Когда я вернулась из Миредо в крепость Карулус, бывший наместник Зелбек сам вышел меня встречать.

Однако вместе с чиновником из королевской столицы, с которым я встретилась в Миредо, я тут же арестовала его и взяла под стражу.

Арестованный Зелбек вопил, что мы договаривались не об этом, но я не стала обращать внимания.

В конце концов, между нами с самого начала не было ни капли доверия.

Я угрожала Зелбеку, а Зелбек мечтал однажды мне отомстить.

В наших отношениях всё с самого начала могло закончиться только одним — предательством одной из сторон.

Разумеется, наместник Зелбек тоже ждал от меня измены и держался настороже.

Ради собственной защиты он наверняка собирался стянуть под себя солдат, стоявших в крепости. Но в одном он всё же просчитался.

Он не учёл, что я успела взять под начало двадцать солдат и завоевать их преданность.

Скорее всего, бывший наместник Зелбек и представить не мог, что женщина способна на подобное.

Но столкновение с армией короля демонов и пережитый нами бой на грани смерти лишь сильнее сплотили меня с солдатами.

Повиновавшиеся мне солдаты набросились на застигнутого врасплох бывшего наместника Зелбека и связали его.

Солдаты крепости попытались было спасти бывшего наместника, но после боёв не на жизнь, а на смерть с по-настоящему сильным врагом Ал, Рэй и остальные уже перестали быть зелёными новобранцами.

Их несокрушимый строй сдержал людей наместника.

После этого, совместно с чиновником из столицы, мы вскрыли все злоупотребления бывшего наместника и быстро успокоили положение.

Череда этих драматических арестов развернулась стремительно.

Наместника, взятого под стражу утром, уже к полудню отправили под конвоем в столицу.

Всё шло точно по плану, который я составила заранее, и это не могло меня не радовать.

Но улыбаться я могла лишь до этого момента.

— Уф… конца-края им нет…

Так я пожаловалась, глядя на горы документов.

После того как наместника убрали, меня поджидала целая гора бумаг.

Сколько бы я ни разбирала сваленные на столе дела, они ничуть не уменьшались.

— Юная леди Ромелия, может, сделаете небольшой перерыв?

Посреди этой бумажной сортировки бабуля Каир принесла мне чашку чая.

— Спасибо. А где дедушка?

Приняв чашку, я сделала глоток. Тёплый напиток приятно согревал. Поданный к нему ягодный тарт с лёгкой кислинкой тоже оказался очень вкусным.

— Опять ушёл на рыбалку. Говорит, сегодня непременно вытащит большую добычу. Хотя, по правде, больших надежд лучше не питать. Ах да, юная леди, утром из соседней деревни мне принесли ягоды. Я из них и испекла этот тарт, так что в следующий раз надо будет непременно отблагодарить их чем-нибудь.

Похоже, дедушке Катану пришлась по душе деревенская жизнь — каждый день он рыбачил и ходил на прогулки. Бабуля поначалу только ворчала, но, кажется, и ей самой теперь здесь было по-своему весело.

— Но ведь леди Ромелия приехала сюда поправить здоровье. Так почему же вы всё время работаете?

Увидев гору бумаг, бабуля ошеломлённо покачала головой.

— Прости, бабуль, но бросить это я не могу. Пожалуйста, пойми.

— Ах нет, всё в порядке, леди Ромелия. Делайте, как считаете нужным. Я знаю, что вы просто хотите помогать людям.

Бабуля Каир хорошо меня понимала.

— Но всё же я немного беспокоюсь. Разве такая работа вообще по силам одному человеку?

Она скосила взгляд на груды документов, и на это мне уже нечем было возразить.

Сместить наместника Зелбека было, конечно, хорошо, но, если бы после этого я ничего не предприняла, мне тут же навязали бы нового.

И уж он-то позаботился бы о том, чтобы не оставить мне ни единой лазейки.

Тогда меня наверняка заперли бы, словно принцессу из сказки, в башне без выхода.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как поставить новым наместником дедушку, который приехал сюда со мной из родного дома.

Формально всё обставили так, будто дедушка изначально прибыл вместе со мной именно ради этой должности, обнаружил злоупотребления прежнего наместника и временно остался на посту, чтобы навести порядок.

Я оформила соответствующие бумаги и отправила их отцу.

Как бы ловко я ни замаскировала это дело, когда-нибудь наш обман всё равно раскроется.

А значит, нужно было подготовиться прежде, чем это случится.

— Мы с Катаном, конечно, и рады бы вам как-нибудь помочь, юная леди, но, боюсь, в таком деле от нас пользы немного.

— Правда, не беспокойтесь. Это просто моё упрямство — мне самой хочется этим заниматься.

Из-за моего замысла дедушке досталась нелепая должность наместника, хотя он приехал в деревню, рассчитывая спокойно провести здесь остаток лет. Я не могла требовать, чтобы он ещё и всерьёз взялся управлять этой землёй.

А значит, заниматься этим всё равно приходилось мне.

— Вы с детства не умели полагаться на других, юная леди. Помните, как вас задирала дочь какого-то барона?

Бабуля вдруг заговорила о моём детстве.

В те времена нас часто водили на садовые приёмы вместе с детьми других дворян. И почему-то дочь какого-то барона невзлюбила меня и принялась донимать.

— Хотя вам бы стоило просто рассказать нам, вы пошли и сами с ней разобрались.

Бабуля только весело рассмеялась, а я, услышав о собственных постыдных проделках, почувствовала, как краснею.

В детстве я и правда была несносным ребёнком.

Нет… если подумать, сейчас, пожалуй, не слишком-то изменилась.

Но что вообще тогда творилось у той девчонки в голове?

Она упрямо лезла ко мне, твердя, что я дочь злодейки и непременно вырасту такой же. Наверное, перечитала пьес или чего-то в этом роде. Очень странный ребёнок.

— А в конце ты ещё и её прихлебателей в это втянула, так что вышел целый переполох.

Бабуля снова рассмеялась. Если подумать, такое и правда было.

Тогда я кричала, что сама должна расправляться со своими врагами, и отделала их так, что даже мне самой потом показалось — пожалуй, я перегнула.

— Бабуля, хватит уже об этом. Я и сама тогда немного раскаялась. Мы ведь были просто детьми.

Нельзя пускать в ход силу без разбору.

Это должно быть самым последним средством.

Сейчас я бы сказала, что важнее всего — решать споры до конца при помощи уловок и расчёта, если только можно обойтись без драки.

— А ещё, когда вы…

Бабуля явно собиралась продолжать, и я поспешно её остановила. Больше этих стыдных воспоминаний я бы просто не вынесла.

— Всё, хватит. Чай я допила, пора возвращаться к работе.

Я почти силой оборвала разговор, и бабуля, улыбаясь, вышла из комнаты.

Она знала меня с самого детства, так что если уж начинала вспоминать мои позорные истории, остановить её было невозможно.

— Так, надо собраться. Работать, работать.

Подбодрив себя, я вновь взялась за дела.

Прежде всего мне нужно было отыскать тайные бухгалтерские книги бывшего наместника Зелбека, как следует сверить их, а затем уже представить официальную отчётность.

Конечно, проще всего было бы просто передать его чёрные книги как есть, но сейчас шла война.

А на войну нужны деньги.

В каком-то смысле мне повезло, что мой предшественник уже проделал всю грязную работу.

Стоило лишь слегка подправить цифры в отчётах — и наш бюджет тут же вырастал.

Даже без этого армия — бездонная пропасть для денег. Чем больше свободных средств, тем лучше.

Но повторять ошибки прежнего наместника я не собиралась.

А значит, злоупотребления следовало держать в таких пределах, чтобы при желании всё ещё можно было списать на неясность или оплошность.

В бумагах я собиралась делать записи нарочно неразборчивыми и выводить цифры так, чтобы их легко было прочесть неверно.

К слову, для официальных документов существовали установленные формы и правила записи текста и чисел. Законы предписывали писать всё чётко, без двусмысленностей и размытостей, но в действительности мало кто соблюдал это до конца.

В худшем случае за такое полагался лишь штраф. Да и тот можно было обойти взяткой проверяющему. Конечно, реальный доход при этом был бы куда меньше, но и это уже был предел допустимого. Перегибать палку я не могла.

Но даже если под видом чрезвычайных расходов пустить в дело деньги, полученные нечистым путём, их всё равно не хватало.

Из-за того, что прежний наместник распродавал оружие, в крепости не хватало снаряжения.

Не хватало и продовольствия, да и боевых коней я хотела бы прибавить.

Хотелось многого, а денег не было нигде.

Пока я, сетуя на нехватку средств, чуть сдвинула корпус, в груди полоснула боль, и я невольно прижала к ней руку. Потерпев немного, я дождалась, пока боль уляжется.

Рана на груди всё ещё не зажила.

