Не хочу умирать.

— Ха-а, ха-а, ха-а… ха-а, ха…

Задыхаясь, нелепо путаясь в собственных ногах, выплевывая землю и траву, попавшую в рот при падении, роняя с губ слюну вперемешку с кровавой блевотиной, он бежал сквозь непроглядную тьму.

Свет кристальных фонарей давно исчез где-то позади, и на тракт, куда не пробивался даже лунный свет, опустился глухой мрак. Оглушающая тишина эхом отдавалась в черепе, и ни единого звука, за который можно было бы зацепиться, не достигало слуха. Он остался совсем один в мире безмолвия, где не было слышно ни его собственного сбитого дыхания, ни биения сердца.

Не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу умирать.

Он отталкивался от земли, точно зная, что движется вперёд сквозь эту тьму. Но мрак и не думал рассеиваться. Субару уже не понимал, где находится и куда несут его ноги, ступающие по невидимой земле. Он уже сбился со счёту, сколько раз спотыкался и падал. И если при каждом падении он всё больше отклонялся от первоначального маршрута, то куда же он направлялся теперь?

У него ведь было место, куда он обязан был добраться. Были люди, с которыми он должен был встретиться. И были те, кто шёл к этой цели вместе с ним. Но сейчас, окружённый бесконечной тьмой, он был абсолютно один.

— Кто-нибудь!..

Тьма, застилающая взор, и тишина, отрезавшая его от всего мира, пугали до такой степени, что он закричал во всё горло. Его голос, сорванный, дрожащий, отдающий привкусом крови, должен был долететь до самого края ночи. Но ответом на этот отчаянный вопль стала лишь издевательская, болезненная тишина. Никого нет. Он остался один. И никто не вернётся. Это же очевидно. Никто не хочет умирать. Кто в здравом уме вернётся сюда, зная, что остаться здесь, оказаться в пределах досягаемости этой тьмы — значит расстаться с жизнью?

Он почувствовал, как в сердце ледяной иглой проникает отчаяние. В груди похолодело, а руки и ноги начали неметь, словно вместо крови по венам пустили ледяную воду. Тело осознало приближение конца и отказывалось сопротивляться. Но…

— Не хочу… я не хочу… умирать…

Разум, эмоции, сама его душа отвергали реакцию тела, готового смириться с концом. Он замотал головой, упрямо сопротивляясь судьбе, что пыталась навязать ему гибель. Волоча за собой руки и ноги, ставшие тяжёлыми, как свинец, и уже не подчиняющиеся приказам боевого духа, он продолжал двигаться. Идти… нет, бежать. Продолжать бежать. Без цели. В панике. Блуждая в темноте, не зная куда.

Издалека, издалека, из-за пределов тьмы донёсся звук… Сотрясая воздух, раздвигая мрак, сам конец обрёл форму и теперь приближался к нему. С отчаянной гримасой на лице, с черепашьей скоростью он пытался оторваться от того, что неумолимо надвигалось со спины. Демонстрируя это жалкое, убогое зрелище, Субару думал лишь об одном.

И почему… всё обернулось именно так?

△▼△▼△▼△

— Все торговцы и драконьи повозки, которые здесь есть… каждый, кто готов продать мне колёса за деньги — я покупаю вас всех!

Услышав такое «коммерческое предложение», странствующие торговцы переглянулись и, решив, что это какая-то неудачная шутка, презрительно ухмыльнулись. Но когда Рем, воплощая волю Субару, подняла доверенный ей мешочек с путевыми деньгами и, приоткрыв его, продемонстрировала содержимое всей толпе, лица присутствующих резко изменились. Тут же началась настоящая давка: каждый норовил предложить свои услуги, а во главе этой толпы оказался Отто. В итоге из четырнадцати торговцев, находившихся на перевалочном пункте, десять согласились сопровождать Субару. Сначала переговоры шли туго, но благодаря предложению Отто всё разрешилось как нельзя лучше. План, который не сулил убытков ни одному из участников, звучал так:

— Мы передадим транспортировку наших товаров четверым торговцам с крупными повозками. Позже, через гильдию в столице, распределим выручку. Разумеется, с учётом стоимости перевозки и самих продаж, — довольно объяснял Отто, шагая во главе десятки нанятых торговцев. 

