В глубине нового дворцового парка находилось здание, которое Трейз назвал виллой. Оно стояло на холме в нескольких сотнях метров от озера и примерно в десяти километрах от охраняемого въезда во дворец.

У здания были три этажа и подвал. Фундамент и наружные стены были из серого камня, а интерьеры и крыша – деревянные. Над скошенной крышей возвышалась единственная дымовая труба.

С высоты вилла казалась почти идеальным квадратом. Каждая сторона здания была в длину около тридцати метров. Перед южным фасадом была обширная автостоянка. С севера из-за уклона холма первый и второй этажи объединялись.

На первый взгляд это была скромная постройка, не сильно отличающаяся от горного домика. Когда её строили вместе с дворцом шестнадцать лет назад, недавно взошедшая на престол королева Франческа потребовала, чтобы на постройку затратили минимум возможных средств, а сами здания были бы простыми. В конце концов икстовская королевская семья была печально известна своей скрытностью. Смысл бросать деньги на ветер ради зданий, которые мало кто увидит?

Место окружали холмы с плавными склонами. Других домов в поле зрения, разумеется, не было.

С северной стороны дома виднелось стокилометровое озеро Рас. В хорошую погоду из окон можно даже было разглядеть величественные горные пики.

Королева, её супруг и принцесса Мириэль обычно обитали в королевском дворце под бдительным присмотром гвардии. Но, едва выдавалась свободная минута, они расслаблялись на вилле, где могли позволить себе быть семьёй.

Вход в район виллы был ограничен, хотя охранников в форме не было видно. Весь штат прислуги составляли обитатели бывшего дома королевы – горной долины.

– Фиона… то есть Ваше величество, вы здесь? – незадолго до девяти вечера в последний день года в дверь постучалась пухлая женщина средних лет в фартуке поверх платья. Она была в штате виллы и внешне ничем не выделялась среди своих ровесниц.

– Да, – ответил из комнаты женский голос.

Служанка извинилась и открыла дверь. Это была гардеробная размером с небольшую комнату. Она посмотрела в помещение, набитое совершенно обыденной одеждой, и вздохнула.

– Фи… ну что ты делаешь?

Королева Икстовы целовалась с мужем.

Самой молодой королеве в мире не было и сорока. Она была стройной, со светлой кожей и короткими чёрными волосами. Она была привычно одета в тёмно-бордовую юбку и белую блузку – будто абсолютно обычная женщина.

На престол она взошла под именем Франческа. Но те немногие, кто её хорошо знали, называли её Фионой или просто Фи.

Её обнимал за талию и засыпал страстными поцелуями, невзирая на место и время, её муж, Герой фресок, Карр Бенедикт.

Он был примерно на голову выше жены, и отличался крепким телосложением. Лохматые каштановые волосы он собирал в хвост, а лицо его закрывала борода. Одет он был ещё менее формально и более удобно чем жена – в зелёные брюки-карго и серый шерстяной пиджак.

Их губы расцепились только секунды через четыре после слов служанки.

– Хорошо. Приготовления завершены? – спросила Фиона таким тоном, будто всё было в порядке. Женщина средних лет объяснила, что они уже давно готовы.

– Скоро прибудут гости, но… Ваше величество, я очень счастлива видеть то, что вы с мужем до сих пор так любите друг друга, но вы же не молодые люди!

Женщина звучала так, будто отчитывала молодую соседку, а не свою королеву. Но в этом доме формальности не соблюдали.

– Значит нам пора насладиться весёлой ночью? – ответил Бенедикт на беглом рокшанском.

– Подозреваю. Хотелось бы мне иногда более уютно встречать новый год.

Женщина средних лет оставила дверь открытой.

– Пожалуйста, не занимайтесь этим на камеру.

Королева и её супруг улыбнулись друг другу.

– Тогда… – начала Фиона.

– … ещё раз, – подхватил Бенедикт.

Они снова поцеловались. Служанка скептически вздохнула.

Стрелки часов перевалили за девять вечера. Свет из окон виллы слегка разбавлял тьму снаружи, пробиваясь сквозь снег. Его хлопья падали всё чаще и чаще, засыпая землю и крышу дома.

Пара фар, трясясь и подпрыгивая, приближалась к вилле. В конце концов появился автобус с одетыми в цепи шинами, проминая под собой снег.

На втором этаже загорелся свет. Двое слуг, мужчин за пятьдесят, вышли из парадного входа, чтобы встретить гостей. Автобус остановился на маленькой освещенной площадке перед фасадом. Из него вышел мужчина средних лет в пальто.

– Пожалуйста, смотрите, куда ступаете, – предупредил он следующего пассажира. Он тоже был на службе королевской семьи, и сопровождал гостей этого вечера.

Наружу выбралась женщина лет двадцати пяти. Она была красивой, но от её привлекательного лица веяло холодом. Длинные чёрные волосы были собраны сзади заколкой. Она была одета в дорогую меховую шубу.

Она сделала несколько шагов вперёд, уступая дорогу остальным пассажирам. Потом молча посмотрела на виллу.

Всего на автобусе приехали одна женщина и восемь мужчин. Эти были одеты в похожие костюмы, тёмно-синие или чёрные. Двоим было за сорок, а остальным – пятьдесят-шестьдесят. Среди них были трое попутчиков Лилии. Они начали выгружать большие ящики из багажного отсека автобуса.

– Пойдёмте, мисс, – предложил мужчина за шестьдесят с копной седых волос. Он встретился с женщиной взглядом.

– Называй меня “Лидер”, – ответила красивая женщина ясным сопрано. Она направилась к двери, у которой ждала улыбающаяся пара средних лет в фартуках.

– Простите. Пойдёмте, Лидер, – мужчина звучал до странного счастливо.

Десять вечера…

– А это хорошо. Действительно вкусно, – Лилия ела. Все блюда на столе были разогреты прямо в больших тарелках. – Дай мне ещё вот этого. И уксус передай.

– Конечно.

С одетым в фартук Трейзом она обращалась как со слугой. На его кремовом фартуке была вышита пара милых уточек.

Трейз положил добавку на тарелку Лилии. Она заглотила её в один присест.

– И это вкусно. Чаю, пожалуйста.

– Да, миледи.

В коттедже остались только Лилия и Трейз. На плите свистел чайник. Снаружи валил сильный снег.