Тот лекарь из Миредо и правда оказался таким никудышным, как я и думала.

Свою боль я ещё могла стерпеть, но солдатам не следует через это проходить. Крепости по-настоящему нужен был целитель.

Но даже если обратиться к церкви с просьбой прислать кого-нибудь, в такую глушь всё равно не поедет никто действительно искусный.

Пока я ломала над этим голову, снаружи, за окном, донёсся шум.

Среди барабанной дроби и звуков труб слышались крики идущих в атаку солдат, их рёв и тяжёлый топот ног.

Выглянув наружу, я увидела, что на склоне холма идут учения.

После того как бывшего наместника убрали, я смогла задействовать всех солдат крепости, и под моим началом теперь оказалось уже сто человек.

Эти сто солдат были разделены на две стороны и шли друг на друга в лоб.

Из-за одинакового снаряжения я не могла различить их издалека.

И всё же один из отрядов даже в общей свалке двигался слаженно, не подпуская вторую сторону к себе.

Во главе этого строя стоял один солдат, который буквально проламывал вражеские ряды. Даже с такого расстояния я сразу поняла — это Ал.

Его тоже лечили, но до полного выздоровления было ещё далеко. Одна рука у него по-прежнему двигалась плохо, и всё же он носился по полю с прежней яростью, сокрушая передний край противника.

А затем меньший по численности отряд мгновенно ринулся в тот пролом, который открыл Ал, и развалил строй противника.

Во главе ударной группы шёл Рэй.

Он вёл за собой близнецов Грана и Рагана и пронзал строй, словно ветер.

Сильный Отто и проворный Кейл тут же расширили прорыв, разрывая вражеский строй надвое.

Когда противник попытался перегруппироваться, с одной стороны его сдержали Ал, Отто и Кейл, а с другой зажали близнецы Гран и Раган.

После этого Рэй повёл остальных в обход и окружил оставшуюся половину, добивая её по частям.

В одно мгновение больше половины было уже выведено из боя, и исход схватки стал очевиден.

После того боя пробудившиеся Ал и Рэй стали заметно сильнее, и ещё несколько человек из отряда тоже пробудились, из-за чего их мощь возросла. Более того, признаки приближающегося пробуждения начали проявляться и у других солдат, так что в будущем боевая сила отряда могла вырасти ещё сильнее.

То, что я недооценила их рост, было, конечно, приятной ошибкой. Но, возможно, именно поэтому это и таило опасность.

Отведя взгляд от окна, я снова уставилась в документы и, опустив голову, задумалась.

Увеличение числа солдат — это хорошо, но вместе с тем росли и расходы. А без денег приходилось выкручиваться тем, что уже имелось под рукой.

— Похоже, всё-таки придётся вести переговоры с купцами.

Слушая, как солдаты проводят учения, я тихо вздохнула и снова вернулась к работе.

Провозившись с бумагами почти час, я наконец привела их в порядок. Когда я вышла во двор, солдаты как раз тоже закончили тренировку.

Все выглядели измотанными, но один отряд всё ещё держался особенно бодро. Во главе этих чересчур оживлённых бойцов, весь обмотанный бинтами, стоял Ал.

— Капитан Ромелия, тренировка завершена.

Ал выпрямился и доложил мне. В последнее время он всё чаще называл меня капитаном. Порой я почти начинала скучать по его прежнему нахальному тону.

— Вот как? И каковы результаты?

— Так точно, капитан. Отряд Ромелии одержал сокрушительную победу.

На мой вопрос Ал ответил с полной уверенностью. Солдаты у него за спиной тоже гордо выпятили грудь.

Ал и остальные сами называли своё подразделение отрядом Ромелии.

Раз уж это название нравилось им самим, я не стала возражать. Возможно, именно поэтому их боевой дух был особенно высок, а движения — куда живее и острее, чем у прочих солдат. Даже против ветеранов они уже могли бы держаться почти на равных.

— Понятно. Хорошая работа. Все старались.

Стоило мне их похвалить, как солдаты радостно вытянулись ещё ровнее.

Они росли поразительно быстро. Особенно выдавались Ал и Рэй.

Ал инстинктивно чувствовал слабые места врага, а затем одним рывком обрушивал на них сокрушительный удар.

Рэй же в чистой личной силе пока ещё не слишком отличался от обычного солдата, но его владение мечом день ото дня становилось всё острее, а способности — всё заметнее. И главное — в нём неожиданно раскрылся талант к командованию.

Он умел мысленно схватывать весь ход действий солдат — причём не только своих, но и чужих, словно подчиняя движения противника собственной воле.

Кроме того, и Ал, и Рэй пробудили в себе магическую силу, благодаря чему возвышались над остальными.

И их товарищи тоже не собирались отставать: они тренировались без устали и росли с каждым днём.

Это было видно даже издали. Сейчас они сияли, переживая свою золотую пору. И это радовало, но именно поэтому и тревожило.

Потому что принц Анри, с которым я когда-то путешествовала, тоже был таким.

Когда мы только отправились в путь, чтобы победить короля демонов, нас не раз постигали неудачи. Мы с принцем преодолевали трудности, учились, старались и росли.

Даже сталкиваясь с поражениями, мы продолжали прилагать усилия — и эти усилия приносили плоды. То чувство достижения и полноты, которое приходит, когда преодолеваешь испытание… Стоило лишь вспомнить те чудесные времена, как сердце невольно начинало трепетать.

Но вместе с успехом к нам постепенно подбиралось и бедствие.

С какого-то момента принц привык к победам и начал считать их чем-то само собой разумеющимся. Будто небеса по природе своей благоволят именно ему. Более того — временами казалось, что он уже едва ли не считает себя богом.

Возможно, любовь ослепила меня, и потому я совсем не замечала, как сильно меняется принц.

Мне следовало уйти от него в тот миг, когда я это осознала. Но мысль о том, что с ослаблением действия моей «Благодати» принц может лишиться жизни, не позволила мне этого сделать, и я так и продолжала следовать за ним.

Я ни за что не должна была допустить появления второго такого принца.

Я до сих пор не понимала, насколько сильно успела проявить себя «Благодать». Похоже, какое-то влияние в ограниченных пределах она уже оказывала, но по-настоящему крупные последствия, вероятно, ещё не наступили.

Но пробуждение Ала и Рэя — это, без сомнения, было действием «Благодати». Сила, создающая благоприятные условия, скорее всего, и подтолкнула их к пробуждению.

И пусть именно благодаря этой силе мы всё ещё оставались в живых, полагаться на неё было опасно. Даже если «Благодать» дарует нам удачу, нельзя строить сражения на одной только удаче. Я должна была добиться того, чтобы мы могли одерживать те победы, которые и без того обязаны были одержать, даже без её помощи.

— …У меня есть для всех новое задание. Но у меня самой ещё много работы, так что на этот раз вам придётся выполнить его своими силами.

— Понял. Оставьте это нам.

За всех солдат ответил Рэй. Он выпрямился, словно хотел непременно оправдать мои ожидания.

Стоило мне только взглянуть на его лицо, как в груди снова начинало щемить. Но это уже была не боль от раны.

Сейчас я желала им поражения.

Именно для того, чтобы непрерывные победы и успехи не вскружили им голову, я хотела, чтобы они однажды проиграли. Но если они потерпят поражение без поддержки «Благодати», это вполне может обернуться смертями.

— Так что это за задание, капитан Ромелия?

Поскольку я всё не продолжала, спросил Ал.

— Посмотрим… Отправляйтесь в ущелье Кили. Вам нужно истребить демонов, что обитают в тех местах.

Я сообщила им об их следующем задании.

Ущелье Кили находилось примерно в трёх днях пути к северу отсюда — бесплодная каменистая земля, где почти не было ничего, кроме скал. Там обитало множество демонов, и, хотя войска уже не раз отправлялись на их истребление, всякий раз они возвращались ни с чем.

— Думаю, это будет довольно затяжная операция по подавлению. Поэтому я хочу, чтобы вы выступили передовым отрядом и создали там плацдарм. Как только я закончу дела здесь, сразу приведу подкрепление.

— Так точно! Оставьте это нам!

Услышав мой приказ, Ал и остальные солдаты дружно и с силой отсалютовали. От одного только этого зрелища у меня снова сжалось сердце, но я сделала вид, будто ничего не заметила.

Отправив солдат в ущелье Кили, я сама выехала из крепости Карулус в повозке и направилась на восток, к городу Миредо.

Я собиралась вести переговоры с купцами, но в сам город сразу не вошла. Вместо этого я сделала крюк, потратив на него целый день, и прибыла к аббатству Карресия.

— Значит, это и есть аббатство Карресия?

Сойдя с повозки, я огляделась перед обителью.

Аббатство стояло у озера. При нём был небольшой огород и загон для скота. Самое обычное аббатство, какое можно увидеть где угодно, — ничем особенно не примечательное. Более того, ещё совсем недавно даже местные жители почти ничего о нём не знали. Это было совершенно безвестное место.