Несмотря на то, что он был здесь самым молодым, в его умении мгновенно найти решение, устроившее всех, и убедить в этом остальных, явно проглядывал врождённый коммерческий талант. Конечно, в первую очередь им двигало отчаянное желание не упустить этот уникальный шанс избавиться от запасов масла, которые грозили пустить его карьеру торговца под откос.

— Я, конечно, счастлив, что вы выкупаете моё масло, но позвольте спросить: зачем вам понадобилось столько драконьих повозок? — поинтересовался Отто, сложив руки на груди и наблюдая за коллегами, перегружающими товары, пока Субару нервно следил за временем отправления.

Субару протянул короткое «Ну…», а затем ответил:

— Мы сейчас возвращаемся во владения Мейзерс. Если что, мы вроде как слуги маркграфа Розвааля.

— Наслышан, наслышан. Маркграф Розвааль L. Мейзерс, известный своей «любовью к полулюдям». Говорят, среди титулованной знати Лугуники он слывёт весьма эксцентричной особой.

Субару лишь криво усмехнулся, заметив, как Отто бросает на него настороженные взгляды исподлобья, проверяя реакцию. Если бы Рам услышала нечто подобное, она бы уже метала молнии, но…

— Ну, отрицать не стану. То, что он со странностями — это факт.

— Так и передам вашему работодателю! Да шучу я, просто ожидал именно такого ответа, потому так и закинул удочку. Но, честно говоря, Нацуки, вы совсем не похожи на слугу аристократа.

— Я пока только стажёр. Зачёты сдал только по шитью и заправке постелей.

Как бы там ни было…

— Допустим, я верю, что вы посланник маркграфа… Но зачем вам повозки? По идее, у такого господина должны быть свои собственные.

— Я же сказал, нужно количество. Нам предстоит перевезти приличный объём, так что в идеале повозки должны быть абсолютно пустыми… Хотя в твоём случае, Отто, пришлось выкупать масло, так что тут уж ничего не попишешь.

— Я вам за это безмерно благодарен! Так что же это за груз такой…

Отто улыбался, потирая руки, словно пытаясь задобрить клиента. Но за прищуренными веками скрывался ледяной, изучающий взгляд. Похоже, он не спешил безоговорочно верить в байку про «посланника маркграфа». И независимо от того, правда это или нет, его явно беспокоила степень опасности того, что именно им предстоит перевозить.

Опасения были вполне оправданы. Если статус слуги маркграфа правдив, значит, им предстоит везти нечто такое, для чего потребовалось нанимать людей со стороны. А если ложен — они рискуют стать соучастниками тёмных делишек мошенников, прикрывающихся именем влиятельного лорда. Естественно, Отто проявлял максимальную осторожность. И если из-за этих подозрений торговцы пойдут на попятную — это будет катастрофа. Поэтому Субару решил не скрывать истинную причину найма.

— Груз, который нам нужно перевезти, — это люди.

— Люди?

— Ага. Люди. Рядом с особняком маркграфа есть деревня. Небольшая, жителей там наберётся от силы сотня. Вот их мы и хотим погрузить и вывезти.

Именно поэтому Субару и пришла в голову идея нанять Отто и остальных. Повозка, на которой приехали Субару и Рем, была довольно крупной, рассчитанной на перевозку тяжёлых грузов, и земляной дракон, тянувший её, тоже отличался внушительными размерами. По словам работников лавки, такой дракон без труда утащит повозку даже с десятком человек внутри.

— Люди… вот как. Надеюсь, вы не трупы перевозить собрались? Потому что, если так, при всём уважении, я вынужден отказаться.

— Вот чтобы до этого не дошло, мне и нужны вы все.

Если в их распоряжении будет несколько драконьих повозок, они смогут эвакуировать всю деревню за один раз. Изначально, до встречи с Отто, Субару был так озабочен скорейшим воссоединением с Эмилией, что напрочь забыл о том, как будут спасаться сами жители. Если бы он спохватился позже, в худшем случае пришлось бы сажать в повозку только обитателей особняка вместе с Эмилией и деревенских детей, отвозить их в безопасное место, а затем, рискуя жизнью, делать несколько ходок туда-обратно. В этом смысле встреча с Отто и остальными была настоящей иронией судьбы — случайностью, которая на редкость удачно сыграла Субару на руку. Заметив, что Отто всё ещё хмурится, не до конца избавившись от подозрений, Субару расцепил руки и, бросив «Дело вот в чём», продолжил:

— В ближайшее время в окрестностях особняка планируется масштабная облава на монстров.

