Нерон действительно должен быть благодарен Неоме и её "детям".

Бездна — место, которое считалось самым опасным в Духовном мире, — оказалось лишь бескрайним зелёным полем.

[Они хорошо потрудились, чтобы очистить это место.]

Земля здесь была плодородной, а потоки маны свободно струились в воздухе.

Следов той порчи, что некогда разъедала этот край, не осталось вовсе.

[Тара глупа, раз отрезала Бездну от земель, которыми правит, лишь потому, что не смогла её очистить.]

Но её ошибочное решение сыграло на руку Императорской семье.

«Что думаешь об этом месте, Далия?» — спросил Нерон, не оборачиваясь к девушке, что стояла позади него. «Разве это не идеальное место, чтобы выпустить разъярённых духов рода Роузхарт?»

«Вы совершенно правы, Ваше Императорское Величество.» — тихо ответила Далия. «Бездна находится далеко от земель, где обитают Духи. Следовательно, они не пострадают от того, что мы собираемся сделать.»

Это было подтверждение, в котором Нерон нуждался.

[Давай покончим с этим раз и навсегда.]

Он призвал всех мстительных мужских духов рода Роузхарт, которых до этого заточил в измерении своих Душевних Зверей.

Процесс был мучительным — как физически, так и духовно.

Его сердце, казалось, вот-вот разорвётся, а душа словно разрывалась на части.

Но он выдержал.

Стиснув зубы до крови и вонзив ногти в ладони, он подавил стоны боли.

Его удерживала лишь гордость.

[Я не закричу. И уж тем более не заплачу перед Далией.]

И это сработало.

Нерон остался стоять прямо, несмотря на невыносимую боль.

Пусть всего минуту, но он продержался.

И в итоге, добился своего.

Перед ним возникла полупрозрачная сфера.

Затем она разделилась надвое.

Эти две сферы вновь разделились.

И снова.

И снова.

Вскоре огромное пространство зелёного поля заполнилось мерцающими пузырями.

Хлоп!

Они начали лопаться один за другим.

И с каждым лопнувшим пузырем на свободу выходил дух одного из предков рода Роузхарт.

Процесс повторялся снова и снова, пока Нерон и Далия не оказались в окружении сотен мужских духов Роузхарт.

Даже в человеческом облике их гнев не утих.

Нерон чувствовал в воздухе враждебность своих предков.

И он понимал их.

[Я — Роузхарт, но в то же время я и де Мунастерио — тот самый род, что принес им страдания.]

«Моё имя — Нерон Роузхарт де Мунастерио.» — спокойно произнёс он, несмотря на направленное на него убийственное намерение. «Я здесь, чтобы даровать вам свободу.»

В этот момент он услышал шёпот предков.

Они заговорили.

[Они уже достаточно спокойны, чтобы общаться?]

«Де Мунастерио…освобождает нас?»

«Не верьте мальчишке! Да, в его жилах течёт кровь Роузхарт…но он всё ещё де Мунастерио!»

«У него даже нет розовых волос!»

«Эти белые волосы и пепельно-серые глаза…смотреть противно!»

«Какая же глупая женщина из рода Роузхарт позволила себе родить ребёнка от де Мунастерио?!»

«Можете проклинать меня, но не смейте оскорблять мою маму.» — холодно предупредил Нерон, его алые глаза сверкнули опасным огнём. «Я знаю, что вы ненавидите де Мунастерио, и у вас есть на это право. Именно поэтому я здесь.»

«Ты думаешь, что просто освободить нас, достаточно, чтобы искупить грехи твоего рода?!»

«Конечно, нет.» — фыркнул Нерон. «Но сначала мне нужно знать, действительно ли все до единого из вас хотят наконец упокоиться с миром. Моя сестра сказала, что среди Роузхарт могут быть те, кто захочет остаться Душевним Зверем.»

«Кто же в здравом уме захочет стать оружием вашего проклятого рода?!»

«Я не обрету покой, пока твоя кровь не исчезнет с лица земли!»

«Эти проклятые беловолосые ублюдки…!»

Предки кричали так громко, что Нерон едва сдерживался, чтобы не зажать уши руками.

Но он знал, что это будет проявлением неуважения, поэтому стоял неподвижно.

[Мама расстроится, если я проявлю неуважение к предкам…]

Хотя у него было чувство, что они уже ненавидят его за его острый язык.

Он слышал, как многие из них бранились в его сторону.

[Неома, похоже, ты ошиблась, никто из них не хочет оставаться Душевним Зерем.]

«Я хочу остаться Душевним Зверем.»

Голос прозвучал неожиданно.

А затем за ним последовали другие.

«Я знаю, что де Мунастерио сделали с нашим родом нечто непростительное. Но, став Душевним Зверем, я вспомнил кое-что…Тот, кому я служил, был хорошим человеком.»

Нерон был удивлён.

[Неужели в нашем роду был кто-то хороший, кроме Неомы?]

«И у меня так же. Я не хочу винить новое поколение за ошибки предков.»

«У меня другая причина. Хотя я не могу сказать, что простил де Мунастерио, моей ненависти недостаточно, чтобы выбрать вечный покой. Я хочу увидеть мир.»

«И я. Хочу бродить по миру, пусть даже в облике Душевного Зверя.»

Конечно, те, кто ненавидел де Мунастерио всей душой, тут же возмутились.

«Предатели!

«Как вы можете так говорить, зная, что они причинили нам?!»

«Неважно, имеют ли они отношение к прошлому или нет, каждый де Мунастерио должен испытать ту же боль, что испытали мы!»

Началась яростная перепалка.

На этот раз уши Нерона действительно начали болеть.

Поэтому он не мог больше оставаться в стороне.

«Именно для этого я собрал вас здесь.» — его голос стал громче, но он сохранял спокойствие. Он дождался, пока все утихнут и обратят на него внимание, прежде чем продолжить: «Тех, кто хочет остаться Душевним Зверем, я возьму с собой. Остальных я отправлю в Загробный мир.»

[Вот что Неома называет «свободной волей».]