Но теперь перед обителью выстроилась длинная очередь из окрестных жителей.

Присмотревшись, я увидела, что кто-то из них был перевязан бинтами, кто-то мучительно кашлял. Все они были ранены или больны и пришли сюда за лечением.

Похоже, в аббатстве Карресия бесплатно лечили раненых и больных.

Окинув взглядом обитель, я увидела, как её служители хлопочут между страждущими, оценивая тяжесть ран и болезни. Пока я стояла неподалёку в очереди, ко мне подошла молодая женщина, заметившая меня. Судя по виду, это была послушница.

— Вы, должно быть, знатная особа? Позвольте узнать, что привело вас в аббатство Карресия?

Молодая послушница вежливо обратилась ко мне.

Чтобы её немного успокоить, я улыбнулась и ответила:

— Рада знакомству. Вы из аббатства Карресия? Я Ромелия из графства Грэм.

— Из… графства?! П-простите, чем же наше аббатство Карресия может служить моей госпоже?

Услышав о моём происхождении, она заметно растерялась. Должно быть, ей казалось странным, что дочь графа вдруг явилась в подобное место.

— У меня есть дело к аббату Норте. Не могли бы вы передать ему это?

— П-пожалуйста, подождите минутку!

Получив мою просьбу, всполошившаяся послушница тут же побежала к обители. Вскоре она уже вернулась обратно. Какая бойкая девушка.

— Аббат Норте сказал, что примет вас. Однако сейчас он занят ранеными и больными и не может отойти. Пожалуйста, подождите немного, моя госпожа.

Наверное, сама мысль о том, что ей приходится заставлять дочь графа ждать, пугала её до смерти. Обойдись она со мной неправильно — где-нибудь за такое и головы могли бы лишить. Конечно, я бы так не поступила.

— Понимаю. Тогда я подожду.

Честно говоря, я с самого начала предполагала, что всё будет именно так, так что была готова ждать.

— Но… эм… это… может занять очень много времени.

Она виновато произнесла то, что и без того было очевидно.

Здесь принимали по очереди, начиная с тех, чьи раны или болезнь были самыми тяжёлыми. А значит, мне — здоровой и невредимой с виду — придётся ждать до самого конца. Такими темпами очередь дойдёт до меня не раньше вечера, а возможно, и ещё позже.

— Ничего страшного. Сколько бы это ни заняло, просто позовите меня, когда придёт мой черёд.

Раз я заранее это предвидела, то прихватила с собой работу. Я вполне могла заняться ею в ожидании.

И пока я разбирала бумаги в повозке, солнце успело уже опуститься к горизонту.

Подняв голову и оглядевшись, я заметила, что в очереди осталось всего несколько человек, а затем ко мне снова подошла та самая послушница, передававшая сообщение.

— Спасибо, что подождали. Теперь аббат готов вас принять.

— Спасибо, что передали ему мои слова.

Я вежливо поблагодарила её, и послушница нервно склонила голову.

Высокое положение, конечно, часто приносит удобства, но иногда вежливость по отношению к таким людям лишь сильнее сковывает собеседника, и в подобных случаях это только создаёт лишние трудности.

Пока мы шли вместе с послушницей к обители, я заметила, что в её шагах уже совсем не осталось прежней живости. Усталость так и бросалась в глаза. И неудивительно — ведь она провела весь день, помогая с больными.

— Кстати, я ведь так и не услышала, как тебя зовут?

— А, я… я Мия, леди Ромелия.

Когда я спросила, девушка поспешно назвала своё имя и тут же опустила голову, словно извиняясь за то, что не представилась раньше.

— Значит, Мия? Ты тоже сегодня хорошо потрудилась, правда?

Когда я попыталась её ободрить, она только сильнее смутилась.

— Н-нет, я всего лишь на побегушках.

— И всё же, мне кажется, ты очень стараешься.

Я похвалила Мию. Даже самую мелкую работу должен кто-то выполнять. А тот, кто честно и усердно старается на своём месте, уже достоин уважения.

Похоже, к похвале она не привыкла, потому что от смущения лицо Мии сразу покраснело.

— Нет, я бесполезна. Я упражняюсь уже не первый десяток дней, а сумела освоить лишь самую малость целительского искусства. Другие из моей группы уже лечат раненых, а я одна так и остаюсь бездарностью.

Услышав это, я невольно задумалась.

Действительно, в целительских институтах церкви Спасения, где готовили целителей, на то, чтобы вырастить самостоятельного лекаря, уходило как минимум пять лет. Я слышала, что в первый год ученики едва могли сотворить хоть какое-то целительное чудо, и даже это давалось им с огромным трудом.

По-моему, если меньше чем за год человек уже способен хоть немного пользоваться такой силой, это само по себе немало. Похоже, эта начинающая целительница просто не понимала, насколько многого уже достигла для своего срока.

Когда я сказала ей: — Если будешь стараться, однажды это обязательно окупится, — она тут же громко со мной согласилась.

Если подумать, в последнее время я и правда слишком часто ввожу людей в заблуждение. Но если это поможет Мии развить свои способности, от этого выиграют и все вокруг, так что, пожалуй, стоит и дальше подбадривать людей.

Проводив меня внутрь аббатства, Мия привела меня в зал, где совершались обряды.

— Кабинет аббата рядом с залом.

Следуя за Мией, я подошла к кабинету, примыкавшему к залу.

Кабинет оказался куда просторнее, чем я ожидала, но стены сплошь были заставлены полками, так что помещение всё равно казалось тесным. В самой тесноте не было ничего страшного, но вот то, чем были заполнены эти полки, производило сильное впечатление.

— Эм… вообще-то я хотела предложить вам подождать здесь, но вам ведь вряд ли захочется, да?

Увидев расставленные по комнате предметы, Мия с опаской задала этот вопрос.

На одной из полок стояла большая стеклянная банка. Внутри плескалась янтарная жидкость, а в ней плавали мёртвые животные. Там были мелкие существа вроде мышей и ящериц, но их животы были вскрыты, а внутренности — сердце, лёгкие, желудок и кишки — выставлены напоказ.

Наверное, это была коллекция аббата. Для многих такое зрелище оказалось бы тошнотворным.

Похоже, самой Мии тоже было не по себе, но меня это не смущало.

— Мы могли бы подождать и в зале, миледи.

Мия покосилась в сторону зала, через который только что меня привела, но для меня и здесь было вполне удобно.

— Нет, я подожду здесь. У аббата превосходный вкус.

Я стала внимательно разглядывать предметы на полках один за другим.

— В-вот как… Тогда, пожалуйста, подождите немного.

Не сумев меня отговорить, Мия убежала звать аббата.

Я неторопливо осматривала выставленные на полках образцы. Когда я как раз закончила их рассматривать, послышались шаги, и в комнату вошёл пожилой человек в поношенном священническом облачении.

— Простите, что заставил ждать. Появился срочный пациент. Я Норте, отвечаю за это аббатство.

— Что вы, аббат, это мне следует просить прощения за столь внезапный визит. Рада знакомству. Я Ромелия.

Мы обменялись краткими приветствиями и сели для разговора.

— Итак, что же привело дочь графского дома в такое аббатство, как наше?

— Для начала позвольте поблагодарить вас за то, что вы лечите раненых и больных местных жителей.

Я с полной серьёзностью выразила признательность за деятельность аббата.

— Вы слишком любезны. Я всего лишь следую Божьему водительству и учению божьего Сына Исцеления, стараясь приносить утешение страждущим. Скорее уж благодарить следует мне. До меня уже дошли слухи о том, как дочь графа, ведя за собой солдат, по дороге избавляет деревни от угрозы демонов.

— Нет, я всего лишь женщина, которая суетится по сторонам. Я не могу сражаться, как солдаты, и не владею чудесами исцеления, как вы, аббат. Настоящей похвалы заслуживают те, кто стоит на передовой, и такие люди, как вы, — те, кто спасает народ. А это лишь скромный дар.

Я положила на стол небольшой мешочек с монетами. Наши доходы тоже были небезграничны, но здесь, вероятно, было ещё тяжелее. Нет, по сравнению с нами, у кого оставались и другие источники средств, здесь должно было быть куда труднее.

Церковь почти ничего не выделяла местным аббатствам, а бедные крестьяне не могли платить за лечение. Самое большее, чем они могли отблагодарить, — это урожаем со своих полей. Так что нехватка денег здесь, наверное, ощущалась особенно остро.

Аббат Норте не стал отказываться от предложенного пожертвования и с благодарностью принял его.

— Аббат, у меня давно есть сомнения относительно медицинского уклада церкви Спасения и того, как вообще устроено существование целителей. Позвольте сказать прямо.

Я без обиняков выразила своё недовольство церковью.