— Облава?

Отто подался вперёд, услышав неожиданное слово. Субару утвердительно кивнул, напустив на себя серьёзный вид:

— В тех краях издревле обитают зверодемоны, Джаггернауты. До недавнего времени там стоял барьер, так что люди и монстры жили порознь и как-то справлялись… Но на днях Джаггернаут прорвал барьер, и появились жертвы. Шумиха поднялась неслабая.

— И поэтому было решено устроить облаву? Но ведь…

Отто попытался было возразить, явно зацепившись за какую-то нестыковку, но Субару молча закатал правый рукав. Увидев это, Отто подавился воздухом, издав сдавленный звук: «Угх». Его расширенные глаза уставились на предплечье Субару, сплошь покрытое глубокими, яркими шрамами от когтей и клыков. Да и под одеждой скрывалось немало других незаживающих следов.

— По доброте душевной маркграфа, меня, полумёртвого, отправили на лечение в столицу. Сейчас курс процедур вроде как закончен, вот я и возвращаюсь домой.

— П-понятно… вот оно что. Нет, постойте, но почему тогда маркграф сам не отдал распоряжения? Почему вы вынуждены искать повозки в пути?

— Маркграф не планирует эвакуировать жителей, он хочет просто по-быстрому всё зачистить. Но, глядя на моё тело, несложно догадаться, что зверодемоны могут выкинуть какой-нибудь непредвиденный форт. Вот я и решил подстраховаться. Не то чтобы я не доверял своему господину, но…

Субару виновато опустил глаза. Отто негромко хмыкнул, некоторое время помолчал, а затем произнёс:

— Я всё понял. Прошу прощения, что залез не в своё дело и заставил вас говорить о таком. Я всё грамотно объясню остальным, не упоминая о ваших ранах.

Отто посмотрел на Субару с искренним сочувствием, на его простоватом лице отразилась горечь. Видимо, он испытывал чувство вины за то, что невольно разворошил болезненные воспоминания, связанные со шрамами. Для торговца он был, пожалуй, чуточку слишком мягкосердечным.

— Не бери в голову. Можешь передать им всё как есть. Это куда лучше, чем если они будут коситься на меня с подозрением.

Добродушный по своей природе Отто, видимо, удовлетворился этим ответом и кивнул. Глядя на него, Субару незаметно сжал кулаки, чувствуя себя куда более скверным человеком.

△▼△▼△▼△

Они покинули стоянку торговцев примерно через час после окончания переговоров. Четыре повозки забрали на себя чужой груз, оставив девять облегчённых повозок и их владельцев. Десятым стал Отто, повозка которого всё ещё была забита маслом. Вместе с экипажем Субару и Рем их колонна насчитывала одиннадцать драконьих повозок — пусть и в тесноте, но этого должно было хватить, чтобы вывезти всех жителей деревни.

Распрощавшись с теми, кто остался на стоянке дожидаться утра, чтобы отправиться в столицу, колонна из одиннадцати повозок выдвинулась в путь под покровом ночи. Среди оставшихся был и тот самый тощий торговец, что познакомил Субару с Отто — Кетти. Глядя, как он машет им вслед, Субару подумал, что им с этим парнем явно не по пути.

— Будем ехать всю ночь напролёт. Во владения Мейзерс, наверное, прибудем уже после рассвета, — бросив взгляд в сторону Субару, крикнул Отто из соседней повозки.

Он говорил без надрыва, но его голос прекрасно долетал до Субару — видимо, это тоже была заслуга «Божественной Защиты Заграждения от Ветра», которой обладали земляные драконы. Защита от встречного ветра и тряски, судя по всему, распространялась и на акустику. Для Субару, замотавшего нижнюю половину лица тканью от пыли, из-за чего дышать было тяжеловато, отсутствие необходимости кричать было как нельзя кстати. Он кивнул и ответил:

— Уж извиняй, что без остановок.

— Да что вы! Никаких претензий! Мало того, что товар сбыл, так ещё и за перевозку отвалят — я сейчас вообще неуязвим! Бывало, я по трое суток кряду без сна гнал!

