аруны, пожалуй, стоит запретить еще и супружеские измены.

Дядя Бен загибал пальцы, а его взгляд скользил по мне, небу, баарам и деревне. Я понимал, что мы не собирались просто взять слова и мысли бааров и сделать их нашим учением, но теперь я осознал, что дядя Бен всерьез намеревался разработать основу учения самостоятельно...

— У меня уже зародилось подозрение, когда ты впервые упомянул о храме, но ты серьезно собираешься сам придумать учение? — спросил я. — Если так, я, пожалуй, начну шутить насчёт запрета алкоголя.

Но Бен покачал головой.

— Это не так просто. Ни одно из учений Святого Дии ничего не говорит о вреде алкоголя. Мы воспользуемся его учениями как основой, но сделаем их более применимыми к современному миру. Мы пойдём другим путём, не как фундаменталисты, нет смысла придерживаться провальной стратегии.

С этими словами дядя Бен направился обратно к своей юрте, но на полпути обернулся, чтобы напомнить, чтобы я обязательно нашёл время зайти к нему Я кивнул, потому что отказаться все равно не мог, и, пока баары продолжали своё праздничное блеяние, я направился в свою юрту, чтобы помочь Аруне.

На следующий день все были заняты как никогда. Аруна отправилась изучать магию под руководством бабушки Майи. Элли и её команда собаколюдов снова отправились в Махати по торговым делам и чтобы забрать причитающиеся нам дары и прочее. Хьюберт и Сахи вернулись к составлению карты. Близнецы помогали по хозяйству и в свободное время занимались вязанием. А пещерные жители продолжали работать над моими доспехами.

Что касается меня, я навестил дядю Бена, чтобы узнать больше о знати и Королевстве Сансериф. Даже один человек, рьяно занимающийся своим делом, мог зажечь огонь в других жителях, так что все с головой ушли в работу. Всё еще была середина долгой и холодной зимы, но в Илуке кипела жизнь, будто жгучий холод был весенним ветерком.

Сидя в юрте дяди Бена, я слышал голоса бабушек за ткацкими станками, шаги проходящих мимо жителей, и это вызвало во мне некоторое беспокойство. Я не мог не думать о том, как же мне самому хочется сейчас оказаться на улице.

— Эй, сосредоточься, ладно? — сказал дядя Бен. — Чем внимательнее ты будешь меня слушать, тем быстрее всё это закончится. Хм... странно, кажется, давным-давно я говорил те же самые слова... но, видимо, сколько бы не прошло лет, ты всегда останешься Диасом, да?

Я сидел за маленьким столом посреди скромной юрты дяди Бена, на котором лежали бумага, чернильницы и перья. Дядя Бен стоял по другую сторону, и от его взгляда исходило действительно сильное давление. Я не мог этого вынести.

— Так точно, сэр, — пробормотал я, выпрямившись.

— Тогда продолжим. Говоря об аристократах, нельзя забывать, что основополагающие идеи монархии и знати заложили основатель королевства и святой Дия. В идеальной монархии власть сосредоточена в одной точке: короле, который управляет всеми делами государства. Но поскольку приказы короля не могут мгновенно достичь всех уголков страны, ему для управления нужны верные государственные служащие.

— Не имея иного выбора, король взял самых преданных ему людей, даровал им титул аристократов и отправил управлять самыми отдалёнными территориями.

Пока дядя Бен говорил размеренно и монотонно, я записывал его слова на листе бумаги — это помогало мне запомнить их лучше, чем просто обдумывать. Из услышанного я понял, что король вёл войны, а затем внезапно ему пришлось столкнуться с необходимостью управления огромным населением, и в попытках улучшить жизнь в своей стране он разработал план. План заключался в том, чтобы повысить самых верных слуг и позволить им развивать самые далёкие земли для обеспечения стабильности государства.

Для достижения этой цели слугам были дарованы титулы, которые должны были наследовать их дети. Но одной стабильности было недостаточно, поэтому среди знати была придумана иерархия, чтобы поддерживать соперничество между ними для их же развития. Титул герцога, высший в этой иерархии, был введён для того, чтобы ни король, ни какие-либо другие аристократы никогда не вышли из-под контроля. Эта система неоднократно пересматривалась вплоть до кончины короля-основателя и должна была стать надёжным фундаментом для развития страны.

Должна была, но... всё сложилось иначе.