Повсеместно распространённая в этой стране церковь Спасения готовила целителей, способных творить чудеса исцеления. Поистине чудеса — иначе и не скажешь, — но для нынешней церкви эти чудеса давно стали не более чем способом наживы.

— Мне надоело, что церковь требует за лечение непомерную плату и пожертвования. Потому-то я и испытываю одну лишь признательность к таким людям, как вы, аббат, — тем, кто обучает целителей и помогает людям вот так.

— Нет, я вовсе не использую в лечении никаких чудес исцеления и не обучаю им здешних служителей. Я лишь смазываю раны знакомых лекарствами и перевязываю их бинтами.

В ответ на мои слова аббат солгал. Нет, вернее будет сказать — прибегнул к вынужденной лжи.

Церковь Спасения разрешала обучать целителей только в официальных целительских институтах и запрещала развивать их за пределами этих заведений. Точно так же было запрещено лечить при помощи чудес исцеления без особого разрешения. А чтобы получить такое разрешение, приходилось ежегодно выплачивать огромную лицензионную пошлину. Из-за этой системы лечение неизбежно становилось дорогим.

Если бы церковь узнала, чем занимается аббат, его бы наверняка отлучили. Поэтому официально здесь не было ни целителей, ни лечения. Но если он просто помогает раненым знакомым по доброте душевной, то это уже не повод для наказания. Так всё и было устроено.

— Понимаю. Что ж, тогда я и приму это именно так.

Я решила на этом не заострять внимание. После этого я перевела взгляд с аббата на разные диковины, стоявшие на полках.

— У вас здесь и правда впечатляющая коллекция.

Я не стала сразу переходить к главному и вместо этого сперва окинула взглядом всевозможные образцы на полках.

— Вы мне льстите. Хотя, разве женщине такое не должно казаться отвратительным?

Аббат сказал это как бы невзначай. Хотя именно вы и провели меня в эту комнату, явно рассчитывая, что я побледнею и в ужасе сбегу. Вот уж бесстыдство.

— Нет, это завораживает. Хотя человеческих образцов у вас, я так понимаю, нет?

Услышав мой вопрос, аббат дёрнул бровями.

— Разумеется, нет. Церковь Спасения считает вскрытие человеческих тел нечестивым деянием и запретила его.

Как и сказал аббат, теперь церковь действительно запрещала вскрывать человеческие тела.

— И всё же говорят, что тысячу лет назад божий Сын Исцеления, благословлённый Богом и спасавший раненых чудесами исцеления, вскрыл тело своего ученика и тщательно исследовал его, тем самым послужив развитию последующего врачевания.

Я процитировала отрывок из священного текста. В конце концов, не могут же действия самого основателя церкви Спасения считаться злом.

— Это тринадцатая глава, пятнадцатый стих «Хроник Пепера», верно? В древних писаниях и впрямь есть такая запись.

Аббат подтвердил мои слова.

— Однако церковь Спасения объявляет «Хроники Пепера» апокрифом и отвергает их.

— Но, аббат, ведь тот же самый сюжет высечен на каменных плитах в святилище Пепера, да и похожие изображения и предания встречаются повсюду. Не слишком ли натянуто объявлять это апокрифом?

Я тут же возразила на довод аббата.

— Юная леди весьма образованна. Но неужели вы не считаете вскрытие человеческих тел грехом? Разве допустимо осквернять умерших?

— У меня тоже есть отвращение к вскрытию.

И мне не хотелось бы смотреть на чьи-то внутренности. Но это всё же другой вопрос.

— Как вы и говорите, аббат, злонамеренно глумиться над телами умерших, безусловно, нужно запрещать. Но разве не чрезмерно запрещать даже их научное изучение?

Я понимала, что бездумное поощрение подобных вещей тоже было бы нежелательно, однако этот запрет породил и свои дурные последствия.

— Хотя, пожалуй, сейчас уже нет большого смысла об этом говорить, аббат, но пятьсот лет назад этими землями правила империя Разбек, распространившая своё владычество по всему континенту, — столь обширное государство, что его называли Золотой империей. Империя признавала множество верований, и церковь Спасения была лишь одним из них.

Церковь Спасения, которая теперь распространилась по всему континенту, тысячу лет назад была почти никому не известна.

— После смерти божьего Сына Исцеления его ученики унаследовали его учение. С помощью чудес исцеления, дарованных Сыном Исцеления, они лечили раненых и больных по всей империи.

Именно поэтому церковь Спасения широко распространилась по всей территории империи. Это можно назвать великим наследием мудреца.

— Говорят, они заново приживляли отрубленные руки и ноги и даже восстанавливали утраченные внутренние органы. Но такие святые теперь почти исчезли. По сравнению с эпохой империи уровень целителей, безусловно, очень сильно упал.

Когда я изложила эту историю и заговорила об упадке качества целителей, аббат нахмурился.

— Не стану отрицать: наше обучение всё ещё недостаточно и не способно достичь уровня святых прошлого.

Хотя аббат и произнёс это почти как извинение, я вовсе не собиралась его упрекать.

— Я сама, не обладая никакой силой исцеления, не имею права осуждать ни вас, аббат, ни целителей. Но разве проблема не в том, что вам недостаёт не усердия в обучении, а знаний и понимания человеческого тела?

На мой вопрос аббат ничего не ответил. Что ж, тогда продолжим.

— Как я уже упоминала, считается, что Сын Исцеления вскрыл тело своего ученика Пепера и неустанно трудился, стараясь постичь устройство человеческого тела. Я также слышала, что святые прошлого получали тела умерших больных или казнённых преступников и проводили вскрытия. Я полагаю, отличие святых прошлого состояло именно в понимании человеческого тела. Но после падения империи Разбек церковь стала враждебно относиться к другим верованиям. И в процессе борьбы с прочими учениями, которые регулярно практиковали вскрытие людей и алхимию, церковь объявила вскрытие и алхимию злом.

Именно тогда из писаний и был вычеркнут фрагмент о Пепере. Подгоняя всё под себя, они уничтожили даже деяния собственного основателя.

— В результате качество целителей резко упало, и больше не появлялось святых уровня прошлого.

Конечно, существовали исключения вроде святой Элизабет, но это были исключения среди исключений.

— Более того, церковь мешала развитию медицины, запрещая не только вскрытие человеческих тел, но и использование трав, а также хирургическое лечение.

Оправдывалось это тем, что в созданное Богом человеческое тело нельзя вмешиваться.

На первый взгляд это звучало разумно, но суть была в другом: таким образом людей вынуждали при ранах и болезнях полагаться только на их целительную силу.

— Кроме того, поступить в институты подготовки целителей очень трудно: набор туда крайне ограничен, и даже простолюдину попасть туда почти невозможно, а сама система обучения устроена крайне неэффективно.

Чтобы выпуститься, требовалось как минимум пять лет. Я слышала, что некоторые тратили и все десять. Слишком много времени уходило на обучение, и из-за этого число целителей почти не росло.

— Всё потому, что для этого нужен особый дар целителя.

Аббат уклончиво возразил.

— Разумеется, чтобы стать целителем, нужен талант.

Искусство исцеления, как и магия, невозможно освоить без соответствующей склонности. Но, в отличие от магического дара, людей с таким талантом на удивление много. К сожалению, у меня самой таких способностей нет, но всё же это вовсе не такая редкость, как магия. Говорят, дар есть у одного человека из двадцати.

Конечно, и среди них способности сильно различаются. Кто-то, выбившись из сил, способен исцелить лишь небольшую рану, а кто-то, выходя далеко за пределы обычного, может заново отрастить утраченную конечность.

— Но в наше время важнее таланта уже не способности, а происхождение и связи, да ещё и щедрые пожертвования церкви, разве не так?

Чтобы поступить в целительский институт, церковь требует пожертвование.

— Это потому, что… обучение целителя требует очень многого.

Аббат снова солгал.

— Как странно. Ведь говорится, что божий Сын Исцеления обучал своих учеников исцелению прямо в дикой местности.

Для этого не нужны ни бессмысленно роскошные здания институтов, ни расшитая золотом форма.

— Если следовать примеру Сына Исцеления, разве не достаточно хотя бы небольшого таланта, искреннего рвения и хорошего наставника?

На мои слова аббат вновь ответил молчанием.

Но для человека, который хотя бы формально оставался аббатом, столь резкая критика церкви, должно быть, звучала неприятно. И всё же он не вспылил и не назвал меня ведьмой. И причина была только одна: аббат и сам разделял эти чувства.

Хотя теперь аббат Норте служил здесь, в молодости он был кардиналом Великого собора в королевской столице. Однако однажды, устав от алчности церкви, он попытался провести реформы — и был изгнан своим соперником, кардиналом Фермином, сослан в провинцию и даже понижен до простого аббата.

