В тот день особняк маркграфа Розвааля L. Мейзерса потерпел крах.

По иронии судьбы, первой, кто заметила это, была девушка, что больше всех на свете отчаянно боролась за сохранение особняка, и именно поэтому её методы были суровы.

Поначалу она получила от хозяина особняка, Розвааля, неплохой такой аванс.

Так что, услышав новость, что сёстры-горничные, присматривавшие за особняком, больше не занимали свои должности, и осознав то, что больше некому заботиться о хозяине особняка, она незамедлительно ринулась к нему.

Перемена в образе хозяйна приносила ей невыносимую боль.

Эти два подозрительно блестящие, полные уверенности, разноцветные зрачки и эта эксцентричная и откровенная манера речи, а также бледный клоунский грим, который можно было бы назвать воплощением дурного вкуса и выбор одежды, который, казалось, посягал на чужое чувство прекрасного — почти всё угасло в Розваале.

После такого вот воссоединения с ним девушка — Фредерика — крепко сжала свои кулаки.

— Так не может всё закончиться. Ради этих девочек я готова...

Осмыслив происходящее, она решила, что будет беречь это место как зеницу ока.

Вместо того, чтобы думать о том, можно ли было что-нибудь исправить, девушка сосредоточилась на надежде и желании что-то предпринять — ради этого она и начала действовать.

Чтобы вновь оживить особняк, она упорно трудилась, взяв за руку девчонку, что сотрудничала с ней, даже не подозревая, что потянет за собой и хозяина особняка, погрузившегося в апатию и суету, что каждый день суматошно бродил по коридорам.

Не было времени останавиться и беспокоиться Фредерике.

Хотя порой она и теряла душевное равновесие в этой сложной ситуации, однако она всё равно поднимала голову с пылом.

Если бы она хоть раз отступилась, то не удостоилась бы того, чтобы даже взглянуть в лица тем, кто ей был так дорог.

В какой-то момент она разучилась улыбаться. В какой-то момент она разучилась встречать ночь со спокойной душой.

Даже тогда Фредерика изо всех сил старалась защитить то, что так любила, окружая руками расплывающиеся по водной глади пузырки, чтобы они не вырвались наружу. И даже так...

— Ах.

К тому моменту, как Фредерика наконец-то таки всё осознала, было уже слишком поздно для всего, что находилось в особняке.

Бледная, с подошвами туфель, прилипшими к коридору, она потеряла из виду, где находилась сама.

Вид некогда знакомого особняка теперь совершенно отличался от того, что она знала.

Тщательно вычищенный коридор; кухня, где она готовила и где изо всех сил старалась одарить окружающих своей заботой, — все, что Фредерика знала каждый день, теперь на ее глазах превратилось в затуманенный белый мир.

А что касается того, кто всё это натворил, то...

— Великий Дух-сама...

— Извини, Фредерика. Ты ни в чём не виновата... Просто, если я хочу защитить самое дорогое, что у меня есть, то это самое лучшее решение.

Говорящим это и показыващим свою мордашку, что парила в воздухе, являлся маленький, серый кот.

Маленькое тело размером с кулак таило в себе магическое существо, что обладало огромной силой, — это и был Великий Дух-сама, Пак.

Она не хотела в это верить, но теперь не было причин сомневаться, что именно он окутал этот особняк бледной, унылой атмосферой, преобразив его до неузнаваемости.

— И зачем Вы это сделали?

— Я уже говорил, что все мои действия лишь только ради Лии... Лия согласилась покинуть лес, потому что хотела этого, а также ради собственной безопасности. Или так я думал. Но теперь здесь нет никакой ценности. Интересно, где же всё пошло не так?

Фредерика молчала.

— Я просчитался с Розваалем. Этот жалкий тип оказался обычным простолюдином.

Покачав головой, Пак одарил её холодным тоном.

При этих словах у Фредерики перехватило дыхание. А вскоре после этого, цокнув острым зубным протезом...

— Оскорблять передо мной, горничной, хозяина особняка, — это непростительно.

— Ты тоже жалкий ребёнок. Однако только ты отчаянно пыталась спасти это разрушенное место.

— Пожалуйста, перестаньте говорить так, будто Вы имеете в виду прошлое, ещё ничего не потерено.

Отрезала она, не имея ни малейшего шанса перед Великим Духом.

В ответ на слова Фредерики, полные вызова, кот прищурился своими круглыми глазками и с жалостью посмотрел ей в лицо. Обращая внимание на движения и выражение мордашки этого существа, от которого так и веяло человеком, Фредерика подалась вперед и опустилась.

— Госпожа Эмилия бы расстроилась.

Одно только сомнение от маленького Великого Духа могло бы принести ей победу — это то, на что надеялась Фредерика, однако...

— К сожалению, я слаб перед Лией. Я не могу просто так отпустить свою дочурку, всё-таки я мать-медведица³.

³Оригинальное выражение «親猫» дословно переводится как «родитель-кот», что означает что-то вроде «чрезмерно привязанный родитель». К сожалению, игра слов не совсем удалась из-за локализации.

Даже мимолётная неуверенность, некоторая небольшая открытость — ничего не промелькнуло со стороны Великого Духа.

Как только разница между ней и Паком блеснула в её глазах, Фредерика с силой сжала коренные зубы.

Было ли это зарождением сожаления или скорби, однако было уже слишком поздно, чтобы быть чувствительной.

Подул легкий, белый ветерок, и от одного лишь его присутствия девушка по имени Фредерика превратилась в ледышку.

Эта ситуация положила начало в разрушении особняка Розвааля.