— Ага, а как сделка закроется, так сразу в обморок и сляжешь.

— Эй! Вы что, мысли мои читаете?!

Субару усмехнулся, глядя, как Отто засуетился, услышав идеальную концовку для своей избитой шуточки. Затем он перевёл взгляд на Рем, сжимавшую поводья. Её лицо, как и у него, было наполовину скрыто платком от пыли, так что прочесть её эмоции, когда она вот так смотрела строго вперёд, было ещё сложнее, чем обычно. Для Субару, который гордился тем, что научился улавливать малейшие изменения в её обычно бесстрастном лице, эта ситуация была весьма досадной. Особенно сейчас, когда ему до боли хотелось узнать, о чём же она думает. И вдруг…

— Субару.

— А, да, что такое, Рем? Что-то случилось?

Он как раз пристально разглядывал её профиль, когда она заговорила. Субару с трудом проглотил испуг и постарался ответить максимально безмятежным, почти нарочито спокойным тоном. Услышав его, Рем чуть покачала головой: «Нет».

— Ты притих, и я подумала, не устал ли ты. Трясёт сильно, да и пыльно, но если хочешь спать — спи, всё в порядке. Рем за всем проследит.

— Я бы и рад воспользоваться твоей добротой, но ни в одном глазу, если честно. Да и скидывать всю работу на тебя одну — это как-то совсем не по-мужски.

— Но ведь ты только-только идёшь на поправку.

Субару не нашёлся что ответить на эту её заботу. Она говорила мягко, но её решимость была непреклонной. По крайней мере, Рем ни за что не позволит Субару взять на себя какую-либо обременительную работу на этой повозке. И каждый раз, когда она проявляла к нему такую нежность, в сердце Субару вонзался невидимый шип. Он не понимал истинных мотивов Рем, которая так самоотверженно ему служила. Он хотел их знать, и одновременно — боялся узнать. Эти противоречивые чувства переплетались, сворачиваясь в тугой, болезненный узел.

— Рем, послушай…

— Да.

Тревога, переполнявшая его, сама собой сорвалась с губ вместе с её именем. Она явно это почувствовала, потому что тут же отозвалась, ожидая его следующих слов. Он сам не заметил, как шагнул к источнику своих страхов. Сейчас он ещё мог отступить, бросив банальное «да ничего», и Рем не стала бы допытываться. Но мысль о том, что он так и не узнает, почему она не стала бы допытываться, грозила свести его с ума. Уж лучше расставить все точки над «i».

— У тебя… нет сомнений в том, что я делаю? Я ведь ничего тебе толком не объяснил. Ни про Культ Ведьмы, ни про то, зачем я нанял этих торговцев.

Он стиснул зубы, подавляя желание дать слабину, и, стараясь унять дрожь в голосе от страха, задал этот вопрос. Вопрос, который он так давно хотел, но до ужаса боялся задать. Услышав это, Рем на мгновение прикрыла глаза.

— Господин Розвааль дал мне указания. Во время пребывания в столице во всём уважать волю Субару.

В её голосе зазвучал холодный профессионализм служанки. Услышав этот ответ, Субару замер, его лицо окаменело. Она подчиняется его словам, потому что так приказал Розвааль. Выходит…

— Дал указания… Розвааль?..

— Да. Мне не было приказано делать что-то конкретное. Но в столице я должна была во всём следовать курсу Субару. И Рем намеревалась делать это всеми возможными силами.

Слова Рем, пытавшейся прояснить ситуацию, почему-то никак не укладывались в голове. Всё, что эхом отдавалось в его разуме, была одна сухая мысль:

Приказ… Розвааля…

Она не возражает против действий Субару и следует за ним лишь потому, что таков приказ её хозяина. Значит ли это, что вся её преданность до этого момента… не была её истинным желанием? Более того, значит ли это, что даже то, что она сейчас находится рядом с ним…

— Субару?

Заметив, что он замолчал, Рем склонила голову набок, слегка нахмурившись. Но сейчас Субару был не в состоянии воспринять даже этот обеспокоенный взгляд с прежней доверчивостью. То, как она волнуется о нём, то, как нежно поддерживает, когда он готов упасть, то, как она постоянно рядом, когда он сходит с ума от одиночества, то, как она покорно следует за ним, словно подтверждая правильность его поступков — неужели всё это лишь из-за приказа Розвааля? Если довести эту мысль до крайности… получается, в глубине души Рем вообще не одобряет того, что он делает?