Пусть он и отказался от мысли реформировать сам центр, он всё равно продолжал делать всё возможное, чтобы помогать большему числу людей, и старался воспитывать преемников. Это было ясно всякому.

— Пожалуй, можно сказать, что нынешняя церковь, погрязшая в корысти и препятствующая развитию врачевания, скорее приносит вред.

— Какая суровая оценка.

В ответ на мою беспощадную критику церкви аббат рассмеялся.

— Молодой телёнок и тигра не боится. Но я всё же аббат, служащий Богу. Как я могу отвергать путь церкви? Давайте сделаем вид, что сегодняшнего разговора не было. Прошу, уходите.

Словно захлопнув дверь, аббат оборвал разговор.

Что ж, это было вполне естественно. Даже если наши цели совпадали, он не мог вот так сразу согласиться с девушкой, которая с первой же встречи заговорила о вещах, которые наверняка сочли бы ересью. В такой осторожности аббата не было ничего странного.

Но всё, что я сказала до этого, не было моими собственными измышлениями. Я лишь советовалась об этом с «одним человеком» и согласилась с его словами. Более того, мне говорили, что и эти мысли исходят не от него одного.

— Понимаю. Но у меня осталось ещё кое-что напоследок. Я хочу кое-что вам показать, аббат.

— И что же это?

Я достала из сумки вещь, которую хотела ему показать.

В ткань был завёрнут небольшой деревянный священный знак. Совсем простенький, потемневший от времени, слегка запачканный, грубо вырезанный из дерева.

Вы узнали его?

Едва увидев этот знак, аббат резко переменился в лице.

— Л-леди Ромелия, откуда у вас это?

Я была рада, что аббат сразу узнал его, но в то же время мне было тяжело рассказывать об этом теперь.

— Когда я путешествовала вместе с принцем, одну деревню атаковала армия короля демонов. Тогда мы встретили странствующего целителя. Он безвозмездно лечил множество людей, но, когда на деревню напали демоны, он, чтобы защитить жителей, не успевших спастись, ни за что не хотел отступать… Это осталось от него на память.

Пока я говорила, в памяти всплыл тот человек, которого мы встретили в пути. Он был удивительным. Почти святым. Мне ещё никогда не доводилось встречать настолько прекрасного человека.

— Вы знали его, аббат?

— Э-этот человек был моим учеником. Ах… что мне сказать? Мне не следовало отпускать его от себя. Старый, бесполезный я всё ещё живу, а юный птенец встретил свой конец.

Аббат всхлипнул, и по его щекам потекли слёзы. Уже по одному его плачу было ясно, насколько глубокая связь была между ними. У меня тоже болезненно сжалось в груди.

— Мы встретили его во время странствий и какое-то время путешествовали вместе.

Когда аббат немного успокоился, я рассказала ему о нашей встрече.

К тому времени Элизабет и остальные уже присоединились к нам. Хотя в целительных чудесах мы тогда уже не нуждались, поскольку путь у нас был один, какое-то время мы шли вместе.

— Тогда он рассказывал мне о многом, в том числе и о своём почитаемом наставнике, аббате Норте.

Истории и знания, которыми он делился с нами в дороге, были поистине увлекательны. Очень скоро я искренне прониклась к нему симпатией.

Принц Анри и Святая считали его скучным, но мне его речи казались новыми, полными смысла и возможностей.

— В пути он помог очень многим. И мне тоже.

Это случилось, когда мы остановились в одном городе. Элизабет послала меня по поручению. Пока я бегала покупать всё, что она велела, и вернулась в гостиницу, принц уже ушёл.

Скорее всего, это тоже было подстроено Элизабет, которая хотела бросить меня, потому что терпеть не могла.

Когда я не знала, что делать, он узнал, что произошло, и отправился вместе со мной догонять отряд принца.

Те дни, которые мы провели вместе, пока не настигли принца, стали для меня чрезвычайно важными.

Если бы это продлилось чуть дольше — или если бы мы так и не догнали принца, — наше будущее наверняка сложилось бы совсем иначе. К тому времени между мной и принцем уже возникла дистанция, а меня саму всё сильнее влекли его разговоры об идеалах и помощи людям.

Мне хотелось идти с ним дольше, но через несколько дней, когда мы добрались до следующего города, я неожиданно настигла отряд принца.

Я думала, что они давно уже уехали, но оказалось, что принц просто валялся без сознания в трактире, а группа Элизабет крепко спала в гостинице.

Обычно я бы ни за что не позволила им такой расхлябанности, но, видимо, пока меня не было рядом, некому было их одёрнуть.

Принц пытался уверять, будто они ждали, пока я догоню их, но, откровенно говоря, это была сущая чепуха.

Так на этом и закончились наши совместные странствия.

— Он был удивительным человеком. Он даже изменил сам мой взгляд на жизнь.

Когда настало время расставаться, я всерьёз колебалась. Мне хотелось оставить принца и пойти вслед за ним, но он заговорил со мной о важности победы над королём демонов — и сумел меня убедить.

В ночь перед разлукой он тайком рассказал мне о той мудрости, которую передал ему его учитель.

Эти слова сильно поколебали мои прежние взгляды и открыли передо мной новый мир мыслей. Хотя у каждого из нас в сердце оставалось своё, мы всё же решили продолжить каждый свой путь.

Но тогда я ни за что не должна была с ним расставаться.

— Сразу после нашей разлуки в тех местах, куда он направлялся, вспыхнули крупные сражения с армией короля демонов. Я поспешила ему на помощь, но…

Я убедила отряд принца как можно скорее поспешить на выручку, но впереди нас ждали лишь сожжённые города и деревни. И горы трупов. Когда я обнаружила среди них и его тело, меня пронзила такая боль, словно от меня оторвали половину самой себя, и навалилась невыразимая утрата.

Эта картина до сих пор не исчезает у меня перед глазами. Стоит её вспомнить — и в груди поднимаются пронзительная боль и скорбь.

— Я хочу унаследовать его стремления и вместо него продолжать спасать людей. Аббат, прошу вас, одолжите мне свою силу.

— …Понимаю. Раз уж он доверился вам, я тоже не стану скупиться на помощь.

Аббат кивнул, выслушав мою просьбу.

— Тогда, пожалуйста, дайте мне целителей. Сначала я собираюсь изгнать демонов и армию короля демонов из Кешью. А для этого мне необходимы и сильное войско, и целители, которые будут лечить раненых.

Я попросила у него целителей, чтобы восполнить их нехватку. На войне раны неизбежны. К тому же меня тревожил отряд Ала, который сейчас направлялся в ущелье Кили. Они ещё не прибыли туда, но демоны, обитающие в тех местах, наверняка весьма опасны. Пострадавших может быть много. Мне хотелось заполучить как можно больше способных целителей.

— Но, как вы и сами знаете, раненые здесь повсюду.

— Я понимаю. Пока что мне хватит одного-двух человек. Но дальше целителей понадобится больше. Прошу вас, продолжайте их обучать, аббат.

Аббат уже начал растить целителей. Результат можно было получить уже за срок от нескольких десятков дней до полугода обучения.

Разумеется, чтобы стать по-настоящему самостоятельным лекарем, всё равно нужно время, но это уже вопрос постоянной практики.

А когда начнутся настоящие бои, недостатка в возможности набраться этой практики точно не будет.

— Я понимаю. Но что вы намерены делать с церковью? Если действовать слишком открыто, вы сделаете её своим врагом.

— Я знаю. Пока что нам остаётся лишь скрывать всё от церкви.

Сперва я должна была собрать силы и укрепить их настолько, чтобы изгнать армию короля демонов. Затем — показать результаты и тем самым привлечь на свою сторону купцов и лордов. Недовольных нынешними порядками церкви хватает, нужно лишь вовлечь их так, чтобы церковь не смогла нам помешать.

— И… вообще-то у меня есть ещё одна просьба…

Я решила открыть ему и вторую причину своего приезда.

Сказать об этом было неловко, но я всё равно хотела услышать ответ любой ценой. Это мог сделать только аббат Норте.

— Ваши «ещё одна просьба» уже начинают меня пугать. Но что именно? Если это в моих силах, я без колебаний вам помогу.

— Ну… не могли бы вы рассказать мне о том, каким он был здесь?

Спросив это, я отвела взгляд. Аббат мягко улыбнулся.

— Разумеется. А взамен, пожалуйста, расскажите мне о ваших странствиях с ним.

— Конечно. Сколько пожелаете.

И так мы с аббатом проговорили до глубокой ночи — и нашему разговору всё не было конца.

Получив содействие аббата Норте, я направилась в город Миредо.

Совсем недавно я уже бывала в шумном торговом центре Кешью — Миредо. Прибыв в оживлённый город, я сразу отправилась в торговый дом компании Йелмарк.

Поскольку я уведомила их заранее, меня без промедления проводили в приёмную. Я ещё даже не успела притронуться к поданному чаю, как в комнату вошёл мужчина с узкими глазами.

