К концу августа число повстанцев достигло десяти тысяч. Пришлось разбить лагерь на несколько частей, что ещё больше укрепило их контроль над северными районами Везувия. Жители Неаполя и других окрестных городов были в отчаянии. Они слали гонцов в Рим с мольбами о помощи.

— Командир, когда люди увидели нас, надсмотрщики загнали их в ту усадьбу. Но нескольким рабам удалось бежать. Я привёл их с собой.

— Отличная работа, Гагукс! — похвалил его Максимус.

Гагукс сиял от счастья. Это был щуплый паренёк, родители которого, галлы по происхождению, попали в плен и стали рабами на одной из ферм. Он родился уже в рабстве и с детства помогал родителям. Однажды его хозяин пригласил друзей. После обильного застолья гости решили прокатиться верхом. Но один из них, перебрав вина, едва усевшись в седло, тут же вывалился из него и сломал ногу. Хозяин обвинил во всём отца Гагукса и забил его до смерти на глазах у гостей. Мать Гагукса, не перенеся горя, вскоре умерла. Так Гагукс остался сиротой. Он затаил злобу на всех рабовладельцев и мечтал отомстить за смерть родителей.

В мае, когда повстанцы захватили ферму, он с радостью присоединился к ним. Его определили в обоз — в транспортный отряд. В конце июля Максимус решил создать при обозе небольшой конный отряд для доставки донесений и ведения разведки. Гагукс, как один из старожилов обоза, хороший наездник и довольно сообразительный парень, был назначен командиром этого отряда, состоявшего всего из четырёх человек.

Максимус перевел взгляд на рабов, стоявших за спиной у Гагукса. Это были три крепких мужчины с обветренными лицами и мозолистыми руками. Они были низкорослы и сутулы, словно от тяжёлой работы.

Максимус, уже немного разбиравшийся в людях, понял, что перед ним полевые рабочие.

— Вы хорошо знаете эту ферму? — спросил он их приветливо. — Расскажите мне о ней. Сколько там всего людей? Сколько охранников и есть ли у них оружие?

Рабы испуганно оглядели стоявших перед ними воинов. Их взоры остановились на Максимусе, одетом в сияющие доспехи римского офицера.

— Это правда, что вы из отряда… Спартака? — робко спросил один из них, самый молодой.

— Да, это мы, — с улыбкой ответил Максимус. — Доспехи мы сняли с римских солдат, которых разбили в бою. Сегодня мы пришли сюда по приказу Спартака, чтобы освободить вас!

Похоже, рабы не очень-то поверили его словам. Наверное, их смущало слишком хорошее снаряжение повстанцев.

— Мы слышали, что вы разбили римлян и убили жестоких хозяев и надсмотрщиков… — проговорил, волнуясь, молодой раб. — Что вы освободили много рабов... Мы тоже хотели к вам присоединиться, но надсмотрщики нас не выпускают! Они убили нескольких рабов, которые пытались бежать... Повесили их прямо у ворот фермы... На наших глазах...

— Не бойтесь! — воскликнул Гагукс. — Теперь мы здесь! И мы отомстим этим псам за всё!

— На ферме больше трёхсот рабов, — продолжал свой рассказ молодой раб, и глаза его наполнились слезами. — Там один управляющий и тридцать охранников. А недавно прислали ещё двадцать... Ферма большая, — он провел рукой по воздуху, показывая высоту забора. — Забор вот такой!

Максимус не удивился, когда услышал, что на ферме так много людей. Ведь эта ферма, где выращивали пшеницу, занимала огромную территорию. Чтобы уследить за таким количеством рабов, требовалось немало надсмотрщиков и охранников.

— Наконец-то у нас будет возможность повоевать по-настоящему! — обрадовался Гагукс.

Максимус тоже был рад. За последние дни они несколько раз выходили в набеги, но им встречались лишь небольшие виноградники, где работали по нескольку рабов, охраняемых жалкими горстками охранников. Поэтому они продвинулись далеко на юг, почти достигнув Помпеи и Лукании, и только здесь им наконец выпал шанс испытать свои силы. Но он постарался, чтобы его лицо ничего не выражало.

— Вперёд, к ферме! — скомандовал он, указывая рукой в нужном направлении. — И не спешите!

Центурионы во главе с Фиссалусом тут же передали приказ, и две шеренги воинов, состоявшие из трёхсот с лишним человек, замедлили шаг.

Фронтин с удовлетворением отметил, что два месяца тренировок не прошли даром.

— Ты правильно решил снизить темп перед атакой, Максимус, — похвалил он его. — Так воины смогут немного отдохнуть и собраться с силами.

— А ты не стесняйся критиковать меня, если я делаю что-то не так, Фронтин, — отозвался Максимус. — Мне ещё многому надо учиться.

За последние два месяца он не только усердно тренировался сам, но и часто обращался к Фронтину за советом. Так что теперь их связывала не только служба, но и дружба.

— Мы уже договорились, что не буду вмешиваться, — ответил Фронтин. — Посмотрим, как ты справишься сам. А потом уже обсудим все ошибки.

— Хорошо. Надеюсь, ты не будешь разочарован.

Посреди золотого пшеничного поля возвышался большой белый дом, окруженный трёхметровым забором. На стене уже столпились люди с оружием в руках.

— Стоять! — скомандовал Максимус, подняв руку. — Построение!

Воины охраны тут же остановились.

— Первая когорта — налево! — раздались команды центурионов. — Вторая — направо! ... Третья когорта, в линию!

Через несколько минут три сотни воинов выстроились в боевой порядок.

— Господин командир! Первая когорта построена! — Фиссалус, одетый в доспехи римского центуриона с поперечным гребнем на шлеме, отсалютовал Максимусу коротким ударом кулака в грудь.

Когда-то он был командиром всего отряда. Теперь, когда численность охраны значительно выросла, он так и остался командиром сотни воинов, но его должность теперь называлась «командир первой когорты». Он легко смирился с этим, и не только благодаря уговорам Максимуса. Дело в том, что командиром второй когорты теперь был Торквато.

Благодаря заботам медиков и своему крепкому здоровью Торквато быстро пошёл на поправку. В знак благодарности он решил остаться в обозе. Кроме него в обозе остались служить ещё несколько десятков выздоровевших воинов. Так что Максимус добился поставленной цели: создав медицинский отряд, он не только помог раненым, но и пополнил ряды своей охраны опытными воинами. Из них и новобранцев, попавших в обоз, он сформировал вторую когорту во главе с Торквато.

Торквато и раньше пользовался уважением среди гладиаторов и воинов второго отряда. А после того, как он проявил чудеса храбрости в битве с римлянами, чудом оставшись в живых, и горячо вступился за медсестёр на собрании отряда, его имя стало известно всем. Раз уж такой славный воин согласился служить в охране обоза, то Фиссалус не видел причины быть чем-то недовольным.

— Господин командир! Третья когорта построена! — доложил Кармин, командир третьей когорты.

Это был бывший раб из Неаполя, иллириец по происхождению. Вдохновленный примером Аттимуса, он в середине июля бежал из Неаполя во главе отряда из девяноста портовых рабов. Максимус встретил их, когда они присоединились к повстанцам. Узнав, что большинство из них — иллирийцы, он, как человек, наполовину принадлежавший к этому народу, попросил у Гамилькара разрешения включить их в состав охраны обоза. Так была сформирована третья когорта.

— Максимус! — послышался рядом хриплый голос Торквато, который только что подошёл к нему. В отличие от других центурионов, он был не в доспехах, а в простой красной тунике. Раны его ещё не зажили до конца. — Мои ребята готовы! Прикажи начинать!