— Гх…

К горлу подступила тошнота, и Субару судорожно сглотнул кислятину, обжёгшую пищевод. Сдерживаемая тошнота, не найдя выхода, превратилась в бомбу, заразившую всё тело неконтролируемым ужасом. Руки и ноги онемели, перед глазами всё поплыло, а мозг словно начал чесаться изнутри. Желание проломить себе череп, засунуть туда пальцы и яростно разодрать всё в кровь было таким нестерпимым, что дыхание сбилось. Но пальцы, впившиеся в кожу головы, так и не пробили череп. Ему оставалось лишь скрежетать зубами от непрекращающегося «зуда» и терпеть давящее чувство, словно его желудок сжали железной хваткой. Он не хотел ничего думать. Не хотел. Чем больше он думал, чем больше вспоминал, чем больше жаждал — тем дальше отдалялось желаемое, идеалы превращались в пустые фантазии, а надежда сменялась отчаянием и разочарованием.

— Субару?

С него хватит. Он сыт по горло.

Не хочу думать. Не хочу сомневаться. Не хочу верить. Не хочу быть преданным.

Обхватив голову руками, он закрылся от всего внешнего мира, запершись в себе.Рем несколько раз позвала его по имени, но, видимо решив, что Субару пытается уснуть в такой позе, перестала его беспокоить и снова устремила взгляд вперёд. В этот момент Субару наконец-то, по-настоящему, по собственной воле остался абсолютно один.

△▼△▼△▼△

— …ру. Прошу прощения, проснись, пожалуйста.

Вместе с зовом пришло ощущение, будто его сознание выдернули из небытия. Он почувствовал, как чья-то рука коснулась его плеча. Подняв голову и протерев затуманенные глаза руками, он сфокусировал взгляд. Первым, что он увидел, было знакомое лицо девушки.

— Рем? Что случилось?

Как только его сознание вынырнуло на поверхность, и он узнал её, в груди тупо заныло. Но боль была терпимой. Изо всех сил стараясь не подать виду, Субару ждал ответа от Рем, всё ещё державшей руку на его плече. Она виновато извинилась за то, что разбудила его, и сказала:

— Мы скоро должны подъехать к развилке тракта. Днём эту дорогу ни с чем не перепутаешь, но сейчас мы можем полагаться только на свет кристальных фонарей.

С этими словами она указала на фонарь, закреплённый под мощной шеей земляного дракона, который, не сбавляя шага, мчался вперёд. В этом мире, где не было уличных фонарей и других систем освещения, видимость ночью обеспечивалась либо свечением руды лагмита, либо первобытным светом факелов. В крайнем случае приходилось полагаться на тусклый лунный свет. Конечно, земляному дракону с его ночным зрением вполне хватало света лагмита, чтобы не сбиться с пути, но…

— К сожалению, я-то в такой темени почти слепой. У нас на козлах тоже висит маленький фонарик, но он освещает только руки.

Внутри повозки был свой светильник, но его света не хватало, чтобы осветить дорогу впереди. Как бы там ни было…

— Так ты не знаешь, куда ехать?

— Нет. Я хочу свериться с картой до того, как мы собьёмся с пути. У тебя под ногами лежит карта, не мо бы ты её достать?

— Под ногами, говоришь. Сейчас…

Пошарив ногами в темноте, он нащупал сумку и подтянул её к себе. Взвалив увесистую кладь на колени, он запустил внутрь руки, пытаясь найти нужное на ощупь, но…

— Угх… Я не могу понять, где тут карта. Слушай, даже если я её найду, в такой темноте мы всё равно ничего не разглядим, разве нет?

— Не стоит недооценивать ночное зрение демонов… хотела бы я сказать, но если честно, я не то чтобы сильно в нём уверена…

Рем нахмурилась, не зная, как поступить. И тут в темноте Субару вдруг осенило. Точно!

— Обожди секунду.

Сказав это, Субару полез в свой собственный небольшой мешок. Там лежали полотенце, которое дала ему Рем, мешочек с карманными деньгами и прочая мелочёвка. Покопавшись внутри, он нащупал знакомый предмет.