— Благодарю за ожидание, госпожа из дома Грэм. Я Серуль, управляющий этим торговым домом.

— Рада знакомству, Серуль. Зовите меня просто Ромелией. Как вам, вероятно, известно, семья от меня отреклась, так что к своей фамилии я теперь отношусь без особой любви. К тому же мне хотелось бы стать с управляющим Серулем ближе.

— Какая честь. Итак, что привело вас сегодня ко мне? Всё, чего только пожелает юная леди, я могу для вас достать. Пусть это и приграничье, но последние новости у нас всегда под рукой. Модные платья, драгоценности — я ручаюсь, что выбор будет не хуже, чем в столице.

Серуль с лёгкостью расписывал богатство ассортимента своей лавки.

— Платья и драгоценности, конечно, прелестны, но я пришла сюда не как покупательница, а как деловой партнёр.

Я выпустила первую из трёх приготовленных стрел.

— Возможно, вы ещё не слышали, но сейчас я занята тем, что очищаю Кешью от демонов и восстанавливаю порядок.

— Если речь об этом, то мне всё известно. Нет, право, как жителю этой земли мне остаётся лишь со слезами благодарности смотреть на то, как самоотверженно вы трудитесь ради здешнего народа.

Серуль преувеличенно заявил это, но в его глазах я не заметила и намёка на слёзы.

— Однако того, что есть сейчас, всё ещё недостаточно. Демоны разгуливают повсюду, да и тень армии короля демонов тоже уже ощущается. Нам необходимо набирать новых солдат и обеспечивать их оружием, но с бюджетом у нас всё крайне туго. Я хотела бы попросить компанию Йелмарк оказать нам некоторую финансовую помощь.

На моё предложение Серуль даже бровью не повёл и только покачал головой.

— Поддержание порядка, безусловно, важно, но для такой небольшой компании, как наша, это слишком тяжёлое бремя. К тому же мне, всего лишь сосланному на границу управляющему, подобные решения не под силу.

Услышав этот притворный ответ, я невольно усмехнулась.

— Неужели компания Йелмарк, у которой торговые дома по всей стране, действительно настолько мала?

— Разумеется. История у нас ещё короткая, до компании Селор и прочих крупных домов нам очень далеко.

Управляющий Йелмарка нарочно принижал значение собственной компании. И правда, в отличие от других крупных торговых домов, история Йелмарка насчитывала чуть больше тридцати лет.

— Для купцов важна не история, верно? Самое главное — деловая хватка. Только и всего.

Я была высокого мнения о компании Йелмарк. Тридцать лет назад сам Йелмарк был всего лишь ничем не примечательным коробейником. А теперь владел множеством торговых домов. Если я правильно помню, в столице их считали выскочками и не подпускали ни к королевскому двору, ни к самым влиятельным аристократам. И всё же Йелмарк не дрогнул перед таким отношением и, ухватившись за возможности в провинции, широко развернул своё дело.

— Я слышала, хозяин Йелмарк обладает выдающимся коммерческим талантом, да и вас, управляющий Серуль, я вовсе не считаю человеком заурядным.

Несмотря на то что он служил на пограничье, я не смотрела на Серуля свысока. Пять лет назад, когда он прибыл сюда, никакого торгового дома здесь ещё не существовало. За последующие пять лет он сумел создать его с нуля и развить настолько, что тот взял под себя половину торговли Миредо. Его называли правой рукой Йелмарка.

— Вы мне льстите, но всё же позвольте извиниться. Я всего лишь скромный управляющий, у которого нет полномочий распоряжаться столь крупными суммами.

Серуль и дальше продолжал скромничать.

— Прошу, успокойтесь. Я вовсе не собираюсь выжимать из вас деньги силой.

Для начала я развеяла неверное представление Серуля. Многие местные властители и впрямь запугивали купцов, вымогая у них деньги под предлогом охраны. Но с торговцев не следует тянуть деньги — нужно добиваться того, чтобы мы зарабатывали вместе.

— Мы рассматриваем возможность набора новых солдат для патрулирования основных дорог Кешью. И хотели бы, чтобы вы взяли на себя часть расходов. Разумеется, мы обращаемся не только к компании Йелмарк, а намерены привлечь вложения всех торговцев.

Я передала ему заранее подготовленный план. Серуль сделал вид, будто задумался, а затем кивнул.

— Понимаю. Ради восстановления порядка на этой земле я сообщу об этом всем, кому следует.

Серуль согласился удивительно легко. Впрочем, я и без того знала, что он примет это предложение.

В других местах давно было очевидным, что солдаты должны периодически патрулировать дороги, а купцы — следовать за ними. Просто здесь этим до сих пор пренебрегали.

В голове у меня всплыло лицо бывшего наместника Зелбека. Этот человек… скорее всего, нарочно ничего не предпринимал. Он, вероятно, выжидал, пока беспорядки разрастутся, чтобы потом ввести войска в город и начать вымогать деньги у купцов.

— Итак, хотя по первому делу мы, кажется, уже пришли к согласию, вынуждена извиниться: на самом деле я пришла сюда ещё и по другому поводу.

Следом я выпустила вторую стрелу. Как на неё ответит Серуль?

— И что же это за повод?

— Вообще-то сейчас я подумываю об истреблении демонов, обитающих в ущелье Кили.

Отвечая на вопрос Серуля, я озвучила план, который как раз начала продвигать.

При одном упоминании ущелья Кили брови Серуля едва заметно дрогнули.

— Серуль, вы ведь слышали? Говорят, в тех местах есть золотоносные жилы.

Когда-то в ущелье Кили уже не раз отправляли солдат, надеясь добыть золото, но всякий раз путь им преграждали сильные демоны. На этот раз я собиралась заполучить ту землю любой ценой.

— Ради добычи золота? Это и правда звучит заманчиво. Вы ищете инвесторов?

Вопреки собственным словам, Серуль не выглядел особенно заинтересованным.

— Нет, если дело дойдёт до добычи золота, всё равно придётся договариваться с королевской семьёй.

Я косвенно отклонила его предложение вложиться. Я и без того знала, что и Серулю это не слишком интересно. Добыча золота редко бывает по-настоящему выгодной. Нет, прибыль, конечно, возможна, но именно потому, что её ценность слишком очевидна, едва начнётся разработка, все тут же потребуют права на участие.

Прежде всего не станет молчать королевская семья, а следом протянет руку и мой отец. Но даст ли месторождение ту прибыль, на которую можно рассчитывать, пока не начнут копать, всё равно неизвестно. Более того, залежи могут и вовсе быстро иссякнуть.

Риск велик, а доход — в лучшем случае умеренный. Именно поэтому Серуль не проявлял особого рвения.

— Хотя разработкой золотых рудников будут заниматься королевская семья и графские дома, для рабочих всё равно придётся строить деревню. Не хотите ли вы вложиться в её развитие?

Услышав мою вторую стрелу, Серуль наконец показал настоящее лицо купца.

Как только начнётся добыча золота, туда немедленно потянутся мечтатели, надеющиеся разбогатеть за одну ночь. А значит, прибывающим старателям понадобятся инструменты, еда, жильё и прочее. В отличие от самого золота, торговля всем этим обещала куда более надёжную выгоду.

— Это и правда звучит интересно, но удастся ли вообще добыть там столько золота, чтобы ради этого строить целую новую деревню? А если, когда деревню наконец поднимут, жила сразу иссякнет и место превратится в призрак, разве не окажется вложенный капитал выброшенным на ветер?

Разумеется, Серуль был крайне осторожен. Но моя цель лежала дальше.

И потому я решила выпустить последнюю стрелу.

— Прошу, взгляните на карту, которую я принесла.

Я развернула перед ним карту. Кешью был далёкой окраиной, где почти не было ровной земли. Особенно же за ущельем Кили поднималась гора Гаэра — словно отвесная каменная стена, образующая северную высоту. А по ту сторону вечно заснеженной Гаэры раскинулось огромное внутреннее море Мибеум.

— На карте этого нет, но за ущельем Кили есть бухта.

Когда я заговорила о тайной бухте, о которой никто не знал, выражение лица Серуля изменилось.

— Правда? Я никогда не слышал, чтобы в тех краях была бухта, в которую могли бы заходить корабли.

Как и ожидалось, Серуль был проницателен. Стоило мне произнести слово «бухта», как он сразу уловил связь с кораблями.

— Это правда. Бухта окружена скалами, и с моря её трудно заметить, так что большинство кораблей, проходящих мимо, наверняка даже не подозревают о её существовании. Но это место, куда суда вполне могут входить.

Я подтвердила наличие бухты и указала на неё на карте.

— Откуда вам известно об этой бухте? Местность ведь кишит демонами, там не могло быть полноценного обследования, разве нет?