– Всё очень вкусно. Даже вода здесь хорошая, так что чай отличный.

– Польщён, миледи, – Трейз вежливо поклонился. Лилия кивнула.

– Хорошая работа, слуга. Можете присесть и присоединиться к трапезе, – распорядилась она, демонстрируя наигранное величие.

– Наконец-то.

Трейз вначале снял фартук, сложил его и положил рядом с собой. Потом он сел напротив Лилии.

На длинном узком столе стояли несколько блюд. Мелкая рыба, замаринованная в уксусе и обжаренная во фритюре. Паровая свинина. Салат из варёных овощей. Пирог из дичи. Жареная тыква с начинкой из мясного фарша. Несколько видов хлеба и сыра. Яблоки, запечённые с корицей. Несколько видов чая, отличавшихся по сортам листьев и наличию молока. Каждый чайник был накрыт лоскутной грелкой в традиционном икстовском стиле.

– Поразительно. Только не говори, что сам всё приготовил.

– Нет, одна знакомая дама помогла. Извини, в этом году без курицы. Будто и не проводы старого года, – извинился Трейз. Он положил себе еды на тарелку. – Ладно.

Используя вилку на манер лопаты, он вгрызся в ужин будто оголодавший волк.

– Где твои застольные манеры, Трейз?

– Ох. Прости.

Получив разнос от девушки, юноша начал есть элегантно будто в ресторане отеля, пользуясь и ножом, и вилкой.

– Ты, должно быть, есть хочешь.

– Помираю с голоду, – он ответил.

Вместо того, чтобы разбудить девушку и обратить на себя её гнев, Трейз ждал, пока Лилия сама откроет глаза. Потом он разогревал еду, пока она принимала душ. Но всё равно почему-то старался правильно пользоваться столовыми приборами.

– Кое-кто меня заставил ждать.

– Не надо так говорить, – Лилия отмахнулась от ответа на своё же замечание. – О чем вообще мама думала?

– … Не уверен, – солгал Трейз. Лилии было всё равно.

– Да ладно. Поедим.

– Ага. Это последняя еда.

– Слушай, не надо быть таким зловещим.

– Что?... А. Имел в виду, в этом году.

– Правда? Тогда хорошо.

Ужин, конечно, начался с беседы. Но в итоге Лилия и Трейз сосредоточились на еде.

Пока они наслаждались последней трапезой года, место действия переместилось в комнату королевской виллы, занимающую половину второго этажа.

По размерам это прямоугольное помещение напоминало школьный класс. Балкона на северной стене не было, но большие окна поднимались от уровня пояса и до потолка. С каждой стороны комнаты в камине горел огонь. У стен были расставлены диванчики, а в центре комнаты накрыли стол. Меню походило на то, каким наслаждались Лилия и Трейз, но с добавлением спиртного.

В зале собрались гости и слуги, которые их приветствовали. Они ждали хозяйку и хозяина вечеринки – королеву Франческу и её супруга.

Вся прислуга была в годах – из деревни в долине. Самые молодые были средних лет, а некоторые могли быть бабушками и дедушками. Всего присутствовали пятнадцать слуг. Они должны были подавать еду и напитки. Одеты они были в удобную одежду, походившую на домашнюю, и в бросавшиеся в глаза фартуки.

Гостей было девять – восемь мужчин и женщина. Владелица и сотрудники “Лаури”, уже больше года работавшие в Иксе над документальным фильмом.

Мужчины были одеты в безупречные костюмы с галстуками. Каждому выдали бейдж с именем, служивший также пропуском. Съёмочного оборудования видно не было.

Женщина, стоявшая в окружении своих сотрудников, надела белую блузку и строгие чёрные брюки. На её бейдже было написано “Лаури”. Все гости переобулись из зимних ботинок, в которых они шли по снегу, в туфли на низком каблуке.

– Благодарим за ожидание. Встречайте Её величество королеву Франческу и её супруга сэра Бенедикта, – со всей формальностью произнесла пожилая женщина. Однако ей не хватало помпы человека в форме королевской гвардии.

Все взгляды обратились на большие двойные двери. Их открыли две пожилые женщины.

Фиона – в своей роли королевы Франчески – и её муж Бенедикт вошли вместе. Одеты они были очень удобно.

Раздались аплодисменты. Прекрасные глаза Лаури прищурились. Она не улыбалась, взгляд был однозначно враждебным.

– Улыбайтесь, Лидер, – прошептал стоявший рядом с ней мужчина. Враждебность моментально исчезла с лица девушки. Лаури улыбнулась будто совершенно иной человек и присоединилась к аплодисментам.

На бейдже мужчины, заговорившего с Лаури, было написано “Эльвар”. Именно от него она на входе потребовала называть её “Лидер”.

Взгляд Фионы остановился на мужчинах и женщине. Она медленно подошла к ним с улыбкой. Королева остановилась перед гостьей и протянула ей руку для пожатия.

– Наконец-то мы встретились, мисс Лаури. Я Франческа. Добро пожаловать в Икс.

С лица Лаури ещё не сошла фальшивая улыбка, когда она прекратила аплодировать и поклонилась. Она приняла рукопожатие.

– Честь встретить вас, Ваше величество. Алисия Лаури из “Лаури”.

– Напротив, это честь для меня. Я видела фрагменты съёмки, и они восхитительны. Будто своими глазами вижу Икстову. Не могу дождаться завершения фильма, – призналась Фиона. Лаури кратко поблагодарила королеву.

Потом Фиона представила Лаури Бенедикту, а Лаури представила Фионе своих сотрудников. Гостям предложили кружки с пивом для первого тоста.

Его произносила королева. Она поблагодарила съёмочную группу, поддерживавших её подданных, королевство и вкратце поделилась надеждами на будущий год.

– Давайте замечательно проведём вечер!

Зал наполнился звуком соприкасающихся кружек.

Тем временем в коттедже…

– Готово…

– Я объелась.

– Пошевелиться не могу.

– Я тоже…

Лилия и Трейз растянулись в гостиной. Девушка валялась на диване с ногами на подлокотнике – точно так же, как ранее спал Трейз. Юноша сидел на стуле, забросив ноги на другой, и уставившись в потолок.

Из восьми блюд два были закрыты серебряными крышками. Остальные были вычищены до последней крошки.