— Нашёл.

В руке Субару лежал холодный твёрдый предмет. Рем, не видя, что именно он достал в темноте, удивлённо склонила голову. Субару же раскрыл давно забытый девайс и нажал кнопку включения.

— Давненько я его не включал, надеюсь, не сдох… О!

После короткой паузы на экране появилась анимация загрузки. А ровно через секунду пространство вокруг рук Субару озарилось ярким светом. От внезапной вспышки Рем удивлённо вскинула брови:

— Субару, что это?

— Утраченные технологии древности… точнее, технологии будущего: мобильный телефон! Кое-как, но ещё пашет, и слава богу.

Впервые с первого дня после его призыва в этот мир мобильник был включён. И пусть батарея была почти на нуле, он светил ярко. Это была одна из тех вещей из его родного мира, которые оказались при нём в момент переноса. Он притащил с собой ещё парочку безделушек, но этот телефон был, безусловно, самым полезным предметом. Правда, с одной серьёзной оговоркой — пока жива батарея.

— Я держал его выключенным, не зная, когда он может пригодиться, но никак не думал, что буду использовать его как фонарик.

Мысленно поблагодарив блага цивилизации за это нецелевое использование, Субару посветил в сумку. В свете экрана он тут же нашёл свёрнутую карту, вытащил её и положил Рем на колени.

— Я посвечу, а ты смотри маршрут.

— Да, спасибо вам большое.

Освещая карту, чтобы Рем могла её прочитать, Субару незаметно перевёл дух.

Кажется, мне удаётся не выдать свою внутреннюю дрожь.

— Нацуки, а это что за штуковина? В жизни такого не видывал! — раздался писклявый от удивления голос Отто, который сгорал от любопытства при виде телефона Субару.

Повозка Отто, шедшая слева от них, поравнялась с козлами. Торговец чуть ли не вываливался наружу, пытаясь разглядеть источник света:

— Никогда не видел таких кристальных фонарей… точнее, это даже не похоже на кристалл. Да я вообще не понимаю, из чего это сделано!

Заразившись энтузиазмом Отто, к ним чуть погодя пристроилась ещё одна повозка, на этот раз справа. За рулём сидел мужчина постарше, с банданой на голове. Он тоже вытянул шею и, с ребяческим блеском в глазах, не соответствующим его возрасту, уставился на телефон в руках Субару.

Обычно Субару бы только обрадовался такой реакции и отпустил пару шуточек, но, к сожалению, сейчас ему было не до смеха. Покачав головой, он прервал их немые мольбы об объяснениях:

— Уж извиняйте, но… это секретный инструмент, выданный мне маркграфом. Вещица из тех, о которых, если узнать слишком много, можно случайно без вести пропасть. Так что лучше забудьте, что вообще это видели.

— Ого, да от этого объяснения за версту несёт мутными дельцами и большими деньгами!

К досаде Субару, это лишь сильнее распалило интерес Отто. Однако их разговор прервала Рем.

— Всё ясно, — сказала она.

Подняв взгляд от карты, она указала вперёд по курсу:

— Если проедем ещё немного, покажется Великое Древо Флюгеля. От него нужно будет свернуть на тракт, ведущий на северо-восток, и тогда мы попадём во владения Мейзерс.

— Великое Древо Флюгеля?

Субару удивлённо склонил голову, услышав незнакомое название. Всё ещё тяжело дышащий от возбуждения Отто поднял палец и принялся объяснять:

— Великое Древо Флюгеля — это исполинское дерево, что возвышается прямо посреди тракта Лифаус, словно подпирая небеса. Насчёт небес я, конечно, загнул, но оно и вправду невероятно огромное. Говорят, по легенде, сотни лет назад его посадил Мудрец по имени Флюгель.

— Вот значит почему оно Древо Флюгеля. А зачем посадил и прочие подробности не сохранились?

— Да куда там, дело-то сотни лет назад было. К тому же этот Флюгель… кроме того, что посадил дерево, вообще непонятно, чем ещё прославился.

И какой он после этого Мудрец?

Они проехали ещё немного по прямой, и вскоре даже Субару смог отчётливо разглядеть сквозь ночную мглу силуэт исполинского дерева.