Подозрения Серуля были вполне естественны. Для него было странно, что я знаю о бухте, о которой никто не слышал.

— Вообще-то я однажды уже плавала по внутреннему морю. Когда я путешествовала вместе с принцем Анри, мы собирались пересечь его на корабле, но попали в шторм и потерпели крушение. Тогда нас с принцем случайно вынесло именно в ту бухту.

То было по-настоящему опасно. Если бы нас не выбросило туда, мы бы, вероятно, погибли.

— А затем мы пересекли ущелье Кили и добрались до Кешью.

Я рассказала ему об этом, и Серуль хлопнул в ладони, будто что-то припомнил.

— Ах да, кажется, я слышал эту историю. Говорят, когда принц отправился побеждать короля демонов, он какое-то время задержался в этих местах.

Скорее всего, принц счёл крушение позором и потому не стал упоминать о бухте, рассказывая о своём пути сюда. Но о том, что он побывал в этом краю, знали многие, так что память об этом, вероятно, до сих пор жила.

— По ту сторону горы Гаэра тянутся одни только отвесные скалы, и пристать кораблям там негде. Эта бухта — единственный путь, по которому со стороны Кешью можно выйти к внутреннему морю.

Королевство Лайонел, откуда я родом, лежит в самом сердце континента и потому постоянно возбуждает алчность окружающих держав. Но у него есть одна явная слабость — отсутствие выхода к морю, из-за чего внешняя торговля сильно затруднена.

Хотя мы и контролируем важнейший сухопутный путь, чтобы выйти в море на корабле, всё равно приходится идти по извилистой реке Манол.

Проблема же заключалась в том, что на каждом её участке взимали пошлины, и из-за этого расходы росли без конца.

Но если получить собственный порт, платить все эти лишние сборы больше не придётся. Если наладить торговлю через ущелье Кили, Кешью сможет в одно мгновение из глухого приграничья превратиться в крупный торговый узел.

— Если золото удастся добывать — тем лучше, но даже если нет, ту деревню можно будет использовать как перевалочный пункт, а затем проложить дорогу к бухте и построить там порт. Камня кругом достаточно, так что с материалами проблем не будет. А людей, чьи мечты о золоте рухнут, можно будет пустить в дело, не давая им пропасть зря.

Услышав это, Серуль рассмеялся.

— Хоть люди и зовут меня бессердечным человеком, для которого на свете есть одни лишь деньги, но, похоже, леди Ромелия и сама весьма расчётлива.

— Как грубо. Я всего лишь хочу дать им работу после того, как они потерпят неудачу. Если уж на то пошло, я слишком добра.

После моих слов Серуль не удержался от смеха.

— Однако всё равно понадобится проверка на месте.

Я согласилась и с этим замечанием Серуля. Всё, о чём мы сегодня говорили, нельзя было принимать на веру без остатка. Нужно было выяснить, насколько бухта безопасна, насколько удобен к ней доступ и можно ли действительно использовать её как порт.

— Разумеется. Я и сама собираюсь отправить на разведку отряд солдат из крепости Карулус.

— Очень хорошо. Тогда компания Йелмарк, по крайней мере частично, возьмёт на себя расходы этой разведывательной группы.

О полном покрытии он, конечно, не сказал — всё-таки Серуль был истинным купцом. При первой же возможности он тут же начинал торговаться. И всё же он, по-видимому, достаточно мне доверял, раз согласился вложиться хотя бы в какой-то мере. Если всё пойдёт гладко, денег с его стороны потом придёт ещё больше.

— Однако в ближайшей перспективе проблема всё же в другом…

— Вы имеете в виду, удастся ли вообще изгнать демонов, обитающих в ущелье Кили, верно?

Серуль озвучил самую суть. Я тоже с ним согласилась. Пока демонов из ущелья Кили не выбить, и добыча золота, и строительство порта останутся не более чем пустой мечтой.

Отряд Ала к этому времени уже должен был добраться до ущелья.

От одной мысли о тех трудностях, что их там ожидают, у меня болезненно сжималось сердце, но на лице я этого не показала.

Четыре дня спустя, уладив в Миредо всевозможные дела, встречи и договоры, я покинула город. Сначала я вернулась в крепость Карулус, пересела с кареты на лошадь и уже верхом выступила к ущелью Кили во главе отряда.

За это время передовой отряд прислал только одного гонца. Он сообщил лишь, что плацдарм строится по плану.

— Леди Ромелия, с передовым отрядом ведь всё будет в порядке?

Пока мы направлялись к ущелью Кили, со мной заговорил один из ехавших рядом ветеранов, Грейфус.

Он был человеком довольно броским, но стрелком слыл отменным. Раньше он уже участвовал в одной из экспедиций по усмирению ущелья Кили, так что теперь вёл нас как проводник.

— В передовом отряде есть и те ветераны, что уже сражались там прежде. Всё будет хорошо.

Чтобы обустроить плацдарм, я отправила в подкрепление отряду Ромелии Ала ещё сорок человек.

Среди них были и опытные солдаты.

— Это, конечно, так. И всё же Ал с Рэем тоже стали куда сильнее. До сих пор против демонов они не проигрывали. А ещё, хоть врагов тогда было всего пятеро, им удалось одолеть разведчиков армии короля демонов. Но здешние демоны — противник совсем иного уровня.

Опираясь на собственный опыт, Грейфус прямо сказал мне, что усмирение ущелья Кили будет делом нелёгким.

— Я знаю. Судя по записям, самым тяжёлым противником там станут драконы.

До сих пор королевство уже не раз посылало в те земли солдат. Но всякий раз, не сумев даже закончить строительство плацдарма, они были вынуждены отступить. Причиной называли обитавший в ущелье Кили вид, известный как сильнейший из драконов, — особенно свирепого ящерового дракона.

Жестокий, яростный, склонный к кровопролитию и совершенно не выносящий людей.

Он передвигался на двух ногах, удерживая громадное тело на мощных задних конечностях. Из этих толстых лап торчали загнутые когти, и одного удара ими хватало, чтобы вдребезги разбить щиты и доспехи. А ряды зазубренных клыков легко дробили кости. К счастью, чешуя и кожа у них были не слишком прочны, так что стрелы и копья могли их пробить. Но выносливостью они обладали чудовищной — даже несколько стрел не валили такого зверя, если только не попасть в жизненно важное место.

Даже один ящеровый дракон уже был крайне опасен, но чаще всего они ходили стаями по нескольку особей. Эти группы, выстроенные по волчьему принципу подчинения, временами охотились на добычу, многократно превосходящую их числом.

Даже обученный солдат, оказавшись с ними один на один, легко мог погибнуть. Именно поэтому до сих пор так много людей кончили, будучи растерзанными ими. Даже в обычном бою это был опаснейший враг. А уж строить плацдарм в пустоши, по которой рыщут такие твари, и вовсе было делом непростым.

Я и сама прекрасно понимала, что покорить ущелье Кили будет нелегко. Даже с действием «Благодати» наши шансы едва ли дотягивали до половины. Единственный способ заключался в том, чтобы терпеливо истреблять драконов вокруг и лишь после того, как их число уменьшится, шаг за шагом продолжать строительство плацдарма.

Разумеется, одними сорока людьми передового отряда никакого строительства не завершить. Максимум они могли переправить туда материалы и древесину. Даже нынешним Алу и остальным такая задача была бы тяжёлой. Я понимала это совершенно ясно. И всё же именно поэтому и отправила туда отряд Ала.

До сих пор отряд Ромелии шёл от победы к победе с самого первого боя. Это было войско, не знавшее поражений. Но дальше так продолжаться не могло. На свете бывают не только бои, которые мы обязаны выиграть. Против по-настоящему сильного врага мы порой будем терпеть неудачу. Я хотела, чтобы они стали силой, способной упрямо сражаться даже с могущественным противником и не рассыпаться, даже если их однажды разобьют.

— Я велела отряду Ала действовать гибко.

Хотя я и приказала им обустроить плацдарм, вместе с тем я велела не перенапрягаться.

Если они сохранят бдительность и будут действовать осмотрительно, то даже не выполнив мой приказ до конца, сумеют сократить потери и всё же чего-то добиться. Но если, опьянев пробуждением и чередой побед, они упрямо полезут строить плацдарм во что бы то ни стало, потери окажутся слишком велики.

Мы ехали с солдатами через лес, пока не выбрались к бесплодным землям. Перед нами раскинулось огромное ущелье с крутыми скалами. Таково было величие ущелья Кили. Остановив коней на краю утёса, мы увидели далеко внизу дно долины. С этой удачной точки как раз должен был быть виден передовой отряд, работавший у подножия.

Я попыталась подъехать ближе и посмотреть вниз, но руки, державшие поводья, вдруг задрожали, и я не смогла толком направить лошадь.

— Леди Ромелия? Что случилось?

Грейфус заметил, что я будто окаменела и не могу двинуться с места.

