— Чей это меч? — удивился Майлтил. — Что с ним случилось?

— Это всё он, — Тинибаз махнул рукой в сторону Самоса. — В ту ночь так храбро сражался, что окружили его враги, вот и стал он отбиваться, чем пришлось… — Он пожаловался: — Вчера центурион велел нам все сломанные мечи собрать и сюда отнести, а этот сказал, что у него всё цело. А сегодня утром смотрю…

Майлтил посмотрел на Самоса. Детина улыбнулся ему добродушной улыбкой. Майлтил начал догадываться, что с умом у этого парня не всё в порядке.

— Слушай, — сказал Майлтил, — иди один, там в конторе тебя примут. Скажи, что ты солдат Максимуса и принёс меч в починку. Отказывать не станут. А если что не так — тут же выходи, мне скажешь.

— Майлтил, ты хочешь сказать, что они могут отказать мне в починке меча? — удивился Тинибаз.

— Ты же понимаешь, кузнецы-то местные, помпейские, — понизив голос, ответил Майлтил, — их насильно заставили на нас работать. Думаешь, им это нравится? Центурион Торквато, когда мы на пост заступали, так и сказал: «Кузнецов у нас всего двое, а Максимусу нужно, чтобы они работали старательно, чтобы сами захотели ковать для нас оружие. Поэтому обращайтесь с ними вежливо, не ссорьтесь!»

— Понятно! — кивнул Тинибаз. — Не волнуйся, я ничего такого не сделаю!

Он велел Самосу ждать его у ворот и прошёл во двор кузницы.

Двор был небольшой. Посреди него находился колодец. У одной стены лежала куча угля, у другой — груда сломанных железных изделий причудливой формы. На стенах было много крюков, на которых висели готовые инструменты: серпы, лопаты, молотки, пилы… Здесь же стояли стеллажи, на которых аккуратно были разложены мечи, щиты, шлемы, панцири… Весь двор был заставлен ими.

Тинибаз с любопытством осматривался по сторонам. К нему подошёл молодой человек с бронзовой от загара кожей, голый по пояс, с мощными мускулами. Он с улыбкой посмотрел на Тинибаза в его кожаном шлеме и кирасе и сказал:

— Приветствую! Ты из какого отряда? Что тебе нужно?

— Я — декурион Тинибаз из пятой центурии второго батальона армии Максимуса! — отчеканил Тинибаз. — Мне приказали принести сюда сломанный меч!

Он протянул меч молодому человеку. Тот взял его, вытащил из ножен и присвистнул:

— Да, не повезло мечу!

— Починить сможете?

— Конечно! Правда, времени это займёт немного больше. Подожди здесь, я сейчас скажу Песианаксу.

— Ты что, не кузнец? — спросил Тинибаз, заметив, что молодой человек говорит так, будто сам не имеет к кузнице никакого отношения.

— Меня зовут Эндий, я ученик кузнеца, — ответил молодой человек. — Раньше я был рабом и работал здесь на хозяина, целыми днями таскал тяжести, а ещё меня заковывали в кандалы. Как сказал вождь Максимус, мы были как скот… Благодаря вам мы обрели свободу! Теперь мы служим в армии Максимуса. Вождь позволил нам остаться в кузнице и учиться кузнечному делу. Теперь мы будем ковать для вас оружие!

Раньше такие слова показались бы Тинибазу смешными, но теперь, проведя некоторое время в армии Максимуса, он понимал чувства этого парня:

— Брат, мы все когда-то были рабами. Нам повезло, что нас освободили!

— Да, это так! — с чувством согласился Эндий. — Мой товарищ, с которым мы жили в одной комнате, пару недель назад поранился, когда таскал сюда инструменты. У него начался жар, но Песианакс не стал звать врача. Он промучился несколько дней и умер. Не дожил до этих дней…

Эндий шмыгнул носом, стараясь сдержать слезы, и продолжил:

— Ты подожди здесь немного, я отнесу этот меч Песианаксу. Потом мы его запишем, и ты сможешь идти.

— А когда за ним приходить?

— Не надо приходить, за починенным оружием придут специально назначенные люди. Они его и раздадут.

— Понял. — Тинибаз кивнул и спросил: — Я — Тинибаз, из Понта. А ты?

— Эндий, из Иберии.

— Теперь мы знакомы, значит, братья! — проговорил Тинибаз заученную фразу, которую он постоянно повторял своим новобранцам. — Если что — обращайся! Я — декурион Тинибаз из пятой центурии второго батальона!

Теперь ему уже не казалось таким уж плохим то, что он стал декурионом.

— Я запомнил, — с улыбкой ответил Эндий и, взяв меч, скрылся в доме.

Тинибаз остался ждать во дворе. От нечего делать он стал ходить между стеллажами с оружием. Он заметил, что на каждой полке висела деревянная бирка с какими-то знаками.

«Наверное, это обозначения отрядов, для которых предназначены эти мечи и доспехи», — подумал Тинибаз. Ему очень хотелось научиться читать. Он уже подал просьбу и надеялся, что через несколько дней сможет по вечерам посещать уроки, которые организовал для них писец Волен.

Вдруг он услышал, как в доме кто-то закричал, а потом раздался пронзительный вопль.

«Что-то случилось!» — подумал Тинибаз и, не раздумывая ни секунды, бросился в дом.

