* * *

Перевод и редактура: Винс. Помощь: Witcher/Чародей.

* * *

Давно же Субару не пользовался Дверным Переходом — но никакой ностальгии не почувствовал. Впрочем, шаг сквозь эти двери никогда и не казался прыжком через пространство: просто переступаешь порог из одной комнаты в другую, за невидимую грань. Вот и сейчас у Субару перехватило дух вовсе не от самого перехода. Его поразил зал, в котором они очутились.

— М-да… Чудна́я комнатка, как раз во вкусе Ведьмы.

Просторный зал был устроен на редкость диковинно: сплошная лента окон опоясывала стены по кругу. Похоже, они оказались на самом верху замка. За стеклами раскинулась лазурь неба, а где-то внизу плыли белые облака — уже по одному этому нетрудно было догадаться о здешней высоте. Снаружи простиралось настоящее небо обычного мира, а не то жуткое измерение бесконечного падения, которое еще стояло у Субару перед глазами.

А значит, Тига не соврал.

— Летающий замок Кугельшрайбер, значит… Когда в ролевке дают воздушный транспорт, сразу чуешь, что финал игры уже близко, — восторгался Субару. — Тебе так не кажется?

— Понятия не имею, о чем ты плетешь, но звучит как полная ерунда, — равнодушно ответил Феррис и выставил палец прямо перед собой. — Лучше глянь туда.

— Субару!

Из глубины зала к ним со всех ног бежала Беатрис, а подол ее платья развевался на ходу. Малышка с разбегу бросилась вперед. На спине у Субару висела Круш, но он все же принял Беатрис на грудь и чудом устоял на ногах. С виду девочка была цела и невредима, так что от сердца сразу отлегло.

— Беако, как же я рад, что ты цела. Прямо камень с души.

— Это слова Бетти, я полагаю! Мы так внезапно разминулись, а потом ты еще и умчался прочь и даже не откликнулся на зов Бетти. Я же безумно волновалась, в самом деле!

— Да тут не я виноват, а козни врагов… В общем, мы все кое-как выбрались целыми. А у тебя тут ничего необычного… хотя нет, кое-что явно случилось.

— Еще бы, я полагаю. Бетти сдвинула замок с места, в самом деле.

Беатрис уперла руки в бока, важно кивнула и горделиво задрала нос. Выглядела она при этом до ужаса мило, вот только Субару никак не брал в толк, при чем тут их недавние злоключения и зачем понадобилось поднимать замок в небо. Бороздить облака в собственной крепости — это, конечно, здорово, но зачем было срываться с места? Впрочем…

— Я посоветовался с Библиотекарем и решил поднять замок в воздух. Враги вполне могли захватить наш вход и устроить там засаду. — Вместо Беатрис сомнения Субару развеял Рассел. Он стоял в самом центре зала.

Там возвышался круглый постамент, вокруг которого свободно поместились бы несколько взрослых. Над ним парил диковинный черный шар, и Рассел держал ладони прямо над его поверхностью. Устройство выглядело совсем уж сказочно. Похоже, отойти от него Рассел не мог, поэтому Субару и остальные сами подошли ближе.

— Тут на камне… никак карта мира?

— Да, в общих чертах так и есть. Правда, ей уже немало лет, поэтому она не совсем достоверная. Впрочем, особых неудобств это не доставляет.

Субару присмотрелся к круглому столу. Выступы и впадины на его поверхности складывались в рельефную карту мира — и, как верно подметил Рассел, очертания земель принадлежали далекому прошлому. Если вспомнить историю замка Кугельшрайбер, этой карте должно быть больше четырехсот лет. У Субару тут же зачесались руки притащить сюда современную карту и хорошенько их сличить, однако…

— Ладно, с этим потом разберемся… Господин Рассел, так что там насчет засады?

— Зовите меня Серебряным Лисом. Это вполне очевидный вывод. Судите сами: у тайной тропы пропала ценность, а внутри замка уже рыскали Любимые Дети… Было бы глупо надеяться, что врагов тут всего горстка.

— Да небось какой-нибудь хмырь решил выслужиться и попер на рожон! — подхватил Рачинс. — Везде найдутся идиоты, которые не умеют работать в команде. Тем более среди этих Любимых Детей, — покосился он на Мелти и Черного Пса рядом с собой.