– Лилия.

– Да?

– Будешь лежать после еды…

– Мне плевать.

– Ясно.

– Ага.

Они лениво потянулись и заговорили. В воздуха не было ни намёка на романтику.

– Ну что ж. Мне нужен перерыв.

– Ага. Давай отдохнём и переварим еду…

Уютный канун нового года проходил без всякого толку. Иногда в камине трещали дрова, рассыпаясь в пепел.

Пока Лилия и Трейз в коттедже пытались найти пределы своей лени, на вилле была в разгаре вечеринка. После ужина стол придвинули к стене и заставили закусками и напитками. Гости сидели на диванчиках. Съёмочная группа, Бенедикт и мужчины из горной долины хихикали над забавными историями со съёмок. Но в какой-то момент гости полностью отказались от алкоголя, сколько бы им не предлагали.

Лаури, почётная гостья, мало разговаривала. Она сидела боком с чашкой чая в руках. Впрочем, она и за ужином так же себя вела. Даже Фионе она отвечала просто “Да”, “Нет” или “Понятно”. Съёмочной группе пришлось вмешаться.

– Она, должно быть, очень нервничает при личном общении с Вашим величеством, – извинился один из них.

После ужина Лаури просто сидела и слушала. Она не пыталась заговорить с королевой или Бенедиктом. Но в целом вечеринка проходила в дружеской атмосфере. Настенные часы равномерно отсчитывали время до нового года.

Незадолго до полуночи в коттедже Трейз, не вставая со стула, повернулся к лежавшей на диване Лилии.

– Лилия.

– Что?

– Уже почти новый год.

– Ясно, – безразлично отозвалась девушка.

Юноша немного помолчал, прежде чем снова заговорить.

– Эй… ещё есть хочешь?

– Ты что, собираешься меня откормить и зажарить как свинью?

Разговор не задался.

Прямо перед полуночью на вилле…

– Благодарим за разрешение. Мы обязательно согласуем с вами использование этих кадров, – один из членов съёмочной группы обратился к Фионе и Бенедикту. Это был кинооператор, мужчина около пятидесяти лет от роду, с короткими редеющими волосами. На бейдже была фамилия “Морес”.

Лаури глянула на часы под левым рукавом. Это была мужская модель с крупным циферблатом и кожаным ремешком. Фиона это заметила.

– А у вас оказывается мужские часы, мисс Лаури.

Внезапно гостья засияла сквозь свою ледяную маску.

– Да. Память об отце.

При слове “память” Фиона дёрнулась. Бенедикт озабоченно взглянул на жену. Эльвар, который всё время держался рядом с Лаури, кинул на девушку сосредоточенный взгляд.

– Не беспокойтесь, мэм. Его не стало, когда я была совсем маленькой. Он оставил наследство, и я росла в богатстве. Благодаря ему я могу по своей прихоти вот так вот снимать кино. Всегда ему благодарна. Особенно когда смотрю на часы.

Лаури впервые за весь вечер разговорилась. Она не собиралась скрывать прошлое.

– Понятно. Я тоже…

– Простите за ожидание.

Но не успела Фиона начать, как мужчины вернулись со своим оборудованием: кинокамера, тренога, батарея для камеры и микрофон помимо прочего. Камера была размером с маленький чемодан. Катушки для плёнки сверху были похожи на пару больших ушей.

Съёмочная группа установила треногу посреди зала, умело закрепила на ней камеру, поставила рядом тяжёлый ящик с батареей. В поле зрения камеры попадала примерно половина зала.

Лаури следила за тем, как Фиона и Бенедикт следят за её людьми, потом посмотрела на часы. До полуночи оставалось ещё около десяти минут. Сзади беззвучно приблизился Эльвар.

– Думаю, мы готовы, Лидер.

***

– Осталось пять минут!

– Ещё пять минут!

На улицах Кунста ревела толпа. Невзирая на снегопад, город кипел энергией. Улицы были уставлены лотками, и даже взрослые бродили, засыпанные снегом. Повсюду слышалась музыка – как в записи, так и от живых исполнителей.

“Интересно, как там дела у нашего маленького принца?” – Аллисон в одиночестве сидела за столиком уличного кафе в шапке и пальто. От снега её защищал тент. От чашки чая валил пар. Все другие столики тоже были заняты гостями, но в основном парочками или семьями. Аллисон была единственной одиночкой.

Она элегантно подняла чашку и сделала глоток, а потом поставила её обратно.

“Сожру его заживо, если не получится,” – подумала она.

– Четыре минуты! – кто-то закричал.

В коттедже Трейз очнулся от дремоты и вздрогнул. Он сел, потряс головой и вздохнул.

– Что не так? – поинтересовалась Лилия.

Трейз посмотрел на девушку. Часы на стене у неё за спиной указывали на то, что год вот-вот закончится.

– Ничего. Просто прохладно стало…

– Простыл может?

– Не думаю… В любом случае, уже почти Новый год.

– Ага… – Лилия посмотрела на часы, но вставать не стала. Только проворчала, – Боже, да о чём мама вообще думает!

– В Икстове мы за несколько минут до нового года начинаем обратный отсчёт. Когда он наступает, разбрасываем конфетти и обнимаем друзей и семью или прыгаем на месте, – рассказал Трейз. Но потом понуро добавил, – Правда мы тут только вдвоём.

– Хм… Может песню споём или что? Хоть немного повеселее станет.

– Если хочешь.

На вилле обратный отсчёт продолжался в зале на втором этаже.

– Одна минута!

Все в здании собрались внутри – даже те слуги, что мыли посуду на кухне и караулили у входа. У всех в руках были бумажные пакеты с конфетти.

Съёмочная группа собралась у камеры в центре зала, готовая к работе. Они стояли спинами к стене, заняв всю восточную сторону комнаты. Они ждали, как слуги и Бенедикт поприветствуют наступление нового года.

– Сорок секунд. Давайте без ошибок, – заметил один из слуг.

– Не беспокойтесь. Часов в кадре нет. Можем сделать столько дублей, сколько надо, – заверил Морес, прижавшись глазом к видоискателю. Все расхохотались.

Съёмочная группа обменялась взглядами и незаметно кивнула друг другу.

– Пятнадцать секунд.