Как только он переступил порог, его обдало жаром. Посреди комнаты он увидел сложенную из камня печь высотой по пояс. Над ней возвышался дымоход. В печи бушевал огонь, по краям были вставлены мечи… Рядом с печью лежал на полу крепкий парень в кожаном плаще. Он корчился от боли, лицо его было перекошено мукой. Рядом с ним стоял на коленях пожилой мужчина, тоже в кожаном плаще. Он держал парня за руки, пытаясь его успокоить:

— Потерпи, сынок, потерпи немного, сейчас пройдёт…

— Учитель, вода! — в комнату вбежал ещё один парень, неся ведро воды.

Пожилой кузнец отогнул полы плаща, обнажив ноги раненого.

Тинибаз увидел на его левой ноге большую рану, покрытую чёрной коростой. Края раны были багровыми, кожа вокруг неё вспучилась.

— Лей сюда! — скомандовал кузнец.

Ледяная вода полилась на рану. Парень закричал от боли, но лицо его стало спокойнее.

— Учитель, зола! — Эндий подбежал к ним, держа в руках горсть золы.

— Какая зола?! — рявкнул на него кузнец. — Мясо уже обуглилось!

Эндий испуганно замолчал.

— Что случилось? — спросил Тинибаз у Эндия шёпотом.

Эндий, заметив Тинибаза, будто увидел родную душу. Он торопливо, шёпотом, рассказал ему о том, что произошло.

Оказалось, что кузнецы были отцом и сыном. Старый кузнец, Песианакс, смирился с приходом повстанцев, а его сын, Пасипид, был юношей гордым и не желал покоряться. Сегодня утром, увидев, как из города выгоняют горожан, он совсем распалился.

И тут появился Эндий с приказом отремонтировать сломанный меч. Пасипид набросился на него с руганью, кричал, что повстанцы держат их как рабов. Он вырвал у Эндия меч и швырнул его в сторону. Меч ударился о другой меч, который торчал из горнила. Тот меч отскочил и вонзился в бедро Пасипида, пробив толстую кожу плаща. Пасипид с криком рухнул на пол…

— Это был несчастный случай, — сказал Тинибаз. — Ты не виноват.

Лицо Эндия стало спокойнее.

— Сынок, как ты?! — взволнованный голос Песианакса заставил Тинибаза отвлечься от разговора.

— Больно… Больно… — простонал Пасипид. Зубы его застучали. Он потянулся рукой к ране, но отец остановил его.

Кожа вокруг раны покраснела, словно у сваренного рака, и покраснение всё распространялось…

Старый кузнец за свою долгую жизнь не раз получал травмы, но никогда раньше не видел ничего подобного, да ещё и с собственным сыном! Он был в отчаянии, не зная, что делать. Он только крепко сжимал руки сына, а из его глаз текли слезы…

— Нельзя терять время! — сказал Тинибаз. — Его нужно отнести к врачам!

— К врачам? — кузнец недоумённо посмотрел на Тинибаза. Он ещё раньше заметил вооружённого солдата, но сейчас его волновал только сын.

— У нас в армии есть врачи! И они очень хорошие! Многие тяжелораненые солдаты благодаря им выздоровели! — сказал Тинибаз. Он говорил чистую правду, ничуть не преувеличивая.

В глазах кузнеца появилась надежда, но он всё ещё сомневался:

— А они будут его лечить?

— Конечно! — уверенно ответил Тинибаз. — Несите его быстрее, пока не поздно!

Кузнец больше не колебался. Он позвал учеников, и они вместе подняли Пасипида и понесли его к врачам, которые расположились в доме одного из богачей…

…………………………………………………………………………………………………

В здании муниципалитета Максимус собрал всех командиров своих отрядов на совет.

— … Вот какие решения были приняты на военном совете и какие изменения я хочу внести, — закончил свою речь Максимус. — У кого есть вопросы или предложения — говорите, обсудим вместе.

Все, кто слушал Максимуса, были поражены его словами. Лишь несколько человек, такие как военный трибун Фронтин, квестор Квинт, префект Скапул, а также центурионы Фиссалус, Торквато, Кармин и Олус, не выглядели удивлёнными. Они уже всё это слышали на военном совете и успели обсудить все возникшие вопросы. Сегодня они пришли сюда для того, чтобы ещё раз услышать решения Максимуса и узнать о том, какие изменения он собирается внести в работу тыла.

В зале воцарилась тишина. Все обдумывали слова Максимуса, пытаясь понять, как отразятся его решения лично на них и на жизни всего отряда.

Первой заговорила Аникой:

— Господин, ты сказал, что теперь каждый отряд будет жить самостоятельно, у каждого будет свой обоз. Наша кухня тоже будет готовить только для нашего отряда. А те, кто работает поварами в других отрядах, вернутся?

Максимус терпеливо объяснил своей помощнице:

— Наш обоз раньше обслуживал весь отряд. Теперь каждый батальон будет жить отдельно, но это не значит, что мы должны делить обоз. Это была бы неуважительно по отношению к Спартаку и другим вождям. Мы должны помочь им создать свои обозы. Твои люди уже несколько месяцев работают в других отрядах, они уже ко всему привыкли. Пусть остаются там. Помоги им создать свои кухни. Ты же этого хотела?

— Но ведь среди них есть такие умелые работницы! — возразила Аникой. — Я надеялась, что они вернутся и…

— Ты смогла за несколько месяцев обучить столько умелых работниц, — перебил её Максимус. — Я уверен, что ты сможешь обучить ещё столько же. Не волнуйся об этом. Теперь, когда наш отряд будет жить отдельно, работы у тебя не убавится, а только прибавится. Люди всегда хотят есть.

— Я поняла, господин, — улыбнулась Аникой. — Я сделаю всё, как ты велишь!