Эпоха, в которую жил король-основатель, стала далёким прошлым, и, как оказалось, легко предалась забвению. Нынешнее королевство, власть которого должна была распространяться над всем континентом, со времён своего основания потеряло половину своих территорий, а аристократы, получившие титулы просто по праву рождения, были далеки от тех избранных вассалов, которые когда-то верой и правдой служили королю. Соперничество, которое когда-то вдохновляло аристократов на великие свершения, выродилось в безобразную борьбу за власть, движимую обычной жадностью.

Что касается того, существовал ли способ от этого защититься, дядя Бен сказал, что не вся вина лежит на сложившейся системе. Реальность такова, что со временем знать прогнила до такой степени, что большинство аристократов стали подобны болезни, разъедающей изнутри королевство.

Впрочем, не все были такими, и, по-видимому, все ещё можно было найти образцы добродетели, подобные моим матери и отцу. К сожалению, те, кем движут жадность и власть, способны оказывать большее влияние, получая любыми способами деньги и авторитет, что позволяет им в итоге уничтожать тех, кто стоит на стороне добра.

— Тебе, должно быть, чертовски повезло, раз ты прошёл весь этот путь и не вляпался по уши в дерьмо, что представляет собой знать этого королевства, но, по правде говоря, это ненадолго, — заявил дядя Бен. — Они кишат в столице, и теперь, когда ты, так сказать, стал одним из них, это лишь вопрос времени, когда тебе придётся с ними столкнуться. Как только растает снег и наступит весна, дорога между Баарбадалом и Махати станет более проходимой, и они обязательно сюда заявятся.

Закончив объяснения, дядя Бен выжидающе уставился на меня, и под его пронзительным взглядом я нахмурился и заговорил.

— Я не хочу стать одним из этих продажных аристократов. Хочу жить по заветам моих родителей и не делать ничего, о чем потом пожалею. Хочу жить честно. Так, чтобы мне не пришлось ничего скрывать от Аруны, близнецов и жителей Илука.

— Если ты этого хочешь, что ж, хорошо. Я не призываю тебя встать на темную сторону только потому, что других порядочных аристократов почти не осталось. Я просто говорю, что, если ты не хочешь разделить их судьбу, тебе лучше быть готовым. К счастью, теперь ты герцог, и у тебя есть три года освобождения от налогов. Вдобавок, убийство всех этих драконов принесло тебе немало денег.

— То, что мы находимся так далеко от столицы, тоже играет нам на руку, — продолжил он, — И я верю, что храм и учение, над которым я работаю, станут для тебя хорошей опорой. А всем остальным здесь даже не нужно ничего говорить; они все вкладывают душу в работу, стараясь ради тебя. Аруна, Элли, Клаус, Хьюберт и все старушки — каждый здесь на твоей стороне. Аймер помогает твоим сторонникам становились умнее — она обучает математике и грамоте всех желающих собаколюдов. Всё уже движется в этом направлении, независимо от того, что ты сам об этом думаешь. Когда все части головоломки окажутся на своих местах, тебе останется только взять бразды правления в свои руки.

— И, э-э... да. Это... то, что я... я намерен сделать.

— Тогда хватит заставлять меня повторяться одно и то же… Сделай уже что-нибудь с этим странным тоном! Ты больше не ребенок, так и веди себя соответственно. Будь тем герцогом, которым ты должен быть.

— О, э-э, да. Это последний раз. Я выкину из головы эти детские воспоминания и буду твёрдо стоять на ногах с высоко поднятой головой, как и подобает мужчине.

Я кивнул дяде Бену, и он кивнул в ответ, наконец-то удовлетворённый. Затем он прошёл вглубь юрты и взял кусок ткани у края своей кровати.

— Хорошо, тогда можем двигаться дальше. Чтобы противостоять этим продажным аристократам, нам нужно как следует позаботиться о краеугольном камне этих земель и о том, что сделает их по-настоящему процветающими: о баарах. Даже если бы боги не послали баара, чтобы дать тебе сандживани, я бы всё равно сделал это. Этим землям нужен герб рода Баарбадал — что-то, что мы сможем поместить на знамя и обозначить наши караваны. В следующий раз, когда мы отправимся торговать, или пошлём гонца, они поедут с этим.

Дядя Бен гордо поднял кусок ткани и развернул его, явив изображение. Мне показалось, что это вышивка работы Аруны. Это была увеличенная версия того, что придумали она и близнецы: профиль бара с его характерной формой носа, очаровательными круглыми глазами, закрученными рогами и пушистой шерстью.