Мужчины зашевелились. Один сел на корточки рядом с аккумуляторным ящиком и открыл металлическую крышку. Другой открыл контейнер с плёнкой. А ещё один – саму камеру.

– Пять секунд, – кто-то сказал.

Мужчины вытащили пистолеты-пулемёты. Это были компактные модели сантиметров тридцать в длину. У них были складные проволочные приклады, пока что сложенные. Перед рукоятью и спусковым крючком имелись магазины на двадцать патронов. Все разом схватились за рукоятки правыми руками и левыми зарядили первый патрон, передёрнув рычаг затвора.

Фиона, как и большинство в комнате, наблюдала за всем этим процессом. Но никто не смог немедленно среагировать на то, что из кинокамеры достают один пистолет-пулемёт за другим.

– Три… два… один… – кто-то не заметил и продолжал отсчёт. – С новым годом!

Его голос быстро заглушили выстрелы.

***

– О. Новый год.

– Ага. С новым годом!

– С новым годом, Лилия. Надеюсь, мы и в этом году поладим.

– Ага.

– … Больше ничего не скажешь?

– А? Не-а.

Воздух заполняли конфетти.

– Это 3306-й! Всех с новым годом!

Люди обнимались, подпрыгивали в воздух и громко кричали. Запущенные с озера фейерверки рисовали яркие узоры на тучах.

“Ещё один год,” – Аллисон отсалютовала чашкой сверкающему небу.

А тем временем на вилле мужчины открыли огонь. Каждый крепко схватился за рукоять правой рукой, а за магазин – левой, а потом навёл оружие на потолок и открыл огонь в автоматическом режиме. Зал заполнили звуки стрельбы. Пули пробивали дыры в стенах и потолке. В воздухе плясали щепки, пустые гильзы падали на пол.

Огонь открыли только четверо из гостей, но за три секунды было сделано восемьдесят выстрелов. Предупредительные очереди замолкли так же внезапно, как и начались.

– Никому не двигаться! – пригрозил Эльвар с пистолетом-пулемётом в руке. Мужчины собрались вокруг камеры, наводя оружие во все стороны. Стрелявшие быстро перезарядились.

Фиона лежала на полу; стоявшая рядом женщина толкнула её при первом же выстреле. Она недоверчиво смотрела на вооруженных людей.

– Чёрт побери…

Бенедикт скорчился на полу в окружении прислуги. Он выругался и выронил пакет с конфетти.

Девять людей в центре комнаты, семнадцать – вокруг них. Время будто бы застыло. Но в этот момент ближайший к камере слуга – пожилой мужчина уже за семьдесят – беззвучно поднялся и помчался вперёд. Он целился в оператора, который отвлекся на то, чтобы получить пистолет-пулемёт у сообщника. Того самого Мореса, который произнёс последнюю шутку прошлого года.

– Морес, берегись! – закричал один из мужчин. Но было поздно. Старик врезался в бок Мореса. Его туловище согнулось с искажённым воплем.

– Чёрт бы тебя побрал! – мужчина, который передавал Моресу оружие, ударил старика. Тот, низкорослый, отлетел назад почти на метр.

И только тогда он понял, что слуга держал в руках нож для фруктов. Он был окрашен тёмно-красным.

– … Чёрт… достал меня… – тихо пробормотал Морес и прислонился к треноге. Его бок был залит тёмно-красным.

– Мы велели всем замереть, – низкий толстый мужчина, на чьём бейдже было написано Кирк, прицелился в старика одной рукой и нажал на спусковой крючок.

Четыре беспрепятственных выстрела. Из живота старого слуги расплескалась кровь, когда он попытался встать. Нож для фруктов упал на пол.

Прежде чем свалиться, старик выдохнул кровь вместе с воздухом. Очередь прекратилась. Пустые гильзы по пути к полу звякнули о камеру.

– Ах… больно, проклятье… – стонал Морес.

– Всё будет в порядке. Соберись. Кровотечение мы остановим. Кто-нибудь, морфий… – потребовал мужчина, державший Мореса.

– Вы ублюдки… – прохрипел пожилой мужчина с четырьмя ранениями. Он поднял голову. Кровь хлестала из ран. – Как вы смеете…

Его голос заглушил выстрел. Фиона, Бенедикт и слуги, скорчившись на полу, посмотрели на его источник.

– А что, мне есть какое-то дело? – комнату наполнило сопрано Лаури.

Она стояла перед камерой, держа в правой руке маленький револьвер. Из ствола поднималась маленькая струйка дыма. Он указывал на труп, из дыры в морщинистом лбу которого вытекала кровь.

– Кто следующий? – пригрозила Лаури, переводя взгляд вслед за прицелом. Она посмотрела на всех – от Бенедикта в правом углу до Фионы в левом, рядом с ней.

Несколько секунд прошли в тишине.

– Достаточно, – наконец-то произнесла Фиона, вставая на ноги. Женщины рядом попытались её остановить, но она отвела в стороны их руки.

– Значит Её величество осталась невредимой.

Лаури со злобным видом повернулась к королеве и взяла её на прицел. Она даже оскалила свои белые зубы.

Фиона резко вздохнула, но ответила быстро и без колебаний.

– Всем, достаточно бессмысленного сопротивления. Оставайтесь на местах.

– Ха! Меньшего от Её величества я и не ожидала, – фыркнула Лаури и подошла к Фионе.

Она с застывшим взглядом вытянула правую руку. Дуло револьвера застыло в нескольких десятках сантиметров от лица Фионы.

– Но ты думаешь, это тебя спасёт? Ты не подумала, что мы могли прийти по твою голову? – усмехнулась Лаури.

Фиона в испуге прищурилась, но быстро нацепила изящную улыбку.

– Нет. Если бы это была ваша цель, вы бы меня уже убили.

– Хм. Будь уверена, что я буду убивать тебя снова и снова, когда мы закончим с делом.

Лаури жестом руки с оружием велела Фионе сесть. Та сделала два шага назад и села на пол среди слуг.

– Лидер, – кто-то позвал Лаури. Она повернулась.

В окружении людей с пистолетами-пулемётами виднелся Морес. Он тяжело дышал на полу. Под ним собралась лужа крови. Лаури быстро подошла к подчинённому.