Да, раньше они оба входили в число Любимых Детей. Субару хотелось бы заступиться за парочку и назвать такие упреки несправедливыми, но если за Мелти еще можно было поручиться, то из Черного Пса товарищ и впрямь выходил никудышный.

— И все же за эти два месяца мы крепко сдружились, потому и отбили атаку. Скажи, Черный Пес?

— Сдружились?! Эй-эй, кончай нести эту тошнотворную чушь, аж воротит! — Черный Пес демонстративно опустил оба больших пальца вниз. — Это просто случайность! Нас бесят одни и те же рожи, вот и вся наша связь!

— Видал? Вот так отлично мы и ладим. Просто у нас тут полно тех, до кого нормальные слова туго доходят.

В ответ Субару лишь пожал плечами. По лицу Рачинса было видно, что он готов поспорить с такими выводами, но тратить время на пустой треп ему явно не хотелось.

— Да хрен с вами, — буркнул себе под нос Длинный Язык. — Короче, мы решили обойти засаду, попетляли по коридорам и наткнулись на Библиотекаря. Мелкая рвалась искать вас, но…

— Я обрисовал ей ситуацию, и мы обсудили другие варианты. В итоге сошлись на том, что если сорвать врагу засаду, ему волей-неволей придется менять тактику…

— И тогда Бетти подняла замок Матушки в воздух, я полагаю.

Наконец-то стало ясно, что двигало остальными, пока они были врозь. Оставалось лишь понять, как именно они провернули эту затею и заставили замок лететь…

— Слушай, Серебряный Лис, ты уже битый час держишь руки над этим черным шаром. Ты так ведешь замок?

— Верно. Как именно все здесь устроено, мне неведомо, но шар слушается моей воли и ведет крепость. Впрочем, без Библиотекаря мы вряд ли бы разобрались, как его вообще запустить.

— Вот оно что. Ну умница, просто молодчина! Ты нам всем жизнь спасла.

— Еще бы, в самом деле… Но Бетти не было рядом с тобой, и я ужасно извелась, я полагаю.

Беатрис осторожно ухватилась за край куртки Субару и виновато опустила уголки глаз — зрелище было невероятно трогательное. Умом она наверняка понимала, что так нужно для общего спасения, но чего ей стоило обуздать порыв и не броситься сразу на поиски Субару? Для такого требовалось немалое мужество. Какое счастье, что ее смелое решение не пропало даром.

— Простите, я все поняла… но разве не опасно поднимать замок в небо? Он же такой приметный, за нами теперь начнется вечная погоня…

— Разумеется, мы учли и это. Библиотекарь, ведь на замке…

— На нем наложен «отвод глаз», в самом деле. Так что мы не будем вечно устраивать пышный парад у всех на виду, я полагаю. Правда, чуткие люди или те, кто уже побывал внутри, смогут его разглядеть. Слишком полагаться на защиту нельзя, в самом деле.

— И все же слухи о нас пойдут не только во вред. Мы хотим привлечь к себе внимание, но ведь речь не обязательно о врагах.

— То есть…

Субару во все глаза уставился на Рассела, и тот спокойно кивнул. Ну конечно — приметный замок должен послужить маяком для союзников, с которыми сейчас оборвалась всякая связь. Они точно знали, где находится отряд Эмилии. Но вот Рем с Отто бесследно исчезли, а группа Розвааля затаилась еще раньше, и вестей от них не поступало. Сам Субару сейчас действовал вместе с Шестью Языками и никак не мог подать весточку остальным товарищам. Зато когда разнесется молва о летающем замке, им всем — к добру ли, к худу — станет куда проще сделать следующий шаг.

— Да тот же Розвааль умеет летать сам по себе. Глядишь, возьмет и запрыгнет к нам прямо на борт.

— Признаться, я и сам отчасти на это рассчитываю. Мы держимся весьма высоко, но уж Розвааль наверняка сумеет добраться сюда и не превратиться по пути в сосульку.

— Да и вообще, Розваалю слегка промерзнуть будет только полезно, я полагаю.

— М-да, костерят его почем зря, но ведь сам заслужил.