Ткань была украшена круглой золотой каймой на красном фоне, а в центре была мордочка баара. И, чёрт возьми, как же она выделялась. Милее просто быть не могло.

— Главная идея здесь — разрекламировать нашу ткань, но также и сделать известным род Баарбадал. Распространяя информацию, мы дадим знать всему королевству, что мы здесь делаем и какой ты правитель. Со временем мы сможем использовать этот же герб для продвижения нашего храма.

— Но, как я уже говорил, мы займемся этим, когда ты накопишь достаточно силы и власти, и когда наш храм будет достроен. У нас есть отличный шанс разработать учение, которое поставит продажных аристокартов и модернистов в тупик, одновременно помогая хорошим парням подняться. Мы как следует подготовимся, используем все наши преимущества, а затем явим миру славу богов.

Закончив, дядя Бен одарил меня хитрой ухмылкой.

— Пока мы не забываем старые заветы, думаю, святой Дия не будет против того, чем мы занимаемся. И я должен сказать... думаю, со временем из этого места выйдет что-то поистине великолепное.

Мне так много хотелось сказать, что в итоге я не смог вымолвить ни слова. Я не мог понять, был ли я потрясён или раздражён. И что он вообще имел в виду, говоря о том, чтобы «озарить мир славой богов»...? Но тем не менее, он был страшно серьёзен и очень много думал ради блага нашей деревни. Это было совершенно ясно.

Я решительно кивнул ему и ответил:

— Ладно, значит, так и сделаем.

После того как дядя Бен рассказал мне о своих надеждах... и, полагаю, мечтах, наступило время ужина. Я потягивал суп, который приготовила Аруна, и рассказывал ей о своем разговоре с дядей Беном. Она слушала молча до конца, сказала: «Понятно», а затем высказала свои мысли.

— Мы, племя Они, сколько себя помним по нашим преданиям, всегда считали своими «богами» траву, ветер, дождь, солнце и огонь и оказывали им подобающее почтение. Так что, хотя я многого не понимаю в учениях или религиях, которые следует яро защищать, думаю, я могу понять, что хотел сказать дядя Бен.

— Если мы позволим другим устанавливать наши правила и уклад жизни, то всё неизбежно пойдет наперекосяк, так что лучше придумывать эти правила самим и придавать им нужную форму. А если привязать это к богам и всему такому, легче будет объяснять детям. Да и запоминаться будет лучше, что тоже неплохо.

Я кивнул. Потом съел ложку острого супа и, переведя дух, ответил:

— Да. После того как я потерял родителей, побывал на войне и поговорил с Джухой о разных вещах, я, наверное, утратил веру... Я перестал верить в существование Бога с тем пылом, который был у меня раньше. И думаю, дядя Бен пережил нечто подобное. Конечно, он не зашёл так далеко, чтобы сказать, что богов не существует, но он хочет использовать их, чтобы сделать нашу жизнь лучше. По крайней мере, он планирует создать правила и принципы, которых мы сможем придерживаться и в которые сможем верить, потому что нынешние храмы движутся в неверном направлении.

— Он хочет оставить основу учения Святого Дии — например, не дискриминировать человека по происхождению и не причинять вреда другим, — взять самое важное и подогнать под наш образ жизни здесь.

Закончив, я снова услышал ответ Аруны.

— Понимаю. И благодаря этому учению храм бааров будет поддерживать людей так же, как сейчас это делает дядя Бен. Но даже если эти правила и твоё учение сейчас поддерживают жителей Баарбадала, что будет, когда они устареют? Планируется ли и дальше учить тому же Сенай и Айхан, когда они подрастут, и последующие поколения?

— Все древние храмы — единственные, которые я, по сути, знаю, — учили именно так, и мои родители были привержены защите древнего учения, но дядя Бен не считает, что это правильный путь.

— Он хочет создать новое учение из расчёта на то, что когда правила и принципы нашего поколения устареют и перестанут быть полезными, нужно будет создать новые или обновить старые.

— Он верит в то, что, поскольку здесь у нас есть баары, а они — посланники богов, людям будет понятно, если мы объясним, что наши новые пути и учения были дарованы баарам богами. И знаешь, возможно, все это будет легче принять и усвоить, если мы будем думать об этом как о перенимании уроков у бааров, с которыми мы вместе живём, это лучше, чем страдать из-за приверженности учениям богов, которых мы никогда не видели, или слепо доверять устаревшим храмовым традициям.