– Лидер… мне жаль… я потерял бдительность… – он выговорил, цепляясь за неё пустым взглядом. Кажется, что боли благодаря морфию он не чувствовал. Девушка встала на колени рядом с ним и улыбнулась. Она совершенно не походила на ту женщину, которая только что угрожала Фионе.

– Не беспокойся. Ранение – это знак чести. Об ублюдке, сотворившем это, я позаботилась.

Потом она бросила взгляд на мужчину, сидевшего справа от Мореса. Ему было около пятидесяти пяти, а на бейдже написано “Джейк”. Он тихо покачал головой. Морес не выживет.

Лаури на секунду выглядела так, будто вот-вот разревётся. Она уставилась на Джейка. Но тот не пытался что-то изменить.

Один из мужчин повернулся к Моресу и заговорил таким спокойным тоном, будто указывал на оброненную безделушку.

– Эй, Морес, не слишком-то действуй на нервы Лидеру, понятно?

–... Мне жаль… Лидер…

– Говорила же, всё в порядке.

Она пожала окровавленную левую руку своей свободной рукой.

– Лидер… руку запачкаете…

Несколько секунд спустя Морес закрыл глаза. Джейк приложил пальцы к его шее.

– Он скончался.

На траур каждому из захватчиков понадобилось по очереди пол-секунды.

– Чёрт побери… чёрт побери… – защищённая своими подчинёнными, держа мёртвую руку в своих руках, Лаури всё-таки расплакалась, не обращая внимания на то, кто может смотреть.

***

– Мне скучно, – надулась Лилия, подкладывая дрова в камин.

– Ага, – согласился Трейз с одноместного диванчика.

Лилия повернулась к нему с бревном в руке.

– Не то чтобы у тебя есть право так говорить. Ты сам выбрал… извини. Это ведь из-за опоздавшего автобуса, верно? – Лилия поникла. – Мы должны были после ужина поехать в город на праздник.

– А почему бы не пойти прямо сейчас? Празднованием насладиться успеем. Хотя Аллисон в такой толпе можем и не найти, – предложил Трейз.

Лилия задумалась, потом отбросила в сторону полено.

– Конечно. Звучит интересно.

– Отлично.

Трейз повернулся на спину и слез с диванчика. Потом подошёл к телефону и снял трубку.

– Алло! Да, с новым годом. Мы вообще-то хотели бы поехать в Кунст на… Что? А, понятно. Ясно… Нет, нет, вы ничего сделать не можете. Не беспокойтесь. Спасибо.

Звонок на этом завершился. Трейз положил трубку и повернулся. Лилия съёжилась перед камином.

– Могу угадать… но скажи сам, – предложила она.

– Ага, насчет машины, – ответил Трейз. – Слишком много снега… Бульдозер только с утра приезжает, знаешь ли…

– Я так и знала! Вначале лавина, теперь это! Снег меня ненавидит.

Она в злобе рухнула на ковёр, но по пути стукнулась головой о край дивана.

***

Лаури повесила голову и проплакала где-то минуты три. Фиона, Бенедикт и слуги смотрели. Они молча наблюдали, как юная девушка ревёт, обняв тело друга, рядом с телом человека, которого она убила. Её всхлипы прерывались отзвуками фейерверков в Кунсте.

– Уверен, Морес будет счастлив, – мягко заверил прекратившую плакать Лаури Эльвар от лица остальной команды.

– Мёртвые счастья не ведают, – прошипела девушка.

– Вы правы. Живые должны делать то, что доступно живым, мисс.

Лаури, вытирая слёзы рукавом, посмотрела вверх. Её взгляд встретился с взглядом Эльвара.

– Зовите меня “Лидер”.

– Простите, Лидер. Начинаем, – улыбнулся Эльвар.

– Хорошо. Приступайте к поздравлению.

– Принято, – Эльвар встал. Его голос разносился по затихшему залу. – Внимание всем. Здание под нашим контролем. Мы убьём любого, кто попытается оказать сопротивление. Но мы хотели бы избежать ненужных смертей, так что слушайтесь озвученного ранее королевой приказа.

Эльвар оставался исключительно вежливым даже тогда, когда угрожал заложникам. Это делало его ещё более опасным. Ответить никто и не пытался.

– Пожалуйста, соберитесь в этом углу.

Двое мужчин, держа пистолеты-пулемёты на талии, тоже последовали его приказу. Остальные, по команде Лаури, перенесли тело их друга в другой угол. Они сложили его руки у него на груди и накрыли лицо носовым платком. Потом они поставили рядом фальшивую кинокамеру, в которой пронесли оружие.

Фиона и все остальные сделали, как им было сказано. Они переместились в дальний от двери угол. По пути один из слуг накрыл салфеткой лицо пожилого товарища.

– Хватит. Шевелитесь.

Слуги даже и не пытались скрыть свою враждебность, невзирая на нацеленное на них оружие. Но приказам они последовали и тихо сели на пол.

– Ну и ну. Испугалась, родная? – поинтересовался Бенедикт на безелесском, подойдя к Фионе и погладив её по голове.

– Нет, – с горечью ответила она. Бенедикт пожал плечами – подбодрить супругу не удалось.

– В любом случае, отличное решение – отдать приказ не сопротивляться, – прошептал он.

Потом он повернулся к трём мужчинам, державшим всех в заложниках, и остальным нападавшим, которые шептались у них за спинами. Он заговорил на рокшанском.

– Кхм. Слушайте.

Эльвар повернулся, прервав разговор с товарищем.

– Да, мистер Карр?

Манеры его совершенно не изменились.

“Значит к такой работе ты привычен, старик”, – прошептал Бенедикт на безелесском и пожал плечами. Фиона уставилась на него в изумлении.

– Может мы и заложники, но вопросы задавать можно? – нарочито громко поинтересовался Бенедикт.

– Будет проблемой, если все заговорят сразу, но мы готовы отвечать вам или королеве.

– Спасибо. Я вот интересуюсь… – Бенедикт медленно положил руку на валявшийся на полу бумажный пакет. Потом он подбросил в воздух горсть конфетти. – … Съемка закончена?

Эльвар не улыбнулся.

– Да. У нас есть более важные задачи.

– Ясно. Был бы рад, если бы вы ими занимались в другом месте.

– Боюсь, это не представляется возможным. Для нашего небольшого предприятия требуется сотрудничество королевы, – Эльвар повернулся к сообщникам. – Вперёд.