Рассел и Беатрис знали Розвааля не понаслышке, а потому не щадили его на словах. Впрочем, тот сам был во всем виноват, так что и Субару выгораживать его не собирался. Как бы то ни было, теперь стало ясно, почему замок взлетел и чем это грозит. Оставалось только одно…

— Если у нас есть немного времени, я бы хотел рассказать, что с нами стряслось… И еще, Беако, тут найдется комната, куда можно уложить Круш?

— Тут наверняка остались целые гостевые покои, в самом деле. Я провожу, я полагаю.

— Принято. Феррис наверняка захочет остаться с ней, так что, Мел… то есть Белая Овечка и Черный Пес, возьмете отчет на себя? А как закончите…

— Да, положитесь на меня. А после этого… давайте поговорим.

Мелти прижала ладонь к груди и спокойно, но с глубокой внутренней решимостью кивнула. Ее милое, кукольное личико совсем не вязалось с тем, что сейчас горело в больших круглых глазах — там сверкала острая и непреклонная воля, твердая, словно алмаз.

— Я расскажу вам, ради чего сражаюсь.

* * *

△▼△▼△▼△

* * *

— Есть на свете край под названием Фарадал. Я родилась там… В этом глухом уголке из поколения в поколение жил народ Дурного Глаза, — нарочито ровным голосом начала Мелти свой рассказ.

Перед этим они привели в порядок самую приличную гостевую комнату в замке и уложили там Круш. Девушка уснула, и подле нее остался Феррис, а остальные перебрались в соседнюю спальню — она тоже неплохо уцелела. Здесь Субару с Беатрис и приготовились выслушать историю, которую им обещала поведать Мелти… Историю о важной тайне, что связывала ее и Черного Пса с Тигой и Пукой.

— Народ Дурного Глаза… Кажется, такие изредка встречались в Волакии. Это ведь полулюди с особой силой, что сродни Божественной Защите? И ты из них, Мелти?

— Да, все верно. Фарадал тоже стоял на самой окраине Империи Волакия, и я принадлежу к этому роду… Кажется, я уже говорила вам, господин Субару, в чем заключается сила моих глаз.

— Ага. «Обольщение» — стоит тебе коснуться человека, и он проникается к тебе симпатией, так ведь?

Мелти с серьезным видом кивнула.

«Обольщение»… На первый взгляд название звучало совсем безобидно, однако за время работы в Шести Языках Субару не раз видел, как Рассел делал ставку именно на этот дар. Да и в число Любимых Детей просто так не берут — значит, сила у девочки и впрямь незаурядная.

Беатрис крепко сжимала ладонь Субару и тихо прошептала:

— «Обольщение»… — и словно в подтверждение его мыслей добавила: — Мне доводилось о таком слышать, в самом деле. Племя Дурного Глаза вывели специально, чтобы повторить Полномочия Ведьм. И ближе всего к этой цели подошел именно Дурной Глаз Бедствия… Кажется, так его называли, я полагаю.

— Слушай, ты вечно сидишь рядом с таким миленьким личиком, а потом как брякнешь что-нибудь эдакое — хоть стой, хоть падай. Что там насчет повторения Полномочий Ведьм?

— Это дела времен Войны Ведьм, так что Бетти и сама знает о них лишь понаслышке, в самом деле. Тогда Ведьмы появлялись повсюду одна за другой, и людям пришлось искать способы дать им отпор, я полагаю. Если так любопытно, я расскажу об этом в другой раз, в самом деле. Сейчас важнее рассказ Белой Овечки… то есть Мелти, я полагаю.

— Черт, ловлю на слове!.. Прости, что перебил, Мелти. Продолжай.

— Хорошо. Но госпожа Библиотекарь права, мою силу называли именно так. В нашем роду этот дар не пробуждался много веков, о нем мечтали поколениями… Так что я понимала, насколько страшная сила мне досталась. Только толку от того, что я это понимала, было мало.

Мелти сидела перед Субару и Беатрис; она горестно свела брови и прижала ладонь к груди. В ее словах звучали тяжелый укор самой себе и глубокое раскаяние. Девочка тихо вздохнула.

— В детстве я совсем не следила за своей силой. Из-за меня вечно вспыхивали ссоры, бед не оберешься. Я ужасно об этом жалела… но настоящее раскаяние пришло чуть позже.