Я крепко сжала дрожащие руки. Но пальцы, вцепившиеся в поводья, уже побелели.

Если бы, заглянув в ущелье, я увидела внизу, как передовой отряд спокойно работает, это было бы лучше всего. Но что, если под отвесными скалами нас ждёт другая картина — разгромленные демонами солдаты и их изувеченные тела?

Я знала, что, отправляя их туда, почти наверняка толкаю к неудаче, и от этого уже было больно. Но увидеть результат собственными глазами я боялась ещё сильнее. Если бы Ал, Рэй или кто-то ещё погиб, это было бы всё равно что убить их своими руками.

Соберись!

Я мысленно отругала себя. Даже если будут жертвы, мне придётся это вынести. Ни один командир не способен свести потери к нулю. Однажды кто-то всё равно умрёт. Я не должна бояться этого.

Я заставила онемевшие руки снова натянуть поводья и подвела лошадь к самому краю утёса. Огромное ущелье заполнило весь мой взор.

Ища глазами передовой отряд, я вдруг заметила нечто внизу, на дне долины.

Там…

— Это…!

От потрясения у меня перехватило голос. Солдаты рядом со мной тоже были ошеломлены открывшейся нам картиной.

Я не могла поверить собственным глазам. Такого просто не могло быть.

— Почему? Как? Почему плацдарм уже готов?

Среди серых камней внизу стояло одноокое бурое укрепление.

Мысли в голове спутались. Ни о каком таком плацдарме я не слышала. Но даже Грейфус, который участвовал в прошлой экспедиции, был поражён не меньше моего и только недоумённо качал головой.

— Не знаю, леди Ромелия. Когда я был здесь в прошлый раз, этого не было.

— Тогда кто же его построил?

На мой вопрос никто не ответил. Но плацдарм действительно стоял посреди ущелья.

Внутри уже возвышалась сторожевая башня, были натянуты палатки, и солдаты вовсю сновали по укреплению.

— В любом случае сначала подъедем ближе.

Как бы там ни было, мы спустились в ущелье и направились к плацдарму. Солдат в сторожевой башне заметил наше приближение и замахал нам рукой. Это был человек из передового отряда. Значит, это укрепление и впрямь построили они.

— Леди Ромелия, мы ждали вас. Леди Ромелия прибыла, открыть ворота!

Часовой на башне отдал приказ, и деревянные ворота распахнулись.

Я думала, что меня выйдут встречать Ал и Рэй, но, когда ворота открылись, первым делом мне бросились в глаза баррикады по обе стороны прохода.

Сбитые из брёвен, усеянные торчащими кольями, они тянулись от ворот к самому центру плацдарма, словно заграждение из «ежей». Это был целый коридор из баррикад. За примыкающими заграждениями были навалены груды камней, и разобрать их наскоро явно было бы непросто.

— Проезжайте вперёд, леди Ромелия.

Солдат передового отряда, стоявший по ту сторону баррикады, жестом пригласил нас дальше, и мы поехали по этому проходу между заграждениями. Лишь ближе к центру укрепления баррикады закончились, и мы наконец выбрались на простор.

Но, присмотревшись, я увидела, что в самом сердце плацдарма на земле ещё остались кровавые пятна. А в одном углу лежала груда трупов ящеровых драконов.

Победить столько демонов, да ещё и одновременно построить плацдарм, казалось невероятным.

— Капитан Ромелия, вы приехали раньше, чем мы ждали.

— Леди Ромелия, простите, что не встретили вас сразу.

Ко мне подошли Ал и Рэй. Увидев обоих невредимыми, я испытала облегчение. Но происходящее всё равно оставалось для меня загадкой. И строительство плацдарма, и истребление демонов. Я не понимала, как они этого добились.

— Поразительно… построить укрепление такого размера за столь короткий срок.

С тех пор, как я отправила сюда передовой отряд, не прошло и двадцати дней. Добиться такого за это время было немыслимо. При обычных обстоятельствах — просто невозможно. Значит, тут был какой-то секрет.

— Это придумал Рэй.

Ал уже собирался объяснить, но я остановила его движением руки.

— Подожди. Сначала дай мне самой разобраться.

Во мне шевельнулось какое-то упрямство, и я, лихорадочно напрягая голову, стала внимательно осматривать укрепление.

Приглядевшись, я заметила, что стены вовсе не так толсты, как кажутся издали.

Обычно стены такого плацдарма делают из толстых круглых брёвен, врытых в землю, или же выкладывают из камня. Но здесь стены были собраны из связок тонких жердей, стянутых в подобие щитов.

И в землю их не вкапывали — они просто были к ней прислонены. Правда, для усиления за стенами было навалено множество камней.

Поняв, что всё укрепление изначально задумывалось как временное, я наконец разгадала их замысел.

— Понятно! Вы заранее приготовили баррикады и деревянные щиты, а здесь просто собрали их, верно?

Если строить по обычным правилам, сперва пришлось бы доставить несколько больших брёвен, а затем ещё выкапывать ямы. На всё это ушло бы уйма времени, и во время работ люди постоянно рисковали бы попасть под удар чудовищ.

Но крепость, которую построили Ал и остальные, полностью обошла эти хлопотные этапы.

При таком способе большую часть работ можно выполнить заранее, в безопасном месте, а на месте остаётся только сборка.

Прочность укрепления, возможно, и уступала обычной, зато скорость возведения была безупречной. Если замкнуть стены по кругу, на всё это не должно было уйти и половины дня, верно?

А как только безопасная ограда была поставлена, можно было уже изнутри расширять укрепление и усиливать уязвимые места камнем. Тогда нападения драконов переставали быть серьёзной угрозой, и дальнейшие работы можно было вести спокойно.

— Да. Вы ведь сказали действовать гибко, вот я и постарался. Хотя выглядит, конечно, не слишком красиво…

Пока Рэй говорил, голос его под конец начал заметно путаться.

Похоже, он боялся, что я разозлюсь из-за того, что они пошли против привычных правил.

— Нет, ты отлично справился. Даже больше — впечатляюще.

Когда я дала ему понять, что довольна, лицо Рэя расцвело, словно цветок.

— Но вы не только возвели укрепление — вы ещё и перебили столько драконов?

Я посмотрела на сваленные у края крепости тела ящеровых драконов. Здесь явно был ещё какой-то секрет.

— А, ну это…

— Подожди, дай я угадаю.

Рэй уже хотел всё рассказать, но я вновь его остановила и принялась размышлять. Ящеровые драконы — одни из самых опасных чудовищ. Если сойтись с ними в лоб, потери неизбежно будут расти. Но, оглядевшись по укреплению, я увидела, что многие солдаты совершенно невредимы и спокойно занимаются своими делами.

Однако даже если Ал и его отряд Ромелии и стали сильнее, этого всё равно было бы недостаточно.

К тому же не имело смысла тащить в крепость туши убитых чудовищ. А если учесть следы кровавой бойни внутри, ответ оставался только один.

— Вы заманивали чудовищ внутрь крепости? Заводили драконов в укрепление, запирали их за заграждениями и уже там убивали?

Если колоть их длинными копьями из-за баррикад, можно безопасно наносить им удары. Конечно, одними этим дракона быстро не прикончить, но достаточно и того, что его можно задержать. А пока он остановлен, добить его стрелами уже не составит труда.

— Именно. Это Ал придумал.

Услышав такой неожиданный ответ, я перевела взгляд на Ала. Тот посмотрел на меня в ответ и будто сказал всем видом: «Между прочим, я тоже умею думать».

— Особенно если стрелять крест-накрест с двух сторон, можно уложить их одним залпом.

— Понятно. Значит, вы превратили крепость в охотничью ловушку.

Я кивнула.

Обычно крепости строят, чтобы не впускать врага внутрь. А они, напротив, сами завели врага к себе и устроили там двойную систему обороны с ловушкой.

Совершенно необычное укрепление, замысел, идущий наперекор всем привычным представлениям. Смелый — но разумный. И главное, это было придумано не мной и не «Благодатью». Это был плод того, что Ал и Рэй всерьёз думали своей головой.

— Вы оба отлично справились.

Хваля их, я одновременно испытывала и стыд.

Я была уверена, что без меня они непременно потерпят неудачу.

Но, возможно, в этом уже проглядывала моя собственная гордыня, выросшая из веры в силу «Благодати», — будто я сама была богиней судьбы.

— Неужели мир ещё шире, чем я думала?

Мне всегда казалось, что всё должна делать я сама. Но оказалось, что и без меня у всех может получиться.

Разумеется, на этом я останавливаться не собиралась. Я была уверена: если теперь к ним присоединюсь и я, мы сумеем добиться ещё большего.

— Теперь у нас начнётся настоящая работа. Все, давайте как следует постараемся.

Стоило мне это сказать, как Ал и Рэй тут же отсалютовали мне.