Трое мужчин взяли пистолеты-пулемёты, рассовали запасные магазины по карманам костюмов и ушли из зала.

– Все на вилле должны быть в этом помещении. Мы сомневаемся, что кто-то придёт сюда до утра, но на всякий случай обыщем здание. Прошу понимания.

– Если даже найдете кого-то, я не потерплю нападения на тех, кто не оказывает сопротивления, – твердо заявила Фиона, сидевшая позади Бенедикта.

– Поверьте, королева Франческа, для всех нас тоже будет лучше, если никто не окажет сопротивления, – ответил Эльвар.

Он отдал пистолет-пулемёт мужчине, стоявшему за ним. Потом взял девятимиллиметровый автоматический пистолет и уверенно зарядил его. Он взвёл оружие, поставил его на предохранитель и засунул за пояс.

– В любом случае, это очень крупномасштабная операция – взять в заложники королеву и захватить виллу с таким числом людей. Пока что вы в порядке, но разве скоро не поднимется большой шум? – поинтересовался Бенедикт.

– Не о чем беспокоиться, – заверил Эльвар.

***

– Мне скучно, – проворчала Аллисон, прикончив очередную чашку чая на веранде кафе.

Фейерверки, которыми ознаменовалось начало года, заполнили всё небо, но снегопад их почти скрыл. Они уже закончились, но город всё ещё кипел весельем.

Снег казался бесконечным. Он толстым слоем лежал на зонтике. Иногда он тихо сползал с края на землю.

Аллисон протянула монету официанту – тот не был похож на типичного официанта, поскольку был по уши закутан в зимнюю одежду – и попросила ещё чашку такого же чая.

– Почему утро никак не настанет? Или что-нибудь интересное не случится?

Как по сигналу, на некотором расстоянии завыла сирена. Она становилась громче и ближе. Люди поворачивались, видели ярко-красный сигнал, и уступали дорогу. Мимо Аллисон проехала маленькая пожарная машина и скрылась дальше по улице.

– Ко мне отношения не имеет… – пробормотала Аллисон, потягивая очередную чашку чая.

– Пожар! – вдруг кто-то закричал позади неё.

Аллисон повернулась и увидела, как позади кафе в небо поднимается столб чёрного дыма. Официанты вопили и спотыкались, пробираясь по сугробам.

– Это в проулке! Позвоните пожарным!

– Да только что же проехали!

– Позвоните им!

– Эй, а где тут телефон?

Кто-то начал спорить, выводить ли посетителей, или подождать и посмотреть, как сильно разгорится.

Аллисон лениво потягивала чай, как вдруг кого-то заметила. Мужчине было за тридцать, одет он был по местной моде, а за спиной у него был рюкзак.

Он вышел из проулка и шёл в сторону, противоположную бормочущей толпе. Шапка была туго натянута на его слегка склонённую голову.

Аллисон встала, не допив и половины чашки, и последовала за мужчиной. Зеваки бежали к пожару, один лишь мужчина удалялся от него.

Аллисон прошла метров двадцать, пока не наткнулась на юного полицейского, мчавшегося к месту пожара. Она заметила, что мужчина отвернулась, когда проходил мимо полицейского.

– Погодите… – Аллисон расставила руки, чтобы поймать стража порядка.

– Это опасно, мисс. Пожалуйста, дайте пройти…

– Неважно. Со мной.

Аллисон схватила полицейского за воротник и потащила вперёд. Нашивка с именем “Пьяцца” на груди почти оторвалась. Дубинка на поясе болталась туда-сюда.

– Вы что творите? Вы пьяная? Я вас арестую за нападение на полицейского! – пытался угрожать Пьяцца, пока его тащили за шиворот.

– К вашему сведению, я трезвая. Просто следуйте за мной. Если моя догадка верная, лучше его арестуйте.

– Что?

Аллисон на секунду остановилась, дав Пьяцце шанс рассмотреть её. Тон юноши сразу же переменился. Он нацепил самое бравое выражение на лицо. Правда больше походило на то, что он пялился на свою вынужденную спутницу.

– Что такое? Чем я могу помочь…

– Молчите и следуйте за мной.

– Разумеется!

Аллисон и Пьяцца прошли вслед за мужчиной ещё метров десять. Он на их глазах зашёл в следующий проулок. Аллисон быстро заглянула внутрь, наблюдая за исчезновением подозреваемого. Полицейский проделал то же самое.

– Ну… кто он такой?

– Он подозрительный. На моих глазах он практически убегал с места пожара, не оглядываясь.

Вдали раздался вой ещё одной сирены. Мужчина повернул в следующий проулок. Аллисон побежала за ним по сугробам, и завернула за угол.

– Что такое? – поинтересовался догнавший её Пьяцца.

– Эй! Что он творит?

В пустынном проулке метрах в десяти от них стоял подозреваемый. Выражение его лица было мрачным. Он поливал из бутылки ящики, сложенные под козырьком крыши.

Он опустошил две маленьких бутылки, прежде чем убрать их в рюкзак. Потом отошел в сторону и достал спичечный коробок.

– Стоять! Поджигатель! – закричала Аллисон, зайдя в проулок.

Мужчина дёрнулся почти комически, уронив полуоткрытый коробок. Спички рассыпались по снегу.

– Эй! Вы под арестом за попытку поджога!

Когда в поле зрения показался полицейский, мужчина впал в панику. Он развернулся и помчался по проулку. Но едва Пьяцца сделал шаг вперёд, как поджигатель поскользнулся и упал.

Не успел он встать, как полицейский вскарабкался ему на спину. Прижав подозреваемого к земле, Пьяцца убрал одну руку, чтобы достать тяжёлые наручники.

Но задержанный молотил руками как младенец. В итоге он умудрился ткнуть Пьяццу в глаз. Полицейский рефлексивно дёрнулся. Мужчина рискнул и схватил крышку от деревянного ящика.

Отчаянный удар плашмя пришёлся Пьяцце точно в висок. Шапка улетела в сторону. Полицейский снова закричал, схватившись за голову.

“О боже!” – пробормотала Аллисон. Мужчина поднялся на ноги и попытался сбежать. Он не сразу заметил, что женщина преграждает ему путь.

– С дороги!

Аллисон без споров сделала шаг в сторону. Мужчина усмехнулся и продолжил.