— Раскаяние… Неужели из-за того, что ты попалась на глаза Капелле?

— И это тоже… Но сильнее всего я корю себя за другое.

— …

— За Тигу…

Мелти замялась на секунду, но все же перешла к главному.

Тига Лауреон — член Церкви Божественного Дракона, отличный парень, с которым Субару сразу нашел общий язык и успел подружиться, а вместе с тем — вражеский Исполнитель на службе у Любимых Детей. Какая же непростая связь лежала между ним и Мелти?

— Мы оба тогда были еще детьми. Однажды в Фарадал заглянула труппа бродячих артистов, и среди них оказался Тига… Я не умела совладать с Обольщением, поэтому меня держали подальше от людей. Но случай свел меня с Тигой. И тогда…

— И тогда?..

— С помощью Обольщения я пожелала… чтобы он остался со мной.

Пальцы Мелти до побеления вцепились в ткань платья на груди. Эти слова прозвучали как исповедь грешницы. Она ведь сама сказала, что была совсем ребенком. Ей с рождения досталась непомерная власть, которую девочка не умела ни сдерживать, ни направлять в нужное русло. Все случилось лишь по детской глупости — но Мелти не могла проявить такое малодушие и оправдать себя этим.

— Бродячая труппа заменяла Тиге семью, но он бросил их и остался в Фарадале. А я, по своей наивности, так этому радовалась… и сама утянула его за собой в этот ад.

— В ад, в самом деле. То есть в руки Архиепископа Похоти и ее Любимых Детей, я полагаю.

— Да. Когда Мама нашла меня и забрала с собой, Тига не захотел разлучаться… Я не знаю, какую сделку он ей предложил, лишь бы исполнить мою детскую прихоть. Но страшно даже представить, как ему пришлось распродавать свою жизнь по кусочкам, чтобы угодить Маме…

Ее и без того светлая кожа стала белее мела, а голос под конец жалобно дрогнул. В груди девочки бушевали стыд и раскаяние, и Субару остро, почти что телом ощутил ее боль. Если бы он сам по собственной глупости утянул кого-то из близких — Эмилию, Рем, Гарфиэля или Петру — в беспросветный ад без единого шанса на спасение, он бы тоже никогда себе этого не простил.

— А про Бетти с Отто ты даже не вспомнил, в самом деле.

— Ну так вы с Отто сами дали добро тащить вас в любое пекло…

— Отрадно слышать, что ты это понимаешь, я полагаю. Но раз уж ты поставил нас на одну доску, при встрече я непременно выскажу Отто пару ласковых, в самом деле.

Похоже, Беатрис приняла твердое решение. Когда они снова соберутся вместе, она наверняка отчитает Отто, а тот, в свою очередь, накинется с упреками на самого Субару — ну да ладно, дело житейское.

В общем, теперь стало ясно, что связывает Мелти с Тигой и почему ее так гложет чувство вины. Однако одна деталь все равно не сходилась.

— Я понял, как вы друг другу дороги. Но когда мы столкнулись с ним в подземелье замка, вел он себя совершенно иначе. Как же так?..

— Он… не помнит меня.

— …

— Тига забыл обо мне… нет, не только он. Мама, Любимые Дети и вообще все люди в мире. Только поэтому я и смогла уйти от Любимых Детей.

При этих словах пальцы Беатрис чуть крепче сжали ладонь Субару. Он сразу понял, на что она намекает, и коротко кивнул в ответ.

Честно говоря, подобные подозрения закрались к нему еще до начала разговора. Судя по рассказу Мелти, их с Тигой связывали долгие годы и невероятно глубокие узы. А значит, нынешняя холодность парня объяснялась лишь одной-единственной причиной. Но если так…

— Хреновы Чревоугодия! Мало им было переломать в труху наши отношения с моей Рем, так они еще и чистую любовь Мелти умудрились так изгадить!..

— Дело не только в тебе и Рем, я полагаю. Юлиус, жители Пристеллы… Если считать всех, кого это затронуло, мы до утра не закончим, в самом деле.