— Ого… а оно и впрямь впечатляюще здоровенное.

Если сравнивать с его родным миром, то на ум приходили разве что деревья-тысячелетники из телевизионных передач. По словам Отто, этому дереву было всего несколько сотен лет. То ли растения здесь развивались иначе, то ли ещё что, но, несмотря на свой относительный «молодой» возраст, древо поражало своим величием. Высоченный ствол уходил так далеко вверх, что макушки не было видно. Бесчисленные ветви, словно копья, вонзались в небеса, и листва на них росла с соответствующим размахом. Поддерживали этот могучий ствол массивные корни, что извивались по земле, словно исполинские змеи, уходя вглубь почвы. Оно росло не в густом лесу, а стояло особняком посреди равнины — лучшего ориентира было просто не сыскать.

Пока Субару таращился на Древо, разинув рот, Рем невозмутимо потянула поводья, слегка корректируя курс повозки. Как и было указано на карте, они поворачивали на северо-восток, чтобы въехать во владения Мейзерс. Не отрывая взгляда от Древа, которое сначала приблизилось, а затем стало медленно удаляться, Субару пробормотал:

— Эх, если б у меня оставалась зарядка, и я был бы чуть поспокойнее, обязательно бы сфоткал…

Глядя на экран, где сиротливо горело всего одно деление батареи, он с досадой вздохнул. Услышав это, Отто тут же переспросил:

— А? Что вы сказали?!

— Да ничего я не говорил! — раздражённо бросил Субару и тяжело опустился обратно на сиденье.

Отвлёкшись от созерцания Древа, он вдруг кое-что заметил.

— Постойте-ка, а куда делся тот мужик в бандане, что ехал справа от нас?

Он обвёл взглядом пространство справа, но человека, который только что был там, нигде не было.

«Может, отстал?» — подумал Субару и оглянулся. Позади виднелась повозка, которая ехала за банданой, но само место, где он должен был находиться, зияло пустотой.

— Только не говорите мне, что он засмотрелся на дерево и отстал от группы.

— Что случилось, Нацуки? Вы кого-то ищете?

— Кого-то?! Да товарища вашего ищу! Куда подевался тот суровый мужик, которому так шла бандана? Он же только что ехал прямо здесь! Что, детство взыграло, и он решил на дерево залезть?!

Раздражённый беспечностью Отто, Субару саркастично отчитал его за невнимательность. Но Отто в ответ лишь удивлённо заморгал, всем своим видом показывая, что совершенно не понимает, о чём речь.

— Вы о чём? С другой стороны от меня вообще никто не ехал.

— Чё?..

Не поняв смысла сказанного, Субару онемел, не в силах вымолвить ни слова. Отто смотрел на зависшего Субару абсолютно серьёзно — ни следа шутки на лице. Он был искренне озадачен вопросом. Но для Субару это не имело никакого смысла.

— Что ты несёшь? Он же только что вместе с тобой сгорал от любопытства, пялясь на мой телефон! У него аж слюни текли от восторга!

— А, так эта штука называется телефон? Но подождите… раз уж я услышал это название, вы можете гарантировать мою безопасность?

— Хватит паясничать!

Рявкнув на Отто, который всё пытался свести разговор к шутке, Субару резко повернулся направо. Там по-прежнему зияла пустота. Того, кто должен был быть там, не было. Но он не мог там не быть! Субару же отчётливо помнил его лицо и голос!

— …?

Пока он неотрывно сверлил взглядом пустое пространство, картинка перед его глазами вдруг поплыла. Возникло мутное, неясное ощущение, будто перед глазами опустилась пелена. Субару несколько раз моргнул, но странное чувство никуда не делось. Плотный сгусток мрака по-прежнему двигался параллельно ему. И этот мрак казался до одури жутким, разжигая в душе необъяснимую тревогу. Поэтому Субару вновь открыл сложенный телефон и направил свет в пустоту справа.

Пытаясь найти хоть какой-то след человека, который должен был быть там. Пытаясь понять природу этого гнетущего, невыносимого чувства, от которого было невозможно отмахнуться. И в луче света…

— …А?..

В темноте Субару встретился взглядом с невероятно огромным глазом. Раздался оглушительный рёв, и равнину Лифаус заволокло туманом.

Равнину Лифаус… заволокло туманом.