– Локоть Аллисон! – раздался вопль, когда он пробегал мимо.

Аллисон выставила вперёд правую ногу и положила левую руку на правый кулак. Потом выставила вперёд правое плечо и локоть. Её длинные золотистые волосы плясали в воздухе. Отвлёкшийся поджигатель получил локтём точно в висок.

Он с воплем завалился на спину. Где-то через пол-секунды в воздухе он упал спиной на мощёную заснеженную дорогу, ударившись головой. Получилось нечто среднее между “бум” и “шмяк”.

“А? Сработало”, – пробормотала Аллисон. Она подошла к вывалянному в снегу мужчине, корчащемуся на земле.

– Черт побери этого типа… – Пьяцца прибежал со слезящимися глазами, заломил руки поджигателя за спину, наконец-то надев на него наручники.

– И препятствование правосудию сверху!

“Кажется немного времени я убила,” – тихо пробормотала наблюдавшая за сценой Аллисон.

***

– Не надо беспокоиться, – заверил Эльвар.

Лаури вышла из-за его спины, вытирая лицо носовым платком.

– Вы должны о себе беспокоиться.

Фиона уставилась на девушку. Та встретила её взгляд.

– Конечно. Вы испортили нашу вечеринку, что дальше делать будете? – язвительно поинтересовался Бенедикт.

– У меня есть вопросы к королеве. Мы вас двоих отведём в другую комнату, – без улыбки ответила Лаури.

Фиона встала и посмотрела на девушку. Они были примерно одного роста.

– Хорошо. Но…

– Вы не в позиции для переговоров.

– … я не прощу, если вы навредите оставшимся здесь.

– Мне твоё прощение не нужно.

Женщины злобно смотрели друг на друга. Бенедикт медленно встал на ноги.

– В любом случае, придётся делать как велено.

– Мы не убьём никого, кто не будет сопротивляться, – заверил Эльвар из-за спины Лаури.

– … Понятно, – ответила Фиона и повернулась. – Но для начала, позвольте телу моего подданного покоиться в другом месте.

Лаури не ответила, вместо неё это сделал Эльвар.

– Мы позволим им заняться двум женщинам.

Лаури фыркнула, но не остановила подчинённого.

– Спасибо, – ответила Фиона и подошла к слугам. – Двое. Пожалуйста.

Нерешительно встали сразу четыре служанки. Целую минуту они пытались уступить друг другу, но в конце концов за телом вышли две женщины средних лет. Они обменялись взглядами и кивнули друг другу, потом подошли к трупу.

Эльвар приказал следить за женщинами. Кирк, держа пистолет-пулемёт на уровне талии, делал это с некоторого расстояния.

– Разрешите использовать штору, – попросил Бенедикт, когда женщины подошли к окровавленному телу старика.

Служанки сняли с окна бежевую штору. Они расстелили её на полу, положили на неё тело и завернули как в саван. Мужчина уже полностью истёк кровью, ткань ничего не пачкало.

Но когда все ждали, что женщины понесут тело, одна из них – пухлая, в зелёном фартуке, внезапно в одиночку подняла тело. Другая открыла рот в изумлении.

– Ты! – закричала женщина в фартуке. – Да ты, глупая девчонка!

Кирк был ошеломлён, Фиона и Бенедикт вытаращили глаза.

– … Ты со мной говоришь? – повернулась Лаури с застывшим взглядом.

– А с кем ещё? – продолжала дразнить её женщина с телом в руках. – Не знаю что в головах у этих мужиков, работающих на маленькую девочку. Но вот что скажу. В жизни не видела, чтобы у идиотов получалось довести план до конца! А большей идиотки чем ты, я ни разу не видела!

Лаури закипела от ярости.

– Лидер. Не дайте ей вас спровоцировать, – посоветовал Эльвар. Но девушка проигнорировала его и медленно подошла к Кирку.

– А ты храбрая, признаю, – Лаури протянула руку Кирку. – Дай.

Кирк замер на секунду, но взвёл предохранитель и протянул пистолет-пулемёт.

– Он заряжен, Лидер.

Едва Лаури взяла в руки оружие, как она сняла его с предохранителя и перевела переключатель режимов стрельбы на одиночные. Она схватила магазин левой рукой и подняла пистолет-пулемёт на уровень своего лица, прицелившись в стоявшую в трёх метрах перед ней женщину.

– Ты… что творишь? – женщина дёрнулась, инстинктивно сдав назад. Но до окна было всего четыре шага. Другая служанка в страхе отошла вбок.

– Ну у тебя и язык.

– Ничего дурного не вижу в том, чтобы идиотку называть идиоткой.

– Упорствуешь до конца.

Лаури нажала на спусковой крючок. Из оружия выскочила пустая гильза. Пуля ударилась в деревянную раму сантиметрах в тридцати от лица женщины.

– Хватит! – крикнула Фиона. Бенедикт схватил её, чтобы она не ломанулась на выручку служанке.

Пухлая женщина уставилась на Лаури.

– Позволю тебе жить, если будешь молить о пощаде. Пули тратить не хочу.

– Не неси чепуху! В жизни не паду до того, чтобы умолять дуру-злодейку вроде тебя! Хотелось бы мне посмотреть в глаза вырастивших тебя безмозглых родителей! – закричала служанка.

Лаури прищурилась. Она перевела переключатель с “одиночного выстрела” через “предохранитель” на “автоматический огонь”.

– Боюсь, это невозможно. Умри.

Она нажала на спусковой крючок, пытаясь справиться с отдачей одной рукой. Пули впивались в тело женщины, хватавшейся за труп.

Резкий звук стрельбы практически слился с криками женщины. По залу разносился звон разбитого стекла.

В стороны летели брызги крови. Женщина вместе с телом вывалились из окна. У пистолета-пулемёта кончились патроны, и он затих. Вопль за окном замолк после глухого удара.

В комнату вернулась тишина. Ледяной ветер и снег ворвались в зал. Осколки стекла усеивали пол.

– Хм. Она это заслужила, – Лаури опустила оружие. – Патроны кончились.

Она одной рукой протянула его Кирку. Тот без слов взял пистолет-пулемёт, поменял магазины и посмотрел наружу, подсвечивая снег фонариком.