— И ведь мы до сих пор не знаем, кто прикончил Лоя в темнице. Одни сплошные загадки после себя оставили, гады! Да, благодаря этому Мелти вырвалась от Любимых Детей, но такой подачкой им свои грехи ни в жизнь не искупить.

В конце концов, мучила девочку Капелла — такой же Архиепископ Греха. Одни злодеи просто ненароком подпортили малину другим, и благодарить их тут совершенно не за что.

Пока Субару кипел от праведного гнева, щеки Мелти вдруг слегка порозовели.

— Э-эм, ну, насчет «чистой любви» вы немного того…

— А? Разве я не прав? Но ведь там, внизу, вы с Тигой вели себя точь-в-точь как…

Субару мысленно вернулся к их недавней стычке в подземелье. То, каким взглядом Мелти смотрела на Тигу, как преградила ему путь к бегству, с каким отчаянием кричала ему вслед, когда он уходил все дальше, — за всем этим без сомнения стояла горячая привязанность.

От прямолинейного вопроса Мелти окончательно растерялась, принялась невнятно лепетать что-то себе под нос и наконец выдавила:

— Д-давайте оставим это без комментариев, пожалуйста… К тому же, я ведь…

— Слушай… может, я лезу с ненужными нотациями, но молчать тут нельзя. Если ты вдруг вбила себе в голову, будто не имеешь права никого любить и вообще не смеешь даже заикаться о том, как тебе дорог Тига, — выбрось эту дурь из башки. Ты слишком себя накручиваешь.

— К-как вы угадали?! Господин Субару, вы читаете мысли?!

— Не хочу хвастаться, но когда дело касается чужих проблем, ваш покорный слуга знает все наперед.

— И правда, нашел чем хвастаться, я полагаю…

Субару пропустил колкость Беатрис мимо ушей. Мелти только хлопала глазами от удивления, а он важно откашлялся.

Из него вряд ли вышел бы великий знаток сердечных дел, но когда человек прямо на глазах изводит себя пустыми терзаниями, эту заразу нужно рубить на корню.

— Уж поверь, я собаку съел на девчонках, которые считают себя недостойными любви. Как-никак, через это прошли и Эмилия-тан, и Рем, и Беако… Хотя у Беако случай немного особый, да? Ладно, скажу на всякий пожарный. Беако, я тебя люблю!

— И Бетти тебя любит, в самом деле. Мог бы сейчас и промолчать, я полагаю.

— Что ж, раз моя понятливая Беако придала мне бодрости, продолжу… Нечего изводить себя мыслями вроде: «Достойна я вообще любви или нет?» — время впустую потратишь. Право на любовь есть у каждого. Кроме Архиепископов, разумеется.

— Господин Субару…

— Я уже говорил: твои чары на меня не действуют. Так что если я считаю тебя симпатяжкой с милым голоском, твое Обольщение тут совершенно ни при чем.

— П-правда? Вы точно не попали под чары?!

— Да точно, точно! Вон, про Ферриса я тоже думаю, что он чертовски хорош собой и любоваться им можно часами. Просто вслух не говорю, а то он такую кислую мину состроит. Беако, и ты у меня безумно милая! Целую вечность бы с тебя глаз не сводил.

— Такова уж сила обаяния Бетти, в самом деле. И никакое Обольщение мне для этого не нужно, я полагаю.

Субару согласно закивал, а Беатрис очаровательно выпятила грудь. Мелти переводила взгляд с одного на другую, часто-часто моргала, а потом наконец облегченно выдохнула. Казалось, вместе с этим вздохом из ее груди ушла вся та тяжесть, что давила на нее секунду назад.

— Вы двое… просто удивительные.

— Ну так мы же напарники по судьбе, огонь и воду вместе прошли.

— Вот именно, в самом деле. Мы тертые калачи, я полагаю.

Им и впрямь довелось преодолеть немало преград, поэтому держались оба с завидным достоинством. Конечно, от этого прошлые беды и страдания самой Мелти никуда не исчезли и не стали значить меньше. Вряд ли чужая бодрость могла послужить ей даже слабым утешением. И все-таки на губах девочки заиграла легкая улыбка.

— Я обязательно запомню ваши слова. О том, что и я, пожалуй, заслуживаю любви.

