Келья брата Лоренцо.

Входит брат Лоренцо с корзиной.

Брат Лоренцо:

Ночь сердится, а день исподтишка

Расписывает краской облака.

Как выпившие, выводя мыслете,

Остатки тьмы плетутся на рассвете.

Пока роса на солнце не сошла

И держится предутренняя мгла,

Наполнить должен я свою корзину

Растеньями с полезной сердцевиной.

Земля — праматерь всех живых пород —

Их производит, их и погребёт.

Всё, что на ней, весь мир её зелёный

Сосёт её, припав к родному лону.

Среди пород нет лишней и пустой,

Все с чем-нибудь, и все на свой покрой.

Какие поразительные силы

Земля в каменья и цветы вложила!

На свете нет такого волокна,

Которым не гордилась бы она,

Как не отыщешь и такой основы,

Где не было бы ничего дурного.

Полезно всё, что кстати, а не в срок

Из блага превращается в порок.

К примеру, этого цветка сосуды:

Одно в них хорошо, другое худо.

В его цветах — целебный аромат,

А в листьях и корнях — сильнейший яд.

В таком же постоянном раздвоенье

И сердца каждодневное биенье.

Однако в тех, где побеждает зло,

Зияет смерти чёрное дупло.

Ромео (за сценой):

Отец!

Брат Лоренцо:

Благословение Господне.

Кому б ко мне в такую рань сегодня?

(Входит Ромео.)

Ах, это ты? Вполне ли ты здоров,

Что пробудился раньше петухов?

Иное дело старость и заботы:

У них свои с бессонницею счёты.

Но в молодые годы крепкий сон,

Мне кажется, единственный закон.

Ты неспроста горишь усердьем ранним,

А по каким-то важным основаньям.

А может быть, как бражникам под стать,

Совсем ещё ты не ложился спать?

Ромео:

Ты прав. Об этом не было помину.

Брат Лоренцо:

Прости, Господь! Ты был у Розалины?

Ромео:

Нет, с Розалиной у меня конец.

Я имя позабыл её, отец.

Брат Лоренцо:

Я одобряю. Что ж ты так сияешь?

Ромео:

Сейчас, отец, ты главное узнаешь.

Вчера я ранен был, придя на бал,

И на удар ударом отвечал.

Перевяжи нас поскорей обоих.

Вот я зачем в твоих святых покоях.

Как заповедь твоя мне дорога!

Я зла не помню и простил врага.

Брат Лоренцо:

Попроще, сын. Что отвечать я стану,

Когда так исповедь твоя туманна?

Ромео:

Я дочку Капулетти полюбил,

Она мне дорога, и я ей мил.

Мы друг без друга часа не протянем,

Всё слажено, и дело за венчаньем.

Теперь скорее по делам пойдём.

Подробности я расскажу потом.

Но раньше мне пообещай, однако,

Сегодня взяться за свершенье брака.

Брат Лоренцо:

Святой Франциск, какой переворот!

О Розалине уж и речь нейдёт.

Привязанности нашей молодёжи

Не в душах, а в концах ресниц, похоже.

Скажи, по ком недавно, вертопрах,

Я видел слёзы на твоих глазах?

Рассолу сколько, жалости в приправу,

Без всякой пользы вылито в канаву?

Давно ли замер твой последний вздох?

Давно ли отзвук слёз твоих заглох?

С лица ещё ведь не сошли их пятна.

Чьи это были чувства, непонятно.

Я, может, ошибаюсь, и похвал

В честь Розалины ты не расточал?

Но если так мужское слово шатко,

Какого ждать от женщины порядка?

Ромео:

Не за неё ль бывал мне нагоняй?

Брат Лоренцо:

Не за неё, за резвость через край.

Ромео:

Вот я и охладел к ней тем скорее.

Брат Лоренцо:

И новую взвалил себе на шею?

Ромео:

Но эта предыдущей не чета.

Та злобилась, а эта — доброта.

Брат Лоренцо:

И хорошо, что злилась. За любовью

Она угадывала пустословье.

Но я с тобою, юный ветрогон.

Я в вашу пользу вот чем привлечён:

Мне видится в твоей второй зазнобе

Развязка вашего междоусобья.

Ромео:

Прошу, скорей!

Брат Лоренцо:

Прошу не торопить:

Тот падает, кто мчится во всю прыть.

Уходят.