Вилла располагалась на вершине холма. Второй этаж был примерно на той же высоте, что и третий у нормального здания. До заснеженной земли было метров десять. Внизу две лежавших друг на друге фигуры окрасили снег красным. На них падали снежинки.

Кирк втянул заснеженную голову в комнату. Он повернулся к Лаури, отрицательно покачав головой.

Девушка посмотрела на Фиону. Она с дружелюбной улыбкой встретила мрачный взгляд королевы.

– Что-то не так, королева Франческа? Что-то хочешь сказать?

– Ты…

– По-моему я говорила, что не убью никого, кто не окажет сопротивление. По-моему, твои слуги не настолько дисциплинированные, как ты считаешь. О трупах позаботились. Извини, что окно разбили. Как-нибудь компенсирую.

– Человеческие жизни для тебя ничего не значат?

Лаури бросила взгляд на тело своего друга в углу.

– Их – значат.

– Тогда…

– Зависит от того, чьи! – закричала девушка, прервав Фиону. – Жизнь этой женщины должна была быть важной для тебя! Но для меня она ничто! Так же как жизни моих людей – для тебя! Я неправа?! Вы эгоисты, как и я! Это нормально, меня бесит только твоё лицемерие! Тошнит!

Эту тираду Лаури выпалила на одном дыхании. Мужчины не пытались её остановить. Или хотя бы подбодрить. Они просто стояли как задник на сцене.

– Это война, королева Франческа. Война! – расхохоталась она. – Точно! Восхитительное время, когда мы убиваем дорогих друг другу людей. Когда драгоценные жизни нашего окружения становятся дешевле гнилых овощей!

Плечи Фионы задрожали от ярости. Бенедикт потянул её назад. Он поймал её прежде, чем та упала, и усадил на пол. 

– Зачем ты это сделал? – уставилась на него Фиона.

– Подожди, – ответил Бенедикт. Он поднял взгляд на Лаури, которая старалась успокоиться. – Эм… можно кое-что сказать?

– Что? Давай.

– Спасибо. Мы не хотим, чтобы кто-то ещё умер. Мы сделаем выговор слугам, и они не будут сопротивляться. Так что побыстрее заканчивайте своё дело.

– Согласна, – язвительно ответила Лаури.

– Также если мы оставим разбитое окно, тут быстро станет холодно и наметёт снег. Неплохо было бы закрыть окно. Можно?

– Мы позаботимся.

Лаури подошла к мужчинам в центре зала и приказала им закрыть окно другой шторой. Они быстро исполнили приказ.

– Готово.

Штору к стене они прикрепили клейкой лентой, с помощью которой до того упаковывали снаряжение. Это был новый продукт родом из крупных городов.

– Кажется, тут у вас кое-что очень полезное, – заметил Бенедикт.

– Позже продемонстрируем на ваших руках и ногах. Верёвки мы не любим, – ответил Эльвар.

– Разве такое было в уставе? – пожал плечами Бенедикт.

Эльвар покачал головой.

– Нет. Но гарантирую, в будущем это станет стандартной процедурой. Скоро полиция начнёт стучаться в ваши двери, если купите хотя бы рулон.

– Мы вернулись, – заявили двое мужчин, которых отправили обыскивать виллу. Они говорили громко, чтобы их не приняли за противников, повернувшись к Эльвару. – Проверили все комнаты, никого не нашли. Уэйн охраняет двери.

Эльвар их поблагодарил и ответил на вопрос о стрельбе.

– Лидер убила сопротивлявшегося слугу, вот и всё.

Лаури вернулась к Бенедикту и Фионе со стаканом воды в руке. Она опустошила его.

– А теперь, королева Франческа и Герой фресок, время допроса. Следуйте за мной, – потом она добавила. – Пенсионеры могут остаться тут.

Бокал она отбросила, даже не посмотрев, куда тот упадёт. Он ударился об одну из деревянных панелей, украшавших стены. И разбился о вырезанное на ней изображение ястреба.

– Идём.

Фиона молча встала. Она мягко высвободилась из руки пожилой женщины, которая до последнего пыталась её удержать.

– Пожалуйста, не беспокойтесь о нас. Присматривайте за остальными. Не хочу, чтобы кто-то ещё умер.

– Да, Ваше величество, – твёрдо кивнула женщина. Фиона повернулась к Лаури. – Куда мы идём? Могу чаю заварить, если предпочитаете мою комнату.

– Твоя отрава мне не нужна. Вперёд.

Фиона и Бенедикт вышли из зала бок-о-бок. Их окружали мужчины с пистолетами-пулемётами. Со стороны могло показаться, будто они их защищают.

***

На пологом склоне холма, засыпанном снегом, рядом с фундаментом виллы в снегу лежали двое. Один был завернут в большой кусок бежевой ткани, испачканный каплями тёмной крови. Другая лежала сверху. Пухлая женщина средних лет в зелёном фартуке. Одежда её тоже была испачкана кровью. Седеющие чёрные волосы, до того убранные в аккуратный пучок, были в полном беспорядке. Снегопад не прекращался, скрывая от глаз это кошмарное зрелище.

Несколько минут спустя, когда другая бежевая штора плотно закрыла то самое окно, из которого вывалились двое, оба тела были так засыпаны снегом, что их найти было нельзя. 

И тут сугроб зашевелился. Он был лишь немногим выше окружающего снега, хотя скрывал два тела. Что-то дёргалось под снегом. Кажется, оно пыталось отдалиться от здания, тихо, но устойчиво отползая подальше от просачивавшегося из окон света. Снег шёл рябью будто вода.

Когда силуэт добрался до корней большого дерева и скрылся в тени, из снега показалось лицо. Это была женщина средних лет, упавшая из окна. Её мокрые волосы прилипли к лицу. По правому виску стекала тонкая струйка крови. Разорванная левая щека обнажала плоть.

Её руки были в крови, а пальцы на левой руке выкрутились под неестественным углом. Кровь стекала с обоих коленей, пропитывая одежду.

Она выдохнула и закашлялась кровью. Она растапливала снег и окрашивала его красным. Но в глазах женщины была искра жизни.

“Не смеши меня, девочка… Господин Трейз всё исправит…” – пробормотала женщина, пробираясь во тьме. Снег достигал ей до пояса. Она широко размахивала руками, прокладывая себе дорогу.