В этом робком ответе была вся она — девочка, которой все еще немного не хватало веры в себя. Впрочем, вселить в нее настоящую уверенность должен вовсе не Субару. Парень, которому предназначалась эта роль, сейчас находился во вражеском стане.

Итак, в прошлом Мелти и Тигу связывали хоть и непростые, но нерушимые узы. С этим разобрались, однако…

— Тогда что связывает тебя и Черного Пса? Да и с тем духом по имени Пука он явно знаком. Раз уж зашла речь, можно я и тут покопаюсь поглубже?

Раз уж исповедь насчет Обольщения подошла к концу, Субару решил ковать железо пока горячо. Этот вопрос давно не давал ему покоя, просто раньше он не решался лезть в душу и тактично помалкивал.

Черный Пес сбежал от Любимых Детей вместе с Мелти и примкнул к Шести Языкам. Пусть он вечно огрызался и сыпал проклятиями, сразу было видно, как он печется о девочке. В конце концов, хамил Черный Пес всем без разбору, а вот с Мелти даже в мелочах держался на удивление бережно — тут и сомневаться было нечего. Но стоило добавить в эту картину Тигу, как все сразу запутывалось.

— С одной стороны — май фрэнд Тига, с другой — нынешний товарищ Черный Пес. Даже не знаю, за кого из них болеть. Да ты просто искусительница, Мелти!

— И-искусительница?! Значит, я и правда не заслуживаю любви?..

— Это просто пустая болтовня, не принимай близко к сердцу, в самом деле. И ты, Субару, перестань смущать Мелти, я полагаю. Дурной мальчишка, в самом деле.

За длинный язык Субару тут же схлопотал строгий нагоняй от Беатрис. Тем временем Мелти глубоко вздохнула, опустила глаза и тихо начала:

— Знаете… на самом деле я и правда не понимаю, кто мы друг другу с Черным Псом.

— В смысле… ты забыла Черного Пса?

— И это тоже… Но, кажется, Черный Пес и сам ничего о себе не помнит. А насчет нас с ним знает лишь то, что мы с самого начала держались вместе.

— Э-э… то есть он не просто скрывает от тебя правду?

— Д-думаю, нет. Вряд ли он способен на такие хитрости…

Твердой уверенности у нее не было — скорее уж ей просто хотелось в это верить. Впрочем, тут Субару был с девочкой полностью согласен. С таким характером, как у Черного Пса, долго притворяться и водить людей за нос попросту невозможно. Вот только если принять это за чистую монету, получалась совсем уж странная картина.

— Все вокруг его забыли, да он и сам себя не помнит… но ведь это…

— Очень похоже на то, что Полномочие Чревоугодия поглотило и его «имя», и «воспоминания», я полагаю. Но если он лишился и того и другого, такого просто не может быть, в самом деле.

— Ага… тогда бы он впал в вечный сон, совсем как Рем раньше.

Если верить словам Мелти, Черный Пес пострадал от Чревоугодия точно так же, как Рем, которая провела в забытьи столько месяцев, — и как те бедолаги в Пристелле, что не очнулись по сей день. Однако парень вовсе не лежал без сознания, а преспокойно разгуливал на своих двоих. Неужели теперь выяснится, что жертвы Чревоугодия бывают еще и такими?

— Зато это объясняет, что творится между Черным Псом и Пукой. Выходит, раньше у них был Контракт, но оба о нем позабыли. Вот и не могут найти общий язык… Прямо как у Юлиуса с Иа и остальными квази-духами, когда их Контракт продолжал действовать, верно?

— Это звучит правдоподобнее всего, я полагаю… Но если так, мне его искренне жаль, в самом деле.

— Жаль?..

— Когда дух выбирает себе человека, а тот его забывает… Горше такой участи и не придумаешь, я полагаю.

— О-о-ох! Как же тягуче и больно мне сейчас кольнуло в груди!.. Беако, прости меня!

Беатрис лишь плавно покачала головой, а Субару подхватил ее на руки и принялся отчаянно тереться щекой о ее личико.

Пусть для самой девочки то время пролетело быстро, но факт оставался фактом: однажды Субару тоже лишился «воспоминаний» и напрочь забыл об их Контракте. Впрочем, именно потому, что ему довелось испытать эту боль на собственной шкуре, сейчас он мог взглянуть на ситуацию иначе.