Я доел остатки супа и затем нежно погладил всех бааров в нашей юрте. Фрэнсис и Франсуаза спокойно ждали своей очереди, но их малышам было не так просто — они переругивались друг с другом, стараясь получить свою порцию ласки раньше братьев и сестёр. Тем не менее, я постарался добраться до каждого, уделив всем равное внимание, и пока я это делал, Аруна тоже доела свой суп.

— Понятно... — задумчиво пробормотала она. — Но дядя Бен всего лишь человек, и у него нет власти. Как он сможет кого-то убедить, если сам не верит в богов? ? У его храма не будет большого авторитета, и со временем он может просто исчезнуть.

— Дядя Бен говорит, что его не волнует, если всё сложится именно так. Если Илук превратится в большое, безопасное и стабильное место для жизни, наполненное людьми, достаточно умными, чтобы отвергнуть самих богов, то его работа будет выполнена. Но даже в этом случае речь идет о вещах в очень далеком будущем. Кто знает, когда это случится...

— Значит... вы собираетесь обновлять учения по мере необходимости, использовать то, что работает для людей, и отбрасывать то, что нет. Такой образ мыслей может найти отклик и у моего племени. В конце концов, это очень созвучно тому, как живет наш народ.

Аруна хихикнула, а я опешил. Я не понимал, что показалось ей таким забавным.

— Кланы Они с незапамятных времен жили на этих равнинах как кочевники. Мы перемещали наши деревни, чтобы удовлетворять потребности бааров в пастбищах, и если было необходимо, мы отстраивали их заново или отбрасывали то, что нам больше не нужно. Илук не кочует, как деревня Они, но это не значит, что он стоит на месте. Эти учения могут распространиться далеко за пределы наших земель. Пока они существуют здесь и провозглашаются от имени бааров, возможно, и Они тоже их примут. Я имею в виду, даже мои родители, младшие братья и сёстры, и Зорг. И если мы все будем жить по одним и тем же правилам на одной земле, можно сказать, что мы все станем одной большой семьёй. Возможно, именно это дядя Бен и задумывал с самого начала.

Я склонил голову набок, обдумывая слова Аруны. Было бы неудивительно, если бы дядя Бен продумал все так далеко, но действительно ли...? Он ведь даже не был в деревне Они, так что никогда не встречал и Молл. Учитывая это, мог ли он действительно все так тщательно продумать? Тем не менее, судя по тому, как Аруна видела ситуацию, правила и учения, которые мы здесь собираемся придумать, могут быть приняты даже племенем Они. Я всё ещё размышлял над этим, когда близнецы, которые до сих пор сидели тихо, громко заговорили.

— Нам надоело это! — закричала Сенай.

— Так надоело! — подхватила Айхан.

К тому моменту, когда мы с Аруной закончили, близнецы уже давно доели свой ужин и просто сидели, слушая наши взрослые разговоры. Аймер тоже. Но долго усидеть на месте Сенай и Айхан не могли: тема показалась им скучной, и они принялись откровенно капризничать. Поэтому я схватил Сенай и притянул к себе, а Аруна взяла Айхан, и пока они визжали и смеялись, шестеро малышей-бааров бросились нам под ноги, стараясь не отставать от девочек. Мы носились, хохотали и дурачились до упаду, и лишь спустя какое-то время Аруна вдруг замерла, будто её осенило.

— Раз уж заговорили о том, что пора обновлять, — сказала она. — Нам и правда нужно заняться уборными. Поскольку Илук не скачет с места на место, как племя Они, так что за чистотой здесь придётся следить строго, иначе болезней не избежать. Как только чуть потеплеет и снег сойдёт, давай закопаем старые уборные и выроем новые. Народу теперь много, и нужны уборные разного размера — под любой рост. Можно поставить их в ряд. Те, что у кухни и у колодца, ещё послужат, но новые всё равно понадобятся. Когда мы только обосновались здесь, обустройством занимались мои соплеменники, но теперь, думаю, мы и сами справимся.

— Понятно, — ответил я, кивая. — Хорошо. Я займусь этим.

Я принялся расспрашивать Аруну про устройство новых уборных, но не прошло и минуты, как близнецы снова загалдели: им совершенно неинтересно слушать про все эти «отхожие» дела. Я сдался и посмотрел на них.

— Давайте уберём всю посуду и приберёмся, а потом сможем поиграть.

________________________________________________________________________

Примечание переводчика:

Герб Баарбадала выглядит примерно вот так:

________________________________________________________________________