— Слушай, а что тогда сейчас в голове у Тиги и Пуки? Ведь Тига с самого начала подался к Любимым Детям только ради тебя, Мелти, но теперь тебя там нет. Получается, вся его цель просто повисла в воздухе.

— Я не знаю… но Пука ведь искал своего заклинателя… искал Черного Пса. И я надеялась, что, может быть, Тига тоже…

— Мелти…

На ее губах мелькнула слабая, горькая улыбка — так вот о чем она втайне мечтала. Злая судьба разлучила их против воли, и при новой встрече с Тигой девочка до последнего тешила себя призрачной надеждой на чудо. Увы, этим чаяниям не суждено было сбыться. Теперь стало окончательно ясно, какая драма разыгралась между ними там, в подземелье замка.

— И чего же ты сама хочешь, Мелти?..

Субару выслушал ее историю, разложил все по полочкам в голове и задал самый главный вопрос.

Конечно, она сбежала от Любимых Детей, примкнула к Шести Языкам и взялась рушить козни Капеллы не просто так: ей нужно было спасти собственную жизнь, да и долг не позволял молчать тому, кто знал о планах злодейки. Но теперь, после ее рассказа, было понятно — дело далеко не только в этом. Нет, он даже не просто понимал. Ему самому отчаянно хотелось, чтобы за ее борьбой стояло нечто большее.

Нацуки Субару уже успел всей душой привязаться к Мелти Пристис. А уж у любвеобильного Нацуки Субару имелось одно железное правило: все дорогие ему люди должны быть как можно более жадными до собственного счастья. И потому…

— Если у тебя есть заветное желание, только скажи — я помогу тебе в чем угодно.

— Господин Субару, вы точно-преточно не попали под мои чары?

— Да ни капельки! Просто на первом месте в моем сердце стоит сразу целая куча народу!..

— Субару всегда говорит от чистого сердца, в самом деле… Из-за этого с ним столько хлопот, но зато и тебе не стоит брать все лишь на свои плечи, я полагаю.

Субару все еще держал Беатрис на весу и терся о ее щеку, а та лишь со вздохом пробормотала эти слова. У Мелти перехватило дыхание.

— Госпожа Библиотекарь… — только и смогла выдохнуть она.

Беатрис слегка пожала плечами:

— Забудь про Библиотекаря и зови меня просто Беатрис, в самом деле. А Бетти перестанет величать тебя Белой Овечкой и будет звать по имени, я полагаю.

— Ах… кажется, это вы двое сейчас околдуете меня своими чарами.

— Ну так милота моей Беако вполне тянет на Дурной Глаз!

— Тогда и твой волчий взгляд, Субару, ничуть ему не уступает, в самом деле.

— Эй, это ведь ни разу не комплимент! Ты сейчас просто сказала, что у меня глаза как у демона!

— Ха-ха… — От этой перепалки Мелти невольно прикрыла рот ладошкой и прыснула со смеху. Она еще немного посмеялась от души, а затем глубоко вздохнула и произнесла: — Господин Субару, госпожа Беатрис.

— Да?

— Что такое, я полагаю?

Мелти аккуратно сложила ладони перед собой, выпрямила спину и посмотрела прямо на них. В ее больших круглых глазах снова вспыхнула твердая решимость, и друзья молча ждали, что она скажет.

Бывают вещи, которые понятны и без слов. Но о самом главном всегда нужно говорить вслух. Точно так же, как признаешься в любви дорогому человеку, о своей главной цели нужно заявить во всеуслышание — бросить ее в лицо целому миру. Вот почему…

— У меня отняли жизнь, которую я во что бы то ни стало хочу вернуть. И в той жизни есть человек, который должен быть рядом со мной. Пожалуйста, помогите мне вернуть его.

— Ага, идет. Сделаем это все вместе! А ну, потягаемся…

— …госпожа Судьба, в самом деле!

Субару и Беатрис дружно выставили вперед кулаки. От неожиданности Мелти широко распахнула глаза, но тут же с новой силой кивнула и легонько приложила обе ладошки к их кулакам.

Пусть этот жест выглядел скромно, но за ним стояла непоколебимая воля Мелти Пристис идти до самого конца.